Забытый Бог

Я проповедую любовь и насилие Я проповедую жизнь

      Утром Деметрио резко выдернуло из сна. Ему показалось, что заорал петух. Он прислонился к маленькому оконцу и увидел, что за ним действительно стояли два петуха и горланили свою петушиную песню. Видимо, одному не понравился, что другой его перебивал, поэтому он налетел на него, клюнув того в башку. Деметрио усмехнулся и отошел от окна. В сердце затаилась такая тревога, какой не было у целой страны, которая лишились божьей милости.       Некультурное сознание тут же начало подшвыривать самые пикантные картинки вчерашней сцены, отчего Деметрио покраснел с головы до ног, заметив, что утренний прилив сил, сосредоточенный в одном месте, только укрепился от них.       «Ох, и как я буду смотреть ему в глаза? Как вообще выйду в люди после всего, что было? Я… меня опорочили, и я не достоин больше звания Архиепископа Эстериона… Но я все равно должен сделать все, что в моих силах, а после… Я признаюсь Королю во всем, через что мне пришлось пройти. Только если это действительно поможет спасти наш народ…       Нет, меня не опорочили. Я опорочился сам. Дип же сказал, что не пользовался никакой потусторонней силой, поэтому… О господи, тогда почему мое тело реагировало вчера таким образом? Неужели я… всегда был таким?! Грешным, порочным, прячущим свои мысли в самую глубь естества? Ужасно. Просто ужасно. Мне хочется отхлестать плетьми самого себя за все свои грехи, только даже после этого я не стану чище. Моя жизнь обречена. Навсегда».       Деметрио в тревожных раздумьях ходил по келье, вперед-назад, думая, стоит ли ему вообще выходить из нее, если вчерашняя его вылазка закончилась ЭТИМ. Но думать долго не пришлось. Дверь отворилась и на пороге показался монах.       — Мессир Дип сказал позвать вас на завтрак. Как соберетесь, спускайтесь вниз, вас проводят в обеденную.       Деметрио заторможено кивнул, а сам стал думать, а не свалить ли ему к черту из собора, пока не стало слишком поздно? Но ведь уговор они уже заключили…       Стоп, какой еще договор?! Договор на растление Деметрио?       Он принялся из-за расстроенных нервов кусать пальцы. Что ж, деваться некуда. Сейчас, при свете дня, он все равно незаметно не выскользнет, а ночью за ним точно будет следить Дип, чтобы Деметрио не уклонился от их договоренности.       Деметрио кое-как оделся, надел свою новую рясу и робко вышел за дверь. Ему моментально сделалось дурно, и живот скрутило в спазмический узел. Он поморщился, понимая, что тело противится его встрече с Дипом. Но не идти он как будто не мог. А потому спустился по лестнице, несмотря ни на что.       Какой-то монах провел его в обеденную, где собралось человек двадцать за длинным столом, во главе которого сидел Дип. Стоило Деметрио появиться в дверях, как архидьякон в сию секунду перехватил его потерянный, робкий взгляд. И растянулся в приветственной почтительной улыбке, которую Деметрио считал за самую лукавую и похотливую, отчего нервно сглотнул и замялся на проходе.       — Что же вы мешкаете, мессир Деметрио? проходите и разделите с нами нашу скромную трапезу, — Дип указал раскрытой ладонью на кушанья, от обилия которых ломился стол.       «Вот как… Ночью со мной на «ты», а днем на «вы». Еще и уважение выказывает, лебезит. Ну, что за лицемер?»       Деметрио сел на единственное пустующее место — по правую руку от Дипа.       Завтрак прошел как в тумане. За столом переговаривались священнослужители о каких-то мелочах, которые совершенно не касались тех бедствий, которые настигли другие города. У них же все было прекрасно и замечательно. За окнами пели птички, пригревало солнышко, деревья зеленели, а цветы радовали глаз.       Дип совсем немного общался с Деметрио. Больше увлеченно болтал с тем, которого звали Аспер, о всякой ерунде.       Деметрио раздражала неясность. Что до других монахов? Они знают о том, что творил Дип этой ночью? А сами они тоже занимаются чем-то похожим?       