По ту сторону камеры

Придя домой, первое, что сделал Джим - это вцепился пальцами в свои волосы, с силой оттягивая их. - Придурок. - прорычал он, морщась от боли. - Аккуратнее надо с этим быть! А если бы Кёрли не был пьян?! В голове промелькнула другая мысль, не менее бесполезная: - Хотя... С другой стороны... Если бы Кёрли был трезв, то и не стал бы лезть ко мне. Лапать своими противными пьяными руками. Фу. Парень сорвал с себя свитер и, бросив его на пол, направился в ванную. Щёлкнув выключателем, он опустился на холодный кафельный пол, прислонившись спиной к стене. Взгляд его упал на собственные руки. Изувеченные шрамами, они напоминали изрисованное полотно, где каждая линия - отпечаток и боли, и облегчения, часть его непростой жизни. - "Красивые". - прошептал он, повторяя слова Кёрли. - Может, они и правда красивые. Он открыл аптечку и нашёл пачку новых лезвий. Парень достал одно из них и повертел в руке. Сталь холодно блеснула в свете лампы. Джимми долго не думал, он глубоко вдохнул, закрыл глаза и прижал лезвие к запястью. Первая полоса была нарочно медленной и самой трудной. "Ты ведь такой же, как в сценарии". Боль вспыхнула яркой вспышкой, парень зашипел и поморщился, но не остановился. "Жестокий, безжалостный, безчувствнный..." Он продолжал надавливать, чувствуя, как лезвие рассекает кожу, как кровь начинает медленно сочиться, заполняя собой тонкие линии пореза. "Я не могу избавиться от ощущения, что где-то внутри себя ты действительно такой". - Это за то.. - прошептал он, проводя вторую полосу чуть выше первой. - За то, что я такой, сука, неосторожный. Третья полоса – за ложь. Четвертая – за страх. Пятая – за то, что он вообще существует. С каждым новым порезом жжение усиливалось, но вместе с этим приходило и какое-то странное, болезненное облегчение. Словно выпуская кровь, он избавлялся от части той гнетущей пустоты, которая преследовала его постоянно. Он продолжал резать, пока всё его предплечье не было покрыто алыми полосками, а пол вокруг не начал темнеть от крови. Боль пульсировала, обжигала, но он не останавливался. Он не хотел останавливаться. Наконец, силы покинули его. Он отбросил лезвие в сторону и откинулся на стену, тяжело дыша. В голове кружилось, а перед глазами всё плыло. Он смотрел на свою окровавленную руку и чувствовал, как из него утекает не только кровь, но и жизнь. Разум немного прояснился. Больно... Да, чертовски больно. Но это была ощутимая боль. Подконтрольная боль. В отличие от той невыносимой, грызущей изнутри пустоты, которую он не мог ни остановить, ни понять. Боль была его якорем, его спасением. Она возвращала его в "здесь и сейчас", заставляла почувствовать себя живым. И пусть это было болезненное, извращённое, но все же облегчение, да? *** Камень с силой врезался в спину, каждый позвонок как будто треснул пополам, но это было ничто по сравнению с тем ужасом, что сковал Дайске. Переулок вонял отвратительно: смесь гниющей еды, крысиного помета и едкого запаха мочи – идеальный антураж для кошмара, который разворачивался вокруг. Солнце уже почти село, и длинные тени скользили по закоулку, делая и без того мрачную сцену еще более зловещей. Сердце Дайске металось в груди, как пойманная птица, грозясь разорвать грудную клетку, особенно когда он услышал тихую речь прямо за своей спиной. - Тихо, птичка, не дёргайся. - прорычал один из мужчин, подходя ближе. У него было гладко выбритое лицо с тонкими, хищными губами и ледяными глазами, в которых не было ни грамма сочувствия. Одет он был в дорогой, но явно поношенный костюм, который контрастировал с грязным переулком. - Нам нравятся такие, как ты. Маленькие, хрупкие… податливые. - Он провел холодными пальцами по щеке Дайске, заставляя его вздрогнуть. - Но если будешь плохо себя вести… будет