Падение Константинополя: время чудовищ

24 июля 1912 года (по старому стилю).  Летние каникулы. Костя почти достиг брачного возраста Костя просыпается от громкого пения соловья. Он будто над ухом у него сидит и насвистывает мелодичное что-то…  Кроме соловья - ни звука. Такая тишина! И только говорливая птица выводит свои заливистые трели… Странно, разве сейчас они поют? Для их рулад уже поздно. Обычно они устраивают концерты гораздо раньше, в брачный сезон. А сейчас у них давно птенцы. Не до пения. Скоро и улетать пора!  Кажется, у Кости тоже под окном изредка пел соловей. Костя слышал его по ночам. В июне.  Сейчас уже не слышит, конечно.  Костя морщится, открывает глаза и с опозданием понимает, что ошибся… Никакой соловей не поёт. Вокруг стоит блаженная тишина.  Приснилось, наверное… Костя глядит прямо на низкий, деревянный потолок и силится понять, где он… Видно, это был очень крепкий сон!  Ох, да Костя же… Он же… - Доброе утро! - раздаётся почти довольное прямо над ним.  Костя так резко поворачивает голову, что шею буквально режет.  Костя морщится, но боль, - это не то, что его волнует сейчас.  Гораздо важнее Свят, что лежит рядом и с интересом разглядывает его, оперевшись на локоть.  - Доброе…! - растерянно повторяет Костя, жадно смотря на Свята в ответ.  Надо же! Не сбежал! Тут, рядом! А то любит он пропадать с концами! И ищи-свищи его потом… Пока сам не явится, не отыщешь! - Жалеешь? - вдруг спрашивает Свят, будто нашёл в лице Кости что-то порочащее.  Нашёл… Да не то!  Костя хмурится сильнее.  Как он может жалеть? О любви? О любви взаимной?  Рука Кости почти против воли тянется к груди и сжимается на крестике, что спрятан под его сорочкой.  Костя всегда был грешен. Все люди грешны… Но сейчас он в грехе с головой!  - Прости меня, Господи! - думает Костя с мольбой, - Прости меня! - Прости меня… - добавляет Костя, но внутри него зреет упрямство, - Прости, но я не раскаиваюсь! Он действительно не раскаивается. И с этим поделать ничего не может.  Не может и не хочет.  Свят смотрит, как он сжимает крестик под сорочкой, вскинув брови. И тогда Костя чуть приподнимается и целует его прямо в губы… Легко и невесомо, но уверенно.  - Я не жалею. Мне не о чем жалеть, - честно поясняет Костя, отодвигаясь, но на крошечное расстояние - не больше дюйма.  Оказывается, у Свята веснушки ещё прямо под глазами и на веках… Будто шоколадные созвездия!  Наверное, вкусные…  Ох, нет! Костя уже точно никогда не освободится от греха!  Хорошо, - выдыхает ему в губы Свят и целует в ответ, притянув его к себе за шею.  Их поцелуй мягкий, неторопливый, почти ленивый… Они нежно приветствуют друг друга после долгого сна, изучают… Словно за ночь в них что-то изменилось, и надо проверить, понять, что именно.  А слабый, утренний свет, что льнет из мелкого окошка, робко и ласково освещает новую страницу их общей книги…  Внезапно Костя хмурится. Сердце сжимается в лёгком беспокойстве. Что-то не так… Утренний свет, да и дождь кончился… А это значит, что… - Уже утро?! - внезапно подскакивает Костя, отрываясь от губ Свята и чуть не ударяя его по носу своим.  - Ну да. Какие-то сомнения? - хмыкает Свят, наблюдая за ним, словно за диковинной зверушкой.  - Но как же… Как же мама?! - скатывается с лавки Костя, в панике глядя по сторонам.  Он не вернулся домой. Не ночевал.  Мама, верно, сейчас с ума сходит! Места себе от волнения найти не может! - Я предупредил твою маму, - пожимает плечами Свят, являя всем своим видом островок спокойствия в этом сложном мире, - Велес передал записку.  Костя замирает.  Тогда… Можно не так сильно нервничать?  Или всё равно стоит? Как мама воспримет записку? Не станет ли ей плохо?  Костя второй раз это просто не выдержит!  Свят молча наблюдает за его метаниями, а потом говорит спокойно: - Я обещал твоей маме вернуть тебя к утру. Уже утро… А я привык исполнять свои обещания. Так что нам действительно пора. Не будем заставлять твою маму нервничать.  И Свят просто протягивает Косте руку.  А Костя обыденно сжимает её в ответ. Даже ничего не спрашивая… А лучше бы спросил!  Но верно, Свят что-то с ним сделал…  Заколдовал, может быть? *** Почему Косте стоило спросить, зачем Свят подал ему руку?  Да потому, что Свят сделал это не просто так… С умыслом! Он приподнял Костю над полом, а после - двинулся к двери.  И как бы Костя ни брыкался, ситуация не изменилась. Это не помогло.  Косте пришлось сжать своими коленями бёдра Свята. А затем - вновь обращаться к Богу.  