No Way Home... Yet

Ночь уже опустилась на замок Хогвартс, и лишь редкие огоньки тускло мерцали в огромных окнах. Тишина была почти абсолютной, если не считать, конечно, шорохов в дальних коридорах и легкого шепота, доносящегося из-за закрытых дверей. Громкий голос Дамблдора, звучавший в конце коридора, вернул Гарри к действительности. — Гарри, я думаю, что было бы разумно показать Эдварду место, где он мог бы отдохнуть. Вижу, что ему нужно немного времени на освоение. Гарри, стоявший рядом с профессором в одном из залов, кивнул. — Может, ты покажешь ему башню Гриффиндора? — предложил Дамблдор с мягкой улыбкой. — Не все студенты еще приехали, так что там пусто, и, возможно, Эдвард сможет немного расслабиться. Гарри оглянулся на Эдварда. Эдвард явно нуждается в покое, и если это поможет ему немного освоиться, Гарри не возражал. — Ладно, — ответил Гарри, — я покажу тебе башню. Идем. Они покинули кабинет Дамблдора и направились по длинным коридорам Хогвартса, оглушительно тихим и загадочным. Эдвард шел рядом с Гарри, и на этом пути, видимо, он решил начать разговор, нарушив ночную тишину. — Гарри, — начал Эдвард, — Гарри Поттер. Это известное имя. Как я понимаю, в этом мире ты в некоторой степени... ну, знаменитость? Гарри, удивленный неожиданным вопросом, немного приостановился, но потом кивнул. Он знал, что его имя повсюду, и хотя сам он не всегда чувствовал себя героем, не мог скрыть, что это было частью его жизни. — Ну, да, — сказал Гарри с улыбкой. — Это правда. Я известен, наверное, больше, чем мне хотелось бы. Эдвард усмехнулся, замечая, как Гарри явно чувствует себя неловко при этом разговоре. — Странно... — начал он, нахмурив брови. — А у меня имя совсем не такое, что вызывает какие-то ассоциации. А Седрик видимо вызывает. Гарри почувствовал, как за разговорами о Седрике в его голове вертится мысль, что Эдвард как-то упомянул это имя, несмотря на то, что Эдвард не был тем Седриком, с которым Гарри когда-то учился. — Эм... Это сложно объяснить, — сказал Гарри, надеясь, что Эдвард поймет. — Ты, наверное, не слышал о Седрике Диггори. Он был моим другом в школе, но... Гарри почувствовал, как невыносимо становится рассказывать о Седрике, о том, как он погиб и как Гарри до сих пор тяжело переживает потерю. — Я понимаю, — сказал Эдвард, его голос стал мягче, чем прежде. — Но мне интересно, Гарри... ты ведь не просто тот, кто сражается с темным волшебником? Ты тоже — что-то большее. Гарри не сразу понял, что он имел в виду. Он лишь кивнул, не зная, как ответить. Эдвард вдруг остановился, и Гарри немного удивленно взглянул на него. На его лице появилась некая тень, странное выражение, которое было трудно определить. — Я вампир, Гарри, — наконец сказал Эдвард, взгляд его стал мрачным, но уверенным. — И у меня есть семья. Очень особенная. Мы не такие, как остальные вампиры, возможно, тебе не придется много о нас узнать, но я хочу тебе это сказать. Моя семья... нам тоже приходилось скрываться, прятаться, быть теми, кем мы не хотим быть, но вынуждены. Гарри остановился, чтобы переварить его слова. Вампир? Это, конечно, совсем не то, что он ожидал услышать, особенно от того, кто выглядел совершенно нормальным. Гарри почувствовал, как его восприятие мира немного переворачивается. Но он знал, что у Эдварда есть свои секреты, и хотя это было неожиданно, он не мог его осудить. — Вы... вампиры? — спросил Гарри, пытаясь не звучать слишком шокированно. — Но ты, кажешься, обычным человеком. Как такое возможно? Эдвард рассмеялся тихо, как будто понимал всю странность вопроса, и кивнул. — Вампиры не выглядят как монстры, Гарри. Мы живем среди людей, перенимая их образ жизни. Другие вампиры питаются кровью людей, но я и моя семья вегетарианцы. Гарри немного помолчал, переваривая услышанное. Вампиры, миры, магия... всё это звучало теперь так странно и запутано, как никогда раньше. — Я даже не знаю, что сказать, — сказал Гарри, пытаясь понять всю полноту того, что ему рассказал Эдвард. — Это, наверное, невероятно сложно для тебя. Эдвард покачал головой. — Это не так уж сложно, Гарри. Нам лишь нужно быть осторожными. Но мне интересно, что ты думаешь о... ну, обо всем этом. Гарри сдержанно улыбнулся ему. — Честно говоря, я не уверен, что все это можно понять сразу, но давай хотя бы дойдем до башни Гриффиндора, а там поговорим. И они продолжили путь в тишине, только звезды и свет луны освещали их путь через Хогвартс.

