СТЫД

Возможно, для среднестатистического жителя Соединённого Королевства 31 октября действительно был всего лишь обычной рабочей пятницей, но охотящаяся до веселья молодежь не собиралась упускать такой шанс для развлечений. Ремус не сказать, чтобы разделял это настроение, но выбора ему особо не оставили. Ещё в начале недели он мучился мыслями о недо-свидании, которое должно было поставить жирную точку в его с Сириусом отношениях. Хотя о каких отношениях вообще идёт речь! Их отношений не было вовсе. Жирную точку в их НЕ отношениях. После всей этой истории с дракой в пабе каждый из мародёров стал центром всеобщего внимания, поэтому шанса надоедать Люпину, слава богу, у Блэка не было. Хотя была вероятность, что спортсмен получил желаемое – добился цели и двинулся к новой. Так Ремус думал примерно до среды, пока его сообщения, как прежде, не начали разрываться желанием «повторить их шабаш» и другими глупыми, бессмысленными фразами и картинками, заполняя и без того заканчивающуюся память телефона. Одно сказать можно было наверняка – темноволосый "аристократ" в кое-то веке поступил по совести и действительно больше не лез к Мэри. Хотя Ремус этого и добивался, а рычагов давления на журналиста больше не было, он всё же не отправил контакт в чёрный список. Более того, пару раз он всё же ответил на забавные сообщения, что каждый раз призывало за собой какой-то нереальный поток безраздельной речи и попыток "созвониться", хотя бы на минутку. В ответ всегда звучал отказ. В университете они пересекались пару раз. Сириус, однако, как и обещал, строил из себя королевича, который "не знает" их. Его игру совсем немного выдавал Джеймс, фингал на лице которого постепенно начал зеленеть. Он наивно продолжал оглядываться на Лили, пытаясь вызвать у неё сочувствие к своей покалеченной мордашке. Лили с детства была воином. Провокации оставались без ответа. Но подстава пришла оттуда, откуда не ждали: оказывается, что "самая большая вечеринка", которая должна была состояться в прошлый раз, на самом деле была репетицией "теперь уж точно самой большой вечеринки года", которая, конечно же, была посвящена Хэллоуину. Проходила она, угадайте где? Раз… два… три… конечно, у Поттера. Если исходить из информации, которую он узнал совершенно нетривиальным способом (от источника), эту квартиру можно было назвать резиденцией Поттер-Блэк. Как бы то ни было, сути это не меняло: эта компашка из "тупого и ещё тупее" в этом году была ответственна за отравление дешёвым алкоголем молодых взрослых, пьяный секс и, возможно, что-то ещё потяжелее. Если вы спросите, звали ли его? Конечно, звали. Вы действительно думаете, что Сириус Блэк, эта патлатая собака, оставит его в покое так легко? Правда, в этот раз шантажа не последовало, а аргументы строились на «ну пожалуйста, милый Лунатик». И если вы думаете, что он не повёлся и остался дома, в тепле и безопасности, пересматривая «Сонную лощину», – вы будете правы. Но только отчасти. Всё дело в том, что в этот раз (как будто он не может пережить хотя бы неделю спокойно) прилетело уже от Мэри. Мэри дружила с Алисой, которая была девушкой Фрэнка, друга Поттера, который был другом Блэка, и так до бесконечности. Короче, на самое яркое событие этой дождливой осени вся их немногочисленная группа была приглашена через третьи лица. Ремус честно отбивался изо всех сил, отстаивая свою свободу и приводя конституцию Соединённого Королевства в подтверждение того, что у него есть право на личный выбор. Но Эванс не боялась Рема, не говоря уже о каких-то законах. Как будто они следят за их исполнением, когда это действительно надо. Пффф, нет! Поэтому его "ЛП" (он всё ещё подумывал, достойна ли она этого статуса после всего, что ему пришлось пережить по её вине) притащила из своего университетского сообщества искусственные лисьи ушки. Они не были каким-то дешевым отрепьем с AliExpress, который обычно прикладывают к костюму Ника Вайлда. Нет, по заверениям Эванс, эти уши она выторговала у кореянки, которая играла духа лисы в какой-то постановке пару месяцев назад. Эта незнакомка сама задиайваила их, используя всё своё мастерство, креативность и искусственную шерсть для создания шедевра косплеерского искусства. Вот кто тянул его за язык пару недель назад, когда они пересматривали "Бесподобного мистера Фокса". «Если бы была адаптация мультфильма, я определённо должен был бы играть главную роль», — вот что он сказал тогда. Поэтому отмазка в стиле «я не знаю, в чём мне пойти, у меня нет костюма» не сработала. Лили ещё на прошлой неделе написала бабуле Ремуса с просьбой выслать ей старый кассетный плеер и ветровку, которую носил дед в молодости (как оказалось, она также попросила прислать жёлтый галстук, обо всём позаботившись за её нерадивого сожителя). Да, не сложно сопоставить популярных рыжих персонажей и этот набор элементов. Лили уже купила искусственную кровь и в полной мере хотела отработать её стоимость, создав самый аутентичный костюм Макс из четвёртого сезона «Очень странных дел». Та самая сцена, где у каждого зрителя сердце билось в два раза чаще, переживая за судьбу девчонки. Кстати, тема костюмов