Бесстыжий

      День за днём складываются в недели. И в этом потоке Эграсса немного забывается, убаюкивает то неуютное чувство, которое тяжёлым пледом волочится за спиной.       Гораздо проще встать с постели, когда ты знаешь, для чего вообще это делаешь. Гораздо легче чистить зубы и причёсываться, умывать лицо и гладко бриться, когда понимаешь, что весь день будешь проводить бок о бок с другими эльфами и теперь уже не-эльфами, которые хотят видеть тебя в лучшем свете.       Эграссель — активист. Эграссель — заботливый наставник. Эграссель — красавец.       Эграссель — сын своего отца.       Нужно не ударять лицом в грязь. Нужно быть лучшей версией себя. Нужно быть впереди планеты всей. Иначе это позор на отцовскую голову…       Так что бодро, смело: встать, поесть, умыться, приодеться в бордовый пиджачок с чёрной водолазкой и побежать скорее на занятия, пока страдающее от похмелья чудище не выбралось из своей извечно закрытой комнаты.       

✧ ✧

      Уже в университете Эграсселю пришло сообщение от преподавателя, который обычно занимался всей увеселительной программой. И оповестил о начале того, что волновало эльфа ещё тогда, на первом курсе, и вспомнилось сегодня заново.       — Ребята! — Эграсса примчал к ним на конец пары со скоростью ветра, даже не ощутил от восторга ни капли усталости. Обвёл всех восхищённым взглядом, приметил Лололошку, сонно отлипшего от парты. — Пойдёмте в ко-воркинг! Будем обсуждать вашу сценку на дебют первокурсников!       Очень скоро он притащил своих молодых дарований в помещение, находившееся рядом с огромной библиотекой университета. Рассадив всех на удобные кресла за одним столом с ноутбуками, Эграсса тут же притянул один к себе и открыл видеохостинг.       — Кто-нибудь уже успел увидеть моё сообщение? — спросил он, кидая лукавый взгляд на всех. Смело угукнул только Лололошка, остальные молча покивали. — Так вот! Нам нужно придумать сценку для выступления…       Эльф повернул ноутбук к остальным, запуская записи прошлых лет с канала университета. Даже показал ту, которая была у его группы. Он убивался ради неё, но из-за поздно подошедшей цензуры их выступление забраковали, хоть и качество перформанса было идеальнейшим.       — У вас очень разнокультурная группа, и мне даже интересно, какую идею вы придумаете. Но помните про рамки приличия и посыл… Очевидно, распитие алкоголя на сцене и курение запрещены. И даже намекать на них не стоит… — он неловко свёл вместе указательные пальцы, словно бы так и было в его случае. — Итак, брейншторм, накидывайте идеи!       — У-у что про у-уднополые отношения? — спросила одна сова. Многие за столом переглянулись. И Эграсса даже замешкался, хлопая глазами.       — В нашей культуре довольно запутанные отношения с этой темой… — нервно хихикнул он, видя тридцать пар глаз, устремлённых на него с вопросом. — Раньше это считалось нормальным, потом вдруг при смене власти век назад это стало вообще грешным делом, а сейчас всё снова поменялось… Я бы на вашем месте, однако, не рисковал. Преподавательский состав не поймёт…       — А, ну, да, вы, сипухи, таким делом промышляете! — усмехнулся человек с грубыми чертами лица и коротко-коротко стриженными волосами.       — У-разве это плу-ухо?       — Вовсе нет! — поспешил вмешаться Эграсса, лишь бы сейчас не началось разборок. — Я понимаю, что для рас некоторых из вас это может быть неприемлемо, но давайте будем терпимее… Главное, чтобы в паре все были равны и счастливы. А уж остальное можно и стерпеть. И вообще, давайте всё же без риска.       Сова угукнула.       И после недолгого молчания, начали сыпаться идеи.

