Бесстыжий

✧✧

      Они двое купили себе неоправданно дорогой завтрак в ресторане отеля и сидели напротив, дожидаясь полудня, когда придётся выселяться.       — Лололошка, я не хочу выставлять тебя плохим человеком… — покачал головой эльф и повесил её. А Лололошка, сидящий напротив, скучающе покачивался.       — Но так будет проще всего. Просто напиши ему, что ты был пьян, пошёл у меня на поводу, а я воспользовался твоей беспомощностью и чуть не склонил. После этого мне вход в вашу квартиру будет строго-настрого закрыт, но, я думаю, мы найдём более нейтральные альтернативы. Те же номера снимать. До часа выселения к нам никто не вправе зайти…       — А вдруг он на тебя накатает заяву? Тебя же депортируют моментально… Нет, Лололошка, так не пойдёт…       Они угрюмо замолкли. Лололошка качал ногой, закинутой на другую, и размышлял, подбирая другие комбинации действий.       — Тогда смотри… Тут меньше шанс прокатить, но скажи, что просто запутался. Опять же, ты был пьян, завёл очень хорошего друга, не понял, что испытал, и потому пошёл процесс расчехлительного характера. А я, заднеприводный, был только за. И вот так вышло. Но сейчас ты протрезвел, всё понял, ужаснулся, и клянёшься ни грамма в рот, ни сантиметра… Ну, ты понял. И для добивочки можешь пообещать, что со мной дружить перестанешь, потому что я весь такой мерзкий, по мужикам. И всё.       Глядя на то, как беззаботно Лололошка развёл руки, эльф просто не мог понять, как ему хватает духовных сил на такие предложения. Но вздохнул, полагая, что без лжи обратно всё не вернуть. И этот вариант… Помягче, чем предыдущий.       — Ладно… Но если не прокатит?       — Если не прокатит — предлагаю съезжаться. — Лололошка повёл плечом и подмигнул. — У тебя там повышенная стипендия? А у меня зарплата. В принципе, с моей фермой и бережливым образом жизни мы сможем снимать какую-нибудь дешёвую квартирку и себя обеспечивать. Не пропадём.       Эграссель ощущал отчаяние, которое испытывают пережившие кораблекрушение. Ты один на кусочке плота, вокруг — бескрайнее море, и ты не знаешь, куда тебе двигаться и что тебя там ждёт.       Так что он вздохнул и встал, чтобы уйти в ванную для некоторой приватности, и позвонить отцу. Он закрыл за собой дверь покрепче, полагая, что Лололошка в любом случае услышит, сел на крышку унитаза и выбрал номер в телефонной книге. Поднёс к уху.       Гудок. Гудок. Гудок. Гудок.       Звонок сбросился почти моментально, без записанных слов диктора, без чего-либо.       Эграссель всхлипнул и захихикал, склоняясь над своими коленями.       Его номер заблокирован.       Он поднялся, раскрыл дверь и вышел, ощущая что-то странное, будто весь мир идёт кругом и становится призрачным. И только выйдя в комнату к Лололошке, вдруг вскочившему, ощутил, как по лицу вниз стекла влага. Утёр её, за этим понимая, что плачет. И вновь засмеялся, разглядывая блеск солёной воды на руке.       — Эграсса… — окликнул его Лололошка. С самым настоящим тревожным тоном. В пару мгновений сидевший на кресле парень оказался прямо перед ним. — Эй… — тёплая ладонь коснулась щеки, и Эграссель вдруг прозрел, опомнился и сгорбился, внутри всё ломалось и разрушалось со скрежетом. А он только сейчас услышал это. Всхлипнул ещё, роняя голову, пряча лицо с мерзкими эмоциями.       — Всё… Всё пропало… — проскулил он, качая головой в неверии.       Лололошка ничего более не сказал, лишь усадил эльфа на кровать и подал холодный стакан воды.

