По ту сторону камеры

"Далеко собрались. - ответил сам себе в мыслях Джим. - По крайней мере подальше от тебя". Впервые в своей, и без того сложной жизни, парень ощутил полный комплект всех существующих негативных эмоций на себе в один момент. Джим стоял, стиснув челюсти, и ощущал, как дыхание становится тяжелым, словно в груди застрял комок свинца. Но ноги крепко стояли на полу, не желая унижаться перед этой тварью. Руки беспомощно опустились, пальцы окаменели от напряжения. Отец же, с самодовольной ухмылкой на лице, смотрел на него, будто наслаждаясь этим спектаклем. Каждое его движение вызывало у Джимми всплеск ярости, и он не мог избавиться от ощущения, что всё это — лишь игра, в которой он оказался в роли марионетки. Воспоминания о прошлом казалось отражались в карих радужках: унижения, предательства, обман. Отец был мастером манипуляций. Он в принципе был хорош во многом, что связано с управлением людьми, садизмом и притворством. Никто ещё не слышал эту историю. Никто не знал, за что Джимми так яро ненавидит своего отца – казалось, родственную душу, – почему так старательно избегал его все эти годы и почему сейчас, когда у Лии и Кёрли подкашивались ноги от ужаса, он, непоколебимо выпрямив спину, не держал в себе ни капли страха, а только тихо взял на себя роль покорного сторонника богини Мегеры. - Привет, Джонни. Джимми выдохнул. Он молча сверлил такие же темные, как и у него, глаза своего отца, раздумывая над правильным ответом. - Привет. - наконец сказал он. - Как твои дела? - не унимался мужчина, выдавливая "искреннюю" улыбку. - Относительно неплохо. Если не учитывать настоящие обстоятельства. - Прелесть. Кто это? - отец указал на Кёрли. - Тебе не обязательно знать. Вдруг, в то мгновение, когда мужчина увлекся напряжённым разговором, Лия, почувствовав момент, рванула с места. Её ноги стремительно понесли её вперед, и она исчезла в густоте окружающего пространства. Отец Джима, неожиданно осознав, что девушка выскользнула из его поля зрения, попытался схватить её за руку, но промахнулся — его хватка лишь коснулась воздуха. С гневом и легким недоумением он посмотрел вдаль, где исчезла Лия, и пообещал себе разобраться с этой малявкой позже. - Что Лия делает у тебя? Что тебе надо от неё? - спросил Джимми один из мучающих его вопросов, что не касаются его прошлого. - Тебе не обязательно знать. - передразнил сына мужчина и снова улыбнулся. - А вот мне обязательно знать, кто это с тобой, а иначе я не буду знать, что написать на надгробии. Внутри Кёрли, по ощущениям, сердце перекрутилось вокруг своей оси четыре раза, разорвало все сосуды и вернулось обратно, отбивая бешеный ритм. Он понимал, что им не выбраться от сюда, особенно без Лии, которая так подло бросила их здесь. Блондин уже не боялся смерти, возможно, это будет даже хорошо - спокойно (по возможности спокойно..) уйти из жизни и не видеть больше этих серых стен, бетонных полов и мрачных лиц. Если другого выхода нет... Он боялся неизвестности, в которой застрял. Хотя и страх она вызвала только наполовину: вторую половину занимали раздражение и усталость. Кёрли устал выуживать информацию из Джимми, Лии, окружения. Он просто устал. От всего. Джимми всё же решил ответить. Он знал, что если будет показывать свою злость, своё раздражение, то будет только кормить отца теми эмоциями, которые вызывали в нём эту лукавую улыбку извращенного удовольствия. - Его имя ты знаешь. Я уверен, ты знаешь о нём всё. Он мой лучший друг. По совместительству коллега по работе. - Как и тот мальчик, да? - мужчина будто невзначай поправил рукав пиджака. - Да. Дайске тоже мой друг. - Джимми старался разговаривать как обычно, будто говорит со Свонси, Торресом или с кем бы то ни было ещё. - Кстати, где он? С ним всё в порядке? - Не переживай за него. - снова последовал очень "информативный" ответ. - Переживай за себя. Мужчина обернулся, его глаза искали в коридоре своих людей, которые как раз проходили мимо. Трое человек, но уже не тех, кто сопровождал их с самого начала. Они подошли к парням, двое из них, более худые и шустрые, схватили Джимми, последний, мускулистый и крупный, сжал Кёрли запястья за спиной, чтоб тому было сложнее сопротивляться. - И что ты сделаешь с нами? - прорычал Джимми, унизительно таращась в пол. - Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, Джонни. - мужчина махнул рукой, указывая путь своим людям. Те грубо толкнули каждый своего "подопечного" в спину и повели по указанному направлению. Ноги с шарканьем упирались в пол, стараясь сохранить тело на месте, но безуспешно – мощные толчки в спину заставляли повиноваться и идти вперёд. - Я скоро приду. - бросил отец в им вслед. Джимми, чувствуя, как крепкие руки чужих людей сжимают его плечи, ощутил прилив унижения и оскорбления. Он не любил когда его трогают. Терпеть не мог. Тем более в таких условиях. Он чувствовал, как чужие пальцы впиваются в его плечи через одежду, Джим представлял, насколько грязные эти руки, как много боли они причинили разной степени виноватым людям. И от этого осознания хотелось вырваться из хватки, разодрать в кровь кожу на плечах мочалкой и облить литом спирта, лишь бы смыть это мерзкое прикосновение. Терпеть стало невозможно. План пришёл в действие. Неожиданно, стараясь застать врага врасплох, Джимми собрал все свои силы и рванулся вперед. К его удивлению, ему удалось вырваться из рук