Перекрёсток

      Когда они вновь оказались на перекрёстке, солнце всё ещё стояло прямо над их головами. Ашу ужасно хотелось пить, но он всё ещё чувствовал себя довольно бодрым, в отличие от бледно выглядящего Штокингера.       — Ебать, вот я идиот!..       Штокингер посмотрел вопросительно.       — Агуаменти, — пробормотал Аш, пытаясь отломить ветку с стоявшего возле тропы дерева.       — Что?       До ветки не получилось даже дотянуться — хоть она и торчала достаточно низко для этого — и Аш начал шарить по карманам своей джинсовой куртки, ища что-нибудь, что можно было трансфигурировать в стаканы. Вскоре он нащупал ключи от квартиры и, достав их, направил на них палочку.       Штокингер снова смотрел на него как на психа, но его выражение лица быстро сменилось крайним изумлением, когда в руке Аша вместо связки ключей возник стеклянный стакан.       — Агуаменти!       Из кончика палочки моментально потекла вода. Наполнив стакан до краёв, Аш отдал его Штокингеру.       — Спасибо! Как ты это сделал? — тот выпил немного меньше половины и протянул стакан обратно.       — Обычная, блядь, магия. Пей, я создам ещё.       Штокингер допил воду и вернул стакан. Аш наполнил его до краёв раза три, прежде чем смог напиться.       — И где же учат такой магии? — поинтересовался Штокингер.       — Так, есть одна, блядь, школа. — На самом деле школа, разумеется, была не одна, но Аш решил не распространяться — мало ли, вдруг они резко перенесутся обратно в обычный мир, и он не успеет стереть магглу память? — Но ты, блядь, не мог о ней слышать. Расскажи лучше что-нибудь о себе.       Аш направился вглубь леса, иногда совершая безрезультатные попытки сойти с тропы; Штокингер следовал за ним и рассказывал, что долгое время служил в Вене, в отделе по расследованию убийств, но не так давно переехал в Зальцбург.       — Наверное, охуеть как интересно расследовать убийства, — сказал Аш, который ещё курса с третьего мечтал стать аврором, но его не взяли, посчитав психологически неустойчивым.       — Можно сказать и так… я привык к этой работе. Но в Зальцбурге спокойнее.       — Поэтому переехал?       — Нет. Моя жена, Карин, получила там наследство. Она прекрасный стоматолог.       — М-м, — пробормотал Аш и уставился вглубь леса, откуда на него кто-то смотрел.       Там стояла остроухая белая собака, ростом примерно с немецкую овчарку. Увидев, что на неё смотрят, она улыбнулась и помахала хвостом. Ашу стало не по себе от мысли, что она может подбежать к ним, и от того, что он точно не сможет не показать страх.       «Не ебашить же её ступефаем. Да и не сработает нихуя».       Аш покосился на Штокингера. Тот стоял, неестественно выпрямившись, и неотрывно смотрел на животное.       «Ему тоже страшно».       Собака помчалась к ним, улыбаясь во всю пасть и размахивая хвостом.       — Хуй тебе, здесь барьер, — заявил Аш за секунду до того, как собака прыгнула на тропу и наскочила на него, продолжая махать хвостом. Он резко отвернулся в сторону, чувствуя её лапы у себя на животе и ожидая, что она в любой момент вгрызётся ему в руку. Сердце бешено стучало.       — Она выглядит так, будто просто пришла поздороваться, — пробормотал Штокингер.       — Какого хуя она пришла, блядь, здороваться именно ко мне?!       Собака дружелюбно гавкнула, лапы с живота Аша исчезли, и в следующую секунду она уже «здоровалась» со Штокингером, который выглядел оцепеневшим и явно не знал, куда деваться.       — Хорошая девочка, всё, всё, можешь бежать по своим делам дальше, — нервно воскликнул он, но собака решила, что её главное дело на текущий момент — вылизать нового знакомого, и потянулась мордой к его лицу.       Штокингер шарахнулся назад, собака потеряла равновесие, и они оба грохнулись в траву.       Аш смотрел, как обрадованное животное вылизывает лицо белого как мел и пытающегося уворачиваться Штокингера, и понимал, что происходит что-то странное.       «Они больше не на тропе».