Все эти вкусные блюда вызывали только отторжение. Деметрио с трудом съел жареное яйцо и откусил кусок от лепешки. Боле ничего в горло не лезло. Выпив стакан воды, он поднялся вместе с расходившимися монахами.       — У меня сейчас служба, а потом я могу с вами поговорить, как и обещал.       Деметрио посмотрел на Дипа, пытаясь понять, насколько хорошим актером он прикидывается. Ведь произошедшее точно было не сном! Следы от укусов остались весьма яркие. И непередаваемые ощущения…       — Вы говорили что-то вчера о Синергисе, — начал Деметрио, наплевав на то, что Дип сказал, что поговорит с ним позже. Потом тихо и вкрадчиво добавил: — Скажите, вы имели в виду то, что произошло сегодня ночью?       Дип блаженно прикрыл глаза, удовлетворенный вопросом.       — Что я имел в виду, вы узнаете в процессе. И, конечно, если откажетесь от эгоистичной идеи вернуть того, кто отвернулся от вас. Мне пора. Если хотите — приходите на службу. Вы можете послушать церковное пение. Наши певцы красиво и проникновенно поют. А Аспер великолепно играет на орга́не.       — Только вот, для какого Бога? — покачал головой Деметрио.       — Для народа, — хмыкнул Дип и направился к выходу.       — Духовная музыка должна посвящена Богу. Настоящему. Вы же, судя по всему, сделали из нее развлечение, раз говорите, что она для народа, — четко сказал Деметрио Дипу в спину.       Он важно развернулся, сцепив руки.       — Вы не признаете существование и воцарение этого Бога. Поэтому для вас его не существует. Значит, в вашем понимании эта музыка — для народа. Поэтому я так и сказал.       — Вы занимаетесь разрушением религии и развратом, — цыкнул Деметрио, зло сверкнув глазами. — Вы извращаете все истинные ценности!       — Истинные ценности нельзя извратить. Человеческая страсть — субстрат настоящей религии, — сказал, как отрезал, и ушел.       Деметрио ощутил, как стало легче дышать. Идти слушать пение он и подавно не собирался.       «Наверняка оно как-то влияет на сознание, и я снова буду одурманен чужеродной энергетикой. Лучше прогуляюсь по городу. Быть может, я найду подсказку, куда мне двигаться дальше. С одной стороны, я боюсь сегодняшней ночи, потому что Дип пообещал что-то страшное, а с другой, если уйду, не усугублю ли я все? Находясь здесь, я могу помимо извращений следить за Дипом и его приспешниками. Только, это он все-таки следит за мной, а не наоборот. В любом случае, сейчас жизненно необходимо пройтись. Я чувствую, что тут я становлюсь совсем другим человеком. Собор сильно на меня влияет, ибо больше не принадлежит Ордо».       Никто не помешал Деметрио выйти за ограду. Оказавшись за ней, он окончательно задышал спокойно. Прошелся по улицам, заглянул на рынок, прислушался к разговорам местных, но те ничего толком не говорили, да и большинство были на службе. Так, петляя между домами, Деметрио забрел на улицу Мун. И озарение ослепило его глаза.       Катрина. Он же оставил ее одну, послал домой, чтобы Дип не проявлял к ней лишнее внимание.       Проходя мимо ее домика, он увидел ее за забором. Катрина поливала капусту.       Деметрио следил за ее движениями, смотрел на маленькие, белые руки, что держали тяжелую лейку, и не находил себе места. Он, опороченный, извращенный, лишившийся последней святости, не мог позволить себе открыть свой поганый рот, чтобы выдавить хоть слово, боясь осквернить единственную незапятнанную душу, до которой еще не добрались похотливые Диповы руки.       Но Катрина заметила, что кто-то стоял перед ее домом уже несколько минут, поэтому решила взглянуть на этого человека. Она поставила лейку и пока заправляла челку под косынку, встретилась взглядом с Деметрио. Поначалу она сильно удивилась, растерялась, но недоумение сменилось всеобъемлющей радостью, и Катрина кинулась обниматься с ним, толкнув старую калитку, которая стукнулась о стоящий рядом сарайчик.       — Ты пришел! С тобой все в порядке! О, как я рада, пойдем в дом, расскажешь все поскорее, о чем же вы с Дипом беседовали.       Теперь настала очередь Деметрио быть в недоумении. Ведь вчера Катрина сильно на него разгневалась, потому что он сказал ей уходить, сегодня же она встречала его с радостью и распростертыми объятиями. Видно, девочка была настолько добра, что обида в ее сердце надолго не задерживалась. А может, на ее эмоции тогда повлияла энергетика треклятого собора и Дипа.       Деметрио стиснул ее в объятиях, ища в них спасение от самого себя, от того ужасного ночного кошмара, который нависал над ним тенью.       — Да так, ни о чем, еще пока ничего не узнал толкового… — промямлил Деметрио.       — Но все равно, расскажи хоть что-то, что видел, что заметил. Ты голоден? Я приготовила овсянку, будешь?       — Нет, спасибо, я недавно ел, — Деметрио покачал головой. — Давай, я лучше помогу тебе с поливкой и еще чем-то. Что нужно сделать?       — Я собиралась идти на рынок продавать цветы и ягоды. Ты не мог бы перед этим зарубить несколько куриц? Если зарубишь, то продам и их. Нам с бабушкой много не нужно, а вот деньги бы сейчас не помешали.       — Конечно, — Дима улыбнулся, оттаивая от непосредственности Катрины. Она — временное спасение от кромешной тьмы. Главное, чтобы Дип не возымел ничего против их встреч. — Дрова еще остались?       — Еще с того раза, как ты их нарубил. Прошло не так много времени.       — Да, точно. А кажется, что не виделись целую вечность…       — Да. И знакомы будто тоже целую вечность, — заулыбалась Катрина. — Ты займешься курами, а я пока буду собирать ягоды с куста, что поближе к курятнику, но не настолько, чтобы те успели провоняться ими. Так что можешь мне все рассказывать, пока мы будем заняты делом, — Катрина засветилась от счастья.       А Деметрио даже не знал, что ей можно рассказать. Явно не ТО САМОЕ.       Весь диалог он лицемерил. Подражал своему прошлому образу, притворялся святошей, который вовсе не млел ночью от Диповых ласк, а с его губ не слетали развратные звуки. Деметрио стало от себя до невозможности тошно. Но он держал лицо ради Катрины, ради ее светлой головы. Он видел, какую радость он доставлял ей помощью, разговорами. Ведь у девочки совсем не было близких друзей. И весь быт она несла на себе.       Они переделали дела, потом пошли на рынок. На удивление, у Катрины быстро все раскупали. Люди летели на нее, как мотыльки на свет. К такому человеку особенно притягиваются злые сущности. И Деметрио очень боялся, что и Дип не устоит перед ее светом. Но только после того, как он разделается с ним, с архиепископом, у которого и так подорванная вера в Ордо.       Когда Деметрио и Катрина ушли с рынка, стало вечереть.       — Ты снова уйдешь туда или останешься у нас? — спросила она, размахивая пустой корзиной из-под цветов.       — Уйду, — с трудом выговорил Деметрио, с ужасом для себя отметив, что ночь была не за горами. И спокойный, размеренный день, не знавший бед, в Сине сменится холодной страшной ночью, под покровом которой Дип снова будет его развращать. — Мне нужно быть близко, чтобы знать, что там происходит и смотреть за всеми.       — А они тебе ничего не сделают? Ну, плохого.       «Уже сделали».       — Не знаю. Я в любом случае начеку и в обиду себя не дам.       — Но их же больше. Ты точно справишься?       «Надеюсь, на седьмой день Дип не позовет всех их, чтобы преподать мне последний урок… Боже, и о чем я думаю? Нет, он о таком не заикался».       — Точно.       — Хорошо. Я верю. Потому что вижу, что через твои глаза со мной говорит Ордо, — Катрина улыбнулась и взяла Деметрио за руку. — Он оберегает нас, поэтому нам нечего бояться. Даже самые страшные темные времена заканчиваются. Нам нужно еще немного потерпеть, и Ордо точно даст нам подсказку.       