больно. Очень больно. Второй, с профессиональной ловкостью орудуя бабочкой, раскручивал её между пальцами. Он был жилистый и поджарый, с пронзительным взглядом и татуировкой, обвивающей всю его левую руку. Его молчаливая угроза была куда страшнее словесных угроз первого. - Нам нужен один человек. Джонсон. Кареглазый брюнет, среднего роста. - Первый говорил медленно, четко, отчеканивая каждое слово. Но юноша молчал. Третий, самый внушительный из них, стоял позади, как тень. Он был одет в кожаную куртку и выглядел так, словно мог сломать Дайске пополам одним движением руки. Он держался отстранённо, но его присутствие чувствовалось как тяжёлое давление на грудь. - Тебя не разговорить парень. - человек рядом с Дайске взял его лицо уже в обе руки. - Сообщу тебе особые приметы. У него есть медальон… с цветком гибискуса. В память о его мамаше. Хотя не знаю, как тебе это поможет. - он издевательски хихикнул, намекая, что у Дайске в любом случае нет выбора. - Найди его. И приведи его к нам. Или... Тебе будет плохо. Ты будешь плакать. Умолять нас остановиться. Ты понял, что я имею в виду. - Я- я не знаю никакого Джонсона. - пролепетал юноша, пытаясь собраться с мыслями. - Я просто шёл домой... - Знаешь - не знаешь, нам это погоды не делает. Время – деньги. И у нас нет ни того, ни другого для тебя. Главное – найди его. И приведи его сюда. Даём тебе неделю. Иначе... - Он отпустил руки на дрожащую талию парня и зловеще улыбнулся - Иначе, как я уже говорил, тебе будет очень, очень плохо, а нам будет очень, очень хорошо. После короткой паузы, во время которой мужчина хищно рассматривал тело юноши, незнакомец произнёс: - Хуарес, так? - Дайске вздрогнул, услышав свою фамилию. - Семья небольшая – папа, мама и ты. Вы в хороших отношениях, как мне известно. Вот только если в течение этой недели Джонсона у нас не будет, то твои родители, к сожалению, превратятся в два трупа, и отношений у вас в принципе никаких не останется. Адресочек я твой знаю. - мужчина, смотря прямо в ореховые глаза, чётко продиктовал адрес парня. Зрачки в глазах сжались до маленькой точки, тело машинально пыталось вырваться, но сильная рука крепко держала его запястье, в то время как вторая положила картонку в карман рубашки юноши. - Позвонишь, когда справишься. - мужчина отпустил парня. - Беги, малыш! - бросил он с улыбкой, и Дайске, повинуясь инстинкту самосохранения, рванул вперед со скоростью пули. - И помни: расскажешь кому-нибудь – мамочку свою в могиле увидишь! От этих слов Дайске споткнулся о бордюр и едва не рухнул лицом в асфальт. Он поднялся, не оглядываясь, и продолжил бежать, прочь от этого кошмарного места, прочь от этих страшных людей, прочь от угрозы, нависшей над его семьей. В переулке, оставшись втроем, мужчины молча смотрели ему вслед. Поджарый человек повернулся к одному из товарищей. - Ты уверен, что 19-летний пацан нам подходит? - Это лучшее, что мы могли найти, - ответил другой, с язвительной улыбкой. - Молодой, быстрый, легко запугать. Общительный, давно в этом городе живет, явно много связей и друзей у него. - И ты не боишься, что он этим друзьям всё разболтает? - Не боюсь. Он слишком сильно дорожит родителями, по моим данным. Ему слишком страшно будет кому-то хоть что-то говорить. Он – наша лучшая карта. Мужчина махнул рукой в сторону выхода из переулка. - Пошли, парни. У нас еще много дел. Они ушли, и город продолжал жить своей жизнью, не подозревая о трагедии, которая вот-вот должна была разыграться в его темных уголках. А Дайске с ужасом думал, что если человек существует для того, чтобы не предать жизнь, то пускай он лучше умрёт. *** - Дайске, соберись, что за тряпка?! - режиссер в который раз останавливал съемку из-за юноши. - Извините, прошу, мистер Торрес… Я- я сейчас постараюсь. - Перерыв! - Торрес