✧ ✧

      В итоге было решено поставить сценку по культовой книге, которую читали в каждой стране и в каждой лачуге.       Подготовка обещала быть огромной, ведь само представление ожидалось грандиозное, хоть это и была лишь вырезка из финальной битвы. Актёры учили слова, мастера и мастерицы что-то на силе энтузиазма вечно делали. Брали мерки для костюмов, измеряли длину и ширину сцены, чтобы прикинуть метровки реквизита и декораций.       Наблюдая за процессом работы, кипящей после пар в пустом актовом зале, Эграсса умилялся.       Это он для них упросил ключи от зала, договорился, чтобы им потом разрешили спрятать большой реквизит за кулисами.       Тут Эграссу привлёк звон колокольчиков, он обернулся, отошёл от дверного проёма, видя Лололошку. Парень нёс огромную груду разобранных коробок, маркер во рту и скотч на запястье, как браслет. А на голове его, задорно звеня колокольчиками, торчали кошачьи ушки на ободке.       Вот ведь сцена…       — Ты в таком виде ходил куда-то? — усмехнулся Эграсса и осторожно забрал маркер изо рта бедолаги.       — Ну, да, до магаза. Повезло, что у них куча ненужных коробок была. Сейчас прототипов наделаем.       Эграсса покивал и придержал парню дверь, затем зашёл следом, раз уж заговорил с кем-то, следовательно, стал участником процесса. Вообще, его перваши взялись за дело очень бойко и серьёзно. Ему даже не приходилось вмешиваться, процесс тёк безудержной рекой: сиди да потешайся!       Но он, однако, прошёлся следом за Лололошкой. Тот в более свободной зоне, разделяющей первый ряд со сценой, разложил картон. Часть стопки тут же растащили в разные углы для мелких поделок, а Ло остался в центре, начиная маркером чётко и уверенно набрасывать чертёж.       Эграссель присел в этом хаосе работы на зрительское кресло. И вскоре начал активно вглядываться в процесс работы. Лололошка сооружал замок из скленных вместе листов картона. У него уже сразу вырисовался чёткий симметричный силуэт трёх башен и стены крепости. Канцелярский нож в его руках разил так идеально, как-то делают лучшие клинки традиционных кузнеческих искусств багрянников и дворфов.       — А ты умелец… — заворожённо выдал Эграсса, прежде чем смог себя сдержать от такого внезапного замечания. Лололошка оглянулся из-за плеча, с треском растянул скотч.       — Да это так… С тех пор, как батя из семьи ушёл, вся вот эта тема на мои плечи перешла. — Эграсса даже вздрогнул, а Лололошка беззаботно отвернулся, чтобы подклеить конструкцию замка изнутри. — Сестре кукольный дом как-то выпилил из досок, капец собой гордился. Мне соседский дед показал потом, как можно было бы ещё привинтить петли, чтобы домик ещё можно было открывать-закрывать… И вот как-то так пошло, что все скворешники, украшения для палисадников и крыш всегда делал я. И заборы чинил, было дело… Вообще, деревенская жизнь — это такая вещь.       Эграсса слушал это, и всё тянулся к груди, чтобы стиснуть ткань поверх тесно забившегося куда-то сердца.       Внезапная волна нежности ударила по голове, заставила пошатнуться, на миг лишиться воздуха.       Ох, ну до чего же бедная душа! Такой добрый, внимательный к другим парень, и столько страданий и трудностей на начало столь мимолётной жизни! И всё же он здесь. Не спился, не повесился. Поступил в прекрасный университет своими силами! Старается наравне со всеми!       Эграсса вздохнул, наконец, грустно улыбнулся, попытался раскрыть рот, а слов не нашёл. Опять в голове летает странная шелуха, не похожая на складные предложения. Этим нельзя приласкать обделённого…       — Кстати, скоро обед. — Звякнуло лезвие, вгоняемое в пластиковый корпус, парень завернул край скотча, чтобы не потерять, и поднялся. — Пойдём газяву глушить?       Эграссель поначалу непонятливо склонил голову, а потом самым волшебным образом оказался в тишине закулисья, держа баночку с шипучим напитком. А ведь он и не понял, что означало «глушить».       Лололошка сидел рядом на колонке, болтал ногами и попивал свою газировку, снова выглядя совершенно беззаботно.       — Знаешь, а ты… Большой молодец. — Смог выдавить Эграссель поверх клубнично-розовой банки и запить тотчас свои слова. Парень повернул голову, но, не дождавшись продолжения, просто хмыкнул и сбросил тему плечами. А потом вдруг вновь повернулся.       — Кстати, ты чего опять без обеда? Я такими темпами начну тебе еду в уник носить.       — Не надо, а то люди неправильно поймут… — да и он сам, зардев, подумал, что это как-то неправильно… В крайнем случае это наставник должен носить своим подопечным перекусы. А вообще правильный наставник должен строгость и дисциплину перенести на своих младших и научить их обеспечивать себя самостоятельно… Но Эграссе жутко не нравилось это тоталитарное и строгое разделение на «Я-ты» в наставничестве. Ему казалось, что иногда есть и «мы». То «мы», с которым мать говорит о своём ребёнке…       Эграссель, угомонив мысли о своей несостоятельности как идеального наставника, вдруг понял, что человек смотрит на него уж чрезмерно внимательно. Но стоило поймать взгляд — отвернулся. Задумчиво почесал подбородок, словно бы до этого только и делал, что был в глубоких раздумьях. И вдруг хлопнул до конца напиток.       — Ладно, пора снова за работу. — Парень спрыгнул, размял шею и через пару шагов спрыгнул с довольно высокой сцены.       Эграсса молча кивнул ему, допил тоже и спустился по лестнице в зал.       Ему тоже надо было заняться делом.