Деметрио скривился на слове «потерпеть». Знала бы она, на что он пошел ради призрачной надежды и что именно он терпит.       «Я предатель. Предатель. Я предал Катрину. И я не смогу пережить, если Катрина все узнает. Узнает всю правду. Что я ночью не молюсь и не взываю к Ордо, а…»       Деметрио разрывался. Он хотел остаться как можно дольше с Катриной, помочь ей, просто побыть с ней, но знал, что, если опоздает к Дипу, то добром это вряд ли кончится. Но все же пошел наперекор уговору. Решил прийти позже полуночи. А до этого времени он, затопив печь, сидел с Катриной на кухне и разговаривал обо всем. О немыслимых мечтах, о мире, о добре, об Ордо. И при упоминании последнего у Деметрио сердце кровью обливалось. Он кое-как поддерживал разговор вместе со своей верой. В душе он скорбел и понимал, что Ордо если и не мертв, то точно уже не с ними.       Они поели жареной курицы, свежих овощей, фруктов. Деметрио чувствовал себя так спокойно и безопасно, что никак не хотел уходить обратно, туда, где намечалось его нравственное падение.       «Дип безумен. Я окажусь еще большим безумцем, если позволю ему творить такое со мной! Ну уж нет, он точно причастен ко всему плохому, поэтому будет лучше, если я перестану ему поддаваться, не буду играть в его игры. Но как мне его побороть, как узнать? Священнослужители мне ничего не расскажут. Ох, я бессилен в этой борьбе. Но сдаваться и идти прямо в пекло как последний дурак я не намерен. С другой стороны, если я останусь у Катрины, то не пойдет же он меня искать? Я не хочу ее подставлять. Ордо, ну где же ты? Почему молчишь? Не даешь мне ни одного знака…»       Катрина заметила перемену настроения на лице Деметрио, поэтому сказала:       — Вижу, тебе неспокойно. Не хочешь возвращаться к нему?       Деметрио кивнул.       — Тогда оставайся здесь. Хотя бы на одну ночь. Он не посмеет ничего тебе сделать, я уверена, Ордо нас охраняет.       Деметрио вздохнул. Если бы Дип хотел, то убил бы сразу обоих. Но он хотел играть. И это даже на руку, ибо есть время разобраться, что к чему.       — Хорошо. Спасибо тебе. Мне и вправду будет спокойнее, если я пережду здесь ночь. Катрина, ты придаешь мне сил. Но я боюсь за тебя, не хочу, чтобы что-то…       — Чш-ш-ш, — Катрина приложила к губам Деметрио указательный палец. — Все будет хорошо. Главное, что мы нашли друг друга. Деметрио, ты такой… такой идеальный, праведный. Я хочу быть такой, как ты!       Деметрио сдержался, чтобы не кривить лицом, хотя душой уже знатно покривил. Борясь с самим собой, своими переживаниями, он не заметил пристальный влюбленный взгляд Катрины, направленный на него. Не сразу понял, что Катрина его поцеловала: сначала в щеку, затем в уголок губ и полностью в губы.       Он ощутил поцелуй так, словно его коснулся ангел, один из небесных существ, которых создал Ордо, чтобы те служили ему и людям, уберегая их от опасностей.       Деметрио широко распахнул глаза от неверия, потом прикрыл, отдаваясь растекавшемуся блаженству. Это был как глоток свежего воздуха. Дип целовал развратно, Катрина же — мягко и невинно, не вызывая похоти. Это было на другом уровне, на совершенно других вибрациях мира. Поцелуй окрылял, воскресал и Деметрио, и веру в Ордо, в добро, в чистую любовь.       Деметрио хоть и оторопел поначалу, но потом не смог сдержаться, чтобы не ответить на порыв души. После поцелуя они долго смотрели друг другу в глаза и держались за руки, не в силах оторвать ни то, ни другое.       Они не отказали себе в том, чтобы лечь этой ночью в обнимку, нежно обнимаясь и греясь. Деметрио прижал к своей груди Катрину, уткнувшись носом в копну золотистых волос, вдыхая их приятный, сладкий аромат. Биение чужого сердце успокаивало. В этот момент он действительно был уверен, что Дипу ни за что не побороть искренние чувства и добро. Это они должны его прикончить и освободить страну от оков, а не наоборот.

            Но… Не все так просто.