мужчин. Сердце колотилось в груди, и он почувствовал прилив адреналина — это был его шанс. Но радость длилась недолго. Как только он сделал несколько шагов к свободе, самый мускулистый мужчина, что держал Кёрли, передал его другому человеку и сам пошёл останавливать потенциального беглеца. Всё произошло настолько быстро, что Джимми не успел сообразить куда ему бежать. Последнее, что он увидел – угрюмое лицо высокой фигуры, уставшие глаза, будто делать такое было для человека отца Джимми самым обычным делом. Хотя оно и было. И кулак. Летящий с бешеной скоростью прямо в его лицо. В мгновение перед ударом шатен успел на миллисекунду взглянуть на Кёрли, что с ужасом в глазах судорожно и безуспешно пытался шагнуть к Джиму. А затем глухой хруст и темнота. *** - Папа! - послышалось из соседней комнаты. Юный голос заставил подняться с дивана. - Что случилось? - спросил Свонси, шагнув в комнату своей дочери. - Мне какой-то странный человек написывает. Уже третий день, всё никак не отвяжется. Свонси подошёл ближе и заглянул в экран телефона, что протягивала дочь. На экране сияло банальное: " 🌟 Уникальное предложение для тех, кто хочет быстро заработать! 🌟 Привет! Ты устал от низкой зарплаты и скучной работы? Мы предлагаем тебе возможность изменить свою жизнь всего за несколько дней! 💰 ✅ Быстрый доход — до 1000$ в день! ✅ Гибкий график — работай, когда хочешь! ✅ Никаких вложений — только твое желание зарабатывать! Мы ищем амбициозных людей, готовых к новым возможностям. Не упусти шанс стать частью нашей команды! Пиши в чат слово "хочу!", и мы расскажем, как начать! 🚀 Твое новое финансовое будущее ждет! 🚀" Свонси победно заулыбался. Связь с мошенниками была откровенно его мечтой. Глупые ребята, на которых можно выместить раздражение или просто поугарать над ними. Он оглянулся на вход в комнату и, не заприметив там жены, сел рядом с дочерью на кровать. - Пиши. - сказал Свонси, разворачивая телефон обратно к лицу девочки. Дочь опустила глаза в экран и написала "Хочу!", как и было заявлено в объявлении. Не прошло и пары минут, как в чате появилось новое сообщение от собеседника: "Привет! Сказать честно, ты счастливчик, у нас осталось последнее место на данную вакансию, так что давай поспешим, чтоб никто его не занял". - Спроси, что тебе нужно сделать. - скомандовал Свонси. Девочка послушно ответила: "Здравствуйте! А что мне нужно сделать?" Ответ из методички последовал тут же: "Всё проще простого: мы скажем тебе необходимый адрес откуда тебе нужно будет забрать товар и доставить в другое место. Товары очень хрупкие и важные, так что действовать нужно будет очень осторожно!" - "Очень хрупкие и важные". - хмыкнул Свонси. - Спроси, что за товар. - "А подскажите, какой товар я буду доставлять?" - "К сожалению, данную информацию мы предоставить не можем". - Ничего оригинальнее не придумали. - фыркнул Свонси. - Ну что, начинаем топить? - Они же про наркоту, да? - напрямую спросила девочка. - Именно. - Свонси не был удивлен, что его дочь знает об этом. В отличие от её мамы. Вот она бы точно выпала от этой информации.. - Пойдём по пути наивных дурачков. Давай. Дочка лукаво улыбнулась и повернула голову к телефону. Большие пальцы легли на клавиатуру. - "Ладно. Вы скажете адрес и время?" - "Конечно! Приходите на *** к пяти утра!" - "К пяти утра?! А чего так рано?" - "Раньше начнем, раньше закончим!" - "А можно прийти с подружкой?" - девочка уже хотела отправить сообщение, как папа остановил её. - Напиши "с отцом". "Можно ли прийти с папой". - "А можно прийти с папой?" - исправила девочка и отправила сообщение. - "Ни в коем случае. Лучше родителям ничего не говори". - "А почему?" - "Ну ты подумай. Родители явно начнут причитать, что тебе рано работать, никуда не пустят в такую рань. А если ты им не скажешь, они проснутся, а у них дочка с тысячей долларов!" Свонси, что-то шепнул дочери и в чате появилось сообщение: - "Ой нет, тогда не нужно. Мои родители очень чувствительные, они от таких новостей не дай бог ещё в обморок упадут. Спасибо, мне не подходит((". - "Ты что?! Не будет такого, не бойся! Или если хочешь, можешь сразу же потратить эти деньги на себя. Купить что нибудь, о чем давно желаешь!" Папа снова что-то прошептал и лукаво улыбнулся. Дочь с сомнением в глазах, что перекрывала намного большее лукавство, настрочила: - "Я давно желаю дать по роже, таким как вы. Надеюсь, в назначенное время по назначенному адресу моё желание исполнится." Собеседник около двух минут ничего не отвечал, а просто зависал в сети. Следующее сообщение было уже не таким дружелюбным, как остальные: - "Смешно слышать от тебя угрозы. Ты даже не знаешь с кем связался, паршивец. Завтра в назначенное время ждём тебя. И если ты не явишься - мы найдем тебя". - Вот и всё. - Что "всё", пап? - девочка посмотрела ему в глаза. В зрачках её проглядывалась неуверенность. - А если они реально найдут нас? - Ооо, за это можешь не переживать! Я по первым сообщениям увидел, что они даже в мошенничестве не сильны от слова совсем. Так что эти жалкие угрозы останутся просто жалкими угрозами. И ничем больше. - уверил Свонси дочь и уже хотел было уходить, как в дверях появилась его жена. - Чем занимаетесь? - спросила она с улыбкой. - Боремся со злом. - девочка посмотрела на папу и кратко рассмеялась. - А ну-ка покажите. - женщина подошла к сидящим на кровати, Свонси хотел её остановить, но