***

      Уставший вусмерть эльф снова размагнитил калитку, с бессовестным зевком раскрыл подъездную дверь и ввалился внутрь, глянул на затихшего на лампочке мотылька. В лифте забился в угол.       Он не думал, что так устанет. Дела возникли из ниоткуда — пришлось по поводу конкурса побегать по всем кабинетам, потому что выловить в сети никого не получилось, посидеть на последнем заседании складывающего свои полномочия студсовета, раскрутить клуб, который держится на последнем издыхании, найти волонтёров для мероприятия, которое затеяла администрация. И всё это, конечно же, нужно было сделать вчера! Бессмертная классика!       Эльф подметил, что несмотря на поздний час отец дома ещё не был. Хотя в любом случае пришлось бы готовить ужин и ставить стирку самому. Отец домашним бытом не занимался уже давно.       Эграссе не хотелось винить его — он же даже представить не может, каково терять горячо любимую жену. Он и сам порой в воскресенье не мог подняться с постели и начать хоть что-то делать. Не было бы примитивной нужды организма в том, чтобы есть и пить, он бы спал беспробудно целый день.       А может, и целую вечность… Пока не появится смысл снова проснуться.       Молодой эльф исполнил все обязанности и без сил упал в кровать. Но сколько бы его ни вязало изнутри усталостью, как бы ни немели мышцы, сон не шёл. Снова.       Эграссель перевалился на бок, вытащил телефон из-под подушки и начал листать короткие клипы без особого интереса. Рецепт быстрого завтрака, эстетичная запись уборки в чьей-то квартире, АСМР, скетч несмешного юмориста, эдит какого-то сериала, у которого Эграсса просмотрел только одну серию…       Поток листаний прервало уведомление, выпавшее сверху. Обратив на неё внимание, Эграсса даже немного взбодрился. Перешёл в мессенджер, на страничку уж очень знакомого человека. Человека.       Лололошка просился в друзья. Эльф не преминул — согласился.       А тот будто того и ждал — сразу же написал.       «Привет, соррян, что поздно, как дела?» — первое сообщение в чистой, как свежий лист, переписке.       «Всё хорошо, просто устал немного», — написал эльф сообщение и тут же отправил. Но чувство недосказанности повисло где-то в зобу. Словно камень. И вспышки прошедшего дня замелькали перед глазами, звуки и голоса стали бубнить на краю разума. Пальцы сами снова раскрыли клавиатуру. — «А ты тоже, наверное? Ты молодец, ловко справился со своим заданием сегодня. Ты вообще большой молодец. Ты смог выбраться в большой мир, чтобы получать лучшее образование, это просто невероятно. У тебя можно учиться усердию и прилежанию, хаха… Наверное, пришлось вкалывать нереально… Ну, ничего, я помогу тебе здесь удержаться, ты только не стесняйся и проси о помощи, даже с ерундой помогу!»       Отправив эту тираду, Эграссель вдруг себя испугался. Для чего он всё это вывалил? Потому что не смог тогда, в актовом? Тогда это хотя бы было уместно, а сейчас — вообще ни в какие ворота. Палец потянулся удалить в тот же час злосчастное сообщение.       «Воу, это мило, Эграсса, но я справляюсь пока, спасибо.»       «Вообще, не нужно меня так нахваливать, я у куратора про тебя спрашивал сегодня, и на мой взгляд ты за одни сутки делаешь больше, чем я за двое суток… Так что… С такой нагрузкой волноваться обо мне — последнее дело. Большой молодец тут только ты»       Эграсса вздохнул, начав клацать кнопкой включения на телефоне туда-сюда.       Ему никогда не хватало похвалы. Сколько бы ни бился, сколько бы себя наизнос не эксплуатировал, ни одно, даже самое слёзное и восторженное «спасибо» или «отличная работа» не насыщало его. Совсем.       Его любили преподаватели, на первом курсе автоматы ставили даже самые строгие из них, потому что знали, что он правда запомнил всё, чему научился. Но красивые ряды оценок в таблице успеваемости не щекотали ничего в душе. В конце того года он просто со вздохом закрыл таблицу и ушёл мокнуть под дождём. И не ощущал ничего, ровным счётом. Будто ничего ещё не закончилось, не было летних каникул, пережитой сессии и сданной на отлично курсовой.              Словно он ничего и не сделал. Ничего не добился.       «Нет-нет, меня постоянно хвалят остальные, не нужно переживать, что я остался в тени!» — ответил он в итоге. — «Просто я хотел поддержать тебя, тебе сейчас наверняка тревожно и непросто на чужбине.»       «Я осваиваюсь потихоньку, хотя да, немного непривычно. В общаге так одиноко, сосед по документам существует, но его по факту нет. Даже поболтать не с кем.»       «Хотя я думаю, что будь он эльфом, он бы со мной вряд ли дружил…»       «Кстати, что тебе нравится из еды?»       Эграсса подвис, а потом сообразил, что парень просто пытается подружиться. Лёгкая улыбка растянулась на губах. Ощущая усталое покалывание в глазах, эльф стал печатать ответ.       «Я очень люблю сладкие фрукты и ягоды. И не сильно кислые… Да и вообще сладкое люблю. А ты что любишь?       «Да я всеядный. Но, наверное, мне больше нравится то, у чего вкус «умами» или как его там… Короче, где белка много. Не знаю, может, требования у организма такие» — был ответ. Эграссель вполне мог бы представить Лололошку с удовольствием уплетающего сочный стейк.       «Тебе наверняка понравится оленья тушёнка…»       «Ооооо! У вас и такое продают??? У нас оленя увидеть — редкость, в основном дикие волки да бараны. Я обязательно попробую»

