«Этот мир полон любви»

В детстве Арс на дух его не переносил, искренне считая, что ему и без брата (двойняшки, чёрт его дери) жилось бы хорошо. Родители бы всё внимание уделяли лишь ему одному, а ещё ему не пришлось бы делиться сладостями, книгами, журналами, коллекционными карточками, любимыми дисками и кассетами. Арс любил смаковать каждую новую покупку долго и со вкусом, растягивая удовольствие. Антону всё нужно было быстро и сразу. Сколько бы Арс ни пытался отнекиваться, Антон всё равно выпрашивал его поделиться. Арсений думал, что терпеть Антона не может. Антон ходил за ним хвостиком, даже если друзья звали его погулять. Арсений носиться с местной шпаной не любил, предпочитая собрать новый конструктор или закончить раскраску, которые отец регулярно покупал. Антон всё звал и звал его, а Арс каждый раз отправлял его восвояси. Иногда мозги Антона включались, и он уходил. Но куда чаще он всё равно оставался рядом, ноя, что Арсений скучный. Арс не уставал повторять, что его здесь никто не держит, но Антон делал вид, что его не слышит. Несносный и приставучий. В глазах других детей и взрослых не было ничего странного в том, что братья постоянно ходят вместе. Арсения же это раздражало. Антон был для него слишком... активным, шумным и неугомонным. И если так уж случалось, что Арсений со скрипом соглашался на сомнительные авантюры брата, это никогда не заканчивалось ничем хорошим. Арсений гордился своим терпением. Недаром учителя хвалили его усидчивость. Но один человек умудрялся выводить его из себя, особо не стараясь. С Антоном они дрались из-за любого пустяка, кусались и цапались до синяков и ссадин. Но родителям друг на друга никогда не жаловались. Это было негласное правило, как и многое между ними. Перед лицом какой-то угрозы извне Арсений как-то разом забывал о том, что брата на дух не переносит, и готов был отстаивать Антона в любой заварушке. Антон же как будто и вовсе лишний раз не запаривался. Вот он кричит и машет кулаками за то, что Арсений назвал его рисунок «соплями», а вот, пять минут спустя, уже восторженно отзывается о башне, что Арсений собирал два дня. Антон вообще не был скуп на похвалу и в школе неизменно возносил любые поделки Арсения едва ли не на небеса. Арсений тогда полагал, что Антон так издевается. Так что увлечениями Антона не шибко интересовался; те менялись так часто, что никакой серьёзностью тут и не пахло. Тягу к рисованию не воспринимал всерьёз тоже, и на все попытки брата нарисовать его портрет реагировал резко и обиженно. Издевается, ну ведь точно издевается! Только с неудовольствием для себя отметил, что его стало заметно расстраивать, когда Антон предпочитает ему компанию одноклассников. Понять-то можно: Антону хочется какой-то движухи, а не спокойного времяпровождения, но... Обидно всё равно было. Арсений, не заметив, как, привык к тому, что брат всегда рядом. Тем раздражительнее было видеть, как Антона постоянно кто-то забирает. Арсений списывал это на то, что у него самого друзей было немного, да и те со школы, и ему просто было одиноко. Их круги, что неудивительно, почти не пересекались, и они стали всё меньше времени зависать вместе. Тем не менее, жили они по-прежнему в одной квартире. И в одной комнате. Арсений не мог точно сказать, когда всё пошло не так. Вернее, когда мысли его стали больными. Неправильными, оскорбительными и уничижительными. Когда каждое прикосновение Антона стало жечь кожу. Когда каждый случайно брошенный на брата взгляд стал преследовать за собой совсем не невинные желания. В какой момент Антон вообще... стал таким? Он всегда был худым, но занятия плаваньем явно пошли ему на пользу: руки приобрели привлекательные изгибы, а о фигуре и говорить нечего. Их ноги всегда были длинными, но Антон умело подчёркивал длину модными шмотками, а Арс не заморачивался над своим внешним видом. Антон мог провести в отделах одежды три часа, в то время как Арсений выбирал первое понравившееся и шёл высматривать