была краеугольным камнем в разговорах девочек на протяжении последних двух дней. Мэри хотела одеться как принцесса Пич, и для этого она планировала купить платье за 150 фунтов, заранее зная, что это будет первый и последний день его социальной жизни. Эванс такой расклад не устраивал – как же вторичное и осознанное потребление? На это Макдональд отвечала про женскую солидарность и поддержку малого бизнеса. В спор вмешалась Маккиннон, которая вывалила лекцию о том, что они, как подруги, должны поддерживать друг друга, а не поучать и осуждать. Больше всех в итоге досталось Люпину за то, что он не остановил их – нашли общего врага, так сказать. Раз мы уже упомянули Марлин, стоит заметить, что что-то полезное Люпин всё же сделал. Первоначально девушка планировала выйти в костюме мистера Бобински, что безусловно стало бы вишенкой вечера. Однако Ремус вежливо напомнил ей, что Доркас, вероятнее всего, тоже объявится на торжестве, что могло означать лишь одно: после того, как Марлин предстанет перед объектом своих нежных чувств в голубом гриме и пивном животе под жёлтой алкоголичкой, подруга бы закрылась дома и никогда оттуда больше бы не вышла. Поэтому новая укладка и её ультрамариновый цвет натолкнули на мысли о Рамоне Флауверс, которая, к слову, была бисексуальной иконой. И вот так они с Лили тащились на тусовку куда-то в Ноттинг Хилл на метро. Костюмы не были чем-то удивительным – они видели, как минимум, три зомби, два демона и несколько секси-кошек. Ремус мало чем отличался от обычного себя: белая рубашка с короткими рукавами была базой его летних аутфитов, бежевые брюки он носил постоянно пару лет назад, а сейчас ему было до чертиков лень выглаживать на них стрелки. Лили помогла завязать галстук и заставила зарисовать нижнюю часть носа на манер "лисьего". На ногах были его поношенные оксфорды, ободок с ушками и упаковка хлопьев, как дополнение к его ленивому костюму. Плюс пальто школьника, чтобы не застудить почки. Лили сидела напротив, сжав руки между коленей (Люпин говорил этой дурёне, что он замерзнет в олимпийке в конце октября), даже в подземке было прохладно, и от ветра у неё постоянно вздрагивали плечи. Она выглядела довольно обычно, если не считать потёков искусственной крови под глазами. Джинсы, старые кеды, голубая винтажная куртка, которая валялась последние тридцать лет без дела, и красные пряди, выбивавшиеся из низкого хвоста, перевязанного голубой резинкой-скранчи, придавали ей почти подростковый вид. На шее болтались наушники от Sony Walkman WM-8 – точная копия тех, что использовались при съёмках сериала. Плеер громко щёлкал при нажатии на кнопки, но уже ушёл на пенсию лет двадцать назад. – Ох, – вдруг сказала она, хлопнув себя по лбу. – Кажется, забыла свои ключи. Ремус поднял глаза от обуви, которую пытался очистить влажной салфеткой. – Опять? – Хэй, я не виновата, что мы всегда используем мои ключи, чтобы запирать дверь изнутри на ночь. Он криво усмехнулся и вытащил из кармана пальто связку, потряс её в воздухе. – Как будто мы не вернёмся домой вместе. Если ты планировала с кем-то сбежать, теперь точно не получится. Лили фыркнула, сделала вид, что закатывает глаза, улыбаясь уголками губ. В вагоне всё гудело не столько от старых сидений и перил, сколько от народа, набивавшегося всё больше и больше, как селёдки в бочке. Кто-то ехал в костюме клоуна, девчонки в париках смеялись над чем-то в телефоне, а запах дешёвых духов, железа и пластика смешивался в особый аромат лондонского Хэллоуина. Когда они вышли на поверхность, вечер подсвечивался фонарями, в воздухе висела лёгкая дымка, а уличные огни превращали мокрый от влажности асфальт в зеркала. По дороге к дому, где проходила вечеринка, доносился гул – музыка, смех, чей-то визг. Дом Поттера выглядел так, будто его украсил безумный режиссёр, снимающий хоррор-комедию: двухэтажный таунхаус, обвитый гирляндами из тыкв, скелетов и бумажных летучих мышей. У входа стояли два надувных привидения, а с балкона второго этажа свисал пластиковый "труп", держащий бокал с оранжевой жидкостью. Музыка гремела – какой-то ремикс на «Thriller», от которого дрожали стёкла. Перед входом толпились люди: вампиры, ведьмы, футболисты, вурдалаки и парочка тех, кто просто решил прийти в костюме "работник месяца" или "NPC". Воздух был густой от сигаретного дыма, алкоголя и сладкого сидра. У дверей стоял хозяин обители, Джеймс Поттер – светя смазливым личиком и фингалом. Судя по всему, "золотой мальчик" был фанатом Звёздных войн, ибо на нём был полный костюм Мандалорца: металлический нагрудник, наплечники, наручные браслеты, пояс с кобурой, ножные и бедренные пластины, перчатки и плащ. Всё выглядело чертовски дорого и аутентично, будто он выкупил его с самих съемок. Шлем он держал под мышкой, из-за чего тёмные волосы топорщились во все стороны, а очки формы "закруглённый квадрат" совсем не уменьшали его привлекательности. Однако его "крутость" с лёгкостью была запятнана рыжеволосой «Макс», которая уже приближалась ко входу. Заметив Лили, Поттер мгновенно запереживал, а движения стали более резкими и дёрганными. – Эй, Эванс, – протянул он, словно