раздражённо уткнулся в сценарий. Дайске расстроенно сел за стол. В голове немного гудело, от вчерашних событий парень не мог ни нормально говорить, ни мыслить. Потихоньку юношей овладевала жестокая, всепожирающая паника. Благо, к нему подошла Аня. - Что случилось? Ты сегодня сам не свой. - обеспокоенно спросила она, присаживаясь рядом. - Торрес снова взбесился? Дайске постарался выдавить из себя улыбку, но получилось жалко. - Да нет… Все в порядке, просто… не выспался, наверное. Забыл текст, разволновался. Обычное дело. Аня прищурилась, явно не поверив ему. - Не выспался? Да ты бледный как смерть. И руки дрожат. Ну же, выкладывай. Ты же знаешь, я умею хранить секреты. Может, с семьёй поссорился? Или с деньгами проблемы? Дайске судорожно сглотнул. Как же ему хотелось рассказать ей все! Поделиться своим страхом, попросить помощи. Но он не мог. Одно неверное слово – и его семьи, его самого, да кто знает, может и его друзей не станет. - Нет, Ань, правда все нормально. Просто… просто тяжелый день. Много работы, устал. Завтра все будет хорошо, обещаю. - Ты мне лапшу на уши не вешай. - настаивала Аня. - Я же вижу, что что-то случилось. Ты можешь мне довериться. Я ведь… я ведь волнуюсь за тебя. "Волнуюсь за тебя." Внутри юноши разгорелся небольшой огонек счастья. Аня волнуется за него. Но этого огонька было не видно за пеленой дыма страха. Дайске опустил голову, глядя на свои дрожащие руки. - Пожалуйста… Просто поверь мне на слово. Все в порядке. Правда. Просто не спрашивай больше. Мне сейчас очень тяжело об этом говорить. Аня помолчала немного, внимательно глядя на него. Вымогать просьбу о помощи из человека было нагло и неприятно, но помочь очень хотелось. Наконец, она вздохнула. - Хорошо. Не буду давить. Но знай, если тебе понадобится помощь или просто с кем-то поговорить – я всегда рядом. - Спасибо, Ань. - прошептал Дайске, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он был благодарен ей за поддержку, но не мог позволить себе принять её помощь. Он был один на один со своим кошмаром. И должен был справиться с ним сам. Ради мамы, папы, себя и остальных. - Отдохнул, Дайске? Тогда на сцену! Свонси, Джимми, давайте тоже! - режиссер старался не отставать от графика. Актёры вошли в кадр. Дайске поправил пляжную рубашку, выдохнул и, после щелчка кинохлопушки начал: - Свонси! Нужна помощь. Я знаю, что в хозотсеке опасно, но- - Щаз! - перебил его мужчина на стуле. - Нет уж, тут посижу. Вы же понимаете, что я вас туда не пущу. Пшшливон! Джимми вклинился в диалог: - Слушай, если есть хотя бы шанс- - Джимбо. - Свонси холодно глянул на пилота. - То, что ты там поскребёшься – мёртвому припарка. Просто пустишь эту жестянку на металлолом. Чё поделать, всё профукали. Се ля ви. - Свонси... но ведь ситуация страшная. Просто выслушайте нас! - отчаянно парировал Дайске. - А Боженька-то нас с вами помазал! Хозяевами тут сделал, понимаешь! - Свонси полностью игнорировал просьбы юноши. - Ну чё, дадим тогда название этой планетке? Да здравствует Каюк! - мужчина взмахнул рукой. - А беготня это ваша меня не колышет. На Каюке у меня каждый день будет праздник! - Пошли Дайске. - сухо приказал Джимми. - Это бесполезно. - Стоп! Хорошо! Да! - мистер Торрес торжественно вскочил со стула. - Сейчас снимем сцену за восемь часов до суда. Немного отойдем от хронологии сценария, в пользу хронологии игры, но не бойтесь, всё запланировано. Джимми, Кёрли, Аня, Свонси - вы пока можете отдохнуть, Дайске, беги в гримёрку. Визажисты уже ждут. *** - Мотор! Начали! Дайске лежал на матрасе и стонал от боли, он извивался под гнетом жгучих ощущений глубокой раны в его груди. В этой жуткой атмосфере, под красным освещением юноша невольно вспоминал страшные лица тех людей в переулке. От жуткого ощущения