Архив Поттера

«Уму непостижимо», — в очередной раз подумал я, разглядывая мужчину, сидящего рядом со мной в вагоне поезда, что должен был довезти нас в Лондон.       Другие пассажиры также с удивлением поглядывали на Хагрида. Было из-за чего, он слишком сильно бросался в глаза. И дело было не только в его копне длинных спутанных волос и дикой косматой бороде, но и в громадном росте, коим превосходил многих космодесантников. Это была первая ассоциация, что пришла мне в голову, когда я впервые увидел этого могучего гиганта, но на деле она была далека от истины.       Если астартес моей эпохи были сверхлюдьми, искусственно улучшенными посредством генной инженерии, аугментаций и других процессов, знать о которых мне было не положено, то Хагрид был всего лишь плодом любви волшебника и женщины, что принадлежала группе мутантов под названием великаны. В моём времени были похожие мутанты, вроде огринов или голиафов, но я не помню, могли ли они иметь общее потомство с людьми. Но даже если и могли, то я сильно сомневаюсь, что они получились бы столь же удачными, каким вышел Рубеус Хагрид.       От обоих видов ему досталось самое лучшее — от матери рост и сила, от отца, — невероятно храброго мужчины на мой взгляд — относительно приятные (во всяком случае не отталкивающее) человеческие черты лица, человеческий разум и, самое главное, магические способности. Облачи его в силовую броню, вложи в свободную руку цепной меч в дополнение к волшебному зонтику, и кто знает, может, он даже смог бы дать достойный отпор примархам.       И хоть с таким сопровождающим я чувствовал себя как за каменной стеной, это наводило на тревожные мысли. В тот момент я ещё не смог выудить из него всей правды о своём происхождении и смерти людей, что меня породили, но точно знал, что они погибли отнюдь не в автокатастрофе, а мой шрам в виде молнии я также получил отнюдь не в результате аварии. Из гневной тирады тётушки я понял, что их кто-то "взорвал", а из краткого пересказа Хагрида стало ясно, что их убил довольно могущественный псайкер, чьё имя произносили в слух с таким ужасом, будто он был самим богом хаоса.       Его сил и влияния хватило, чтобы собрать опасный культ, состоящий из волшебников, жаждущих власти или просто примкнувших к нему из страха. Мои родители были среди тех храбрецов, что пытались дать ему отпор, и поплатились за это жизнью. Я тоже мог умереть в ту ночь, но каким-то образом не только смог пережить смертельное проклятье, отделавшись шрамом, но и уничтожить нападавшего, будучи лишь годовалым младенцем.                       Впрочем, Хагрид был уверен, что тот не мог так просто умереть. Выдвигал теорию, что Том, будучи тяжело раненым, залёг на дно, чтобы восполнить силы. Я лишь мог надеяться, что он прав. Столь могущественный колдун определённо должен был привлечь внимание сил Хаоса, даже если не поклонялся тёмным богам напрямую. С обессиленным калекой я ещё мог совладать, но если он действительно умер, то всё ещё мог возродиться из варпа, более страшным и опасным демоном. Не хватало мне ещё одной Эмили.       Так или иначе, директор Дамблдор был настолько озабочен моей сохранностью, что из всех своих людей послал на мою охрану своего самого надёжного агента, что лишь больше говорило о вероятности покушения на мою жизнь. Скорее всего, я постоянно находился под слежкой, которую, к своему стыду, в упор не замечал, будучи рабом блаженного неведения и самообмана. Больше я такой ошибки не повторю. — Тебя что-то беспокоит, Гарри? — спросил меня Хагрид, отвлёкшись от чтения газеты с движущимися картинками, что не так давно доставила ему сова. — Спрашивай, не стесняйся, только если речь не идёт о Сам-Знаешь-Ком. Я не лучший рассказчик, но помогу, чем смогу. — У меня действительно много вопросов, но здесь не лучшее место, — сказал я, мельком поглядывая на других пассажиров.       Проследив за моим взглядом, гигант сделал несколько едва заметных пасов своим волшебным зонтом, и другие пассажиры тут же потеряли к нам всякий интерес. — Только никому об этом не говори. Официально мне всё ещё запрещено заниматься магией, помнишь?       Поразительно. Ничего удивительного, что волшебникам так легко удавалось скрываться. Полагаю, в их арсенале имелись похожие заклинания, что можно применять на технику, а также на других псайкеров и существ, чувствительных к варпу. Это могло бы хоть как-то восполнить мне потерю Юргена. — Меня беспокоит не совсем Вол… Сам-Знаешь-Кто, — поправился я, увидев, как лесник вздрогнул. — Ладно он уничтожен или ранен, но что с его сторонниками? Они всё ещё представляют опасность?       