✧✧

      В экстренном порядке, при финансовой помощи Лололошки и разраграблении своей стипендиальной карты, Эграссель снял себе захудалую квартиру.       Он несколько раз ловил себя на мысли, что хотел бы напиться. Чтобы не осознавать весь ужас ситуации. Чтобы страх и грызущий стыд покинули его.       Но обламывал себя тем, что нет лишних денег на такое самолечение. Да и пользы оно не принесёт, кроме временного заглушения боли.       Он в отчаниии пару раз обивал порог своей прежней квартиры. Отчего крова, из которого его изгнали. Надеялся, что отец вынес на площадку хотя бы что-нибудь из его вещей, но нет. Он не оставил ему и шанса на выживание. Лишь пальто и одежда, в которой он убегал, были его единственным имуществом. И владельцем квартиры Эграсса не был. Благо, он приберёг при себе паспорт в кармане брюк, телефон и карту. Хотя бы так имел средства для того, чтобы прожить хотя бы месяц.       Радовало одно: ещё шла неделя каникул, давая немного времени, чтобы утрясти дела бытовые без необходимости скакать между университетом и квартирами.       Но когда жильё нашлось, с тонкими, как бумага, стенами, Эграссель плюхнулся на твёрдый разложенный диван и серо уткнулся в стену.       И сидел. И сидел, отходя от глубочайшего тильта.       Пока его от безжизненного протупления не отвлёк звонок. Кстати, зарядное устройство тоже стоило бы купить.       — Алло? — он взял, ни секунды не размышляя.       — Привет, — прозвучал бархатный голос любимого. — Ты как?       — Не очень… — вздохнул он, роняя утяжелённые печалью глаза вниз, на пол со старым, приплюснутым ковром. — Я… Мне здесь неуютно.       — Я сейчас уже скоро приду. Сходим прогуляться? — Лололошка говорил мягко, обволакивал своим тоном плечи, как приятным пышным пледом. Но Эграсса почти ничего не ощущал онемевшим телом.       — Ладно… — выдал эльф без эмоций.       — Здорово. Включи домофон, лю тебя.       Эграссель не нашёл клочков звуков в голове, чтобы сложить такой же трепетный и нежный ответ. Он и не понял даже, как на него реагировать. Приятно, да… Но это тепло в груди быстро угасает, как стынет горячий кофе на улице в мороз.       Лучше бы этого всего не случалось.       Через пару минут, как и обещал, Лололошка оказался на пороге съёмной квартиры. Он принёс свою посуду из общежития, купил Эграсселю полотенце и сам же озаботился зарядным устройством для его телефона. Эграсса молча наблюдал за тем, как он разгружает свой рюкзак, ни мысли в голове не имея и просто желая пойти спать. Но он уже согласился пройтись, так что парень скоро взял его с собой на свет полуденного солнца, что слепил глаза.       — Может, сходим в место, которое тебе нравится? — предложил Ло, держа его за руку нежно-нежно, грея и защищая ладонь от порывов ледяного ветра. Эльф медленно моргал, глядя на сплетение их рук бесцветным пустым взглядом.       — У меня нет любимых мест… — выдохнул он в морозный воздух.       — Нет? Даже тех, которые ты любил посещать в детстве?

Тёплая и нежная ладонь матери, такая большая, по сравнению с его, совсем юной и хрупкой.

Золотой свет сквозь изумрудные листья деревьев, собравшихся в чудесную аллею, тёплый ветер, обнимающий оголённые голени и руки.

