На грани тишины

— Антон! Антон, ты где?!? — кричал дядя вперемешку с голосами Арсения и Серёжи. Его искали уже несколько часов, и генерал очень сильно переживал за него. — Если вы его не найдёте, я каждого перестреляю тут!! — кричит он на солдат, и те сразу же разбежались. Его сердце сжималось: Антон хоть и не слушался его часто, хоть и был бестолковым, но он был его сыном. Именно сыном.

***

Арсений был у себя в доме и лежал. Он уже долго искал Антона, но нога отзывалась ужасной болью, тело тоже. Ещё подбили его в недавнем сражении, а тот врач не может помочь, так как занят другими, которые нуждаются в помощи больше него. Поэтому ему пытался помочь хоть кто-то. — Сейчас, Арс, Тоху найдут, и он тебе поможет, всё будет хорошо, самое главное — держись, — переживая, бубнит себе под нос и нервно смеётся, даже как-то истерически, врач. Антон лежал где-то в отдалении от лагеря под деревом и только пришёл в себя. Было холодно и больно, очень больно, ниже пояса болело, и он чувствовал себя каким-то приниженным уродом. Он очень сильно жалеет, что вышел из медблока. Антон не знал, сколько времени прошло и как обстоит сейчас ситуация в лагере. Пересилив себя и открыв глаза, он увидел себя голым, поэтому попытался быстро одеться, насколько это было возможно. Запястья болели, были синяки, и на шее тоже. Он оделся и попытался воротом кофты закрыть все свои, ставшие причиной собственного позора, раны и отметины. Он услышал, что его ищут и зовут по имени, и даже слабо улыбнулся. Когда он поднялся, резко прошипел из-за боли. Сейчас ему было тяжело даже дышать, Антон не понимал почему. Наверное, потому что хочется просто кричать от удушающего позора, из-за которого болит поясница и… — Антон! Боже мой, мальчик мой! Нашёлся! — к нему из-за деревьев выбежал дядя и обнял крепко, начиная расцеловывать его лицо, шепча что-то по типу «как же я перепугался», «не пугай так больше». Дальше для Антона было всё в прострации, тяжело было даже говорить о чём-либо. Ему было бы противно рассказать о том, что произошло, кому-нибудь, да и некому ему рассказать, вроде. Серёжа, скорее всего, засмеёт, а дядя… Антон не знает, как тот отреагирует и, если честно, не хочет знать этого. Он уже представил, как его будут высмеивать и смотреть с насмешкой, так что лучшим вариантом оставалось молчать. — Антон, Арсению нужна медицинская помощь, прямо сейчас. Другой врач занят, не сможет, прошу тебя, помоги ему, — сказал генерал ему, когда они вошли в лагерь, на что Антон кивнул и направился к ним в домик. Когда он зашёл, на него тут же набросился Серёжа с объятиями, начиная расспрашивать, но тот лишь оттолкнул слегка его и прошёл к Попову. Антон уже на автомате делал свою работу и достаточно аккуратно для своего состояния. Арсений заметил опустошённость во взгляде Антона и, если честно, то запереживал, поэтому попросил намеками и жестами выйти Матвиенко. — Антош, где ты был? Мы все переживали очень. Вроде оставался тут, а вернулись с ранеными, а тебя уже и след простыл. Антон закусил губу и пробурчал, что просто осматривался и заблудился, а потом уснул от переутомления где-то в лесу. Да, это было не очень правдоподобно, но что поделать, сейчас ему слишком противно даже думать о случившемся. Сидеть было чертовски больно и когда он закончил, тут же вскочил с кровати. Но ему не дали уйти, а схватили за запястье из-за чего Антон тут же вырвал руку и схватился за него из-за неприятного побаливания. — Арсений, это не твоё дело. Если будет ухудшение состояния, то позовешь меня. Антон быстро скрылся и даже сбил с ног Серёжу, который уже хотел зайти в дом, стоя за дверями на улице. Матвиенко стал его окрикивать, почуяв неладное