Хагрид нахмурился, и ответил не сразу. — После его поражения, перевес сил значительно изменился. Хоть в его рядах и находились весьма могущественные волшебники, всё единство Пожирателей Смерти держалось на Том-Кого-Нельзя-Называть. Одни резко отреклись от него, другие были убиты или получили тюремный срок. — И никто не избежал правосудия? — с нажимом спросил я. — Те, кто от него отрёкся, тоже получили заслуженное наказание? — Не все, — ответил Хагрид. Он не очень хотел это обсуждать, но увидев мой настойчивый взгляд, не выдержал и продолжил. — Одни оправдались, уверяя, что всего лишь находились под чарами Сам-Знаешь-Кого или просто боялись. Для многих первое было даже правдой, чары слетели с них в тот же момент, как ты, Гарри, его низверг. — Значит, есть те, кто гуляет на свободе?! — Я не мог в это поверить. Я знал, что во втором миллениуме главенствовали гуманизм, презумпция невиновности и принцип, что лучше отпустить десяток виновных, чем посадить одного невиновного, но это уже не лезло ни в какие фраковы ворота. — Вы так просто взяли и простили смутьянов, убийц и терорристов? — Министерство пыталось наказать всех, до кого могло дотянуться, но дотянуться удалось не до всех. Одним удалось укрыться и даже сбежать за границу, другим хватило богатства и влияния, чтобы их признали невиновными, третьим скостили срок, когда те стали сотрудничать со следствием и раскрыли необходимые имена, кому-то же до сих пор удалось остаться в тени, заметя все следы и не вызывая ни тени подозрений. И помяни моё слово, они ждут не дождутся того дня, когда их хозяин вернётся, или кто-то другой сможет встать на его место. — Хочешь сказать, его тайные сторонники занимали и до сих пор занимают высокие должности в министерстве магии? Ваше правительство, как и пожиратели, просто переобулось, как только этот тёмный маг пал? — Да, по-настоящему серьёзный отпор Пожирателям Смерти давал профессор Дамблдор и его сторонники, среди которых был я, преподавательский состав Хогвартса, недовольные министерством авроры и многие другие добровольцы из народа. — Хагрид шмыгнул носом. По его лицу я понял, что в этот момент он вспоминал о погибших. Он достал из-под многочисленных карманов своего пальто чистый носовой платок и вытер нос. Кто бы мог подумать, что этот суровый с виду гигант окажется столь сентиментальным. — Хорошие были люди, храбрейшие. Только благодаря тебе они не погибли напрасно. "Фрак!" — Мне стоило великих усилий, что не пустить в ход весь свой богатый солдафонский словарный запас. Пускай Хагрид всё равно бы не смог целиком понять мой готик, но суть была бы очевидна, а объясняться мне хотелось ещё меньше.       До этого разговора здоровяк уже успел нелицеприятно высказаться о правительстве волшебного мира, но я не думал, что всё настолько хреново. Это означало, что в случае повторения восстания, вместо сильного правительства и его регулярной армии мне придётся полагаться лишь на народный фронт. А среди моих врагов может быть не только кучка безумцев, но и само министерство, пускай даже косвенно.       Я уже смирился с мыслью, что мне снова придётся жить во лжи, чтобы поддерживать свою незаслуженную героическую репутацию, которую невольно приобрёл, буквально не успев оторваться от мамкиной титьки. По крайней мере, я мог наслаждаться её плодами. Я смирился с тем, что теперь проклят ведьмовскими силами и буду считаться ненормальным выродком для большей части населения Терры, от которой волшебники неспроста предпочитали скрываться. Я был готов даже смириться с тем, что скрываться придётся наряду с кучкой потенциальных смутьянов, психов и беспредельщиков, обладающих такими же ведьмовскими силами. Не говоря уже о кучке зомбированных гражданских с такими же способностями.       Всё было бы хорошо, если бы за мной действительно стояла серьёзная сила. Полк, рота… да хотя бы взвод обученных солдат. Но лучшее, на что я мог надеяться — группа добровольцев, что также держалась за авторитет и могущество Альбуса Дамблдора, как мои враги за Волдеморта. Что будет, когда он погибнет или будет не в силах сражаться? Мне придётся встать на его место? Я ещё ребёнок, и останусь им ещё несколько лет. Если падёт он, министерство магии переобуется уже иначе и станет активно охотиться на тех, кто не согласен с новой властью. "Бежать", — было моей первой постыдной мыслью. Залечь на самое дно, запрятаться в самую тёмную дыру и не высовываться, пока всё не уляжется.       Но умом я понимал, что это не обезопасит меня, даже если я научусь всем этим фокусам по сокрытию. Я не мог недооценивать волшебников и их методов поиска людей. Да и куда мне было бежать, когда я не мог даже покинуть пределов этой планеты? Дай безумцам, вроде Тома захватить власть на небольшом клочке земли, и они ей не ограничатся. Что я буду делать, когда скрываться будет негде?       