      — …Есть. — Сердце неприятно защекотало, делая вдох тяжелее от веса ностальгии. — Есть одно место. Но я не знаю, вынесу ли я его… Мне… Мне не очень.       Лололошка смотрел с тяжёлой печалью на него, и Эграссель, едва ли понял, почему.       — Может, хочешь клубничный раф? У меня ещё есть деньги, могу сводить тебя к себе на работу. Познакомлю с коллегами… — эльф пожал плечами. Ему не хотелось ни есть, ни пить. Но… Немного сладкого не помешало бы.       Лололошка затем осторожно его повёл за собой, и, подмечая, что стало холоднее, застегнул свою кофту, а совсем уже потерявшую тыльной стороной чувствительность ладонь запихал к себе в карман, не прекращая крепко сжимать.       Целительное тепло объяло замученные, стонущие от обморожения костяшки. Это немного отрезвило, сбросило сизую пелену с глаз. Эграсса понял, что он посреди какого-то серого проспекта, что время чуть за полдень, вокруг мало прохожих, и только Лололошка с ним. Только он.       Он слабо протиснул свои пальцы меж его и робко сжал в ответ его руку…       Лололошка исполнил обещание: привёл к себе на работу, познакомил со сменщицей — рослой эльфийкой, которая ему приветливо помахала и исполнила заказ для Эграсселя в лучшем виде.       И они вернулись обратно в квартиру. В их, выходит, квартиру…?       — Жить в общаге дешевле, чем снимать своё жилье… — подметил Эграссель запоздало. До этого как будто и думать особо не мог. Он прошёл по душному помещению и слабыми, бессильными движениями рук раскрыл окно.       — Знаю. Но в общаге мы бы наверняка жили порознь или делили комнату с кем-то ещё… А здесь мы можем побыть наедине, вдвоём, и перед отбоем никто не заглянет к нам. — Спокойно отозвался Лололошка. Что ж, предосторожность разумная. Они уже так прогорели.       Эграссель не захотел дальше спорить. Предпочёл чуть позже посчитать и распланировать семейный бюджет… Хах. Семейный? Забавно.       Получается, никого, кроме Лололошки, у него не осталось.       Когда задул ветерок, Эграссель тут же капризно закрыл окно, ужаленный холодом. И вернулся к разложенному дивану, который уже облюбовал Лололошка, распластавшись с телефоном в руках. Готовно повернув к подошедшему голову, он раскинул руки. Приглашал к себе.       У Эграссы томно и жалобно импульсом прошло какое-то желание в животе, и он залез сверху укладывая голову на грудь партнёра. Лололошка, чьё сердце часто билось, вздохнул в светлую макушку и положил ладонь на волосы Эграсселя. Пригладил, налаживая темп незамысловатой ласки.       От накатившей тоски и странных эмоций, старшекурснику хотелось скулить.       — Я теперь понимаю, каково тебе было… Когда ты приехал сюда. — Прошептал он, утыкаясь глубже в тёплую плоть тела любимого. — Я так растерян, я не понимаю, что мне теперь делать и что будет…       Его всё ещё гладили по голове. А потом отложили телефон и обняли крепко-крепко, обхватывая заодно ногами и перекатывая на бок. В тесноте и темноте было приятно. Эграссель хотел там без остатка раствориться и просто не иметь дела с миром. Потому что он позорник. Он упал в глазах отца ниже плинтуса. Ему уже никак не реабилитироваться. Разве что сгнить в затюканной маленькой квартирке.       — Оказываться на новом месте в незнакомой обстановке — это всегда стресс. Я легко подобное переживаю, потому что я, бывало, на заработки с матерью по соседним посёлкам ездил. Уже привык… А для тебя такое впервые. Конечно, тебе сложно. Но я напоминаю, что ты не один. Я не оставлю тебя… — сладкие слова прямо в темечко.       — Почему? Не проще будет продолжить жить своим темпом? Я сам виноват и…       — Ты с первого раза не понял? — усмехнулся Лололошка, ластясь лицом к его голове. Обнимая теснее. — Мне снова прокричать под окнами о том, что я люблю тебя? Ты говорил, что хочешь моё прошлое, нынешнее и будущее? Так, а кто сказал, что я не хочу того же от тебя? Я люблю тебя от начала и до конца. Пожалуйста, не отвергай меня.       Эльф вздохнул, тускло краснея, но ощущая печально отдающий стук собственного сердца, идущего немного в резонанс с пульсом Лололошки.       Неужто он… Хочет положить свой комфорт и покой на жертвенный алтарь ради позорника?       — Ты слишком добр… — всхлипнул эльф с болезненными удушливыми потугами в груди, вновь ища новую точку на груди парня, чтобы забуриться в неё лицом. — Прости, прости за всё, что тебе сейчас сказал. Не покидай, меня… Пожалуйста…       — Не покину… — бережно проворковал Ло, придавливая теперь эльфа и крепко-крепко к себе прижимая. — Я с тобой до конца… И я не вижу смысла бросать в беде такого хорошего эльфа, который всегда протягивал другим руку помощи и очень заботился обо мне… Настал мой черёд, Эграсса. Восстанавливайся.