✧ ✧

      Эграсса стоял у входа в университет, ёжась от особо морозного утреннего холода.       А всё потому, что Лололошка внезапно, в пятом часу утра, написал ему и попросил о встрече у дверей.       А Эграсса безотказный. Потерпит.       Однако холод охватывал тело сильнее и сильнее, начинало неприятно пробивать всё тело, мерзкая мурашка потекла по торсу вверх. И тут вдалеке зашуршала подошва об асфальт. Эграссель поднял взгляд, чтобы в небольшой утренней дымке заметить бегущего к нему со стороны общаги Лололошку. Его силуэт теперь угадывался бы где угодно. Белый бомбер и белая футболка, которые он постоянно носил, делали его фигуру чуть… Больше…? Шире. Распространённее. Он был заметен в толпе, словно луна среди облаков.       Эльф оторвался от точки, к которой невольно пристыл, выпрямился, вымучивая лёгкую приветственную улыбку.       — Привет.       — Привет… — парень немного запыхался, но неизменно бодро и ловко сбросил с плеча рюкзак и стал рыться внутри. Зашуршали бумаги, защёлкал какой-то кабель штекером о замок рюкзака. Ещё какой-то хлам загремел, а потом на свет рукой иностранца был вытянут свёрток из бумаги для запекания. И протянут Эграсселю. — Держи. Сегодня в меню сэндвич со сливками и клубникой!       Старший округлил глаза, взял свёрток в руки и немного поддел заклеенный скотчем край, обнаруживая для себя, что внутри правда два мягких сэндвича с белым кремом и яркими алыми кусочками. Сердце от радости забилось быстрее.       — Ты не серьёзно… — нервный смешок, пусть и с настоящей польщённой улыбкой. Но лицо Лололошки по большей мере всегда было спокойным и расслабленным, сложно было понять, шутит или нет. — С-спасибо, я обожаю клубнику!       И после этих слов Лололошка самодовольно улыбнулся. Эграссель даже растерялся, не смог разобраться, что ему теперь делать с угощением, и в итоге нескольких секунд метаний решил приберечь на обед, завернул сэндвичи обратно и положил к себе в сумку.       — Ой, а давай на обеде вместе сядем? Я познакомлю тебя с Туилин, она читала стих на церемонии. Возможно, вы даже подружитесь. Она немного упрямая и обидчивая, когда дело касается её идеалов, но очень доброжелательно настроена к другим расам, я думаю, у вас общение хорошо пойдёт.       Лололошка покивал, и на том они разошлись.       Через пару часов Эграссель уже сидел в столовой за любимым столиком, который он всё время делил с Туилин. Та, собственно, уже сидела напротив и ела свой салат. И округлила скучающие томные глаза, когда увидела, что Эграссель положил что-то из рюкзака на стол.       — Это что? Не может того быть, Эграсса, ты принёс что-то с собой? — прозвучала дружеская издёвка. А названный фыркнул в сторону, распечатывая прелестные светленькие сэндвичи. — О, не, ты такое бы сроду себе не приготовил!       — Никому не говори, но это Лололошка мне принёс. — Стыдливо шикнул эльф, отводя в сторону глаза. — Я не знаю, с чего вдруг… Наверное, у людей так принято проявлять дружелюбие… Просто я подозреваю теперь, что это вполне может быть возможно… — но про бедное маргинальное бытие решил умолчать.       — А… Вот оно как. Ну, вот, а ты боялся, что он тебя ненавидит втайне. — Повела плечом Туилин. — Я не знаю про все провинции, он откуда вообще?       — Глассгарф.       — У-у-у-у… — потянула Туилин. И Эграссе быстро стало ясно, что скрывать больше… Нечего. — Ты бы почитал поэмы авторов, происходящих из Глассгарфа… Тоска зелёная. У них там веками шли политические трагедии, а провинция Глассгарф по большей мере вообще лежит в суровой тундре и частично в тайге, где постоянно с голодными волками драться надо, да на одной баранине жить. У них культурно заложено восхвалять благодетель и отдавать последнее ради других. Потому что иначе им было просто не выжить.       — Хочешь сказать, что…       — Возможно, дарить еду — это обычный доброжелательный жест. — Повела плечами она. — По фольклору они дают гостям либо хлеб с солью, либо рагу из баранины. Как видишь, он дал тебе хлеб.       Эграсса глянул на ровные бутерброды и усмехнулся.       — Только соли не хватает…       — Привет, — вдруг раздалось за спиной, и Эграсса чуть не подпрыгнул на месте, но вскоре угомонился, видя, что это всего лишь Лололошка, спешно подсаживающийся к ним.       — Ах, вот и он! — Эграсса выпрямился, указывая на Лололошку и на Туилин поочерёдно. — Лололошка, знакомься: Туилин. Туилин, знакомься, это Лололошка.       — Здравствуй, Лололошка, приятно познакомиться. — Заговорила эльфийка, Лололошка кивнул, молча выражая взаимность. И прежде чем повисла неловкая тишина, подруга сразу взялась за дело. — У тебя очень красивое имя. Я правильно понимаю, что оно на старинный манер?       — Да. «Лоло» и «Шика», сокращено до «шка».       — Ах, да, теперь всё понятно. Интересно.       Один Эграссель ничего не понимал, видя прекрасно, что дальше тема развиваться не собиралась, и объяснять ему тоже никто ничего не собирался. А стоило ли лезть…?       Возможно, ему бы стоило ещё внимательнее изучать культуру стран, из которых происходят его подопечные, но как же охватить сразу столько субкультур внутри одной страны? Все его люди из разных провинций…       — Можно узнать, что особенного в этом имени? — робко подал он голос.       — Ну, это немного неловко… — протянул Лололошка, доставая свой обед с неуверенным пожатием плеч. — Соотечественники уже не воспринимают моё имя как что-то необычное… Разве что тот факт, что оно традиционно-старинное.       Эграссель затем перевёл вопрошающий взгляд на Туилин, а та покачала головой.       — Если Лололошка не хочет, то я не стану рассказывать. Уж прости. Единственная подсказка: «Как подпишешь свой чертёж — так он и нарисуется».       Удивительно, но он понял. И перевёл взгляд на парня, который стал молча есть.       Как подпишешь свой чертёж — так он и нарисуется. Как назовёшь ребёнка — таким он и вырастет.       Стало быть, это имя носит какое-то ёмкое значение.