репетировал это всё утро. – Ты… круто выглядишь. Прямо… ну… слышу этот трек… «If I only could, make a deal with God…» вот. Да. – Угу, – отозвалась Лили с улыбкой, от которой Поттер мгновенно забыл, что хотел сказать дальше, – неплохой костюм, Поттер, – пробормотала она, оценивая его с ног до головы. – Ты выглядишь так, будто могла бы растопить даже бескар, – пытаясь включить очарование на максимум, ответил Джеймс. Он несколько раз запнулся и чуть не уронил шлем на пол. Ремус стоял рядом, наблюдая, как Лили кивает, сдерживая смех. «Да уж, действительно олень», – подумал он, проходя мимо Поттера внутрь. В прихожей был полный хаос: горы пальто, куча обуви, кто-то уже пролил красную жидкость неизвестного содержания на ковёр. На стенах мигали гирлянды с надписью ”HELL-O-WEEN”, от которых рябило в глазах. Из кухни доносился запах попкорна, карамели и пива – любимое студенческое сочетание. Ремус снял пальто и повесил его на свободный крючок, машинально поправив свой ободок с ушками. Всё внутри него словно замирало от предвкушения – он не любил вечеринки. Нет, это слабо сказано. ОН ТЕРПЕТЬ НЕ МОГ ВЕЧЕРИНКИ, но что-то в воздухе заставляло его предвкушать этот вечер. И вот, среди вспышек света, в дымке сигарет и блеске пластиковых костюмов, его глаза неосознанно нашли причину его беспокойства. Сириус. Он стоял у окна. Свет от гирлянд отсекал его от остальной толпы, делая лицо резче, чем мягкий свет светлячков-гирлянд во время их единственного свидания. На нём был идеально чёрный костюм, выглаженный до совершенства, белоснежная рубашка и красный галстук оттенка венозной крови. Поверх – прозрачный пластиковый дождевик, блестящий не только от отражающегося света, но и от искусственной крови, покрывающей его с ног до головы. Она же была щедро размазана по воротнику и щеке, а пару брызгов даже украшали бледное лицо. Длинные волосы на этот раз были аккуратно зачёсаны назад, блестя от слипшегося геля. На шее висели наушники, которые завершали образ психопата-убийцы. Сириус Блэк в костюме Патрика Бэйтмана выглядел… слишком. Слишком уверенно в себе, да! И от этого хотелось одновременно отвернуться и смотреть дольше. Он о чём-то болтал с парнем из своей команды, пока к нему не подошёл Питер, облачённый в серую толстовку и поварской колпак, из которого торчали мышиные ушки. На груди – надпись «Рэми», приклеенная скотчем. Питер что-то шепнул Сириусу на ухо и показал куда-то в сторону входа. И тогда Блэк обернулся. Сначала просто взглядом – быстрым, цепким пробегая по разномастной толпе. Потом, увидев, кто стоит у двери, его глаза остановились. Губы медленно расползлись в улыбке. Не той, самоуверенной и колкой, которая была там до этого момента, а настоящей – той, которая начиналась где-то в глазах, делала серые омуты ярче, теплее. Он окинул Ремуса взглядом сверху вниз, будто не мог поверить, что тот действительно пришёл. Ремус почувствовал, как сердце дернулось – больно, глупо и безумно нелепо. Он машинально сделал шаг назад, споткнулся о чьи-то каблуки, пробормотал извинение и, пока Сириус пробирался сквозь толпу, размахивая рукой, как будто собирался действительно ухватить его за запястье и втянуть в неловкий разговор, Люпин успел тактически отступить, развернуться и нырнуть в ближайший проход. Щёки горели. Он чувствовал, как жар ползёт по шее, будто кто-то тоже расплескал по нему весь этот кровавый грим. Музыка продолжала оглушать всех присутствующих, Ремус пробирался сквозь ряды людей, через запах пота, дыма и сладких коктейлей, и наконец заметил знакомые волосы – синие локоны Марлин и пышные кудри Мэри, сверкавшие под светом неона. Он почти влетел в них, и те тут же начали что-то выкрикивать – мол, где он пропадал, видел ли Поттера в броне, и как он вообще не воспользовался возможностью и не пришёл в костюме оборотня – но Ремус едва слушал. Он лишь кивнул, сунул руки в карманы и сделал вид, что разглядывает чью-то нелепую маску клоуна. Лишь бы все эмоции не отразились на его лице. Потому что если бы кто-то сейчас посмотрел – они бы точно заметили, как у него дрожат губы и краснеют уши. Музыка гремела так, что пол вибрировал под ногами, будто сам дом дышал вместе с толпой. На стенах плясали бумажные летучие мыши и оранжевые лампы. Ремус теперь уже сидел с друзьями в углу большой гостиной – в их маленьком островке среди неонового хаоса. Кресла стояли криво, стол усыпан красными стаканами, блёстками и остатками тыквенных пирожных и крошками от пиццы. Мэри, сверкающая во всей своей принцессовой славе, явно была софитом этой части комнаты. Короткое розовое платье с оборками, корона, блестящие каблуки – она выглядела просто невероятно. Каждые десять минут кто-то стабильно подходил к ней с комплиментом, а она мило улыбалась, явно понимая, какой эффект производила на толпу. – Так вот, – говорила она, оживлённо жестикулируя своим стаканчиком, – я иду за пуншем, и кто там стоит у стола? Поттер. В своём этом… как там… мандалорянском костюме. Лили тут же хмыкнула, опустив взгляд в свой напиток, чтобы скрыть кривую улыбку. – Ага, видела его. Броня на нём сидит как влитая, – небрежно бросила она, но щёки всё равно