✧✧

      Эграссель проснулся следующим утром на диване один. Водолазку и брюки он всё-таки снял, хоть и стыдился немного своих ощетинившихся рёбер и общей худощавости, которая в его деловых костюмах хотя бы выглядела бодро и изящно.       Причесав светлые волосы голыми руками, он услышал, что на кухне шипит масло. И встал, ощущая себя мокрым бумажным листом — непрочным, посеревшим, на котором любые краски расползутся уродливыми пятнами.       Выйдя на кухню, он увидел уже вовсю хлопочущего Лололошку. Он, в отличии от Эграсселя, хотя бы был одет в свою общажную футболку для сна. Правда, ниже пояса запариваться не стал совсем.       Эграссель остался к этой детали достаточно равнодушным, просто подошёл со спины и обнял за пояс, осторожно складывая подбородок на его плечо и заглядывая на сковороду. Он жарил пустые оладушки. Продуктов особо не было.       — Прости, что предаю традицию. Я ферму свою перенести сюда вчера так и не успел… Этим лучше основательно заняться на днях… — извинился парень, ловко переворачивая пышные оладьи.       — Да ничего… — прохрипел Эграсса, ластясь ближе к шее Лололошки, чтобы, наверное, даже благодарно чмокнуть. Но того всего перекосило, и он изогнулся в его руках.       — Ай! Блин, ты колючий! — шикнул молодой человек, и Эграссель тут же припух, провёл ладонью себе по лицу, понимая, что и правда…       — Вот ведь… Я уже два дня как не брился… — вздохнул с дискомфортом и удручением эльф. — Извини.       — Тебе станок нужен? — обернулся Лололошка на Эграссу, который тут же послал себя в изгнание — в другой угол кухни, за стол. — Я бы дал свой… Но у меня его нет. У меня сроду ничего не растёт.       — Серьёзно? — усмехнулся эльф, ловя небольшую забаву с этой несостыковки. — Гласгарфец, и без бороды?       — Ага. А ты — эльф, способный её отращивать…       Они оба немного посмеялись, кажется, тепло наполнило утреннюю холодную квартиру.