во внезапном уходе того, но Антон просто пытался поскорее остаться наедине с собой. «Я ужасен. Я ужасен.» заело в его голове и крутилось без остановки. До вечера он даже не выходил из своего дома, только если кому-то нужна была его помощь. Но, когда он всё-таки решил прогуляться, дабы развеяться, он увидел, как группа солдат осторожно переглядывается по сторонам. Они хихикали и перешептывались, что привлекло внимание Антона. «Почему они ведут себя так странно?.. Они что-то узнали?» — думал он. Пройдя мимо, ему было достаточно услышать всего пару обрывочных фраз, чтобы понять о чем они говорят. Кто-то видел то, что с ним происходило и теперь этот позор пускается по кругу сплетников, приобретая новые подробности и сопровождаясь смешками. Его пронзило страшным ужасом, он впал в прострацию, в которой Антона съедали пугающие мысли. В какой-то момент он осознал, что побежал без оглядки куда-то, врезаясь и проталкиваясь мимо людей, которые, казалось, смеялись над ним и смотрели свысока. Эти мысленные насмешки заполнили его голову и он зажмурился настолько сильно, что из глаз пошли слёзы. «Хватит, пожалуйста, хватит!» пытался остановить свои же неконтролируемые мысли он, схватившись за свои кудри и прячась где-то за отдаленным деревом. Его сердце предательски быстро стучало, отдаваясь звоном в ушах и ему тяжело становится дышать. Паническая атака развивалась все сильнее и он уже стал чувствовать, как ему становится холоднее. От переизбытка чувств и перегрузки он громко закричал, а после опустился по дереву спиной, начиная тихо плакать. Ему ужасно плохо, ему не хочется ничего, только умереть. Желательно, быстро. Парень долго сидел под деревом и смотрел в одну точку пустым взглядом. Было тяжело подняться, ему как будто бы что-то мешало, будто его кто-то держит и с каждым разом, когда он пытается подняться, то слёзы быстро накатывали обратно в глаза. Шастун всё-таки поднялся и дрожащим голосом выдохнул, пытаясь успокоится. Когда он выходил из леса, то понял, что уже довольно-таки поздно. Поэтому людей на улице почти не было, так как все устали очень из-за бессонной ночи. Антон шёл и как будто бы чувствовал на себе те самые руки из-за чего тут же поёжился и вытряхнул из головы эти мысли, мотнув ею. Отвлекшись, он столкнулся с кем-то и, подняв голову, перевел свой взгляд на этого человека. К нему повернулись голубые глаза и он тут же потерял дар речи, ведь ему почему-то стало стыдно. — Тоша, ты чего тут делаешь? Почему не спишь? — Арсений посмотрел на его кудри и нежно улыбнулся, чтобы не спугнуть его как днём, после перевязки. — Тебе бы тоже не быть тут… Я же говорил, тебе нужен постельный режим и отдыхать надо… А ты опять встаёшь, тебе настолько безразлична работа моя? — Антон закусил губу и посмотрел внимательно в глаза Попова, пытаясь найти ответ.э на свой вопрос. — Антон, как ты себя чувствуешь? Я же вижу, что что-то случилось. Если ты не хочешь об этом разговаривать, то лучше скажи и я не буду поднимать эту тему. — его вопрос и претензию проигнорировали, на что Антон лишь просто выдохнул. — Я не хочу об этом разговаривать. Сейчас я намерен лишь приготовить ужин… Я бы хотел тебя пригласить, вернее, тебя мой дядя пригласить хочет к нам на ужин. Только очень прошу тебя, не напрягай сильно свои ноги, тебе же больно. — они спокойно стояли где-то в стороне от лагеря и переговаривались, как старые добрые друзья. — Хорошо, если что, то мне не безразлична твоя помощь и ты… Спасибо тебе за то, что ты терпишь мои перепады и продолжаешь лечить. Ну не могу я просто сидеть на месте и лежать без дела, мне тяжело так. — Если ты хочешь, то я могу к тебе приходить и разговаривать. Мне самому