Думаете, всё обойдётся? Что волшебники обрекут себя на поражение, как только объявят войну магглам и всему их вооружению? При лобовой атаке, может быть. Но даже с теми обрывками знаний о современных ведьмаках и ведьмах и их возможностях, что имелись у меня в тот момент, я уже прекрасно осознавал масштаб всех бед. Они были мастерами скрытности. А судя по словам Хагрида, способность волшебников контролировать разум людей не ограничивалась понижением внимания. "Варан!" — с негодованием вспомнил я имя эмиссара Абаддона, что возглавлял Вторую осаду Перлии. Благодаря ему я прекрасно осознавал, каким образом Тот-Кого-Нельзя-Называть мог добиться успеха. Дай ему и его людям добраться до мировых лидеров, имеющим доступ к ядерным чемоданам, спровоцируй несколько серьёзных конфликтов, и тогда Эра Раздора, также известная как Долгая Ночь, в которой Терра — она же Земля — превратится в выжженную ядерную пустошь, а от её населения останется горстка техно-варваров, наступит намного раньше. Задолго до великих научных открытий, задолго до колонизаций космоса, задолго до изобретения варп-двигателя.       Даже если Император исправит положение, сколько времени нам понадобится, чтобы вновь встать на ноги без великого наследия золотой эпохи и тёмных технологий? Плюс ко всему, придётся ещё и иметь дело с кучкой деспотов с волшебными силами, что станут отличными слугами для сил Хаоса. Смогут ли люди вновь построить ту необъятную галактическую сверхдержаву, способную давать хоть какой-то отпор нескончаемым угрозам? Или, когда наступит первый контакт с врагами человечества, мы не сможем выбраться дальше Солнечной Системы и всё ещё будем заняты внутренними конфликтами?       Я не хотел этого знать, и ещё меньше хотел допускать такого исхода, даже если бы не дожил до самых худших его этапов. Я хотел добиться спокойной и размеренной жизни, а для этого мне как минимум нужно было, чтобы история шла своим чередом ровно столько, пока я не умру от старости в своей постели. Нет, у меня, как всегда, был только один способ сохранить свою шкуру — ликвидировать угрозу.       Ещё не всё было потеряно. Я был не один, и у меня оставалось время, прежде чем враг снова покажется или на его место встанет новый тёмный колдун. Последние десять лет прошли для меня довольно спокойно, и был велик шанс, что следующие десять пройдут в том же темпе. Роскошь, о которой я не мог и мечтать, будучи слугой Империума. Даже если мой враг восстанет уже сегодня, следующие семь лет я проведу под покровительством волшебника, которого он боится. За эти семь лет у меня будет время, чтобы не только подготовить себя к сражениям, но и людей, что будут готовы отдать за меня жизнь.       Мне уже не привыкать обучать детей военному ремеслу и даже пускать их в самое пекло. Я точно не буду единственным сиротой Хогвартса, у которого будут свои счёты перед Пожирателями Смерти, и даже без них мне удастся заполучить немало сторонников, которых привлечёт моя незаслуженная героическая репутация, слава истребителя тёмных сил и просто несогласие с мерзкой идеологией врага.       К слову говоря, за что они боролись? Любые попытки переворота и захвата власти обычно состоят из самой банальной идеализированной чуши, вроде борьбы с коррупцией и оборзевшей аристократией, раздачи денег и власти всем и вся, борьбы за права угнетённых меньшинств и прочих пустых обещаний, которых никто не собирался исполнять.       Но то для безумных масс из простого народа, не имеющих критического мышления. Этим можно было просто промыть мозги магией. Вопрос в том, чем он привлёк добровольных участников помимо силы и сохранения жизни? Если бы всё держалось только на этом, его бы давно предали хотя бы ради перехвата власти. Есть масса способов убить человека, будь он хоть трижды могучим псайкером. Надо только проявить воображение.       Я спросил об этом у Хагрида, и ответ оказался до банальности прост. Том банально воспользовался ксенофобией волшебников по отношению к магглам и тем ведьмакам и ведьмам, что происходили из семей обычных людей, коей была моя мать. Их возмущало, что такие волшебники имели право учиться с ними в одной школе и даже занимать высокие должности благодаря способностям, а не происхождению. Вот им и пообещали идеальное общество, где каждый знает своё место, где родовитые волшебники стояли выше всех, а магглы и грязнокровки даже не считались бы за людей.       Меня чуть не пробило на смех, когда я это услышал. В Империуме тоже царило классовое неравенство и идеи превосходства одних рас людей над другими (особенно когда речь шла о мутантах и колдунах), а аристократы и вовсе сожительствовали с родственниками, чтобы сохранить свою мнимую чистоту крови. Кому-то, вроде навигаторов, это действительно давало какие-то плоды, но большинство попросту доводило себя до вырождения. От полного вымирания их спасали лишь чудеса медицины, доступной только самым богатым.       