✧✧

      Пока не кончились каникулы, они вместе перетащили чудо-огород Лололошки в квартиру, Лололошка подписал отказ от комнаты в общежитии, перетащил вообще все свои вещи в его общую с Эграсселем обитель.       Эльф, не имея ни одежды, ни денег на неё, паразитировал на той части гардероба бойфренда, которая ему вообще налазила на плечи и бёдра.       И вот, по истечению недели Эграссель невольно сменил свой стиль. С пиджаков и брюк со стрелками перешёл на безразмерные футболки и спортивные штаны. Неопрятные волосы приходилось завязывать в пучок, чтобы меньше было заметно, что они оказались лишены дорогих средств для ухода. А на нормальный станок у них денег так и не нашлось… Так что ухоженный и гладко выбритый красавец-эльф стал худощавым, слегка помятым хипстером.       Конечно же, изменение образа не обошло всех стороной, и все спрашивали, в чём дело.       И он выкручивался:       — Да так, захотелось попробовать что-то новое, а то надоело уже одно и то же… Да и так я старше выгляжу… — и избегал старательно взглядов своих первашей, которые наверняка узнавали знакомые элементы одежды, но загадочно молчали.       И, вроде, всё даже наладилось. Поутру раскрывала глаза и тянула в вертикальное положение любящая рука извечно полного сил Лололошки. Метро вплелось в образ жизни, став обычной утренней рутиной. Эграссель держался за верхний поручень, поскольку он до него базово дотягивался, а Лололошка жался рядом и держался за него, не стесняясь толпы эльфов в плотно набитом вагоне. А потом, добравшись до университета, они расходились на свои занятия, Эграссель продолжал заниматься своей благородной деятельностью, ходить на обед, подсаживаясь к Туилин вместе со своим избранником. А тот тоже потихоньку втягивался в конкурсы, был на побегушках у студсовета, а после занятий уходил на работу, с грустной улыбкой прощаясь у метро. А эльф, отправив на заработки своего парня, возвращался домой и занимался домашними делами.       Чрезмерно насыщенно, выматывающе, но стабильно. А этой стабильности Эграсселю хотелось больше всего.       И всё же чуть приятнее было то, что он делил эти трудности жизни с кем-то. Что с кем-то ужинал под боком, пусть и в тишине, но не в одиночестве. С кем-то сидел и допоздна делал домашнее задание. А потом ложился на твёрдый, неудобный диван, впутываясь в комфортные, нежные объятия и слушал ласковые слова.       В таком темпе наступили холода и пошёл снег. Приблизилась прыжком, как ядовитая змея, зимняя сессия.       Эграссель провёл несколько вечеров за тем, чтобы натаскать своего Ло, и в одно утро, сам едва ли готовый и невыспавшийся, отпустил его в бой против противного препода, с которым сам имел дело на прошлом курсе.       И на следующий день свою сессию вытянул чисто засчёт громкого имени.       — Ну, что же, вы Эграссель? — раздосадованно качал головой преподаватель, который в нём души не чаял. — Ну же, Вы же знаете!       А он хмурился, изо всех сил пытаясь вспомнить, но голова была как стена полуразрушенного здания — то тут, то там не хватало кирпичей.       И ему поставили позорную четвёрку. Он сроду ниже пятёрки не получал. И, в новом приступе унижения и тильта, маясь, пошёл искать, чем себя отвлечь. Но студсовету помощь не была нужна. Преподаватели были заняты только студентами и ничем более. Так что он максимум разговорился в коридоре с заведующим кафедрой, да и тому было не до бесед.       Эграссель остался без дела, и его это корёжило. Перваши его уже отмучили свою сессию и ушли на очередные, более длинные зимние каникулы. Лололошка уже должен был уйти на работу. Так что делать нечего — придётся идти и приставать к нему, как он иногда любит приставать к другим.       Сладкая месть за все те разы, когда он дёргал его за приготовлением ужина или другими делами.       Но пусть в моменте это раздражало… Он был рад, что кому-то было до него дело в любое время дня и ночи.       «А ведь я даже не мечтал о таком…» — вдруг вспомнил он, возвращаясь мыслями к тому моменту, как начал задумываться о Лололошке в ином ключе. Но вскоре сбросил эту мысль. Не хотелось ему погружаться в неуютные раздумья, в ходе которых он себя с большой вероятностью накрутит. Ло ему уже не раз говорил этого не допускать.       Он, забурившись в пальто, которое зимней погоде не сильно подходило, двинулся пешком по пустым и белоснежным улицам в сторону кафе, где устроился ненаглядный.       