Потому что Свят, вместе с Костей на руках, решил сигануть с дерева… Проехаться по ветвям дуба, словно по большой, ледяной горке… Со свистом. И со штанами порванными…  Хорошо, что не с чем-то другим!  - Ты в своём уме? - отдышавшись, хрипит Костя после того, как они упали с дерева в мягкую, влажную траву, - А если бы мы шеи себе свернули? Или головы пробили? Свят, что лежит под ним, продолжает смеяться… Только из-за этого радостного гогота Костя и понял, что с ним всё в порядке… Доктор не нужен.  Ну, если только тот, кто лечит голову!  - Мы бы не убились! - грудь Свята продолжает трястись.  И Костя дрожит тоже.  Вот только явно не от смеха… А от стресса пережитого.  - Конечно-конечно! - ворчит себе под нос Костя и приподнимается.  Садится на корточки, опирается на землю, чтобы встать, и видит перед собой… - Ох, одуванчик! - восклицает Костя.  Пушистый, воздушный, белый… Он уже отцвел. Но не растерял свои семена.  И как у него это вышло? После такого дождя?  - Смотри, семена еще есть! - хмыкает Свят и срывает одуванчик, протягивая его Косте, - Хочешь подуть и загадать желание? Обещаю, оно исполнится!  Нет, зачем? Костя уже не ребёнок, чтобы таким заниматься.  Но раз Свят настаивает, то… То кто такой Костя, чтобы отказываться, правильно?  - Я хочу, чтобы мама не болела, а Свят всегда был со мной рядом! - повторяет несколько раз про себя Костя и дует на одуванчик, пока не разлетаются все семена.  Затем они оба смотрят, как их уносит ветер… А после - Свят снова подаёт Косте руку. И тот послушно принимает её.  Даже если Свят снова что-нибудь вытворит…  То Косте придётся смириться с этим.  *** - Так, значит, Велес передал записку моей маме? - возвращается к самому главному вопросу Костя, когда они, наконец, покидают поляну рядом с дубом.  Костя постоянно оглядывается, будто думает, что домик на дереве исчезнет… На самом деле, он уже скучает по этому месту.  Как не скучать, когда столь приятные воспоминания? Интересно, когда получится сюда вернуться?  На вопрос Кости Свят лишь скупо кивает. Никаких дополнительных разъяснений! Костя качает головой и произносит с сожалением: - Верно, мы его сильно напрягли. Выгнали под дождь да ещё заставили передать записку… Как-то не по-человечески!  И когда Свят успел отдать ему записку? Как Костя этого не заметил?  Свят очень странно, криво усмехается и пожимает плечами. - Не переживай! - отрезает он, - Дождь - помеха лишь для слабых людей. А записка… Можно сказать, ему было по пути.  Получается, Велес живёт в городе?  Костя хочет спросить, где именно, но внезапно в голову приходит иное… Он вспоминает странную фразу, которую обронил Велес перед тем, как уйти.  И пока Костя не забыл, он поспешно уточняет: - Велес, кажется, сказал, чтобы ты не волновался из-за спора… Упомянул о каких-то мучениях… Если не секрет, то что за спор? Тебе грозит опасность?  Как бы Свят никуда не ввязался!  А то с его характером… Он явно может!  Свят внезапно останавливается. Да так резко, что Костя чуть не падает.  Только уверенная и крепкая хватка Свята спасает. Они с ним до сих пор держатся за руки.  И конечно, Свят не мог позволить ему упасть.  Они шли по высокой траве. Косте она добирается до пояса, а Святу - до груди доходит. И когда Свят вдруг замирает и опускает голову, то Костя не видит его лица.  Лишь эта внезапная остановка да то, что Свят начинает сжимать его ладонь сильнее, почти до боли, говорят о том, что что-то не так…  - Я думаю, это моё наказание за всё, что я делал, - сухо, абсолютно без всяких эмоций, говорит Свят, - Было бы разумнее никогда не соглашаться на этот спор. Вернее, не в разуме дело… Со мной сыграла злую шутку моя гордыня. Дело в том, что я был абсолютно уверен, что никогда не проиграю… Ни за что на свете! Я просто не могу проиграть! Это что-то из области сказочного! Нереального! Сама только мысль, что я проиграю, оскорбляла меня!  Но что за такой спор? Что так оскорбило Свята?  - Почему ты был уверен, что никогда не проиграешь? - вслух осторожно уточняет Костя.  Ему вдруг становится страшно. Свят точно во что-то влез! Иначе почему он до сих так сильно сжимает Костину руку? И отчего продолжает прятать лицо?  Только Костя думает об этом, как Свят неожиданно поворачивается к нему. И глаза его безумные, почти дикие…  От них пышет изумрудным пламенем.  - Да потому, Котя, что я по-настоящему ненавижу людей! - горько отвечает Свят, - Ты - моё единственное исключение…