выдали – чуть розовее, чем обычно. – О, ты тоже уже видела, да? – Мэри ухмыльнулась, – ну, не могу сказать, что его не украшает этот шлем, но когда он снял его и остался без своих очков – девчонки на кухне чуть не устроили ритуальный обморок. Ремус тихо рассмеялся в свой стакан. Мэри всё не унималась, вспомнив что-то ещё, она тут же подалась вперёд, а её карие глаза зажглись: – О, насчёт фанаток, вы видели Блэка? Видели, как он выглядит? Этот прозрачный плащ, костюм-тройка, кровь на лице – просто секс-машина! – И волосы, – добавила Марлин, – гладко назад, как у какого-то маньячеллы. Марлин, как и обещала, постаралась на славу и была похожа на персонажа из комикса. Бирюзовые волосы были заплетены сзади в пучок, а передние более короткие пряди завиты, как у её героини в фильме; короткая джинсовая юбка, чёрные колготки в сетку и толстовка с нашивкой "Smashing Pumpkins" – и, конечно, гигантский молоток из поролона, который она где-то раздобыла "для антуража". Не забыла также нацепить легендарные круглые очки на лоб, которые служили главным аксессуаром Рамоны в фильме. – Я, между прочим, не просто так выбрала этот костюм, – заявила она, поигрывая своим молотком в руке, – я воплощаю внутреннюю борьбу между потребностью в любви и тотальным раздражением от всех вокруг. – То есть ты нарядилась в костюм "себя", просто с молотком, – заметила Лили, хихикнув. – Именно, – кивнула Марлин. – А ещё я предчувствовала, что Доркас всё же сегодня появится. И угадай что? Она тут. – Серьёзно? – Мэри навострила уши. – Одна? – Не-а. С каким-то типом из юрфака. В костюме вампира, разумеется. Тьфу, клише. – Бэлла и Эдвард? – Мэри мечтательно вздохнула. – Сумерки всегда будут классикой. – Мэри, может, ты забыла. Мы говорим о моей самой большой влюблённости, а не о трупе, который оплодотворил малолетку, – отрезала Марлин, отпивая пиво. Лили прыснула, прикрывая рот ладонью, чтобы не разозлить Маккиннон, а Мэри театрально закатила глаза. "Мистер Фокс" сделал вид, что просто кивает, но его взгляд сам собой ускользнул в сторону. Где-то между танцующими силуэтами мелькнул знакомый блеск пластика и лака на тёмных волосах. Сириус стоял у окна, держа такую же бутылку пива, его пиджак идеально сидел на плечах, а на лице всё ещё оставались тонкие следы искусственной крови. Он продолжал увлечённо беседовать с кем-то, уверенно улыбаясь. Если не каждая девчонка (может, и пару мальчишек), то большая половина была бы не против уединиться с ним в одной из комнат на втором этаже. Ремус поймал себя на том, что смотрит слишком долго. И когда Сириус вдруг повернулся, будто почувствовав своим шестым чувством, что его исследуют – их взгляды встретились. Ремуса поймали с поличным. Блэк чуть склонил голову, губы тронула лёгкая улыбка – хищная, но почему-то тёплая. У Люпина внутри вновь что-то сжалось, и он поспешно отвёл глаза, будто искал спасение среди друзей. Мэри в этот момент уже дошла до рассказа о том, как видела Доркас в баре с какой-то блондинкой, Марлин спорила, что Доркас не из тех, кто ходит по барам на свидания, и Макдональд пора уже прикупить себе очки, а захмелевшая Лили смеялась, подкидывая комментарии. Он слушал, пытаясь смеяться в то же самое время, что и его друзья, но всё время чувствовал взгляд – невидимый, но цепкий. Когда он решился снова поднять глаза, Сириуса уже не было у окна. – Эй, Рем, – Лили наклонилась к нему, – ты как? Он моргнул, улыбнулся чуть шире, чем нужно: – Всё нормально. Просто... жарко здесь, да? – Угу, – сказала она, но её прищур подтвердил, что видела она больше, чем он того хотел. Мэри снова громко рассмеялась, что-то прокричала про "влюбленных истеричек", Марлин подтянула колени и уткнулась в банку пива, окончательно загоняя себя в депрессию. Лили склонила голову, заглядывая в свой телефон, проверяя социальные сети. Её хвост качнулся в такт музыке. А где-то на другом конце комнаты кто-то снова включил "The Cure", и под аккорды "Boys Don't Cry" Ремус позволил себе ещё один короткий взгляд вокруг. Блэк стоял у бара и уже открыто смотрел на него какое-то время. Люпин поднял одну из своих бровей вверх, готовясь к возмущению, но их баталия была моментально прервана объявлением Мэри. Она заметила Алису в глянцевом голубом платье, очевидно играющую на совпадении собственного имени с именем персонажа Диснея. – О боже, я обязана узнать, где она его купила! – взвизгнула Мэри и, подхватив юбку, исчезла в толпе. Марлин, не теряя времени, поймала взгляд Доркас. – Ну всё, держите меня семеро, – бросила она и, поправив молоток за спиной, направилась прямо к ней, забыв о своём эпизоде апатии, который произошёл пару минут назад. – А я… – Лили приподняла брови и поднялась. – Найду, где тут ванная, пока не случилась катастрофа. Она хлопнула Ремуса по плечу и растворилась в коридоре. И вот он остался один. Ненадолго. Толпа гудела, зажигая под “I know my girlfriend is a witch”, а в воздухе пахло потом от двигающихся повсюду тел. Кто-то вывел липкий от пива диван из равновесия, перепрыгивая через спинку и приземлившись рядом с глухим "бац". – Я думаю, у меня такая штука: я хочу, чтобы все думали, что... я самый