какого-то предательства, на глазах навернулись слезы. Но это и хорошо в данный момент. Юношей овладевала настоящая, не ролевая паника, которая пойдёт фильму только на пользу. - Не шевелись! - громко приказал Джимми, расхаживая туда-сюда по металлическому полу. - Так, так, так... Я всё исправлю! - Да хуле ты заладил?! Ты сам-то слышишь, что вообще несёшь?.. - камера направилась на мужчину, стоявшего около матраса. - Хнннгг... - юноша мог даже и не притворяться. - П- простите м-меня... - "За то, что я не могу вам всё рассказать", - закончил он мысль про себя. - У нас же осталось дезинфицирующее? - Свонси скрестил руки на груди. - В той заначке с... Дальше Дайске не слушал. Он тысячу раз видел эти реплики в сценарии и уже не обращал на них никакого внимания. В голове плескалось лишь одно слово, одно имя – Джонсон. Его надо найти, но как?! В городе этих Джонсонов хоть отбавляй, да и характеристики среднестатистического мужчины не давали никакого шанса найти нужного. Из особых примет был только этот паршивый медальон, который люди вообще обычно носят под одеждой и шанс его разглядеть на теле человека на улице – ничтожно мал. Выплыл из мыслей и вернулся к роли Дайске, когда увидел перед собой Джимми с синей бутылкой в руках. - Мммгхх... Прос...тите. Я всё... испортил... мгх. - Не трать силы. - Джимми наклонился к парню с бутылкой. - Всё, окей. - режиссер остановил сцену, вроде бы ему даже всё понравилось. - Пару дублей сняли и достаточно. Всё остальное потом озвучим отдельно. - мистер Торрес отряхнул воротник своего пиджака и положил ногу на ногу. - Дайске, отлично сыграл. - Угу. - кивнул юноша. Знал бы режиссер, что он не играл... - Уже семь! - мужчина с удивлением уставился на наручные часы. - Вот это мы долго конечно две сцены снимали. Хотя как раз по плану. Всё свободны, спасибо. Дайске сняли грим, все переоделись, смыли макияж, ещё немного обсудили будущие сцены с режиссёром и наконец настало время идти домой. - Сегодня утром я думал, что умру. - Кёрли засунул руки в карманы куртки. - Голова раскалывалась, тошнило жутко. Понятия не имею, как я приплёлся сегодня на съемки. - Рад слышать, что ты хорошо провел время. - холодно бросил Джим, не поднимая глаз. - Да уж, так себе "хорошо".. - блондин, обеспокоенный пока только своим утренним состоянием, не сразу услышал отчуждение в голосе друга. - Ощущение будто меня фура переехала. Джимми молчал, продолжая сверлить уплывающий из под ног асфальт. - Эй, ты чего? - наконец обратил внимание на шатена Кёрли. - Что-то случилось? Кёрли хотел положить руку Джиму на плечо, чтоб немного успокоить или поддержать, но тот ловко сделал шаг влево, на давая блондину это сделать. - Джимми! - Кёрли остановился с желанием разрешить проблему, но шатен на его энтузиазм не ответил, продолжая идти вперёд. Кёрли догнал его и продолжил допрос. - Расскажи, что случилось? Я тебя чем-то обидел? Джим лишь фыркнул. - Джимми. - Ты перешёл черту. - Какую, не томи, мне надо знать, что я сделал не так? - Не надо напиваться в стельку в таком случае. - парень остановился у своей машины, нащупывая ключи в кармане. - Тогда всё будет хорошо. - Прости.. - Кёрли неловко опустил голову. - Ты же знаешь, это единичные случаи, я ведь даже никогда не позволял - - Только поэтому твое лицо всё ещё цело и все кости на месте. Но чтоб такого больше не повторялось. - Хорошо. - пообещал Кёрли, так до конца и не разобравшись, что же он сделал не так. - Подвезти? - Если тебе не трудно… - Запрыгивай. Джимми отвёз друга до самого дома. Всю дорогу они ехали почти молча, изредка перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде и предстоящих съемках. Чувство неловкости висело в воздухе, и шатен не прилагал никаких усилий, чтобы его развеять. - Ну, вот и приехали. - констатировал