было слишком поздно. Мама девочки посмотрела в телефон. Начала читать. С каждым сообщением глаза жены расширялись всё больше, а когда взгляд её дошёл до текста с угрозами, она грозно посмотрела на мужа и процедила: - Дорогой, пойдём поговорим. Свонси, приняв свою учесть, встал с кровати, но выглядел всё ещё гордо и независимо. Они отошли в отдельную комнату, жена силой захлопнула дверь. - Ты опять за своё?! - выкрикнула она, отворачиваясь от двери. Свонси медленно присел в кресло. - О чем ты? - Не прикидывайся! - крикнула жена. - Ты опять влез в воспитание детей со своими идиотскими методами! - Я просто пытался её защитить. - ответил Свонси. - Что я должен был сделать? Позволить этим мошенникам вытирать об неё ноги? - Это не твоё дело! - ответила женщина. - Я сама знаю, как воспитывать своих детей! - Своих детей?! - повысил голос Свонси. - Они не только твои! Я тоже их отец! Или ты забыла? - Я не забыла! Но ты воспитываешь их бестактно, неправильно! Ты учишь их жестокости! Ты учишь их, что нужно решать проблемы силой! - А что я должен был сделать? - как же Свонси раздражали эти разговоры. - Подставить другую щеку? В этом мире нужно уметь постоять за себя! - Но не так! - не отступала жена. - Есть и другие способы. Ты всегда делаешь всё слишком радикально! Свонси встал с кресла и подошёл к ней. - Да что с тобой такое?! - спросил он. - Почему ты всегда меня пилишь? Почему ты всегда недовольна тем, что я делаю? - Потому что ты делаешь это неправильно! Ты думаешь только о себе! Ты не думаешь о том, как это повлияет на детей! - А ты думаешь?! - муж перешёл на крик. - Ты думаешь только о том, чтобы дети сидели дома и тряслись от страха! Ты хочешь, чтобы они были тряпкой, которая боится собственной тени?! - От них я хочу справедливости! А от тебя – ответственности! - не снималась женщина. - Чтобы ты думал о последствиях своих действий! - Да пошла ты! - выкрикнул Свонси. - Я устал от твоих упреков! Я устал от того, что ты указываешь, что мне делать! Я тоже имею право воспитывать своих детей! - Нет, не имеешь! Ты не умеешь их воспитывать! Ты только портишь им жизнь! - Тогда, может, нам стоит развестись?! - спросил Свонси, его голос дрожал от ярости. Жена замолчала. Она ожидала всего, но не этого. - Что ты сказал? - прошептала она, её глаза наполнились слезами. - Я сказал, может, нам стоит развестись? - повторил Свонси. - Если я такой плохой отец и такой плохой муж, то, может, тебе будет лучше без меня? Женщина опустила взгляд. - Ты.. ты серьезно? - спросила она. - Ты хочешь развода? - Я не знаю, чего я хочу. - ответил Свонси, – Я просто устал от этого дерьма. Устал от недоверия, постоянных упрёков, нравоучений. Я просто устал. - Я просто хочу, чтобы ты был нормальным человеком! - прошептала она. - Чтобы ты был любящим отцом и заботливым мужем! Свонси молчал. "Я хочу, чтобы ты был любящим отцом и заботливым мужем". Неужели он таким не является? Неужели не приносит в дом деньги и заботу? Неужели не пытается словить связь с детьми? Неужели не убивается на работе, где эмоции – это половина успеха, а когда приходит домой, единственная его эмоция – бессилие.. Разве он такой бесполезный? - Может быть, ты и права. - прошептал он. - Может быть, я и вправду плохой человек. Он отвернулся от неё и вышел из комнаты, оставив одну в слезах. *** В гримёрке царил утренний покой. Аня, что всегда приходила раньше всех, готовилась к предстоящему рабочему дню. Она аккуратно сняла свою зимнюю куртку, бережно повесив её на плечики, висевшие на спинке стула. Под курткой виднелась лишь тонкая майка на бретельках, открывающая её изящные плечи. Закончив с курткой, Аня подошла к зеркалу. Внимательно вглядываясь в стекло, она кончиками пальцев поправила черные волосы и улыбнулась своему отражению. Убедившись, что выглядит безупречно, Аня направилась к своей гримёрке, где её ждал сценический костюм. Она натянула на себя разноцветный свитер, привычную бирюзовую форму. На ноги она надела бежевые носки и черные тапочки. Аня не любила стилистов, не любила лишней суматохи вокруг себя, поэтому чаще всего готовилась к съемкам сама и позволяла делать что-то с собой только визажистам, что меняли её лицо до неузнаваемости. Вернувшись в общую гримёрку, Аня встретилась взглядом с уставшими, заметно грустными глазами. - Доброе утро. - девушка улыбнулась человеку в гримёрке. Это был Свонси. - Доброе. Если его можно таким назвать. - Что-то случилось? - Аня обеспокоенно подошла ближе. - Да так, обычная ссора.. Не хочу вдаваться в подробности. - Свонси тяжело вздохнул и стянул с себя куртку. - Оу.. Ссоры - всегда плохо. Если нужна будет помощь – обращайся. - девушка снова улыбнулась, Свонси молча кивнул. - А у меня сегодня утро, наоборот, выдалось очень милым. Когда я выходила из такси, ко мне подошла маленькая девочка протянула такой милый телефончик в розовом чехле и попросила сфотографироваться. Мама её сразу подбежала к дочке начала извиняться, но я остановила её. Мы пофоткались, поговорили с ней. - Аня мечтательно смотрела в стену. - Оказывается, она знает меня из той детской передачи, где я ведущей была, помнишь? - Угу. - лениво буркнул Свонси, что-то выискивая в своей сумке. - Мама тоже поболтала со мной. Я сказала ей, какая у неё прелестная доча. Я так люблю детей! - и это было чистой правдой. Аня, будучи довольно общительной девушкой, очень любила поболтать с маленькими