***

Гарри и Эдвард вошли в комнату Гриффиндора, и тишина ночи в замке лишь усиливалась, как только дверь тихо закрылась за ними. Это было одно из тех мест в Хогвартсе, которые казались уютными, несмотря на их древность и величие. Мягкий свет, проникающий через окна, лишь слабо освещал тёмные уголки комнаты, где стояли старинные книжные шкафы, а на стенах висели картины, едва шевелящиеся в тени. Кровать Гарри стояла у окна, за которым разворачивался вид на ночное небо. Комната была насыщена запахом старой книги и свежего воздуха, что проникал через приоткрытую форточку. Гарри остановился возле своей кровати, указывая на кресло. — Ты можешь сесть, если хочешь. Не думаю, что кто-то скоро вернется. Эдвард кивнул и сел в кресло, не отрывая взгляда от окружения. Его глаза, привыкшие к ночной тишине и темным лесам, изучали каждый уголок комнаты. Он выглядел немного напряжённо, но пытался казаться спокойным. Гарри заметил, как он оценивающе оглядывает обстановку, будто это было что-то странное и незнакомое для него. Взгляд Эдварда был острым, но в нем не было того беспокойства, которое обычно вызвало бы у кого-то странное место. Для Эдварда это была просто еще одна часть мира, с которой ему предстояло взаимодействовать. — Я надеялся, что здесь будет не так... необычно, — сказал Эдвард, его голос был почти шепотом, словно он не хотел нарушить ту необыкновенную тишину, которая царила в комнате. — Но все-таки здесь чувствуется что-то... магическое. Гарри, невольно улыбнувшись, подошел к столу и сел на край кровати, откинув свою сумку с книгами. — Здесь магии много. Это Хогвартс. Ты, наверное, заметил. — Гарри обернулся и присел, готовясь к тому, что их разговор продолжится, и что он может стать для него чем-то важным, как, возможно, еще один шаг к пониманию происходящего. Внезапно через приоткрытое окно влетела Хедвиг, его белоснежная сова. Она мягко приземлилась на поручень кровати, перед тем как подойти к своему хозяину. — Это моя сова, Хедвиг, — сказал Гарри, мягко поглаживая ее перо, когда она устроилась рядом с ним. Эдвард с интересом наблюдал за этим моментом, его взгляд фокусировался на сове, которая покорно сидела рядом с Гарри. — Я никогда не видел сов вблизи. Гарри улыбнулся, наблюдая, как сова тянется к нему. Он знал, что Эдвард, как вампир, скорее всего, не был знаком с таким миром и такого рода связями. Совсем по-другому воспринимать живых существ, особенно когда ты сам не ощущаешь себя частью обычного мира. — Хедвиг у меня давно. Она не просто сова, она — мой друг, — Гарри аккуратно взял сову в руки, давая Эдварду понять, насколько важен этот момент для него. — Мы часто с ней общаемся. Эдвард слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за взаимодействием Гарри с Хедвиг. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Это важно. У каждого из нас есть свои... привязанности, несмотря на то, кем мы являемся. Гарри почувствовал, что разговор снова плавно возвращается к более серьезному тону. Он посмотрел на Эдварда и осознал, что все это время, несмотря на странность ситуации, он видел в нем не только нового человека, но и нечто, что напоминало ему Седрика. Эдвард в его глазах был чем-то знакомым, даже несмотря на то, что они не могли быть одинаковыми. Седрик был живым и ярким, всегда с доброй улыбкой и желанием помогать. Эдвард же был другим — более темным и сдержанным, но все-таки в его глазах была та же... спокойная решимость. — Ты говоришь о своей семье, о том, как вам приходится скрываться, — сказал Гарри, пытаясь разобраться в этом. — Но ты... ты не такой, как я помню Седрика. Он был... он был другим человеком. Ты другой. Эдвард, немного