Но всё это превосходство от происхождения никогда всерьёз не определяло политику Империума и не доходило до полного абсурда. Человечество давно бы пало под натиском бесчисленных врагов, если бы в те же Астартес, Инквизицию и Схолу Прогениум пускали только людей с безупречной родословной, Золотому Трону приносили в жертву только псайкеров-простолюдинов, несмотря на их силу, а продвижение по карьерной лестнице в Астра Милитарум было доступно только тем, кто родился с золотой ложкой в заднице и имел в своём генеалогическом древе меньше праотцов, чем положено. У них были некоторые преимущества перед простыми солдатами, но это ещё не делало их неуязвимыми для вражеского (зачастую даже дружеского) огня.       Я не знаю ни одной жертвы инбридинга, что могла бы пережить хотя бы толику моих злоключений, не имея моего житейского опыта туннельной крысы и хотя бы капли здравого смысла в голове. А последнее, как показал мне опыт, довольно редко встречается среди тех, кто вырос в своём собственном мирке, состоявшего из излишнего комфорта и роскоши, и был уверен в своей высшей значимости. На деле же все граждане Империума так или иначе были равны перед Богом-Императором, пускай некоторые и были равнее других. Про наших врагов и говорить нечего. Для них мы все были жалкими юдишками, низшими мон’каями, прислужниками ложного бога, биомассой и прочими оскорбительными эпитетами.       Нет, эту глупость нужно было искоренить на корню, чтобы ни один властолюбивый выродок не мог воспользоваться ей для развязки очередной войны. Какой бы абсурдной она ни была, с её помощью на свою сторону можно было привлечь массу недовольных, будь они из элит или уличных отбросов. Такие идеи были способны пролить не меньше крови, чем иная ересь, за примерами далеко ходить не надо.       К сожалению, я не мог просто пройтись по домам магглоненавистников и на корню выжечь их предательское семя. Это не пойдёт на пользу моей героической репутации. Наоборот, в глазах народа я стану таким же чудовищем, как Тот-Чьё-Имя-Нельзя-Называть. На одном страхе я не смогу управлять мнениями масс и обеспечить себе спокойного существования. По крайней мере, пока не начнётся очередная война, и я не смогу списать свои действия на необходимую оборону.       Придётся всё тщательно продумать и распланировать, а пока что мне стоило сосредоточиться на учёбе, совладании со своими ведьмовскими силами и взрослении. Ну, и попутно как-нибудь не умереть в процессе.

***

      Для покупки учебных принадлежностей мне нужны были деньги. Дядя Вернон чётко обозначил свою позицию, отказавшись вложить в моё магическое образование даже жалкого пенни. Но это не было проблемой, так как у волшебников имелся банк, где хранилось всё состояние моей семьи. Именно туда пролегал наш с Хагридом путь. Мой здоровенный попутчик должен был не только помочь мне со сборами, но и выполнить важное задание Хогвартса. Так удачно совпало, что обе задачи касались гоблинского банка. Слишком удачно совпало, не находите? А поскольку мне везло как утопленнику, я уже мысленно был готов к худшему.       Дорога в Лондон не прошла без проблем, вызванных габаритами Хагрида, на которые не были рассчитаны ни городское метро, ни улицы, на что мой друг неоднократно жаловался. Сам я в первый раз посетил столицу Великобритании, и рассчитывал на большие масштабы построек. Очевидно, я ещё не отвык от архитектуры Империума. — Здесь, — сказал Хагрид, делая остановку. — Дырявый Котёл. Знаменитое место.       Это был крошечный обшарпанный бар, расположенный между двумя небольшими магазинами. Прохожие совершенно не замечали Дырявого Котла, и я подозревал, что увидеть его могли лишь те, кто обладал ведьмовскими силами, вроде нас с Хагридом. И то лишь когда тебе прямо укажут на это место.       Когда мы оказались внутри, я, признаться, ощутил себя так, словно в очередной раз перенёсся в далёкое прошлое, только на этот раз в феодальную эпоху Терры. Для знаменитого места в Дырявом Котле было слишком темно и невзрачно. Тем не менее это дремучее местечко быстро оживилось, как только посетители узнали, кого привёл Хагрид. Давно мне не приходилось играть на публику, но, к счастью, сегодня мне предстояло изображать из себя простого мальчишку, растерянного от такого количества поклонников. Чем скромнее я себя вёл, тем больше люди были уверены в моём героизме.       Протискиваясь через бар, я пожал немало рук, узнал много ни о чём не говорящих мне имён, но встретил пару знакомых лиц. Это были те самые люди, которых я изначально считал такими же выходцами из будущего. Судя по взглядам, которыми перекидывался с ними Хагрид, они были хорошо знакомы и состояли в той же коалиции, о которой рассказывал мне лесник. Мне бы стоило сообщить о нарушении ими субординации во время присмотра за мной, но я решил этого не делать.       Наконец мы вышли на маленький внутренний дворик бара, где Хагрид открыл мне тайный проход на Косой Переулок. Эта оживлённая улица, полная волшебников и торговых лавок уже не была такой дремучей, как Дырявый Котёл, но всё ещё обладала той архаичностью, что вызывала ассоциации с феодальными мирами. Тем не менее она была ещё одним живым доказательством способности волшебников скрываться, раз магглы до сих пор не могли заметить лишнюю улицу в своей столице, даже несмотря на наличие множества современных летательных аппаратов или спутников. Проходя по мощёной дорожке и оглядываясь вокруг, я продолжал свою игру, выдавая недоумение и шок, следуя примеру тех детей и взрослых, что были одеты в маггловскую одежду.                       