детьми, которых иногда встречала на улице. Сама диалог она с ними не заводила, но если в каком-нибудь торговом центре или в ресторане, в ожидании блюда, с ней заговорит какой-нибудь ребенок, она с радостью поддержит беседу, внимательно выслушает и поболтает, как на равных. Своих детей Аня тоже очень хотела. И, чего скрывать, отцом она видела Джимми. - Что-то Кёрли сегодня опаздывает. - отвлеклась от своих мыслей девушка. - Обычно он чуть раньше тебя приходит. - Ага.. И Дайске в чат не писал своего "Утречка, народ!" - Свонси измотанно выдохнул. - Ну.. он уже давно его не пишет. - осторожно уточнила Аня и присела на край кресла, положив ногу на ногу. - В этом то и дело. - мужчина что-то совсем погрустнел. - Раньше вставал утром, смотрел в чат и видел всегда сообщение от него. Подбешивало, если честно, но.. - Но мы ценим, только когда потеряем.. - закончила за него Аня. - Да.. Совсем настроения нет, ходит вечно подавленный, грустный, а на вопросы "что случилось?" ответ один – "устал, вымотался". Аня кивнула головой, её руки медленно легли на колено. - Он всегда таким весёлым был. Если честно, если у меня на съемках было плохое настроение, я говорила с ним. И, знаешь, становилось лучше.. - Так может Дайске просто твой человек? - аккуратно намекнул Свонси. - В каком смысле? - Нам обычно становится лучше рядом с человеком, что возможно является нашей судьбой. Даже если мы сами к нему ничего не чувствуем. - А, ты об этом.. - девушка говорила тихо, смущённо, почти шепотом. - У меня уже есть человек, к кому лежит мое сердце, так что.. - она сделала глубокий вдох и на расслабленном выдохе сказала - .. пусть всё остаётся на своих местах. - Моё мнение не требует, чтоб к нему прислушались. - констатировал мужчина, подходя к двери. Он медленно открыл её и вышел в коридор, видимо, направившись в свою гримёрку. Аня глянула на часы. Времени до начала ещё предостаточно и, пока не пришли ребята, можно было отдохнуть. Она потянулась к столу, взяла с него телефон и устроилась в кресле поудобнее. Пальцы листали главный экран туда-сюда, пока Аня не решила заглянуть в Инстаграм. Ничего интересного. Пару сториз популярных блогеров с очередными розыгрышами, реклама какого-то бренда косметики и один новый пост от киностудии, в фильме которой они снимались сейчас. Аня зашла на свой аккаунт, на автомате посмотрела на количество подписчиков, и тут ничего нового. Подписок у Ани было тоже не мало, и она, от нечего делать, зашла туда полистать список знакомых людей. Несколько киностудий, блогеры, бренды, старый друг ещё из колледжа, и вдруг взгляд упал на яркую аватарку с по-больному знакомым названием. Девушка зашла в профиль. Ярко-красная форма на фото сразу бросилась в глаза. Бейсбольный клуб Дайске. Аня снова вспомнила о нём. Хорошее настроение, вызванное юной фанаткой, начало падать. Вспомнились их недавний встречи, разговоры ни о чём, когда всё ещё было хорошо. Когда Дайске был собой. Легкомысленным, где-то слегка трусливым, где-то немного пугливым, но в основном, беззаботным, лёгким, отзывчивым. Это тот самый человек, который бросит всё ради того, кому действительно хочет помочь. Это спасательный круг, на которого всегда можно положиться, и он сделает всё, что в его силах. Даже если силы не всегда велики. Разговоры с ним, даже о всякой ерунде, были интересными, пусть иногда он и был немногословен. "Я так скучаю по нему.." - пронеслось у неё в голове, как вдруг взгляд упал на часы – 8:45 – время, в которое всегда приходил Джим. Нередко компании с Кёрли. Что-то кольнуло сердце. Что-то не так? "Он в последнее время тоже какой-то.. холодный." - резко подумала Аня о другом и поникла ещё больше. Последний разговор болезненно скрёб голову изнутри. Холодный тон, полное безразличие к её заботе, этот громкий, громче любого взрыва, хлопок входной двери.. Всё было так противно, неприятно, но так реально, что хотелось стереть этот фрагмент из этой реальности и попробовать подойти к Джиму с другой стороны.. *** Серый, потрескавшейся от времени потолок был одним из немногих развлечений в этой комнате, не считая литературы, которую Дайске рассматривал как проклятую и предпочитал к ней не прикасаться. Глаза бегали по замысловатым трещинам, иногда останавливаясь и выискивая замысловатые силуэты и образы. Единственным выделяющимся объектом на потолке был черный провод, протянутый от выключателя к одиноко висевшей в центре лампочки накаливания. Было ли страшно? Скорее всего, уже нет. Чувство, что овладевало Дайске, не было похоже на страх, ужас или любую другую похожую эмоцию. Тревога? Может быть. Сложно было определить, что именно он ощущал, но это состояние можно было бы представить как момент, когда человек, находящийся в плену апатии и панических расстройств, находясь на краю крыши десятиэтажки, вдруг теряет опору. Как будто его толкнули — будь то рука другого человека, порыв ветра или же собственная неосторожность. Важен не способ падения, а само ощущение полета вниз не по своей воле. Человек, который долго жил в постоянной тревоге, вдруг оказывается в состоянии свободного падения... И что за чувства?