помолчав, взглянул на Гарри и сказал с мягкой улыбкой: — Я понимаю, Гарри. Седрик был другим. И я другой. Мы оба жили разными жизнями, и это не может не отражаться на нас. Но... может, ты прав. Где-то внутри мы похожи. Мы оба... как-то вынуждены быть теми, кем нам не хочется быть. Гарри вздохнул, ощущая, как его восприятие начинает изменяться. Это был совершенно новый опыт, встречать человека, который, с одной стороны, казался ему чем-то близким, а с другой — был совершенно чуждым. Он осознавал, что Эдвард и Седрик были связаны через потерю, через борьбу с собственной природой, но они все равно были очень разными. В комнате стало тихо, и Гарри просто наблюдал за тем, как Эдвард смотрит в ночное окно. Он вдруг почувствовал, что Эдвард был не просто вампиром, не просто загадкой, а частью чего-то гораздо более сложного, чем он мог бы ожидать. И, возможно, это было что-то, с чем ему предстоит разобраться, чтобы понять, что происходит не только в этом мире, но и в нем самом. Хедвиг, устроившаяся на своём месте, тихо вздохнула, и лишь звуки их разговоров нарушали ночную тишину. Эдвард неожиданно нарушил это молчание, его голос был серьёзным и немного настойчивым. — Гарри, расскажи мне о том существе, что напало на нас в том переулке. Гарри почувствовал лёгкое напряжение, когда эти слова вернули его к той страшной встрече. В его памяти сразу возник образ темных, холодных фигур, которые будто высасывали всю жизнь из него. Он мог ясно вспомнить, как не мог дышать, как его переполняли чувства страха и безнадёжности. — Это дементоры... — начал Гарри. — Это существа, которые питаются страхом и отчаянием. Они поглощают душу, оставляя за собой только пустоту. Когда они рядом, ты чувствуешь, как твоя жизнь уходит... их присутствие... оно холодное. Это как если бы ты стал частью их тьмы. Гарри замолчал, и в его голове начали всплывать другие, не менее страшные воспоминания. Но он понимал, что нужно продолжить. — Они служат Воландеморту, или, по крайней мере, раньше служили, — добавил он. — Когда я был в школе, дементоры пришли, чтобы охранять меня... на суде, который был связан с... с возвращением Волдеморта. И вот, в тот момент в переулке, я почувствовал их приближение. Было ужасно, но... я не мог понять, как они вообще оказались здесь, в Лондоне, так далеко от того, что происходило в школе. Гарри осекся, задумавшись, и вдруг сказал вслух, почти невольно: — Я всё ещё не понимаю, как Вэй Ин подчинил их. Этого никогда раньше не происходило. Дементоры не подчиняются. Они не могут быть контролируемы так, как другие существа. Это... это неслыханно. Он замолчал, а тишина снова заполнила комнату, как будто его слова были слишком громкими, слишком тяжелыми для восприятия. Эдвард внимательно слушал, его лицо оставалось спокойным и неподвижным, но в его глазах мелькнуло что-то глубокое, что Гарри не мог сразу понять. Эдвард не отвечал, и Гарри, почувствовав лёгкую неловкость, снова взглянул на него. Но Эдвард думал о другом, и его мысли были гораздо более далёкими и запутанными, чем разговор с Гарри. В его голове продолжала звучать тень мыслей, которые он вскользь уловил от Вэй Ина, когда тот был рядом. Это были мысли о двух вещах, которые его привлекли и беспокоили. Первая мысль Вэй Ина была о том, как он попал в этот мир. Он пытался понять, что именно привело его сюда, в этот мир, в который, очевидно, не должен был попасть. Вэй Ин размышлял о том, что его присутствие здесь — это не случайность, и, возможно, это связано с теми силами, которые играют гораздо более важную роль, чем простое случайное перемещение. Вторая мысль Вэй Ина была о человеке, имя которого он проговаривал с таким странным интересом — Лань Чжане. Это имя было из какого-то другого мира, мира, о котором Эдвард ничего не знал, но оно звучало знакомо, как нечто важное для самого Вэй Ина. Возможно, Лань Чжань был тем, кого Вэй Ин знал в прошлом, или тем, с кем его связывали более сложные чувства, чем просто знакомство. Это имя было ключом, как будто оно раскрывает нечто большее в отношении самого Вэй Ина. Эдвард вернулся в реальность, заметив, как Гарри задумчиво смотрит на него, ожидая ответа. Но Эдвард лишь тихо сказал: — Ты прав. Всё это слишком странно. Дементоры... Я не могу понять, как кто-то мог бы управлять ими. Гарри почувствовал, что этот разговор был не совсем завершён, но Эдвард явно не хотел углубляться в детали. Гарри сам был полон вопросов, но понимал, что пока не стоит их задавать. — Да, это действительно странно, — сказал Гарри, пытаясь вернуть разговор в более нейтральное русло. — Мы, наверное, все еще не понимаем, что происходит. Эдвард кивнул, и на его лице появилось легкое выражение задумчивости, как будто он всё ещё размышлял о том, что было сказано. Гарри вдруг почувствовал, что перед ним стоял не просто вампир, а человек с гораздо более сложными мыслями и переживаниями, чем он мог себе представить. И, возможно, этот разговор был только началом того, что им предстоит узнать друг о друге.

***

Когда Гарри и Эдвард покинули комнату, оставив Дамблдора и Вэй Ина наедине, в воздухе повисла напряжённая тишина. Дамблдор повернулся к Вэй Ину, и его лицо стало серьёзным, лишённым прежней улыбки. Его глаза, казавшиеся всегда полными тепла и мудрости, теперь смотрели с остротой, как будто он готовился к разговору, который был важен для него — и для всех. — Теперь нам предстоит поговорить о том, что более важно, — сказал Дамблдор, — о вас, Вэй Ин. Вэй Ин, казалось, не удивился, что разговор принимает такой оборот. Он слегка покачал головой, его взгляд был глубоко задумчивым, а губы слегка приоткрылись, как будто что-то важное всплыло в его памяти. — Я заметил... — начал Вэй Ин, его голос был тихим, но его слова явно вызывали у Дамблдора интерес. — Вы напоминаете мне моего учителя. Его звали Лань Цижэнь. Дамблдор остановился, приподняв бровь. Он не часто встречал людей, которые могли бы сравнивать его с кем-то, тем более с кем-то из чуждого мира. Он немного задумался, а затем спросил: — И чем же? Вэй Ин тихо вздохнул, обращаясь к Дамблдору с долгим и серьезным взглядом. — Лань Цижэнь... он не одобрял того, что я делал. Он осуждал темные пути заклинательства и считал, что все должно быть чисто, что магия должна быть направлена только на добрые цели. Но у меня не было выбора. Я защищал свою семью. Я был вынужден найти другой способ, чтобы спасти их. Дамблдор смотрит на Вэй Ина с глубоким пониманием. — Это трудный выбор. Когда сталкиваетесь с угрозой, вы иногда не можете позволить себе роскошь следовать только принципам. Вы выбираете то, что кажется единственным возможным способом выжить, даже если это ведет вас к темной стороне. Это трагично. Вэй Ин грустно кивнул. — Именно так. Но кое-кто.. — Вэй Ин посмотрел вдаль, — меня всегда предупреждал, что такой путь может сделать меня тем, кем я не хотел бы стать. Я слушал его, но в тот момент не видел другого выхода. Я был вынужден принимать темные методы. Мне нужно было защитить тех, кто мне дорог. Это была моя единственная защита. Я не хотел становиться тем, кто использует это для своей выгоды, но в какой-то момент... я не знал другого способа. Дамблдор тихо хмыкнул. — Жертвы, которые мы делаем ради других, иногда приводят нас к решениям, о которых мы позже жалеем. Но это не означает, что вы стали эгоистом или жаждущим власти. Вы действовали