То и дело я оглядывался и прислушивался к разговорам окружающих, по крупицам собирая знания о волшебном сообществе. Многие дети были увлечены мётлами, что применялись не по прямому назначению, а в качестве летательного аппарата, и неким видом спорта под названием квиддич. Некоторые негодовали, что не могли иметь собственной метлы и играть на первом курсе. — Хагрид, что такое квиддич? — спросил я. — Ребята вокруг только и говорят о нём. — Ты не знаешь? Чёрт, я вечно забываю, что ты совсем ничего о нас не знаешь, — буркнул Хагрид. — Квиддич — это наш спорт, волшебный спорт. Это как футбол у магглов, только игра идёт в воздухе, на мётлах, и там четыре меча, долго объяснять. — Ясно, лучше самому один раз увидеть.       Значит, магический спорт, да ещё и в трёх измерениях. Я никогда особо таких не любил, предпочитая заниматься более традиционными видами спорта. В схоле я был одним из лучших игроков в скрамболл, а во втором миллениуме его ближайшими аналогами были регби и американский футбол. Я даже думал вступить в одну из команд средней школы и по возможности построить карьеру на спорте. За неимением аналогов, можно будет попробовать и квиддич, когда придёт время. Будучи комиссаром, я делал неплохие успехи в управлении аэрокаром, иной раз мне доводилось даже управлять целым звездолётом. С мётлами всё должно быть проще. В любом случае это будет возможно только через год, а пока я могу довольствоваться ролью зрителя.       Первым делом мы посетили банк Гринготтс. Из-за низкого роста, а также длинных заострённых носов и ушей работники банка напоминали мне помесь оркских гретчинов и мутантов крысолюдей из моей эпохи. Я недоумевал и до сих пор недоумеваю с логики волшебников. Готовы рвать друг другу глотки из-за нелюбви к людям, что были первыми в своём роду прокляты варпом, а то и вовсе родились нормальными, и при этом спокойно доверяли свои сбережения низкорослым мутантам. Тем не менее меня впечатлила их система хранилищ, расположенная так глубоко под землёй, что приходилось перемещаться по специальным вагонеткам на такой скорости, что Юрген мог бы оценить.       Что меня смущало, так это диссонанс с моими инстинктами туннельной крысы. Я не мог с точностью сказать, на какой глубине мы находились. Судя по времени и расстоянию, что мы проехали на такой скорости, оно должно было занимать как минимум несколько кломов, но по ощущениям мы располагались ненамного глубже Лондонской Подземки. Даже свежего воздуха здесь было немногим меньше, чем в помещении банка, чего было почти невозможно добиться на такой глубине даже с самой лучшей вентиляцией и технологиями регенерации кислорода. Тем более, что я не видел вокруг ничего, что могло походить на оное. Варп побери, мне стоило ещё при входе в Косой Переулок догадаться, что волшебники способны не только управлять разумом людей, но даже играться пространством. Они запихнули целую улицу посреди Лондона, чего им стоило в том же месте сделать расширенное рукотворное подземелье, куда можно было попасть только одним путём?       Когда я это осознал, моё удивление уже не было обыгранным. Я мог припомнить массу случаев, когда подобная магия могла бы пригодиться Империуму. Сдаётся, мне ещё не раз придётся узнать, как много магических секретов утеряло человечество после Долгой Ночи. А может их просто не решились вернуть. Почём мне знать, чем руководствовался Император и его сторонники во время Объединительных войн и Великого крестового похода.       На фоне этих потрясений, известие о том, что я являюсь богатым наследником, уже не так сильно удивило меня, как следовало. Конечно, в моём сейфе не лежало таких несметных богатств, какими могли бы похвастаться аристократы моего времени, но всё равно с таким состоянием можно было бы спокойно прожить несколько скромных жизней, нигде не работая.       Собрав сумму, необходимую для покупки учебных принадлежностей, и ещё немного золота для обмена на маггловскую валюту и других внешкольных расходов, мы должны были спуститься ещё ниже, так как Хагриду помимо моего сопровождения нужно было выполнить ещё одно важное задание, о деталях которого ему было не положено распространяться. За время своей долгой и бесславной карьеры комиссара я так часто пересекался с подобными мероприятиями, что был целиком уверен, что рано или поздно мне это аукнется, но ничего не мог с этим поделать.       