иногда бывает скучно, поэтому я был бы рад с тобой познакомиться поближе. — улыбнулся Антон слегка и почесал затылок неловко, а Арсений посмотрел на него и с нежностью улыбнулся в ответ. Они так постояли ещё пару минут и пошли в сторону лагеря. Шастун кое-как помог ему дойти до его же дома с дядей и усадил за стол. — А где твой дядя? — Он ушёл принимать партию новых лекарств, которые привезли. Кстати, там множество того, что просил я для того, чтобы тебя быстрее подлатать. Поэтому, в основном там всё для тебя. — пожал плечами Антон и хмыкнул. Дальше они молчали, изредка перебрасываясь парой фраз, пока Шастун готовил. Его руки в процессе готовки перебирали принадлежности и ловко нарезали всё, что нужно для приготовления выбранного им блюда. Антон постоянно чувствовал на себе взгляд Арсения, от которого он краснел, сам себе удивляясь. Ему было даже как-то приятно ощущать именно его взгляд, следящий за его движениями. Такие мысли заставляли чувствовать себя отчасти неловко, из-за чего он становился рассеянным. Но тут же Антон сосредотачивался на приготовлении ужина, так как уже скоро должен был прийти генерал и хотелось успеть до его прихода закончить готовку. Спустя какое-то время большинство еды было приготовлено, а именно: пюре с разными салатами. Но так как много служащие не могли себе позволить, максимум из того, что было дорогое — салат из редиса и капусты. Так же на плите варился суп, который был почти готов. Нарезаны были разные нарезки, сделаны бутерброды и так далее. Но надо было всё это перенести в гостиную, поэтому Шастун вздохнул. — Арс… А можешь помочь всё перенести? Я знаю, сам тебе говорил, что тебе меньше двигаться надо, но ты старайся не тревожить свою левую ногу. Она сильнее у тебя пострадала, а я постараюсь найти костыли или сделать их из чего-нибудь, когда появится возможность. — Конечно, Антош, глупые вопросы, вернее — я буду очень аккуратен. — улыбнулся Арсений как ребёнок и поднялся, начиная помогать и переносить еду на стол в соседней комнате. С каждым шагом, который делал Попов нога постепенно начинала сильнее ныть. Но почему-то, когда тот не нарочно касался руки Антона или как-нибудь встречался взглядами с ним, становилось легче. Боль как будто бы отходила на задний план и не играла важной роли. — Ой, прости, Арс, тебе ведь наверняка больно. Давай я как раз перебинтую, там чуть-чуть осталось, так что не важно, один закончу. Спасибо тебе. — он помог дойти до кровати и уложил его, а потом увидел, что бинты уже все промокли от крови. — Да нормально там всё, Тош. — Арсений даже не замечал, что ласково называет младшего и не обращал на это толком внимания. Ему было хорошо с ним и это факт. Через пару минут в дом вошёл генерал и ещё пару парней. Шастун помог опять же дойти Арсению до стола после перевязки, хотя это выглядело достаточно комично. Ростом они не были одинаковыми, Антон немногим меньше был. Когда все собрались за столом, Шастун уселся напротив Попова и стал шевелить вилкой свою порцию еды. На самом деле сейчас Антону было не до еды и вообще не хотелось есть, в голову то и дело лезли воспоминания с той ночи. Становилось противно и Антон даже почувствовал, что в какой-то мере он изменил себе и. Арсению? «Почему я так думаю, боже… Мы с ним даже не особо и друзья» — Шастуна поставило это в тупик. Постепенно его поглощали различные мысли и тут внезапно его дёргает за плечо дядя. — Антон, расскажи нам, что такое случилось тогда, когда мы ушли защищать лагерь? Почему ты был в лесу, а не в медблоке? — тут Антон пытался что-то сказать, но внезапно в горле как будто пересохло и стало тяжело дышать. — Антон? — его окликает уже Арсений и хмурится слегка, так