ради защиты. Это уже отличается от того, что я видел у других людей, в том числе у... Тома Реддла. Дамблдор улыбнулся Вэй Ину. — Это иронично, не так ли? В то время как ваши пути напоминают мне Реддла, я не вижу в вас того, что могло бы отдаленно напоминать его. Том был эгоистом, стремящимся только к власти. Вы же действовали не ради себя, а ради других. Вы не пытались подчинить себе мир — вы защищали свою семью. Это существенная разница. Вэй Ин пристально смотрит на Дамблдора. — Я всегда думал, что выбор между добром и злом не так прост. Иногда приходится делать ужасные вещи, чтобы спасти тех, кого любишь. И я сделал это, но я не был рад этому. Дамблдор кивнул. — Я понимаю. И иногда путь, который мы выбираем, кажется нам единственным. Но важно помнить, что в нашей силе есть и светлая, и темная сторона, и каждое наше решение, каждое наше действие... это то, что определяет, кто мы на самом деле. Вэй Ин откидывается в кресле, погруженный в мысли. — Да... это так. Я всегда пытался придерживаться светлого пути. Но в какой-то момент я оказался в ситуации, где я не мог поступить иначе, как защищать близких мне людей, применяя темный путь заклинательства. Дамблдор одобрительно улыбается ему. — Это, наверное, и есть главная разница. Вы не из тех, кто сражается ради себя. Это то, что отличает вас от многих других. Взгляд Вэй Ина становится чуть более мягким. — Я надеюсь, что все, что я сделал, хотя бы немного оправдает мои поступки. И что однажды я смогу исправить все, что принесло боль. Дамблдор улыбнулся. — Вы уже на пути к исправлению. А значит, еще не все потеряно. Теперь, если вы не против, мне бы хотелось услышать больше о ваших силах, Вэй Ин. Как вы управляете магией? Вэй Ин слегка улыбнулся. Он понял, что Дамблдор не просто интересуется, но и будет рад получить информацию. — Вы хотите узнать больше о том, как я управляю магией, Дамблдор? — его голос стал игривым, как будто это была небольшая игра. — Тогда я тоже хотел бы, чтобы вы поделились своими знаниями. Раз уж мы оба здесь, то, наверное, будет разумно узнать, чем мы можем друг другу помочь. Дамблдор засмеялся, мягко и тихо, как это часто случается, когда он чувствует, что люди готовы взаимодействовать, а не просто обмениваться вопросами. — Согласен, — ответил он, его голос снова стал лёгким. — Так давай же покажем друг другу, что мы можем. Вэй Ин слегка кивнул, а затем в его руках засветилась магия. Он произнёс несколько слов, и воздух вокруг них наполнился незримым, но мощным потоком энергии. Вихрь света и тени танцевал в его ладонях, но его магия не была агрессивной — скорее, она была плавной, почти беззвучной, как поток воды, который струится по камням. Дамблдор с удивлением и интересом наблюдал за этим. Он не знал, что Вэй Ин способен на такую тонкую и изысканную магию. В ответ он поднял палочку, и в воздухе мелькнули золотые огоньки. Заклинание, которое он произнес, сразу окружило их ауру, будто укрепляя магическую защиту вокруг. — Видите ли, — сказал Дамблдор с улыбкой, — моя магия больше ориентирована на защиту, на баланс. Я использую её, чтобы помогать и защищать тех, кто нуждается в защите. Мы все, так или иначе, под защитой магии, но важно, чтобы эта защита не сковывала свободы. Вэй Ин снова улыбнулся, но его взгляд стал более серьёзным. — Это очень похоже на наш подход, хотя и отличается. Мы фокусируемся на управлении потоками энергии, на том, чтобы использовать их максимально эффективно, без излишних усилий. Но вы правы. Защита важна. Они оба замолчали, обмениваясь взглядами, понимая, что каждый из них использует магию не только как инструмент, но и как выражение своей личности. — Мне и Эдварду нужно