Джимми, останавливаясь у подъезда Кёрли. - Вылезай. - Спасибо, что подвёз. - тихо пробормотал Кёрли, открывая дверцу машины. - И ещё раз… прости за вчерашнее. - Да забудь. - отмахнулся Джим. Он не был всепрощающим ангелом, нет. Он просто не хотел снова слушать это сопливое нытье. - Главное, чтобы в следующий раз помнил, что у тебя есть тормоза. Кёрли попытался выбраться из машины, но, видимо, его ещё немного шатало после вчерашнего, или просто усталость после съёмок на него нелегала. Он споткнулся, едва поставив ногу на тротуар, и чуть не упал. Джимми, сидя в машине, рефлекторно схватил его за руку, чтобы поддержать. - Аккуратнее, твою мышь. - буркнул он, не выпуская его руки. Кёрли, наконец, выпрямился и отпустил руку "спасителя". - Ничего себе я конечно... - пробормотал он, смущённо глядя на Джимми. Тот лишь закатил глаза. - Иди уже. - кивок на подъезд. - Увидимся завтра. Кёрли поспешно "довышел" из машины и направился ко входу в дом. Джим дождался, пока тот дойдёт до подъезда и тронул машину с места. Обернувшись на машину друга, чтобы зрительно проводить его, блондин вдруг заметил что-то блестящее, лежащее на асфальте. Приглядевшись, он понял, что это ключи. Он постучал по карманам и благополучно нащупал там связку. Ключи не его. Видимо, они выпали у из кармана Джима, когда тот его ловил. Он выбежал из подъезда и стал оглядываться по сторонам, но машины уже не было видно. Он поднял связку и повертел в руках. "Завтра на съёмочной площадке отдам," - решил Кёрли, пряча связку в карман. "Не хватало ещё, чтобы он из-за меня без ключей остался". Между тем, где-то в другом конце города, Дайске отчаянно искал выход из своего кошмара. И каждая минута промедления приближала его к трагической развязке. Страх за себя и семью гнал его вперед, заставлял искать хоть какую-то зацепку в этой безнадежной ситуации. Квартира казалась ловушкой, и он снова вернулся к своему ноутбуку, пытаясь найти хоть что-то в интернете. После нескольких часов бесплодных поисков в социальных сетях и на новостных сайтах, Дайске пришла в голову безумная, но, возможно, единственно верная идея. Он решил рискнуть и обратиться к городу. Он открыл один из популярных городских пабликов в социальной сети, где люди часто делились информацией, спрашивали совета и даже искали пропавших животных. Дрожащими руками он начал набирать текст: "Привет всем! Прошу помощи. Ищу одного человека. Зовут Джонсон. Кареглазый брюнет, среднего роста. Если кому-то поможет , то есть одна особая примета – может носить медальон с цветком гибискуса. Если кто-нибудь знает такого человека или видел его, пожалуйста, напишите мне в личные сообщения. Это очень важно. От этого зависит жизнь нескольких людей. Анонимность гарантирую." Закончив писать, Дайске несколько раз перечитал текст, сомневаясь. С одной стороны, это был шанс привлечь внимание к своей проблеме и получить хоть какую-то информацию. С другой стороны, этот пост мог привлечь внимание тех людей и подвергнуть его ещё большей опасности. - Ну нет! - отчаянно крикнул юноша сам себе и быстро стёр напечатанный текст. - Думай, Дайске.. думай! Парень зашагал по комнате, приложив пальцы к вискам. За окном сгущались сумерки, а в голове парня сгущались сомнения. - Ну же, хватит трусить. - пробормотал он, комкая в руке край футболки. - Ну и что, что этот район – помойка? Он остановился у окна, выглядывая на тёмную улицу. Мерцание тусклых фонарей едва пробивалось сквозь густые кроны деревьев. - Джонсон… Да плевать! Не буду же я всю жизнь в четырёх стенах сидеть из-за него? - Дайске нервно рассмеялся. - Родители, как всегда, до ночи на работе… опять буду один как сыч. Нет уж, я лучше рискну. Он отвернулся от окна, бросив взгляд на ключи, лежащие на столе. - В конце концов. - уже увереннее сказал