как уже понимает, что произошло что-то серьёзное. — Я… Я просто подумал, что кому-то кричащему недалеко нужно помочь и, отправившись туда, заблудился в лесу. В темноте плохо видно, ведь так? — пересилив себя проговорил он и усмехнулся истерически, после чего поднялся сразу же из-за стола — Я отойду, попозже может приду, приятного аппетита. — Давай, только недолго, Антош, завтра тебе рано утром на тренировку, не забыл? — но вопрос дяди был проигнорирован и единственным ответом был хлопок входной двери. Почти сразу же за Антоном неосторожно подскочил Арсений с больной ногой и почувствовал как стало больно в эту же секунду. Его пытались отговорить напрягать себя ходьбой вместо отдыхп, но в конец концов поняли, что он слишком упёртый и продолжили разговаривать на какие-то свои важные темы. Брюнет вышел из дома и оглядевшись по сторонам, увидел кудрявую макушку, которая выглядывала из-за близ стоящего дерева. Он через боль пошёл туда, иногда шипя из-за того, что наступал на больную ногу. Но он ведь не мог просто так бросить Антона, понимая, что с ним что-то происходит из-за случившегося во время сражения. Парень нервно стоял где-то за домом, спрятавшись за деревом. Тело всё время бросало то в жар, то в холод, дышать постепенно становилось даже тяжело. Из глаз текли слёзы не прекращаясь ни на минуту. События того вечера или уже глубокой ночи, он не был уверен. Парень уже не помнил, его так сильно поглотили эти мысли и тот день, что он потерялся даже в датах. Услышав шаги, он пытался вытереть слёзы, но они вообще не заканчивались. Шастун начал безостановочно паниковать, когда вдруг из-за дерева показался Попов. В этот момент он точно готов был провалиться под землю от страха и растерянности. Как только Арсений показался, шатен очень сильно вздрогнул и посмотрел на него стеклянными глазами. На это Попов тут же среагировал и подошёл аккуратно к нему, как к дикому напуганному зверю. — Тише, тише, я рядом, маленький, успокойся. — Арсению было чересчур интересно, что случилось с таким крепким парнем, что он так сильно сейчас плачет у него в руках, обняв и вжавшись в старшего. Шастун просто выпускает все свои эмоции, накопившиеся за эти несколько дней, которые казалось, длились бесконечно из-за воспоминаний и снов о происходящем. Арсений понимает, что сейчас не надо ничего говорить или расспрашивать про состояние. Но он даже не знает, что случилось, поэтому решает просто поддержать его. Иногда шепча Антону, что он молодец, что эмоции выплёскивать правильно, что он искренне рад, когда парень может так выплакаться именно ему, он жалел, что что-то могло довести этого парня до такого. Когда Антон постепенно начал успокаиваться, просто шмыгая носом и не хочтя отстраняться от тёплых рук, казавшимися такими нежными и надежными… Так бережно они обнимали младшего, что парень готов был утонуть в этих объятиях. — Антош, выплакал все свои слёзки или ещё нет? — парень хмыкнул и даже улыбнулся такой формулировке имени, после чего Арсений стал первый отстраняться, но руки тут же перешли на плечи кудрявого — Хочешь поговорить об этом? Я же вижу, что тебе тяжело это держать в себе, поверь, ты можешь мне доверять, я тот человек, который никому ничего не расскажет. Хочешь даже у немцев спроси, я ничего не рассказал им про нас, хах. — тут уже и Шастун слегка посмеялся, не сдержавшись, и посмотрел красными глазами на Арсения. — У тебя нога же больная, прости, что-то я слишком расслабился, поэтому все эти эмоции и… — Антон посмотрел в голубые глаза и понял, что разговора уж точно не избежать — Можно мы хотя бы не здесь поговорим? Серёжа сегодня в госпитале отдыхает, как я помню, мне говорили, у вас в