✧ ✧

      Эграссе теперь самому было неловко.       Он притащил Лололошку знакомиться с Туилин, но в итоге весь обед эльфы болтали между собой, а человек оставался за бортом. Лишь ел тихонечко и иногда отвечал на заданные вопросы, что очень тревожило активиста. И после обеда они все разошлись… И Лололошка не написал ни одного сообщения до позднего вечера…       «Кажется, я всё испортил…» — ворочал в голове Эграссель мысль, когда сидел на парах, помогал другим, общался с преподавателями.       «Наверное, мне стоило уделить ему отдельно время… Наверное, ему сейчас самому неприятно, и он будет меня старательно избегать…» — Эграсса уже шёл по коридору в сторону выхода, как услышал стук по окну коридора. Через миг он понял, что это была капля дождя. И ещё одна. И ещё. А потом целая барабанная дробь.       По прогнозу обещали пасмурную погоду на вечер, но никак не ливень!       Эграсса спустился на первый этаж и выглянул на крыльцо университета, видя стену дождя. Не то, чтобы совсем как из ведра, но приятного по-прежнему мало. Потому что нет зонта.        Ладно, не впервой. Правда, в прошлый раз он шёл под дождь летом, а сейчас была осень и погода конкретно так испортилась… И до дома идти минут пятнадцать…       Впрочем, если дома сразу же поставить чайник и достать магазинное малиновое варенье то… Проснуться без чудовищной ангины удастся? А может, такси… Да, нет, зря водой зальёт чужой салон…       Тут из кармана издал мелодию телефон. Эграссель взял его, поняв, что позабыл выключить мобильную передачу данных. Открыл сообщение без разбора. И осознал, что это Лололошка.       «Привет, ты ещё не ушёл из уника?» — гласили буквы на экране.       «Нет, я ещё тут, а что?»       «Жди» — и плашка онлайна погасла.       Эграссель выключил мобильный интернет, вздохнул и замер, ощущая, как веет влажным холодом со стороны дождя.       И снова в сизой дымке водопада возник силуэт, который ни с чем не спутать. Лололошка явился к нему под куполом зонта, ступил на крыльцо. И пригласил под него движением руки.