он, беря ключи в руку. - Вдруг повезёт и я всё-таки его встречу. Решение было принято. Дайске уверенно направился к двери, предвкушая запах свежего воздуха, но в глубине души сильно опасаясь этой вечерней прогулки. Но страх не был поводом оставаться взаперти. Он должен был доказать себе, что он не трус. Ключ лязгнул в замке, и Дайске, сглотнув, вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и влажным, пахло сырой землёй и машинным маслом. Яркий свет фонарей, казавшийся таким уверенным из окна, здесь, внизу, мерцал робко, едва выхватывая из темноты куски тротуара. Уверенность, которой он так ловко руководил в комнате, испарилась моментально. Шаги стали медленнее, плечи невольно ссутулились. Пустынные улицы казались зловещими, каждый шорох – подозрительным. "Глупо, очень глупо" - промелькнуло в голове. - "Зачем я вообще вышел?" Он оглянулся, ища глазами хоть какие-то признаки жизни. Но вокруг царила лишь зловещая тишина, которая редко прерывалась гулом проезжающих вдалеке машин. Даже бродячие кошки, попрятались по своим укромным уголкам. - Может, вернуться? - прошептал Дайске, нервно оглядываясь. - Никакого Джонсона тут и в помине нет… зачем испытывать судьбу? В ответ на его немой вопрос послышалась лишь тишина, давящая на уши, как будто ватой забиты. В обычной жизни парень бы накинул наушники и включил любимую музыку, чтобы заглушить этот город, но сейчас каждый шорох – потенциальная опасность. Дайске ушел в себя в этой городской тишине: Герой, блин. На экране, с гримом и софитами, я – царь горы. А тут… девятнадцатилетний пацан, который боится собственной тени. Вспомнились слова режиссёра, ещё с первого фильма: "Кино – это твоя судьба, парень!" Судьба, говоришь? Интересно, если я не найду того мужика, кто напишет сценарий моей смерти? И в каком жанре это будет – драма, триллер, или просто тупой хоррор? Опять эти мысли… Надо сосредоточиться. Хотя бы на том, чтобы просто не свихнуться. В голове всплывают лица. Джимми. Кёрли. Свонси. Аня… Джимми, например… Он смотрит на меня, как на младшего брата, будто знает, что я не такой уж и крутой, каким пытаюсь казаться. Заметил, наверное, мои нервные тики, то, как руки трясутся, когда в кадре надо быть уверенным. Заметил, но ни разу не подколол, наоборот – всегда поддержит, подбодрит. Сильный мужик. Если бы только я мог ему рассказать… А Кёрли? Добрейшей души человек, всегда готов помочь. Но он слишком светлый, слишком открытый. Как он поймёт такую грязь? Ему лучше не знать. Свонси… Ворчит, бурчит, вечно всем недоволен. Но я видел, как он тайком кошкам у нашего павильона еду подкладывает. У него, наверное, тоже своя драма в жизни. Но к нему и подойти страшно, только лишний раз нахамлю. И Аня… Аня – это вообще другая вселенная. Когда она рядом, дышать становится тяжело. Красивая, сильная, талантливая. И смотрит всегда так… умно, пронзительно. Жаль у нас с ней нет романтической линии в фильме... Видит насквозь, наверное, всё моё малодушие. Да куда мне до неё… И потом, как рассказать Ане о Джонсоне? Представить страшно, во что она превратится, если узнает, что со мной… Да что я, как баба, разнылся! Надо идти, надо что-то делать. Или меня просто сожрёт этот страх. Я же Дайске Хуарес, в конце концов! Актёр! И я не позволю какому-то отморозку сломать мою жизнь. Просто… сегодня я сыграю самую важную роль. Роль смелого парня, который не боится темноты. Даже если внутри у меня всё дрожит. Он остановился на перекрёстке, не зная, куда идти. Город словно вымер. И эта тишина, это ощущение полной изоляции, пугало гораздо сильнее, чем перспектива столкнуться с Джонсоном. Смелость, с которой он вышел из дома, улетучилась, а сердце застучало быстрее, когда он увидел одного единственного человека на этой пустой улице, идущего прямо на него.