Страх? Нет, он уже давно стал привычным спутником. Это скорее ощущение освобождения от бремени, которое тянулось за ним, словно цепь. Ему всё равно? Тоже нет. Он буквально летит с крыши навстречу серому асфальту. О безразличии и речи идти не может. Не хочет ли он этого? Вопрос остается открытым. Жить в постоянной тревоге надоело — он сам выбрал этот край крыши, зная о рисках. Возможно, в глубине души он даже жаждал этого момента. Дискомфорт? Безусловно. Никто (почти никто) не может чувствовать себя комфортно в этот миг, когда земля стремительно приближается. И вот эта смесь непонятных ощущений, которые противоречат друг другу, за которые невозможно ухватиться, потому что это ещё не единое целое – вот это чувство, которому нет названия. Вот, что сейчас испытывал парень, разглядывающий мутный потолок. "Терпеть не могу неопределенность. И не могу определиться, насколько сильно я не определился." - невыносимо раздражает запутанность эмоции и чувств. И Дайске уже начинал злиться. На самого себя, на мистера Джонсона, на Джимми. Без причин. Просто бесят. "Чем больше я тут лежу, тем меньше мой шанс на выживание. По канону всех примитивных хорроров Голливуда". - и правда, ощущение приближающегося чего-то нарастало. - Не долго ты тут сидел. Обычно я не нахожу весёлого занятия таким как ты настолько быстро. - знакомый грубый голос раздался после скрипа открытия двери. - Вставай, есть для тебя работка. И Дайске встал. Снова повиновался. И пошел за ним. И тут стало страшно. Нет, страх всё-таки не пропал окончательно. Куда его ведут? Где ребята? Он попадёт.. домой? Ноги дрожат. Разум туманится всё больше. *** Темно. Глаза как два бетонных шара. Светлее. Ноет челюсть, горит щека. Парень ощущает окровавленный ушиб у себя на лице в районе левой щёки, около губ. Тусклый свет. Вокруг всё размыто. Очертания лампочки и человека, сидящего в углу. Чувствуется холод наручников на правом запястье. Голова и тело наклоняются в низ: ножки металлического стула, на котором он сидел, прикручены к полу. Голова поднялась обратно. Глаза снова нашли силуэт в углу. Поникшее лицо, светлые волосы, руки, сложенные на груди. Человек обернулся на звон цепи наручников. Голубые глаза. Кёрли. - Как ты? - голос. - Что..? - "произошло" Джимми не договорил. Голос охрип. Мозг очнулся до конца. Резкое ощущение холода. Джим снова глянул вниз. Джинсы всё ещё на нем. А вот свитшот.. Его не было. Он сидел в одной белой алкоголичке. Глаза в панике упали на левую руку. Платка не было. Он валялся в противоположном от Кёрли углу, бурый, как будто сгоревший. Мимолётное желание закрыть шрамы правой рукой мгновенно сменилось осознанием бесполезности этого действия. - Джимми. - снова голос. Почему-то такой чертовски тёплый и.. нужный. - Ты можешь говорить? - Да. - выдох. Кёрли с тяжелым стоном встал, сильно хромая на левую ногу подошёл к Джиму. - Что с тобой? - спросил Джимми полушепотом. - Подвернул ногу. Когда меня.. - голос сорвался. - зашвырнули сюда. Вместе с тобой. - Где мы? - Не знаю. В очередной комнате. Но предчувствие нехорошее. - У меня предчувствие нехорошее ещё с восьмилетнего возраста. - Кстати, Джимми.. - шатена уже триггерило, когда он слышал своё имя из уст Кёрли. - Может всё-таки расскажешь? Почему мы здесь? Что происходит? - в который раз прозвучал последний вопрос? В пятый? В седьмой? В пятнадцатый? Джимми огляделся: пустая комната, где мебелью служили лишь три объекта: странный, закрытый на замок шкаф в центре левой стены, лавочка возле этого шкафа и стул, на котором непосредственно сидел сам Джимми. - Ладно. - короткое, грубое, но такое, блять, долгожданное. Кёрли еле заметно улыбнулся. Колени погнулись от слабости и он сел на пол рядом с Джимми. Его голова была немного выше уровня колен шатена. Джим невольно покраснел и отвёл взгляд, собираясь с мыслями. "Сука, Джимми, о чем ты думаешь.. О ЧЁМ Я ДУМАЮ?!" - он быстро метнулся глазами обратно на Кёрли и, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, начал рассказывать. - Нам не выбраться отсюда. - начал он издалека. - Особенно без той малявки. Она знала многое. - тяжёлый выдох. - Даже если выберемся – и шага в сторону города не сделаем, как нас тут же снова поймают. Только поэтому я рассказываю тебе это. Вся эта паршивая история должна была уйти со мной в могилу. Но могила у нас, похоже, будет одна на двоих, так что.. - парень запнулся. Сидящий на коленях напротив него Кёрли щенячим взглядом сверлил его глаза. Светло-бирюзовые, они уже были пропитаны влагой, которую блондин успешно удерживал, не давая выбраться за пределы глаз. Глаза кричали: "Не каркай. Мы сможем. Мы выберемся". Но жизнь не такая радужная. Это не фильм, не кино. Они не актеры сейчас. Иронично, но находясь тут, в этом тусклом, холодном помещении, два актера не могли изменить сюжет истории, не могли заглянуть в сценарий, чтобы узнать, что было дальше.. Или.. Или могли? - Не.. - шатен поморщился и перекинул взгляд на голую бетонную стену. - Не смотри на меня так.. Секундная тишина. - Прости? - Кёрли отодвинулся на полметра, опустил глаза на колени друга. - Рассказывай. Джимми вздохнул снова, не желая, не решаясь рассказать. Слишком больной была его история, слишком стыдно было за себя, за прошлое, за отца.. Но Кёрли излучал какую-то странную, завуалированную под безысходность, уверенность, почему-то хотелось ему доверять. Да, определенно. И не только доверять. Что-то странное, горячее, кипящее, из ряда и всех норм вон выходящее... - Блять. - бросил Джим и вздрогнул. Холодно. В помещении градусов 10 от силы. А он сидит в одной алкоголичке с голыми, сука, голыми руками. Стоило на время отвлечься