Мне оставалось лишь ждать и надеяться, что никто не нападёт на нас по пути к следующему хранилищу или когда мы и его содержимое окажемся за пределами банка. С голыми руками и подручными средствами я мог бы дать отпор своим ровесникам и даже некоторым взрослым, но, если дело дойдёт до сражения с псайкерами, я бы хотел по крайней мере держать в руках привычное оружие. Допустим, волшебная палочка ещё сможет со временем стать заменой лазпистолету, когда я с ней освоюсь, но я всё ещё могу столкнуться с ситуациями, когда не будет времени делать пассы и произносить заклинания. — Хагрид, скажи, в твоих карманах случайно не завалялось какого-нибудь ножа или кинжала? — спросил я, пока мы ехали к следующему хранилищу. — М-м-м, сейчас проверю, — буркнул здоровяк, сдерживая тошноту, вызванную столь стремительной поездкой, и принялся обыскивать многочисленные карманы своего массивного чёрного пальто. Достав оттуда массивный взведённый арбалет себе по размерам, большой колчан с арбалетными болтами, и несколько больших потёртых охотничьих ножей. Он уже хотел было потянуться к своему зонтику и что-то наколдовать, но затем посмотрел на Крюкохвата, гоблина, что управлял вагонеткой, покачал головой и убрал их обратно. — Извини, Гарри, они тебе не по размеру.       Само собой, нашёл у кого спрашивать. С тем же успехом я мог бы попросить одолжить оружие у астартес, с которым не смог бы освоиться, даже будучи взрослым. Не похоже, чтобы всё это примитивное оружие Хагрида было сделано на заказ для него. Я подозревал, что он просто увеличил его в размерах с помощью магии. Разумеется, он не мог воспользоваться своим зонтиком и скорректировать их под мой размер в присутствии свидетелей. Что делало ситуацию только хуже. Хоть арсенал Хагрида и был довольно внушительным, но теперь, когда мы были на территории Косого Переулка в окружении множества гражданских магов, он не мог открыто колдовать. Действительно ли он был столь надёжен для важных миссий? Хагрид, конечно, мог заставить людей обделаться одним своим грозным видом, но я бы предпочёл вдобавок оснастить его более смертоносным вооружением. Я невольно усмехнулся, представив себе громадного мужика с длинными волосами и бородой, обвешенного огромными стаббер-пулемётами и гранатомётами. Для полноты образа ему не хватало солнцезащитных очков и огромной сигары в зубах, как в маггловских боевиках. — Интересуетесь холодным оружием, мистер Поттер? — спросил Крюкохват. — Мне казалось, у людей оно вышло из моды. — Я всё ещё не обучен магии, а в своей прошлой школе я, по крайней мере проходил уроки фехтования и стрельбы. — Это было правдой хотя бы отчасти. Я просто не стал уточнять, что проходил это в Схоле Прогениум, а не в начальной школе. Не будут же они проверять. — Теперь, когда я знаю, что сильно обидел злобного тёмного мага и его сторонников, мне было бы спокойнее, если бы я имел на руках привычное оружие. А что, раньше волшебники тоже предпочитали пользоваться мечами? — Верно. — А почему перестали? Глядя на арбалет Хагрида, я бы не сказал, что вы с волшебниками перешли на огнестрел. — Этим они тоже баловались. До принятия Статута о Секретности вы, волшебники, предпочитали решать конфликты с магглами их же оружием, чтобы всё было по чести, — с коварной усмешкой сказал гоблин. — Что не мешало им пользоваться услугами наших кузнецов и заказывать такие мечи, перед которыми работы магглов были сплошным мусором. — Не так уж всё и по чести выходило, — хмыкнул я. — У вас, гоблинов, ещё не осталось кузнецов-оружейников? Я бы не поскупился на хороший меч. — Я могу задействовать контакты, — ответил Крюкохват. — Если кто заинтересуется, он пришлёт сову, и вы сможете переписываться, обсудив все детали и затраты.       Уже неплохо. С моими деньгами, я бы мог попробовать воспользоваться нелегальными услугами магглов, но в лучшем случае получил бы добротный примитивный меч, так как оружейная промышленность конца второго миллениума всё ещё не дошла до производства цепного оружия, и вряд ли успеет дойти до этого в третьем. Просто за ненадобностью. Были цепные пилы, но они применялись исключительно для работы по дереву. Для сражений этот инструмент был совсем непригоден, хотя киношники пытались убедить в обратном.       За время своей учебы в схоле и позорной службы я разбирал и собирал свой цепной меч столько раз, что мог бы сделать это даже с закрытыми глазами. Я знал каждую его деталь и мог бы попытаться сконструировать его сам, если бы не был ограничен технологиями этой эпохи, с которыми в лучшем случае мог бы создать лишь жалкую копию. Мне оставалось только надеяться, что мастерство и волшебство гоблинов способны возместить этот недостаток и собрать хотя бы самый простой аналог цепного меча. Мне не нужно было супероружия с магическими усилениями. Самое главное, чтобы оно было надёжным, выполняло своё прямое предназначение и не сломалось в самый ответственный момент.       