Перекрёсток

      — Собака служит проводником, — Эрнст стоял неподалёку от тропы, облокотившись на ствол ясеня; собака носилась по лесу, никогда не пропадая из виду надолго. — Если мы не можем выйти отсюда, то лучше тебе тоже зайти в лес; здесь, по крайней мере, мы сможем найти еду и развести костёр.       — Ты не понимаешь, блядь, как работает ёбаная магия! — заорал Аш. — Если мы зайдём в ёбаный лес, то можем никогда из него не выйти! Ты же хочешь, блядь, вернуться в свой ёбаный Зальбург, к своей, блядь, жене?       — Ну, я-то уже и так в лесу, — теперь, когда собака была относительно далеко, Эрнст чувствовал себя поспокойнее. — И потом, разве не ты несколько часов пытался пробить барьер, чтобы сойти с дороги?       — Я, блядь, не собираюсь трогать ёбаных собак!!!       Эрнст невольно усмехнулся, чем ещё больше разозлил Аша. Тот стиснул руки в кулаки и, казалось, готов был полезть в драку — или, точнее, был бы готов, если бы их не разделял невидимый барьер.       — Если бы было достаточно коснуться меня, проблемы бы не было, но мы уже знаем, что не можем дотронуться друг до друга.       — Хорошо, блядь, — Аш скрипнул зубами, превратил своей непонятной магией связку ключей в ошейник и свистнул, подзывая собаку.       Та моментально примчалась и, беспрепятственно прыгнув на тропу, попыталась было поставить лапы Ашу на живот, но тот отступил в сторону.       — Сидеть!       Собака неожиданно села. Эрнст, привыкший, что Рекс, единственный близко знакомый ему пёс, никогда его не слушался, удивлённо уставился на Аша.       «Как ему это удалось?»       — Молодец, — Аш погладил собаку по голове и застегнул на ней ошейник. Было видно, что он нервничает, но, не будь Эрнст по долгу службы приучен различать оттенки эмоций других людей, он едва ли понял бы это.       Собака посмотрела на Аша вопросительно. Тот взял её за ошейник и, сойдя с тропы, снял его снова.       — А теперь можешь бежать дальше.       Собака улеглась на землю, привалившись к ноге Аша.       — …Блядь.       — Ты неплохо ладишь с собаками для человека, который их боится, — заметил Эрнст, вопросительно глядя на Аша.       — У меня был пёс. Правда, блядь, нормальный. Не запрыгивал так на людей, блядь.       — Какая-то спокойная порода?       — Возраст. Он жил с моим другом почти до старости, я забрал его, когда друг умер. Эрнст кивнул.       — Тоже был белым, только пушистый. Его звали Сайкс. — Аш осторожно отодвинул ногу от бока собаки и пошёл вглубь леса.       Собака побежала за ним.       В лесу было не очень жарко благодаря деревьям. Пели птицы, но животных почти не было — только белки скакали по стволам и веткам. Эрнст собирал грибы в корзинку, созданную Ашем из многострадальных ключей; с каждым наклоном желудок пронзала боль, и он уже был уверен, что точно загремит в больницу с обострением язвы — если вернётся в свой мир, конечно. Но теперь его беспокоило даже не это, а то, что он просто не мог почувствовать себя настолько плохо за пару-другую часов. С момента его последнего завтрака с Карин определённо прошло намного больше времени — может быть, день или два.       «Она, должно быть, уже беспокоится за мою жизнь. Она ведь знает, что я не уехал бы никуда, где нет связи, не предупредив её».       — Я бы заавадил пару ёбаных белок, но в них, блядь, так мало мяса, что оно того совершенно не стоит, блядь, — задумчиво сказал Аш, подкидывая ему в корзину пару крупных грибов с коричневыми шляпками.       — Прости, что ты сделал бы с белками?       — Ебать, я всё время забываю, что ты маггл. Убил.       — Я — маггл? Что это значит?       — Не волшебник.       — Странное слово.       Аш молча пожал плечами, явно не желая вдаваться в лингвистику.       Эрнст посмотрел на грибы в корзинке.       — Кажется, их хватит на двоих. Ты сможешь создать достаточно воды, чтобы их помыть?       Аш направил палочку на грибы, взмахнул ею, и они моментально стали чистыми, как только что помытые и вытертые насухо.       — Есть даже заклинание чистки, но я, блядь, не люблю готовить при помощи магии, и поэтому нихуя его не помню, — он вытащил складной нож с тёмно-синей рукоятью и, раскрыв его, принялся очищать грибы. — Штокингер, можешь пока поискать хворост?       — Ты можешь звать меня Штоки.       Аш кивнул.       К моменту, когда Эрнст вернулся с хворостом, Аш уже снял дёрн с места для костра и уложил брёвна. Очищенные и нарезанные грибы плавали в наполненном водой котелке, который, судя по отсутствию поблизости корзины, тоже явно был на самом деле связкой ключей.       Посмотрев на Эрнста, Аш резко нахмурился; морщинки между его бровями стали намного глубже.       — Что с тобой, блядь?       — Проблемы с желудком. Не обращай внимание, после еды должно стать лучше.       — Не обращать внимания, блядь? Да ты белый, как ёбаный труп!       Эрнст положил хворост возле брёвен и, сев, прислонился к стволу дерева. Сил стоять больше не было, голова кружилась так, что темнело в глазах. Он прилагал усилия, чтобы не согнуться пополам.       — Я немного изучал лечебную магию, — Аш сел рядом с ним и взмахнул палочкой. — Там, в нормальном, блядь, мире, иногда занимаюсь волонтёрством, блядь. Людям бывает нужна помощь, особенно если они, блядь, долго шлялись одни по какому-нибудь ёбаному лесу.       Было видно, что Аш говорит только ради того, чтобы говорить, а сосредоточен на чём-то совершенно другом.       «Он говорит со мной, чтобы я слушал его и оставался в сознании», — подумал Эрнст и тут же понял, что в сознании остаться не получится, но в следующую секунду Аш сделал ещё несколько быстрых движений палочкой, и от головокружения не осталось и следа; боль исчезла тоже, а зрение вернуло прежнюю ясность.       — Как ты это сделал?...       — Обычная, блядь, магия. — Аш вернулся к брёвнам, положил к ним хворост и взмахнул палочкой. Костёр загорелся в ту же секунду.