лучший... бесподобный, удивительный мистер Фокс… Голос нарушителя спокойствия был низкий, слегка охрипший, будто сразу после пробуждения. Зная Сириуса, этот ход был сделан специально, состоя в списке «легендарные техники обольщения: от новичка до про» на 43 месте. – …И если они не потрясены и не поражены, и немножко не напуганы мной... то я отвратительно себя чувствую, – закончил он, смотря Ремусу прямо в золотистую радужку глаз. – Великолепно, – пробормотал Ремус, стараясь не выдать, как у него запылали уши. – Как долго ты заучивал этот текст? – С того момента, как увидел тебя и понял, что ты предал своих волчьих братьев ради лисьих ушек, – кивнул на головной убор Сириус. Он чуть подвинулся ближе, будто делился тайной: – Я тебя удивил? – Удивил самым клишированным костюмом персонажа, который был создан для того, чтобы мужики романтизировали очередного психа? Нет, совсем не удивил. – Я знал, что ты оценишь, – усмехнулся Блэк, абсолютно игнорируя все нелестные слова в свой адрес. Ремус только открыл рот, чтобы продолжить дискуссию, как заметил, что за окнами мелькнули красно-синие огни. – Что за… – прокричал кто-то из кухни. Музыка резко стихла. В толпе зашевелились, кто-то крикнул: – Копы! Паника накатила мгновенно. Люди метнулись к выходу, не до конца понимая, по какому поводу возник весь этот хаос. Кто-то споткнулся, раздался звон бутылок. Сириус же не двинулся с места. Он лишь перекинулся верхней частью тела через стенку дивана, разглядывая маячащие силуэты двух полицейских у двери. – Кажется, вечеринка подошла к логическому концу. – Как неожиданно, – пробормотал Ремус, глядя, как гости сбиваются в стадо. Полицейские уже нашли владельца дома, разговаривая с Поттером у входа – строгие, раздражённые, требовали "прекратить этот цирк", потому что соседи жалуются на шум и запах. А они двое – Сириус и Ремус – продолжали тупо сидеть рядом друг с другом на диване в почти пустой гостиной, слушали, как стражи порядка угрожают штрафами, если это повторится в будущем. Полицейские наконец покинули дом, а дверь за ними хлопнула, и наступила странная тишина – неловкая, как будто кто-то выключил не только музыку, но и высосал всё веселье. Ремус будто опомнившись, вдруг вскочил с насиженного места, отправляясь на поиски своего пальто. Но на крючках его ожидало целое ничего: забытый в кармане телефон, ключи и само пальто исчезли вместе с толпой галдящих студентов. Что-то ему подсказывало, что Лили по привычке схватила его, пытаясь спасти собственную задницу. Она часто носила его одежду, чтобы по-быстрому сходить в магазин или выкинуть мусор. – Чёрт, – выдохнул он. – Она, скорее всего, стащила моё пальто. – Кто? – Блэк преследовал его до самого входа, молчаливо оперевшись на дверной проём. – Лили… агх, она иногда носит моё пальто в магазин. Видимо, в спешке не сообразила, что–куда. Сириус мгновенно расслабился, прищурившись: – Что ж, видимо, не попасть тебе сегодня домой, Лунатик. Ремус закатил глаза. В прихожей послышались шаги, и в дверях вновь появился Джеймс Поттер. Шлем Мандалорца всё ещё был подмышкой, волосы растрёпаны, под глазами лёгкий румянец – то ли от выпивки, то ли от чего-то другого. – БРОДЯГА! – выкрикнул он, слегка растерявшийся из-за собственной громкости. Сириус вопросительно поднял брови: – Что? Ты жив? Нас не выгнали на улицу? – Да, но Л… – он осёкся, когда увидел Ремуса рядом. Их взгляды пересеклись – и Джеймс многозначительно захлопнул рот. – Я просто… – Поттер провёл рукой по шлему, подавая какие-то известные только двум друзьям знаки. – Ну, в общем, не жди меня сегодня. И, не дав возможности задать ни единого вопроса, он шагнул к выходу, хватая ключи от своего Мерседеса. Перед тем как исчезнуть, бросил через плечо: – Увидимся утром. Дверь хлопнула, оставив после себя только тихий сквозняк. Ремус нахмурился. – Странный какой-то. Сириус фыркнул. – Влюблённый олень, – просто сказал он. – Да уж, – пробормотал Ремус, чувствуя, как уши снова предательски краснеют. Он сунул руки в карманы и, не обнаружив там телефона, застонал, будто снова вспомнив, что проблема с ночёвкой ещё не решилась. – Я серьёзно, – продолжил Сириус. – Можешь остаться здесь или позвони ей с моего телефона... или напиши. Может, она ещё не ушла далеко. Ремус взял протянутый айфон, стараясь не задеть чужие пальцы. Он сначала набрал контакт «Муни», пытаясь дозвониться до себя (и не взорваться от возмущения из-за прозвища), но в ответ услышал лишь длинные размеренные гудки. Чёртова привычка всегда ставить телефон на беззвучный. Теперь он уже пытался вызвать Лили, по памяти набрав номер с третьей попытки. Гудок. Ещё один. Третий. Голос, предлагающий оставить сообщение. – Не отвечает, – тихо сказал он, возвращая телефон. – Ну, я думаю, она может быть занята кем-то, – усмехнулся Сириус, намекая непонятно на что. Ремус хмыкнул: – Значит, мне придётся ночевать под входом в метро, главное – не подраться с бомжами. – Или… – в третий раз за вечер напоминая о такой возможности, – остаться здесь, – предложил Сириус. – Угу, отличная идея. Остаться наедине с… психопатом. – Американским психопатом, – уточнил тот, чуть улыбнувшись. Ремус