Наконец, мы доехали до хранилища семьсот тринадцать, что располагалось гораздо глубже моей ячейки. Его защита также отличалась от моей, на двери не было замков, и открыть её мог только гоблин, работающий в банке. Всех остальных дверь попросту поглотит, а проверяют её, как ехидно заметил Крюкохват, раз в десять лет. Не самая надёжная защита, как по мне. В конце концов, гоблинов, как и людей можно заставить сотрудничать как добровольно, так и насильно через шантаж или промывание мозгов. Вероятно, поэтому его содержимое решили переместить в Хогвартс. Но я не стал озвучивать эти мысли, не желая ссориться с Крюкохватом.       Когда гоблин наконец открыл сейф, любопытство взяло вверх, и мне захотелось увидеть, что такого важного могло здесь храниться, что на его транспортировку мог понадобиться кто-то вроде Хагрида. Но внутри сейфа не было ничего, кроме маленького свёртка коричневой бумаги. Хагрид быстро подобрал его и запихнул в глубь своих карманов. Что бы там ни лежало внутри, ему было запрещено об этом говорить, и я не стал настаивать. Некоторые секреты нужно уважать. Хочу я того или нет, с моим везением они всё равно рано или поздно обрушатся на меня как снежный ком.       На этом наше пребывание в банке Гринготтс завершилось, и мы с Хагридом вновь оказались на свежем воздухе, привыкая к солнечному свету. Утомлённый "гоблинскими горками" здоровяк захотел пропустить пару стаканчиков в Дырявом Котле и направил меня на покупку одежды в магазине мадам Малкин. Хорош сопровождающий. Вместо того, чтобы и дальше следить за моей сохранностью, сыпет соль на рану. Я бы и сам был бы не против промочить горло после всех новых открытий. Но ничего не поделаешь. До совершеннолетия, я мог получить алкоголь только незаконным путём. "Прямо как в схоле", — с ностальгией подумал я, направляясь в магазин одежды.       Как только владелица магазина увидела меня, она сразу поняла, что мне нужна школьная форма, и направила на лавку, где мне должны были подшить мантию под нужную длину. Довольно утомительное занятие, но мне не привыкать. Тем более, что чёрная школьная форма Хогвартса немного напоминала мне родную комиссарскую униформу. Ещё бы вместо остроконечной шляпы мне бы полагалось носить фуражку. Мечты-мечты.       Помимо формы я решил заодно закупиться одеждой для повседневного ношения. Мне уже осточертело ходить в мешковатой одежде толстяка-кузена, из которой я никогда не вырасту. В ширину так уж точно. К счастью, в этом магазине имелись все виды одежды, как старомодной волшебной, так и той, что очень походила на современную маггловскую. Немного поразмыслив, я купил заодно добротный кожаный пояс и пару таких же кожаных набедренных ремней и кобуру для волшебной палочки, которую можно было к ним прикрепить.       Удобство и компактность волшебных палочек сразу меня обрадовали. В моё время псайкеры обычно использовали длинные увесистые посохи, которыми могли в случае чего даже дать по голове противнику, если он подходил слишком близко. Но не все колдуны их жаловали, и зачастую пользовались тем же оружием, что и простые солдаты. Уверен, палочки быстро приобрели бы популярность в Империуме за своё удобство и универсальность. Их можно было носить и в кармане мантии или штанов, но лучше сразу позаботиться о том, чтобы столь важный инструмент и оружие располагался в удобном и привычном месте на привычном расстоянии от руки, откуда я смогу на автомате как можно быстрее её достать и сотворить заклинание. Такого же отношения к своему оружию я буду добиваться от всех, кто будет служить под моим началом.       Кроме того, я попросил владелицу наложить на кобуру и ремни чары, что будут отводить от них внимание посторонних. Я всегда предпочитал находиться при оружии круглыми сутками. Оно должно находится в кобуре пока я бодрствую и под подушкой, пока сплю, и я не собирался менять это правило лишь потому, что пришлось бы как-то объясняться перед любопытными гражданскими. Увы, теперь я был не комиссаром, почётным слугой Империума, а колдуном, что вынужден скрывать свою истинную сущность от обычных людей, поэтому я больше не мог светить перед каждым встречным своим арсеналом.       Не буду утомлять вас подробностями о том, как я вместе с Хагридом закупался школьными принадлежностями. Могу отметить то, как я задержался во Флориш и Блоттс, где также купил ещё несколько книг вне школьного списка, что показались мне интересными и полезными, о том, как Хагрид устроил мне сюрприз на день рождения, подарив красивую белую сову, хотя мой день рождения должен был наступить лишь через неделю, а уж на историю о подборе волшебной палочки и вовсе уйдёт не один абзац.       Я в любом случае намеревался обрести палочку на постоянной основе, но и не подозревал, насколько здесь всё серьёзно. Мне не только нужна была палочка, что идеально подходила бы под мою руку, но и та, что сама захочет стать моей. Как сказал мистер Оливандер, «Палочка сама выбирает своего хозяина». В конце концов, после многих неудачных попыток, такая палочка всё же нашлась. 