книжные новинки, дожидаясь брата. Антон всегда был в центре внимания. Арсений походил на его тень. И положение его вполне устраивало, но вот Антон... растрачивал себя другим, когда Арсу хотелось, чтобы, как раньше, только они были друг у друга. В дни, когда Антон звал его в кино или просто побродить по торговым центрам, Арсений запрещал себе выглядеть слишком довольным, чтобы не вызывать подозрений. Они понимали друг друга с полуслова, могли запросто сделать заказ за двоих, точно зная, что нравится другому, а что нет, смеялись с вещей, которые казались забавными только им двоим, слушали в автобусе музыку с одних наушников и обсуждали любую ерунду, что взбредёт им в голову. Арсений знал, что Антон заметит, если он позволит себе дать слабину. И точно так же он с ужасом понимал, что ни с одним другим человеком не сможет достичь такого же безоговорочного доверия, привязанности и... любви. Неправильной, но любви. Вожделения. Арсений, в один день проснувшись после влажных снов с известным героем, в очередной раз всё для себя понял. Ему нужно уезжать, пока он не совершил ошибку. Пока он не втянул в это родного брата, пока не испортил то, что есть между ними... Антон остаётся в десятом классе. Арс уже завтра переезжает в общежитие при техникуме. Антон поддерживал его в этом решении, веря, что Арсений просто хочет поскорее съехать от родителей, и даже завидуя ему в этом плане. Ошибка начинается тогда, когда Арсений соглашается на импровизированную попойку в компании брата. Если он и приятно удивляется, что Антон не отлипает от него всю неделю, то запрещает себе рассматривать здесь то, чего нет. Они смотрят комедию, которую Арс не согласился бы смотреть ни за какие коврижки, если б не расставался с Антоном так скоро. Антон сначала не мог поверить в это; честно говоря, их вкусы в кино сильно разнились, но Арсений ловил себя на мысли, что то, что они смотрят сейчас, не так уж ужасно. Антон же улыбался так ярко, что Арсению было больно на него смотреть. Как и всегда, Антон полулежал на нём, опираясь головой о его плечо. Арс мелочно наслаждался этим, но знал, что, если б Антон обо всём знал... он бы точно не позволял себе такого. Это служило горьким напоминанием. Антон протягивал ему кислые мармеладки, и Арс, прилагая чудеса своей выдержки, забирал их губами с чужих рук. Чёрт возьми... на пьяную голову сносить такое в сто раз сложнее. Он забывается достаточно, чтобы запустить руку в чужие блондинистые волосы. Ох, он до сих пор помнил, как сильно ругался отец, когда Антон решил их осветлить. Ему безумно шло. Арсений перестал трогать брата практически полностью, когда началось всё это, в том числе и его мягкие волосы. Ощущения под пальцами знакомые, словно не прошло много лет с тех пор, как Арс прикасался к ним в последний раз. Антон не реагирует никак, смеясь с какой-то шутки, которую Арс пропустил. Арсений, борясь с собой, позволяет себе оставить руку. Антон толкает его плечом, как бы призывая увидеть что-то на экране. Арсений старается не отвлекаться изо всех сил, но игристое вино нещадно бьёт в голову. Арсений чувствует всё будто бы сильно ярче: и липкость в том месте, где их колени соприкасаются, и щекотку светлых волос брата на своей щеке, и дыхание, такое близкое, что Арс мог бы поймать его, чуть повернувшись... Фильм заканчивается. Антон потягивается, заваливаясь на Арса. Второй с растущей паникой понимает, что ему очень жарко. – Как думаешь, ей понравится? — задумчиво тянет Антон. – Кому? — немного резче, чем Арс ожидал. – Да так... одноклассница на свиданку позвала к себе. Сказала, чтоб я фильм выбрал, а я что, знаю, что ей нравится? – Спроси, — проглатывая злость и ревность, о да, ответил Арс. Как бы то ни было, он ведь этого и хотел... Чтобы они шли каждый своей дорогой, а Арсений вдали от брата привёл голову в порядок. – Ну так дела не делаются, — пьяно хихикнул Антон. – Вся романтика пропадает. – Мгм. Арсению было тяжело говорить. Его одолевало такое