опустил взгляд, усмехнулся сквозь неловкость. – А ты что-то слишком вжился в роль, Блэк. Признавайся, тогда на ферму ты вёз меня не с целью собрать местный урожай, да? – Ха-ха-ха, почему у Вас паранойя, мистер Люпин? И вот – снова эта тишина. Дом опустел, свет гирлянд отражался в окнах и в глазах, которые не сводили с него взгляда. – Не стой в проходе, как бедный родственник, – пропел запасной владелец дома, разворачиваясь в сторону кухни. Он достал мусорный пакет из верхней полки, попутно сгребая всё ненужное одной рукой в большую кучу. Коробки из-под пиццы, стаканчики и бутылки безжалостно посыпались в небытие. Расправившись с этим ритуалом очищения, он наконец освободил себе место для сотейника. Длинные руки полезли в холодильник, возвращаясь обратно с коробкой молока и сливок. Верхняя полка шкафчика над кухонным гарнитуром щедро поделилась плиткой тёмного шоколада, баночкой корицы и солонкой. – Что ты делаешь? – Ремус попытался звучать строго, но получился не более чем насмешливо-озадаченный тон. – Горячий шоколад, – произнёс Сириус с полуулыбкой, не отрываясь от приготовления. Вся сцена ощущалась, как сон при температуре 39. Патрик Бэйтман, сняв пластмассовую экипировку, стоял в строгом костюме перед плитой, наблюдая за активностью кипения сливок и молока. – Мистеру Фоксу после такой тяжёлой ночи положено вознаграждение, не думаешь? Ремус пытался закусить очередную улыбку. Его руки медленно опустились вдоль тела, и он почувствовал, как сдувается, как воздушный шар. Сириус повернулся к нему с такой лёгкой насмешкой, которая одновременно была и вызовом, и приглашением. Его светлые глаза искрились в мягком свете лампы, а улыбка – едва заметная, но чертовски опасная для сердца Ремуса – не сходила с лица. – В прошлый раз мне показалось, что ты очень расстроился, когда я не вручил тебе весь термос, – игриво уточнил Блэк, протягивая кружку с уже готовым лакомством. – Прости, шапочки из сливок не будет. Ремус принял чашку, на этот раз намеренно соприкасаясь пальцами с чужими, более сухими и татуированными. Сириус никак не отреагировал, наконец сделав несколько шагов назад, облокотившись о стол. В его взгляде был и вызов, и интерес, и обещание чего-то, что Ремус не мог идентифицировать. – Пойдём в гостиную, мне нужно немного перекурить. Ремус в кои-то веки не стал сопротивляться, кивнул, позволяя сохранить на лице лёгкую, почти невинную улыбку. Добравшись до цели, Блэк распахнул длиннющее окно, присаживаясь пятой точкой на подоконник. Пытаясь не концентрироваться на свете зажигалки и лёгких клубах дыма, которые начали развеваться в воздухе, взгляд Лунатика начал блуждать по комнате – и вдруг зацепился за гитару, стоящую у стены. – Ха, – сказал он вполголоса, – конечно, у Блэка дома есть гитара. Какое клише! Он поднял инструмент, смахнул с него пыль и чуть наклонил голову. Струны звякнули, будто узнали старого знакомого. Хотя он никогда не считал, что был талантлив в каком-либо хобби, кроме чтения, но ещё в раннем юношестве дедушка обучил его основам игры. Ремус попробовал пару аккордов – пальцы почти вспомнили, что нужно делать. Сириус с интересом смотрел на него, стараясь не выдыхать опасные пары в его сторону. – Итак, какую же песню ты играешь, чтобы цеплять девочек? – Сириус засмеялся от предположения. Это только сильнее подначило Люпина, который в любой другой ситуации не стал бы даже напевать самую простую мелодию, вроде «С днём рождения». Но то ли атмосфера этого места, то ли небольшое алкогольное опьянение поспособствовало развязыванию его языка. Ремус взял первый аккорд, отдалённо похожий на что-то приближённое к оригиналу песни. Голос у него был чуть хрипловатый, с явной пародией на владельца инструмента: "Oh, her eyes, her eyes make the stars look like they’re not shinin’ Her hair, her hair falls perfectly without her tryin’ " Он специально протянул последнюю строчку, изображая фирменную ухмылку Блэка. Сириус согнулся пополам от смеха, параллельно туша окурок в пепельнице. – О! Так я угадал с твоим репертуаром, – ответил Ремус, сам едва сдерживая улыбку. Отсмеявшись, Блэк вновь обратил свой хищный взор, приобретая маленькие звёздочки восторга в глазах. Он тоже взял свою кружку, отпивая из неё осенний напиток. Ремус продолжал смотреть на него, решив что-то у себя в голове. Он молча перестроил аккорд, пальцы замедлились. Ремус начал играть. Очень неловко, допуская кучу ошибок. Первые слова прозвучали почти шёпотом: "Babe, there’s something tragic about you…" Воздух вдруг будто наэлектризовался, выдавая смену атмосферы между ними. Ремус немного ссутулился, обняв гитару, мелодия текла мягко, почти лениво: "Something so magic about you, Don’t you agree…" Голос у Люпина был неидеален, чуть дрожал – это больше походило на чтение текста, чем на мастерство. Но от этого не теряло очарования в глазах напротив. Сириус слушал. Впервые за весь вечер не пытался ничего сказать или обратить на себя внимание. "Babe There’s something lonesome about you Something so wholesome about you Get closer to me…" Губы Сириуса дрогнули, а внимательный взгляд загипнотизировано смотрел на парня в лисьих