11 дюймов, древесина из остролиста, а сердцевина из пера феникса. Феникс, иронично, учитывая мою ситуацию да и в целом мою долгую и бесславную карьеру.       Меня так часто приписывали к мертвецам, а потом снова возвращали в строй, что в Адептус Администратум не выдержали, и выпустили специальный указ, по которому я буду считаться живым и служить Империуму при любых обстоятельствах. Даже после смерти. Иронично, что так в итоге и вышло. Как я уже говорил, по отношению ко мне у Императора всегда было очень скверное чувство юмора.       Мистера Оливандера смутило немного другое обстоятельство, помимо моей репутации Мальчика-Который-Выжил. Оказалось, что тот, кто оставил на моём лбу шрам в виде молнии владел похожей палочкой, чья сердцевина была получена из другого пера того же феникса. Почему-то он считал это символичным. Что я обречён совершить великие дела по стопам Того-Кого-Нельзя называть. Я не понимал, что великого он разглядел в деяниях этого варпового выкидыша, хотя подозревал, что мне, возможно, и правда придётся лишить волшебный мир ещё несколько именитых волшебных семей.       Несмотря на внезапно возникшую неприязнь к владельцу магазина, я всё же решил расспросить его подробнее. Всегда полезно знать как можно больше про своего врага, а мне представился случай пообщаться с тем, кто вложил ему в руки оружие, которым тот совершил столько "великих дел". И я узнал. Не скажу, что информация была полезной, но весьма занимательной. Как и я, Том Марволо Реддл (настоящее имя Волдеморта), вырос среди магглов, в сиротском приюте, и тоже ничего не знал о себе и волшебном мире до тех пор, пока не получил письмо. Я его даже чем-то напоминал внешне.       Вот вам и борец за расовую чистоту волшебников. На деле же всего лишь фальшивка с ложным именем, опьяневшая от обретённых возможностей. Не удивлюсь, если он и захвата власти захотел из-за накопленных детских комплексов и обиды на весь мир. А ведь мог многого добиться, если бы пустил свою энергию в мирное русло. Неважно. Даже если выяснится, что он был всего лишь марионеткой хаоса, он сам решил поддаться искушению, кануть во тьму и устроить среди волшебников смуту, что должна была перетечь в массовый геноцид населения Терры.                           Так или иначе, некоторые сходства действительно меня позабавили. Хотя бы то, что моего противника звали Том. Знал я раньше одного некудышного комиссара по имени Том Бежье. Тот ещё был сноб и пуританин с кашей в голове. Также до получения письма из Хогвартса среди многих моих увлечений было чтение книг. И больше всего меня зацепила серия книг про Гарри Флэшмана — моего второго любимого книжного персонажа после волшебника Ринсвинда. Его жизнь и служба британской короне оказалась до жути похожей на мою жизнь и службу Империуму будучи ещё комиссаром. У него в школе тоже был недруг в виде пай-мальчика по имени Том. Просто забавный факт, ничего больше.       Когда мы закончили с покупками, Хагрид хотел отвести меня на вокзал, чтобы я мог вернуться домой, но я убедил его, что мне будет полезно на несколько дней снять комнату в Дырявом Котле. Я хотел как можно больше узнать о волшебниках и том, как они живут, и меня не очень сильно тянуло обратно к родственникам. Великан отнёсся к этому с полным пониманием. Причина была не только в том, что я столько лет прожил во лжи, но и в том, что мне наговорили о родителях Дурсли. «Они были ненормальны, — повторял я про себя слова Вернона Дурсля. — Без них мир стал только лучше».       Я их совсем не знал, в отличие от родителей Каина и не мог на полном серьёзе утверждать, что испытывал к ним какую-то любовь. Тем не менее я не мог не признать их отваги. Несмотря на то, что им было бы легче склонить головы и подчиниться, они решились противостоять одному из самых страшных и могущественных волшебников и его приспешникам, не в силах закрывать глаза на творимый ими террор, и поплатились за это своими жизнями. Такие поступки заслуживают хоть какого-то уважения, особенно со стороны людей, за которых они сражались.       А что я услышал в ответ от моих опекунов? Если бы кто-то из жителей миров, в чьём спасении я принимал невольное участие, сказал бы что-то подобное о моих солдатах, особенно тех, кого мы потеряли, я бы заставил его проглотить эти слова вместе с собственными зубами. И теперь, когда я лучше осознавал всю картину происходящего и знал больше о Поттерах, мне очень хотелось это сделать.       Нет, следующую неделю я намеревался провести в Лондоне как турист из далёкого мрачного будущего. И речь шла, как магической части города, так и маггловской. Это был мой первый визит в столицу Великобритании, я был предоставлен самому себе и имел за душой немало денег. Была бы возможность, я бы и вовсе устроил себе длительное кругосветное путешествие, чтобы узреть все красоты Терры в её лучшие времена, но и это лучше, чем ничего. Если бы я знал, к чему приведёт такое решение, ринулся бы к Дурслям с рапростёртыми объятьями.