домике как раз никого сейчас нет. Давай я помогу тебе дойти, тебе вообще её нельзя напрягать. Шастун закинул руку старшего к себе на плечо и стал помогать идти так, чтобы на больную ногу вообще тот не наступал. Он очень старался помочь, так что когда они пришли, младший выдохнул тяжело и сел на сидение рядом. Пока они молчат, чему шатен был очень благодарен голубоглазому, ему сейчас надо собраться и рассказать… Всё, что произошло рассказать? А если Попов вдруг засмеёт его? Или начнет издеваться и оборвет общение? Парень по инерции взял уже аптечку, дабы занять себя чем-нибудь, поэтому он стал осматривать ноги Арсения, а потом снимать бинты. Руки слегка подрагивали, было тяжело унять такую непрекращающаяся дрожь, но ощутив у себя на запястье руку старшего, он замер и посмотрел на неё, а потом поднял взгляд. — Ты вообще не слышал меня, Антош? — увидев стесняющийся взгляд, он улыбнулся, поэтому повторил ещё раз — Если ты не хочешь, мы можем не говорить на эту тему. По крайней мере сейчас, пока ты не готов. Арсений заставлял испытывать такое ощущение, будто он слышал его мысли, что слегка испугало младшего. Но потом он продолжил перебинтовывать молча, а когда закончил, сел и остановил свой взгляд на ноге старшего. — Когда я ушёл от тебя, мне дядя сказал идти в медблок… Что там нет врача, другой ушёл в окопы и нужно было его заменить, оставаясь в безопасности, вроде так говорил… — в глазах как будто бы пролетали все эти события, руки начинали подрагивать, но Антон старался спокойно дышать — Я пошёл туда, как и сказали и пока там сидел, очень сильно волновался о том, как вы там вообще и ты в том числе. Вдруг тебе станет плохо, тебе же никто не поможет, я твой лечащий врач по книжке. Потом я услышал крики наших или нашего. и подумал, что меня зовут, что нужна помощь. Я быстро отвёз особо раненных в безопасное место и решился проверить… Хотел доказать, что я не трус, не знаю кому, скорее всего, самому себе. У меня был с собой шприц со снотворным, но там была смертельная доза, то есть по сути оборона была — он нервно засмеялся, но увидев серьёзный взгляд Попова тут же успокоился — В общем, я шёл осторожно, но меня вдруг схватил немец. Он был либо слишком сильным, либо я был слишком слабым от страха и неожиданности, но почему-то мне кажется, что второе. Я пытался вырваться из хватки, но не старался звать на помощь потому, что меня навряд ли бы услышали за сотнями взрывов, вот… Я пытался его шприцом убить, но он сломал и выкинул его. Потом мне стало ужасно страшно, мне.мне тяжело стало дышать и… Антон прервался, так как из глаз пошли слёзы. Сейчас как будто бы на теле ощущались те прикосновения, было так противно, что он сжался. Но Арсений поднял его к себе и усадил рядом, начиная поглаживать плечо, которое было дальним от него. — Я даже толком не понял, что именно произошло и как это было… Арс… — тут произошла пауза, причём такая, что можно было услышать, кажется, что происходило на другом конце этого лагеря. Тишина для Попова ощущалась слишком медленно и растянуто. Он догадывался, что могло быть что-то вечер, но просто не мог это осознавать. — Меня изнасиловали, Арс. Эта фраза ударила по ушам и Арсений тут же посмотрел на лицо младшего, которое было опять в слезах. Он крепко прижал к себе его и поглаживал по всем возможным частям тела, будь то плечами, спиной или кудрявой макушкой. А тот в грудь Арсения что-то шептал неразборчиво, что он грязный и не нужный теперь. — Боже мой, Антош… Как же так, я не уследил. — почему-то брюнет думал, что в этом его вина, но от Антона ничего не слышал, кроме очередной тихой, но затяжной истерики. Сейчас он был просто рядом, слова явно были излишними.