ушах. Ремус не понимал, зачем продолжает: "No tired sigh, no rolling eyes No irony No "Who cares?", no vacant stare No time for me Honey, you're familiar Like my mirror years ago Idealism sits in prison Chivalry fell on his sword Innocence died screaming Honey, ask me, I should know I slithered here from Eden Just to sit outside your door " На последнем аккорде он наконец поднял взгляд. Сириус стоял всё так же у окна, опираясь копчиком о подоконник. Ветер разнёс пепел по полу. – Твою мать, – прошептал он почти беззвучно. Ремус хотел что-то ответить, перевести всё в шутку, но трель мелодии Queen “Don’t Stop Me Now” разрезала напряжение за него. Сириус лениво дотянулся до телефона, проморгался, посмотрев на экран, и протянул: – Эй, это, похоже, тебя. Ремус замер. Он будто только что вернулся в реальность, где Блэк разбил сердце его подруге, а теперь это очарование делало что-то подобное с ним. Он почти не сдержался и зарядил себе леща. Он мгновенно оставил гитару на диване, хватаясь за телефон, как за последнюю попытку к здравомыслию. – Алло? – Рем, я… о, Господи, я только сейчас поняла! У меня ведь твоё пальто, а в нём и ключи, и телефон. На заднем фоне послышалось шебуршание. – Ты, наверное, уже меня до пятого колена проклял, да? Ремус выдохнул сквозь улыбку, хотя внутри что-то медленно скручивалось узлом. – Всё нормально, Лилс. Не переживай. – Я уже дома, если что, – продолжала она, – приходи, я открою тебе дверь. Её голос потонул в звуках музыки – видимо, вечеринка уже продолжалась у них дома. Ремус опустил глаза, чувствуя, как в груди поднимается тихая, тёплая волна чего-то странного, а чаши воображаемых весов склоняются не в ту сторону. – Всё в порядке, Лилс. Да, так и сделаю, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Уверен? – спросила она уже мягче. – Уверен, – отрезал он и сбросил звонок. Секунда тишины. Сириус продолжал стоять у окна, повернувшись к нему вполоборота. Он вопросительно приподнял густую бровь. Ремус кивнул, машинально кинул телефон на диван, пожав плечами: – Нет. Она не дома… остаётся на ночь у подруги. Фак, демон на его правом плече танцевал сальсу от победы. Сириус посмотрел на него чуть дольше, чем нужно, потом коротко усмехнулся: – Моё предложение всё ещё в силе. Ремус не собирался прямо отвечать на провокацию. Вместо этого он снял ушки и закинул их к телефону, параллельно расчёсывая кучерявые волосы пальцами. – Мне противоположено спать на диване...

***

Ещё с полчаса Ремус допивал остатки своего горячего шоколада по-французски, пока Блэк, как ответственный хозяин, пытался делать вид, что разбирает завалы, оставшиеся после непродолжительного веселья. Тридцати минут ему хватило, чтобы прийти к мысли, что отдуваться должны двое – он и его брат-близнец, рождённый от другой матери, поэтому пакеты с мусором полетели за входную дверь, а сам парень манерно отряхивал "грязные" от тяжёлой работы руки. Время близилось к часу ночи, поэтому утомлённый пивом и неоднозначным выбором Лунатик решил, что им пора закругляться и идти по кроваткам. Однако тут тоже возникла дилемма: кроватей было всего две – Джеймсовская и Блэковская. – Я буду спать в комнате Джеймса, среди вонючих, обдроченных носков, а ты ложись в моей кровати, – рассуждал вслух доморощенный Патрик Бэйтман, провожая гостя до необходимой комнаты. Общими усилиями они загуглили, что искусственная кровь лучше всего оттирается перекисью водорода, поэтому в мусорном баке валялся ещё как минимум рулон туалетной бумаги, который они использовали вместо салфеток. А что вы хотели? Это вам холостяцкое жилище, а не их с Лили чердак. – Ага, значит, ты хочешь, чтобы я спал у тебя в комнате в окружении вонючих, обдроченных носков, – растягивая гласные, протянул пшеничноволосый. Смех раздался с верхней ступеньки, а его обладатель продолжал подниматься по лестнице, параллельно развязывая удушающую верёвку на шее. – Что же мы тогда будем делать, мистер Фокс? Блэк таки добрался до верхушки, дожидаясь своего собеседника. Сириус открыл дверь в свою комнату, театрально поклонился и пропустил Ремуса вперёд, будто тот входил в святая святых, а не в типичное логово взрослого ребёнка с хроническим переизбытком энергии. Если бы эту комнату можно было описать фразой, то вполне уместно было бы сказать: "слон в посудной лавке". Облицованные кирпичом стены были увешаны десятками постеров: Pink Floyd, The Clash, вырезки из спортивных журналов и чёрно-белая фотография собаки с сигаретой в зубах. Над самой кроватью была повешена очень странная картина, вероятнее всего намалёванная (слово "написанная" тут совсем бы не подошло) самим Блэком. Представляла собой она скорее мазки оранжевой краски, которые перемежались с надписью чёрным маркером, гласящей “LOVE. DEATH. BEATS.” Помимо этого здесь были криво повешенные неоновые буквы «SEX», доска для серфинга, зеркало и куча фотографий с друзьями. Подоконник был заставлен кружками, а на комоде около кровати стоял проигрыватель. На многочисленных крючках висели шляпы, ловцы снов и непонятные музыкальные инструменты. Высокие потолки удерживали деревянные брусья, а с них свисали светильники