от рассказа в пользу изрезанной руки. - Кто это сделал? - спросил он тихо, не отрывая глаз от своей руки. От того, что так тщательно скрывал. - Кто снял.. платок? - Тот, кто вырубил тебя. Тот грузный. - Они что-то говорили, когда закинули сюда и тебя? - Сказали "красивый был мальчик, жаль непослушный". Это про тебя. Они говорили это когда застегивали наручники. Я лежал на полу, сильно грудью ударился.. И ноги почти не чувствовал. - "Красивый мальчик". - прошипел Джим с отвращением. - А что, неправда? - у Кёрли расширились глаза. "НАХУЯ Я ЭТО СКАЗАЛ?!" - кричал внутренний голос. Он молчал, старательно пытаясь материализовать пистолет у своего виска, с целью поскорее застрелиться от стыда. - Не до твоих ебучих комплиментов, Кёрл. - Джимми закатил глаза. Но кулак нервно сжался. - Кёрл? - блондин отвлекся на первое, что услышал, лишь бы сменить тему разговора. - С чего бы это? - Так удобнее тебя называть. - Я теперь эту кличку не могу. Ты же знаешь. - С колледжа прошло лет 10, а ты всё ещё дуешься? Кёрли лукаво улыбнулся, насколько это было возможно в данной эмоциональной ситуации, и буквально промурлыкал полушёпотом: - Никто не дуется, Джим-Джим. - Придурок, вспомнил всё-таки. - недовольно зазвенели наручники. - Ага, сладкая месть. - Сладкая месть.. Уже скоро я испытаю её на себе. - Да, кстати. - Кёрли слегка выгнул больную ногу, зашипел. - Продолжай. - Не могу. Холодно. Челюсть сводит. - Джимми как смог скрестил руки на груди, но ледяные пальцы только ухудшили ситуацию. Он приподнял руки на уровне груди и только сейчас заметил, как же сильно они дрожат. До отвращения холодно. - Я бы предложил помощь, но не думаю, что ты- - Даже не начинай. - прервал Джим. "Хочу. Я хочу, чтоб твои холодные, грязные, шершавые от холода руки меня коснулись, идиот. Но люди часто теряются в своих стереотипах, не оставляя места для истинных эмоций. Что. Заткни своё ебало." - Джим уже побаивался собственных мыслей и как мог боролся с ними. - Ты можешь больше не поднимать эту тему, а? - "Говори об этом постоянно". - Почему ты вечно игнорируешь чужие просьбы? - "Игнорируй. Если считаешь, что правда на твоей стороне". - Я не то чтобы хочу злиться на тебя сейчас, но ты вынуждаешь. - "Вынуждаешь меня чувствовать то, что я никогда не чувствовал и не собирался чувствовать.." Главная наша беда — мы живём не по совести. Говорим не то, что думаем. Чувствуем одно, а делаем другое. Жить по совести — это лучшее, что дано человеку. Но Джимми был и стех, кто жить по совести боялся. Боялся искренности. Опасно быть честным, опасно признавать даже малейшие слабости.. Это утверждение верно, когда речь идёт о человеке, которому ты НЕ доверяешь. А Кёрли? Кёрли он доверял больше, чем себе. Хотя пока и не знал об этом. - Но ты.. говорил что-то про геев?.. - осторожно начал блондин. - Говорил. - И что в итоге? - Тебя это ебать не должно. *** - КАК ЖЕ ОНИ ЗАЕБАЛИ МЕНЯ! Почему они считают, что их график — это священное писание, а мой — туалетная бумага?! - Торрес в ярости. Неудивительно. Аня стоит в стороне, скрестив руки. Она уже десять раз позвонила и Джимми, и Кёрли, и Дайске — никто не берёт трубку. - Может, что-то случилось? - осторожно говорит она. - Случилось?! - Торрес резко оборачивается к ней. - Да у них всегда что-то "случается"! То заболел неожиданно за ночь до съёмок, то "личные обстоятельства", то вот этот шедевр: "я не смогу присутствовать на съёмках в течение следующих трёх дней"! А знаешь, что у меня случается? У меня дедлайны горят и кино разваливается к чертям собачьим! Аня сглатывает под напором его гнева. Свонси молча стоит рядом, скрестив руки, его пальцы нервно постукивают по собственному плечу. Он не любит суету, и ему тревожно. Эти трое — хоть и идиоты, но не те, кто просто так сливает работу. Особенно в последнее время. - Может, проверить их квартиры? - бросает он хрипло. - Ага, конечно! - Торрес язвительно хохочет. - Давайте ещё такси им закажем, чтоб не опоздали! Может, цветочков купим, сука? Аня прикусывает губу. Что-то явно не так. Джимми мог надуться, но не пропасть. Кёрли — тот вообще без предупреждения никуда. А Дайске… Дайске последние дни и так был сам не свой. - Ладно. - режиссёр резко выдыхает, смиряясь с неизбежным. - Сегодня снимаем сцены без них. Но если эти мудаки думают, что я просто так это прощу... Он не договаривает, но всем понятно: будет ад. Аня переглядывается со Свонси. Он молча кивает. Они оба знают — надо искать. Съёмочный день проходит очень необычно и обычно одновременно. Сложно сниматься в таких условиях, задачу облегчает лишь, то, что в настоящих сценах не нужно улыбаться и строить из себя счастливого человека. Возможно, так бы и Аня ушла со съёмок "по состоянию здоровья". Так мало человек на площадке ещё не было никогда. Никто не смеялся, не дрался за очередь в автомат с кофе, никто не шутил, не жаловался на фанатов и не преувеличивал свою популярность. Иногда кажется, что мир держится только на идиотах. - Я к Дайске поеду. - выдыхает Аня в гримёрке, когда они вдвоем уже собирались домой. - Я тогда загляну к Кёрли. Тишина. А Джим? Кто поедет к Джимми? И всё же, тишина. - Я и к Джимми тогда, наверное, заеду.. - с фальшивым нежеланием наконец бормочет Аня. - Спасибо. - кратко ворчит Свонси. Ему и так придется несладко дома этими вечером: жена не отстанет. - Сможешь подвезти до дома Дайске, пожалуйста? А то мне это такси полдня ловить. Час пик. - давя неловкость в голосе, спросила девушка. - Конечно. У меня не бизнес класс, конечно, но что есть. Аня кратко хихикает. Чисто формально. В душе не до смеха. Старый седан Свонси урчит глухим мотором, пока они пробираются через вечерний город. В салоне пахнет старой кожаной обивкой. Аня нервно постукивает пальцами по пластику двери автомобиля. - Ты думаешь, он дома? Свонси хрипло фыркает, одной рукой лениво придерживая руль. - Может и дома. В любом случае, лучше думать о том, что он дома. Дайске малый, мной воспитанный, так что он точно не пропадёт. - Но он же не отвечает... - Значит, либо спит как убитый, либо... Он не договаривает. Оба понимают — второй вариант страшнее. 