количество неуместных чувств, что... ещё хоть одна лишняя минута рядом с Антоном, и он точно сделает то, о чём очень пожалеет. – Я спать пойду, — вставая. – Ну, Арс! — Антон по-детски надул губы, так, как он делал давно, чтобы разжалобить Арса. – Успеешь наспаться. Бро, мы не увидимся потом до октября, ты подумай... О чём там он должен подумать, Арс уже не услышит. Потому что Антон, потянувшись за ним, покачнулся, падая аккурат на него. У Антона с алкоголем всё было ещё плачевнее, чем у него. Равновесие его подвело. Затылок прошибло болью. Антон ойкнул, чуть приподнимаясь над ним. Арсений задержал дыхание. Их лица были критически близко друг к другу. Его возбуждение упёрлось Антону в кромку шорт. Арсений судорожно придумывал, что сказать, но голова была блаженно пустой. Уже завтра его здесь не будет. И его Антона рядом тоже не будет. Серые глаза покрылись дымкой. Арс выдохнул: – Прости меня. И обнял тонкую шею, притягивая к себе. Губы Антона пахли грушевым сидром. Короткое прикосновение показалось Арсению растянувшейся негой. Но вина пришла тут же, следом, и он отстранился так быстро, словно его по-настоящему обожгло. Антон ошалело моргал, облизывая губы. Арс чуть отполз назад, смотря куда угодно, только не на брата... Язык его не слушался, а нужно было извиниться ещё раз, и извиняться, пока доброе сердце Антона на этот раз не вышвырнет его за порог в тот же миг... – Не так, — прошелестел Антон. – Чт- Вопрос утонул в новом столкновении губ. Арсений зажмурился, подозревая, что Антон прописал ему так сильно, что он просто-напросто отключился и видит галлюцинации. Но ладони брата на щеках ощущались так остро, звуки их тяжёлого дыхания были такими реальными, а чужой язык... делал вещи, о которых Арсений помыслить не мог. Арсений не поспевал за братом и не пытался. Лишь следовал за ним, грозясь рассыпаться в его руках. Когда Антон отстранился с хлюпающим звуком, Арс в прострации вытер слюну. И сдавленно ахнул, когда ладонь брата накрыла его пах. – Антон, — Арсений поверить не мог, что когда-нибудь имя брата превратится в стон на его губах не только во снах. – Услышат... – Родителей нет дома. – Разве?.. Антон закатил глаза. Склонился ниже, прижимаясь собственным членом к его бедру. У Арсения от новизны ощущений натурально заплясали искры в глазах. – Они ушли ещё час назад, — заверил Антон. – Ты что, забыл? По правде сказать, да. – Дурак, — прошептал Антон, ведя носом по его шее и чуть прикусывая. Рука на члене сжалась. Арс закусил губу, подавляя стыдливое мычание. – Можешь не сдерживаться, Арс. Не надо... У Арсения не было времени думать. Не тогда, когда ладонь брата ритмично двигалась на его члене, а губы будто издевательски покрывали поцелуями его чувствительную шею. Арсений боялся, что перестанет дышать. – Антон... Антон, а-ах, подожди... Вид брата был не лучше: всколоченные волосы и дикий взгляд. Смятая футболка, в которую, Арсений не помнил, как вцепился в попытках удержаться на месте. Очки брата, которые тоже куда-то улетели. – Хочу... к тебе... Антон его понял и, нашарив его руку на полу, положил в непосредственной близости от своего возбуждения. Арс попробовал повторять за ним. Знать, что брат издаёт такие стоны по твоей вине, дрожит, потому что ты тому причина... было головокружительно. – Ммх... сильнее, Арс... сожми сильнее... Ничего, кроме безумия, не подходило к тому, что сейчас происходило. Когда это прекратилось, Арс тоже не понял. Он лишь понял, что его шорты липкие и мокрые, а ладонь не менее испачкана. Антон всё ещё нависал над ним, но брови его изломились в какую-то гримасу. Арс с подступающими слезами понял, что ошибку совершили они оба. Антон не смотрел на него остаток вечера. Арс сказал, что провожать на вокзал его необязательно. Он зарёкся употреблять алкоголь. Пока он расправлял постель в общежитии Антон написал ему, что хочет жениться на той однокласснице, когда закончит школу. Арс пожелал ему удачи. И отправил их переписку в архив.