разной формы и длины. На шоколадном полу из какой-то дорогой древесины лежал ковёр, напоминающий коровью шкуру. А кровать, конечно же, не заправленная, могла похвастаться тёмно-серым постельным бельём и миллионом подушек. И посреди всего этого беспорядка, гордо сияя своим кривым боком и неровной поверхностью, стояла она – та самая тыква. – Это что, МОЯ тыква? – Ремус остановился как вкопанный, с плохо скрываемым сомнением уставившись на овощ. – Ага, – Сириус усмехнулся, проходя мимо, снимая пиджак и кидая его на стул, который мог бы уже идентифицировать себя как "вешалку". – Съездил через день и забрал. Считай, теперь она живёт тут. Я назвал её Мисс Бородавка. – Очень поэтично, – фыркнул Люпин, но не скрыл своего восхищения. Он провёл пальцами по оранжевой поверхности – шершавой, как старое дерево. Это было невероятно странно, что Сириус захотел подобным образом запечатлеть тот вечер. Ведь он не выставлял её на показ и не бахвалился добычей перед Лунатиком… Зачем он это делает? Тем временем Блэк уже стоял у своего ложе, вытряхивая крошки из подушек прямо на ковёр. – Ну что, мистер Фокс, устраивайся. Места хватит на нас двоих. – Хватит? – переспросил Ремус, прищурившись. – Сомневаюсь. Так что сразу обозначим правила. Сириус уже поднял бровь, заинтригованный тем, что ему предложит собеседник: – Обожаю, когда начинаются правила. – Кровать делится ровно пополам, – Ремус схватил одну из красных декоративных подушек с каким-то хипстерским узором и поставил прямо посредине, как мексиканскую стену. – На мою половину не залезать. – А если я во сне перевернусь? – Тогда проснёшься покусанным. Сириус расхохотался так громко, что даже старая батарея звякнула в ответ. – Придёт серенький волчок и укусит за бочок. Ремус показательно закатил ореховые глаза, чувствуя, как уши предательски краснеют. – Вот и отлично, – сказал Сириус, подходя к шкафу. – Тогда снимай всё это геройское одеяние, ложись спать, раз уж приспичило. – Нет уж. Я сплю в форме. – Люпин демонстративно застегнул рубашку повыше. – Мистер Фокс всегда на дежурстве. – Господи, – Сириус снова засмеялся. – Ты реально будешь спать в галстуке? – В полной готовности . – Великолепно. Пока их шутливая перепалка была в самом разгаре, Блэк не терял времени, успевая самостоятельно раздеться почти догола. Ремус на пару секунд задержал взгляд на чужой коже – и тут же в неловкости отвернулся к стене. Это не было секретом, что всё тело "бунтаря против здравого смысла" было расписано чернилами – татуировки: спутанные линии, латинские фразы, где-то мелькали когти, олень и крыса. На плече – чёрная собака с капающими от злости слюнями, а на накачанных мышцах груди – известные только самому Сириусу чёрные знаки, опоясанные точками и спиралями фраз на латинском языке. Несколько созвездий собирались не только на шее, где это видели все, но и на рёбрах и даже на бёдрах. Для более подробного рассмотрения этого вандализма у Люпина ушло бы гораздо больше времени – как только Блэк нагнулся, чтобы стащить классические штаны с ног и остаться в одних чёрных боксерах, пресс под кожей начал двигаться слишком уж откровенно, способный смутить даже самого закоренелого натурала. – Что интересного рассматриваешь на стенке? – хмыкнул Блэк, забираясь под одеяло. – Просто берегу психику. – Ну конечно, – Сириус откинулся, пытаясь растрепать руками волосы. – Кстати, ты что на завтрак хочешь? – Я не остаюсь на завтрак. – Я умею готовить яйца. Только яйца. Ну и тосты, если не сгорят. – Очень убедительное приглашение. – Да ладно тебе, – Сириус повернулся на бок, глядя на то, как Ремус, переборов удушающий стыд, уже укрылся одеялом до носа. – Сладкоежка вроде тебя заслуживает что-то получше. В следующий раз предложу тебе панкейки. – Не будет никакого следующего раза. – Как скажешь, милый. Между ними установилась комфортная, впервые за столько недель, тишина. Сириус продолжал искать ответы на какие-то свои вопросы в веснушчатом лице, пока не раздалась вибрация телефона. Он лениво потянулся, взял мобильный, глянул – и вдруг захохотал так, что едва не уронил его себе на лоб. – Что? – насторожился Ремус. Сириус, всё ещё смеясь, прочёл вслух: – “Ремус, когда ты вернёшься домой? Я задолбалась ждать. Оставлю дверь открытой.” – Отдай. Ремус, словно забыв о всех своих "правилах", мгновенно потянулся к телефону, пытаясь вырвать его из рук. Но не так уж легко это сделать, когда твой соперник – один из лучших регбистов вашего университета. Тот с лёгкостью увернулся, закинув аппарат за подушку. – А как же границы? – хмыкнул он, выставляя подушечную стену выше. – Своя половина, помнишь? – Ты просто невыносим. – Да-да, врушка. Всё ещё посмеиваясь, Сириус выключил свет, и комната погрузилась в мягкий полумрак, освещённая лишь фонарями за окном. Несколько секунд – и комната снова погрузилась в тишину. Только их дыхание и отдалённые голоса где-то за окном. – Признай, – тихо сказал Сириус, глядя в потолок, – я тебе нравлюсь, Лунатик. – Совсем не нравишься, – буркнул Ремус, зарываясь лицом в подушку. – Ты от меня без ума. – Спи, Блэк. Ремус, наконец, закрыл глаза, мягко улыбаясь в пуховую поверхность.