      Заснув в объятиях нежных рук Катрины, Деметрио проснется на ледяном полу треклятой залы. Холодный свет луны будет пробиваться через витражного Ордо. Деметрио еле разлепит глаза, с ужасом осознавая, что снова заперт в своем кошмаре один на один с лжеархидьяконом, черт бы его побрал!       Он столкнется с выжидающим взором очей. Деметрио опять попался в ловушку, пытаясь убежать от нее подальше.       — Нехорошо, — железным голосом огласил Дип, впиваясь злым взглядом в Деметрио. — Нехорошо не выполнять то, на что подписался. Нехорошо лежать разнеженным в объятиях той девчонки. Или она, что, так дорога для тебя? Мне придется отнять самое дорогое, что у тебя есть, чтобы ты меня слушался…       — Нет! — прохрипел Деметрио, все еще не веря собственным глазам. — Я оплошал всего один раз, она ни в чем не виновата, мне просто ее очень жаль… Как я тут оказался, что с ней?       — Как много вопросов, и как же мне не хочется на них отвечать. Девчонка спит там, где и спала. Пожалей лучше себя и свой рот, который говорит так много глупостей, — Дип встал перед Деметрио, и тому пришлось задрать голову, чтобы посмотреть тому в лицо.       Деметрио ощущал, что сегодня будет еще хуже, чем если бы он пришел сюда сам.       — Раз ты не сдержал обещание, то я не сдержу свое. Совсем не обещаю, что будет не больно, — рыкнул Дип, схватив Деметрио за грудки и поставив его на колени.       Опешивший Деметрио качнулся и случайно коснулся носом его рясы. Дип сбросил ее, оставшись в рубахе и штанах.       — Если ты попытаешься сделать мне больно — отдачи получишь вдвойне, — строго предупредил Дип, запустив пятерню в волосы Деметрио и оттянув их так, что тот охнул.       Дип приспустил штаны с нижним бельем, и перед Деметрио открылся вид на внушительных размеров член. Смазка поблескивала на головке в свете луны.       «Невероятно. Его так возбудило то, что он поймал меня и я снова марионетка в его руках?» — Деметрио смотрел на орган со смесью восхищения и страха.       Дип разжал Деметрио челюсть и придвинул его ближе.       Деметрио второй раз просить не пришлось. Он, слыша стук в ушах колотящегося от страха сердца, неумело обхватил губами головку, подняв недоуменный взгляд на Дипа, не зная, что делать дальше. Дип сжал пальцами волосы на затылке и надавил. Деметрио, который никак не мог избавиться от неотвратимости, повиновался, медленно заглатывая член. До конца у него это сделать не получилось, оставалось сантиметра три-четыре. Дип, на удивление, наседать не стал, и оттянул волосы назад, показывая, как нужно двигаться.       — Обхвати губами плотнее, — посоветовал он, перехватив взволнованный взгляд. — И не думай о своем Боге. Сейчас я — твой Бог.       За спиной Дипа светился из-за лунного света витраж с Ордо. Деметрио его не видел, но от его немого присутствия было не по себе, ведь ему вторую ночь подряд приходилось проживать позор.       Несмотря на угрозы, Дип не был жесток, пусть и немного грубовато давал азы орального секса, ничего страшного он не делал.       Когда Деметрио приспособился, понял как нужно двигаться, то уже он задавал темп, которому поддавался Дип. Деметрио бросал на того мимолетные взгляды, желая разглядеть его выражение лица. А то было весьма блаженным и томным. Дип поджимал губы, чтобы ни один стон с них не сорвался. И Деметрио, какого-то черта, это весьма распаляло. Он стал двигаться интенсивнее, с чувством, желая выбить из того хоть еле слышный вздох. И это ему удалось, пусть и не сразу.       Дип двигался ему навстречу, а руки Деметрио блуждали под рубашкой по его телу. Он ощупал мышцы живота, огладил подтянутые бока, находя красоту в мужском теле.       Деметрио так погнался за стонами Дипа, что не заметил своих похотливых постанований. Вслед за этим в звук воплотилось и удовольствие Дипа.       Деметрио услышал звонкий, пусть и короткий стон, от которого сильно завелся. Его собственный член так и просил, чтобы ему тоже что-то перепало. Деметрио потянулся к нему правой рукой, левую же оставил блуждающей по Диповому животу. Теперь акт стал приносить двойное удовольствие. Деметрио, забыв обо всем, быстрее задвигал головой и рукой.       Закончили они практически в одно время. Дип — Деметрио в рот, а Деметрио запачкал свою алую рясу, не сдержав рвущееся семя.       Деметрио слышал, как рвано дышал Дип. Он опустился задницей на пол, посмотрел на того снизу-вверх. Разметавшиеся волнистые пряди волос так красиво ложились на лицо архидьякона, что Деметрио не исключал той шальной мысли, что он был бы только рад, если бы его «испытание» продолжилось полноценным сексом.       Дип был действительно красив. Как Бог. Лунный свет обрамлял его силуэт. Жаль, что в темноте было невозможно увидеть синеву его глаз.       — Не смотри на меня так, ты все равно проиграл, пусть и понял, как нужно делать, — хмыкнул Дип. Его рука, уже не такая страшная и грубая, приятно опустилась на голову Деметрио и потрепала по волосам.       — Почему? — вырвался у того вопрос.       — Потому, что опоздал. В следующий раз не опаздывай, и все будет хорошо. Ведь мы стремимся достичь Синергиса.       Деметрио уже запутался, что они делают: испытывают его или достигают Синергиса (и что вообще Дип имеет в виду под этим словом), но уже ждал следующей ночи с предвкушением и волнением.