Большие стеклянные окна попались в глаза моментально, когда он вышел на бульвар, вокруг которого расселились тесно-тесно разные удивительные и красиво оформленные заведения. Всюду были праздничные декорации. Хозяева бизнесов и администрация города готовились к зимнему солнцестоянию, к дате, от которого стало принято отчитывать годы.       Эльф оглядел украшения и толкнул дверь, звякнул стеклянный колокольчик над головой. И в первую очередь Эграссель узрел чужую спину в куртке.       — Да чего ты, — уламывал некто, видно, эльф, облокотившись о стойку. Из-за его плеча показалась каштановая макушка. — Ты же не на родине… У нас здесь, в Гохледдоле, к этому проще относятся…       Эграссу пронзило разом. И воспоминаниями о том, как ему то же самое упоминала Туилин, и ядовитой ревностью.       Какой-то эльф подкатывал к Лололошке? К его парню?       — У меня уже кое-кто есть. — Ответил Лололошка спокойным голосом, судя по тому, что он стоял на кассе, то был свободен. Значит, заказа незнакомец так и не сделал.       Эграссель, ощущая скверну, что продвигается по груди, направился к кассе, роняя ладонь на плечо какого-то пижона.       — Вы закончили? — и кисло улыбнулся, не сумев сдержать эмоций. Другой эльф отшатнулся, буркнул:       — Да…       И стоило Эграсселю повернуть голову к бариста, стоящему за стойкой, его тут же дёрнули вниз за грудки пальто. И губы Лололошки тепло и мягко уткнулись в уста его наставника.       Эграссу пронзило теперь ещё и ледяным шоком, но, ощущая колючий шокированный взгляд единственного наблюдателя, он решился продолжить шоу. Приобнял Лололошку за твёрдое плечо, не отстраняясь от неприлично долгого поцелуя, и когда молодой человек его всё-таки отпустил, Эграссель того же не сделал. Лишь притянул его обратно к себе и дополнительно чмокнул в лоб.       Раздались удаляющиеся шаги, зазвенел колокол. И Эграсса, чувствуя сладкий триумф, отстранился, наконец, от Лололошки, который после таких пылких проявлений чувств даже был вынужден поправить очки на переносице.       — Бесстыжий… — фыркнул Лололошка, улыбаясь. Эграсса только воспалился, ставя руки в боки.       — Это я-то бесстыжий? Ты меня первый поцеловал!       — Но ты сразу не отдёрнулся, и ещё раз поцеловал! — развёл руками парень и тут же перевёл тему. — Так, что, тебе… Дай угадаю… Клубничный раф?       Эграсса дёрнул бровью с серьёзной миной, давая Лололошке понять, что он просчитался, и он застыл со странным, сбитым с толку выражением лица. А потом эльф снисходительно улыбнулся, расслабляя брови, а Ло ведь повёлся…       — Да, клубничный раф. В кружку, я побуду здесь.       — Будет сделано! — отозвался парень, натыкав на терминале выбор, сделанный за Эграссу, и отвернулся к кофемашинам. Эльф спокойно расплатился и присел за столом неподалёку. Оглянулся на большое окно возле столика, убеждаясь, что стрёмный тип не ошивается поблизости. И решил, пока ждёт, заняться делом. Засел в телефоне, начиная криво-косо вести работу над курсовым проектом. Будь у него компьютер, было бы в разы проще, но, увы, судьба сложилась так…       Увлечённый делом, эльф подумал, что Ло его позовёт, когда напиток будет готов, но он не ожидал, что парень сам к нему выйдет и поставит чашку на стол.       — Ох, да, спасибо… — рассеянно кинул он, провожая взглядом лукаво улыбающегося и оборачивающегося Лололошку. И только опустив взгляд на чашку понял суть хитрой улыбки.       На пенке было вырисовано алое сердечко каким-то порошком.       Шальной проказник этот Лололошка, никогда не знаешь, когда ожидать затишье, а когда — сюрприз…       Разглядывая маленький и в самом деле незначительный знак симпатии, Эграссель будто прозрел совсем. Сбросил каждое бельмо с глаз, всю вуаль и все солнцезащитные очки.       Он впервые ощущал себя победителем. Победителем, что ему сверх стандартного рецепта насыпали сердечко. Победителем, что смог быстро отбить своего парня от сторонних покушений. Победителем, что жил теперь свою жизнь бок о бок с кем-то, кто его любил. Кто выхаживал его, пока он был в жутчайшем тильте. Кто неоднократно смело и прямо говорил о своей любви. Кто делил с ним трудности. Кто обустроил с ним рай в шалаше.       Эграссель оторвал взгляд от рафа, обращая его к молодому человеку, спокойно очищающему своё рабочее место. Обычный трудолюбивый Ло…       Какое же счастье, что их свела и сблизила судьба.