10-й этаж. Квартира Дайске. Аня, запыхавшись, останавливается перед дверью. В подъезде пахнет затхлостью и противным табаком. Стук в дверь. Ещё один. Замок щелкает, на пороге – обеспокоенное лицо женщины, которая явно не спит уже минимум сутки. Медные волосы, прямо как у Дайске, узковатый разрез глаз, невысокий рост. Сын явно перенял много внешних черт от матери. - Вы по поводу моего мальчика? - нервно спрашивает она. - Вы же Аня, верно? - Да. Здравствуйте. - отвечает девушка мрачно. - Я ищу его. Женщина разочаровано опускает голову. - Мы тоже ищем его.. Уже второй день. - Он пропал?! - Аня знала. Чувствовала. Женщина сжимает ручку двери и продолжает: - Сначала он закрылся совсем, как будто перестал светиться, понимаете? Аня кивает. Тоже самое заметила она и вся остальная команда. - Потом по ночам всё чаще не спал. Тренировки пропускать начал, съемки.. Потерял удовольствие от работы. А теперь это. Куда он мог пропасть? Ни одного намека, ни одной зацепочки.. Аня смотрела на потерянную мать глазами, полными отчаянного непонимания. Она знала, что ей трудно, но.. не могла испытать эту боль, не могла почувствовать её на себе – у неё никогда не было детей. "Пусть он просто напился где-то от горя. Пусть он забыл телефон. Пусть он сбежал с какой-нибудь дурочкой, только бы не... Не это." - скользили мысли в голове девушки, пока она смотрела в израненное материнским страданием лицо женщины. Мать Дайске всё ещё стоит на пороге, бледная, с уже снова мокрыми от слёз глазами. Только сейчас Аня обратила внимание: она держит телефон в трясущихся руках – десятый звонок за час, десятый "абонент временно недоступен". - Он же не такой. Он всегда предупреждал.. Аня глотает ком в горле. Она не знает, что сказать. «Всё будет хорошо» – ложь. «Мы найдём» – пустые слова. Она его мать. Она чувствует. - Вы.. вы не знаете, куда он мог пойти? - голос женщины дрожит. Аня качает головой. Внутри – ледяная пустота. - Он не ушёл бы. Не бросил бы родителей. Не бросил бы нас. - душераздирающие пустые убеждения. Рука матери вдруг сжимает запястье девушки – слишком сильно, почти больно. Шёпот: - Найдите его. Пожалуйста. Аня кивает. Не может отказать. Не может признать, что боится того же. *** Пятый бесполезный стук в дверь. Кёрли не дома. Свонси набирает его номер ещё раз – и тоже бесполезно. Делать выводы рано. Кёрли не обязательно должен быть в квартире прямо сейчас. Но сердце всё равно пропустило удар. Что-то не так.. *** Такси. Аня обеспокоенно смотрит на дорогу, где раз за разом проскальзывают мимо полосы дорожной разметки, как правда и осознание ситуации ускользает от неё который день. Таксист молчит, только изредка спрашивает о комфорте. Девушка отвечает, что всё в порядке. И врёт. Всё НЕ в порядке. Она крутит лотерею, где в любом случае проиграет. Если Джима не будет дома, это будет значить, что вероятно что-то случилось и с ним, и с Дайске, что она упустила что-то очень важное и не смогла их уберечь. Если он будет у себя.. Разве это лучше? Особенно после прошлого раза. Аня будет чувствовать себя навязчивой дурой, которая всё никак не может от него отвязаться. - Мы прибыли. - кратко объявляет таксист. Девушка расплачиваться, бросает "благодарю" и шагает к подъезду. Тёмный коридор. Гулкие шаги Ани отдаются в пустоте подъезда. Стены, обшарпанные и безликие, будто сжимаются вокруг нее. Она останавливается перед знакомой дверью — та самая, из черного, стильного, как сам Джим, дерева. Он явно не ответит. Он всегда злится, когда она приходит без предупреждения. Пусть она и приходила.. Один раз. Но сейчас не до его вспыльчивости. Она стучит. Сначала осторожно, потом громче. - Джим?.. Тишина. Не та тишина, когда он игнорирует. А та, когда за дверью никого нет. Ожидаемо. Аня вздыхает, опускает руку, разворачивается. - Вы к парню с этой квартиры? - голос за спиной заставляет её вздрогнуть. Пожилой мужчина – седые виски, жилистые руки – приоткрыл свою дверь и смотрит на неё с настороженным любопытством. - Да.. Здравствуйте. Вы его не видели? Старик морщит лоб, вспоминая. - Вчера тут шум был. Люди шатались. Подозрительно. Аня насторожились. Вот он – счастливый шанс. Тот самый неожиданный, на который никто не полагался. Как в фильмах. - Можете поподробнее? - Могу. *** - Что значит меня это ебать не должно? За свои слова нужно отвечать. - Кёрли нахмурился. - Открой шкаф. - Не переводи тему. - Открой. Шкаф. - Джимми, я.. - ОТКРОЙ, БЛЯТЬ, ШКАФ! ТАК СЛОЖНО?! - Джимми подскочил со стула, наручники зазвенели, не давая сделать и шага вперёд, в глазах тут же потемнело, холод сковал тело, он громко выдохнул и сел обратно. - Он закрыт. Я проверял. - осторожно отметил