вернуться в наши миры, — сказал Вэй Ин спустя некоторое время. — Но как это сделать? Как мы сможем вернуться туда, откуда пришли? Этот мир... что-то здесь нас притянуло сюда. Дамблдор задумался, его глаза стали проницательными, как всегда, когда он что-то вычислял или размышлял над сложной задачей. — Мы не знаем, что именно привело вас сюда, Вэй Ин, — сказал он с осторожностью. — Но я уверен, что это не случайно. И если мы сможем понять механизм, как вы оказались здесь, мы сможем найти путь обратно. Вэй Ин кивнул. — Я согласен. Но мы должны быть осторожны. Я чувствую, что здесь что-то большее, чем кажется на первый взгляд. И пока мы не поймем это, мы не сможем двигаться дальше. Они оба продолжали размышлять, зная, что их встреча в этом мире — не случайность, и что их магия, их способности и их взаимопонимание приведут их к разгадке того, что ждёт их в будущем. — Но если вы вдруг не сможете вернуться, — добавил Дамблдор, — вам нужно быть готовыми к этому заранее. Я понимаю, что каждый из нас может столкнуться с ситуацией, когда дом и привычный мир окажутся недостижимыми. И если этого не удастся избежать, важно быть готовым принять это. Вэй Ин вздохнул и слегка прикрыл глаза, как если бы хотел отстраниться от всех внешних раздражителей. Его взгляд стал далёким, а голос — тихим, но ясным. — Я уже умер однажды, — сказал он. — И, поверьте, я даже не думал о возвращении. Это было... неизбежно. Но теперь... теперь я бы хотел вернуться к одному человеку. Только не знаю, как это сделать, и даже не уверен, что мне вообще удастся это. Дамблдор внимательно слушал, его взгляд становился всё более сочувственным. — У каждого есть кто-то, к кому он стремится, — сказал Дамблдор мягко. — Это не редкость. Но если я могу что-то понять из ваших слов, то вы не просто хотите вернуться, а должны вернуться. Вэй Ин, не спеша, повернулся к Дамблдору, и на его лице появилась едва заметная грустная улыбка. — Да, я обязан вернуться, — ответил он тихо. — Я еще не разобрался, кто этот человек, но если мне удастся вернуться, возможно, я смогу понять. И тогда... тогда, возможно, все будет иначе. Дамблдор немного подумал, его глаза как будто искали в Вэй Ине какие-то ответы, которых ещё не было. — Вы уверены, что этот человек... тот, кто вам важен, не останется в прошлом, даже если вы вернетесь? — спросил Дамблдор. — Может быть, то, что вы оставили, не будет тем, что вы сможете вернуть, когда окажетесь дома. Вэй Ин молчал на несколько секунд, затем тихо ответил: — Я не знаю. Но я должен попытаться. Я должен попытаться найти этот ответ, иначе я не смогу двигаться дальше. Дамблдор с пониманием кивнул. Он знал, что Вэй Ин был не просто магом с необычными способностями — перед ним стоял человек, который пережил глубокую утрату и обрел новое понимание своей судьбы. Это было нечто большее, чем магия, и он видел в этом силу, достойную уважения. — Вы ищете ответы, — сказал Дамблдор, его голос был мягким, но с оттенком глубокой мудрости. — И, возможно, ваше возвращение и будет тем, что даст вам возможность найти их. Но помните, Вэй Ин, что иногда ответы приходят не так, как мы их ожидаем. Вэй Ин кивнул, чувствуя, что эти слова были важными. Он был готов к поиску, готов к тому, чтобы узнать, что ему нужно сделать, чтобы вернуться — но при этом понимал, что сама эта цель могла быть не такой, какой он её себе представлял. — Я постараюсь, — сказал он с тихой решимостью. — Но мне нужно время, чтобы разобраться. Дамблдор улыбнулся и положил руку на плечо Вэй Ину, как бы показывая, что понимает его путь. — Мы все здесь, чтобы помогать друг другу, — сказал он с искренним уважением. — И в этом поиске вы больше не одиноки.