Кёрли. - Выломай. - Что? - Выломай. Ты глухой? - Нет, просто.. А если они заметят? Они же ещё явно придут сюда. - И? - Джимми с наигранным непониманием наклонил голову. - Чего ты боишься? - Ну, что они увидят и.. - пауза. Кёрли попытался найти правильные слова. - Побьют? - Нас и так побьют. - Убьют? - Нас и так убьют. - Ну значит сделают что-то ужасное, на что у меня воображения не хватит. - Они и так это сделают. И то, что они сделают, будет далеко за рамками не только твоего воображения. - мрачно закончил Джим, оставив после своих слов оглушительную тишину. - Так что открой шкаф. - Ладно, но перед этим всё-таки ответь на мой вопрос. Про то, что ты говорил тогда в комнате.. У меня в голове не укладывается, что ты.. - Подойди. - перебил его Джимми. Кёрли сделал пару осторожных шагов вперёд. Шатен вытянул руку вперёд, схватил Кёрли за воротник, вывернул кисть и притянул его лицо вплотную к своему так, что мог чувствовать его прерывистое дыхание. - Ещё хоть слово и я побью тебя сам. Не дожидаясь тех, кто придет за нами. Я сорву эти ебучие наручники и разломаю тебе череп. На осколки. Затем швырну в стену и ногой сломаю пару рёбер. Те, что у сердца. Так уж и быть, чтоб мучился не так долго. Кёрли нервно вдохнул. Он боялся такой агрессии Джима. В такие моменты он вспоминал их спокойные отношения в колледже, в начале карьеры.. Джим был ворчливым, но заботливым, открытым только для Кёрли. Но это было. А стало совсем иначе. Парень попытался вырваться, но своим неосторожным рывком только натянул ткань свитера, а его задняя часть сильно впилась в затылок. Он перестал вырываться, но Джимми не ослабил хватку, только подвинул пальцы ближе к его шее. Кёрли напряжённо вглядывался в лицо лучшего друга, сейчас чувствуя лишь страх и разочарование в человеке, которому ещё недавно был готов доверить свою жизнь. Джимми сейчас был похож на сумасшедшего, его лицо пересекали глубокие морщины, а в глазах плескалось безумие. Он вызывал только желание спрятаться, но в их ситуации это было невозможно, ведь эта проблема была меньшей из существующих. Кёрли больше не сопротивлялся. Только смотрел — с этой своей чёртовой невинностью, с этими глазами, на грани слёз. И Джимми готов был проломить ему челюсть, просто чтобы стереть это выражение с его лица. Но потом.. Но потом его взгляд соскользнул. На губы. "Блять." Не идеальные. Не гладкие. Нет. Шершавые от холода, с потрескавшейся кожей, с едва заметным шрамом у уголка — видимо по он получил его уже находясь здесь. Он чувствовал его дыхание. Тёплое. Вокруг них — холод. Сырые стены, промозглый воздух, ледяной пол под ногами. Но дыхание Кёрли — живое, горячее. Оно обжигало Джимми больше, чем должен был бы обжигать гнев. От себя не убежишь. Свои мысли не скроешь от себя же под маской. Своим желаниям не скажешь "мне это не надо" или "не хочу". Он хотел этого. Хотел прижать эти губы к своим. Хотел их, хотел укусить, похуй, откусить. Он хотел любви. Не просто чувства, не просто тела — а его. Тепла. Близости. Знакомого запаха, знакомого смеха, знакомых рук, которые всегда знали, куда приложиться, чтобы стало легче. Кёрли. Жизнерадостный, бесшабашный, живой Кёрли. И от этого осознания его будто разорвало. - Ты.. - он шептал, но голос все равно сломался. А потом – удар. Нога Джимми врезалась Кёрли в живот, сгибая его пополам. - Ты хоть когда-нибудь можешь УСЛЫШАТЬ?! Как ты меня заебал! - он кричал, но кричал на самого себя. Потому что это была ложь. А правда была в том, что он боялся. Боялся этих мыслей. Боялся себя. И единственный способ заглушить этот страх — бить. Бить, пока не перестанет чувствовать. - Заебал? - прохрипел Кёрли, садясь на пол: разогнуться он так и не смог. Слишком больно. - Я тебя услышал. Тишину в комнате режет резкий звук ключей в замке. - Заходи. - слышится за дверью. В комнату шагает фигура молодого человека. Неуверенный, сжатый. Кёрли поднимает мутные от боли в животе глаза. Дайске. Юноша видит Кёрли и забывает обо всём. Он садится на колени рядом с ним. Долго всматривается в его глаза. Сейчас они были серыми: может бетонные стены делали их цвет таким, а может и моральная, и душевная боль потихоньку тушит в нём жизнь. Дайске криво улыбается и тут же наклоняет корпус вперёд. Руки судорожно цепляются за Кёрли. Одна сжимается на спине, другая судорожно впивается в плечо. Пальцы втискиваются в кожу до боли. До сладкой боли секундного утешения. Встреча с друзьями после мучительно часа, что длился вечность. Кёрли с трудом отсраняет ладони от живота, что ещё гудел от боли, и обвивает ими хрупкое тело парня. Пальцы дрожат от напряжения, горло, грудь и всё нутро сводит от переизбытка чувств. - Мне страшно. - шепчет Дайске дрожащим, слабым шепотом. - Нам тоже. - всё что может выдавить Кёрли. Он не может поддержать сейчас. Не может солгать, что "всё будет хорошо". Сзади, за спиной юноши, Джонсон лишь спокойно ухмыляется и выуживает из связки ещё один ключ, направляясь к шкафу. Скрип старой дверцы. Джимми отрывает ревнивый взгляд от Кёрли с Дайске, смотрит внутрь шкафа и замирает: ножи для мяса и рыбы, множество спутанных канатов, ремней и шнуров. Не исключено, что одной из веревок может оказаться плеть. Возле груды канатов стоит внушительных размеров коробка. И Джимми не хотел знать, что там находится. - Дайске. - зовёт Джонсон. - Завершай свои сюсюканья и иди сюда. Выберешь первое угощение для нашего гостя.