На грани тишины

Антон и Арсений сидели у брюнета дома и парень не переставая смотрел в одну точку. Глаза его ужасно болели от слёз, а руками он крепко сжимал футболку, тяжело дыша. Он ощущал слабость в своем теле и в сознании, но хватка на теле не спадает. Арсений крепко держит его и успокаивает, ему очень тяжело поверить в то, что мог пережить этот парень, ведь ему даже никто не смог бы помочь, его просто не услышали бы. — Я выгляжу как девка какая-то, да? Я ужасно слабый и в принципе ужасный, грязный весь. Дядя меня не примет, если вдруг узнает, я тебя прошу, никому не говори, молю тебя Арс, я всё что угодно сделаю, но не говори никому то, что я тебе только что рассказал. — Антош, всё будет хорошо, я никому не расскажу, обещаю тебе, обещаю. Ты очень храбрый, ты же хотел пойти и помочь нам и просто ты был не готов к неожиданной атаке, поэтому пропустил удар по слабым местам. Я тебя теперь никуда от себя не отпущу, хочешь завтра погуляем? А сейчас я тебя могу проводить тебя в ваш с дядей домик, чтобы ты там поспал, а утром за тобой зайду, если хочешь. — Но тебе же нельзя перенапрягаться, вдруг нога сильнее заболит и не будет восстанавливаться так же быстро. Тебе лучше быть в спокойном состоянии, и вообще… — Антон бы хотел, чтобы Арсений остался. Почему-то, когда тот узнал о той ситуации, стало легче ему доверять, не окончательно, конечно, но нахождение рядом с ним было лучше и комфортней, потому что он теперь знает из-за чего парень такой подавленный в последнее время — И вообще, я не против прогуляться. Антон отстранился от парня и посмотрел в лицо Попова с улыбкой. После этого он встал, чтобы посмотреть на себя в зеркало и начал умываться, понимая, что он ужасно устал от всей этой херни. Сейчас бы ему лечь спать на тёплую кроватку, где его никто не будет беспокоить. — Пойдём тогда? Я ведь буду под присмотром врача, хах — Нет, а обратно ты как пойдёшь? Меня же рядом не будет, поэтому давай может я здесь лучше лягу, Серёжа всё равно сейчас в госпитале. Мне бы хотелось, чтобы ты соблюдал постельный режим, поэтому ложись, а я просто лягу на кровать Серёжи. — Ладно, договорились, спокойной ночи, Антош. — Спокойной ночи, Арс.

***

Ночью Шастун внезапно проснулся от шёпота где-то в доме, который был вполне различимым. Он, не открывая глаз, прислушивается по привычке, тут же понимая, что слышит голос Арсения и генерала. — Ты как, Попович? Когда уже окончательно в строй вернёшься? Кажется, Арсений не смог заснуть и теперь они спокойно беседовали по поводу состояния Арсения, что радовало Антона, потому что слышал, как его иногда хвалят и это вызывало непроизвольную улыбку. — Чувствую себя нормально, ноги болят, конечно, когда наступаю, но что уж поделать. Вернусь, как только врачёнок скажет, что со мной всё нормально и нет риска еще больше травмировать ногу. — Ха, «врачёнок»? Ты такое прозвище ему придумал? А, кстати, спасибо, что присмотрел за ним в эту ночь, а то я правда сильно переживаю за него, но часто занят. Не знаю, что я сделаю с теми, кто его тронет, если вдруг с ним что-то случится. — Прозвище? Только что придумал, но теперь буду так называть, а по поводу него не волнуйтесь. Если хотите, могу взять ответственность за него, я с этим справлюсь. — Я бы с радостью, только за собой не забывай следить, боец. Ладно, иди отдыхай, попрошу, чтобы тебя с ним не беспокоили. Прикреплю к Антошке только тебя, вот только если вдруг серьёзная помощь понадобиться, буду у тебя его воровать. — Договорились, Александр Сергеевич. — Ладно тебе, называй уж по имени, а то чувствую себя черезчур старым, итак сердце побаливать начинает в последнее время чего-то. — Чего это оно вас, вернее, тебя подводит? Может обратишься к нашим врачам? У нас их много как ни как, провериться лишним не будет. — хмыкнул от понимания, что всего лишь три и то, один сейчас дрыхнет на соседней кровати в другой комнате. — Много? У нас две калеки есть, а один вон спит. Пройдёт, думаю, со временем. Просто не обращаю на эту боль внимания и даже такое ощущение есть, что легче становится. Старшие ещё разговаривали недолгое время, когда Антон вновь погрузился в сон, и вскоре разошлись. Арсений зашёл в комнату тихо, конечно, насколько это было возможно с его заживающей ногой. Он повернул голову на спящего Антона, задумавшись о чем-то. Сейчас парень казался ему максимально беззащитным и даже слабым, его будто интуитивно хотелось оберегать и защищать. Но такое он никогда не скажет Шастуну, а то тот себя будет тренировками нагружать и погружаться в себя. Через пару минут залипаний на лицо Антона, глаза того медленно открылись. Пару раз сонно моргнув, он приподнялся на локтях и стал потирать глаза ото сна. Он вгляделся в полутьму, ища лицо Арсения, пока за окном едва появлялся рассвет. — Доброе утро… Сколько сейчас время? — Доброе-доброе, Антош, почти семь утра, так что можешь ещё поваляться на кроватке или даже поспать. — Арсений улыбнулся ему с едва заметной нежностью и поднялся с кровати. Он, слегка хромая, подошёл к Антону и сел рядом с ним. — Арс, у тебя же нога поврежденная, куда ты встаёшь-то? — Я так-то в принципе больной, если ты вдруг не знал, а нога это так, в подарок уже идет. — пошутив, парень посмеялся и увидел улыбку на лице шатена. Арсению даже легче на душе стало от улыбающегося сонного парня рядом, как будто бы и нет никакой войны. — Слушай, а я вот хотел тебя пригласить, когда вся эта херня закончится, к себе в Омск. У меня там сестра живет, её Вика зовут. Думаю, вы бы поладили — Арсений слегка замялся, начиная говорить это, но вспомнив и сказав о сестре, расплылся в улыбке. — Ха, смешно, но думаю, с дядей буду тут. Мне как-то уже роднее рядом с ним находится, чем без него. Но не думай, что я отказываюсь, обязательно приеду. Самое главное не потерять друг друга, а для этого просто необходимо тебе обработать ногу! — Подвязал так подвязал, но да ладно, уговорил. Обрабатывай меня, раз уж так надо. — Кстати об этом, тебя другие врачи осматривали? Меняли на торсе и груди бинты? Они продолжали общаться на разные отдалённые темы, пока младший перебинтовывал Арсения. Когда с торсом было покончено и Антон перешёл на грудь, он невольно сглотнул, не осознавая этого. Было приятно видеть подкаченное тело, к которому уж точно стремились очень долго и поддерживали старательными тренировками. — Я вот тоже хочу, чтобы у меня было такое тело, как у тебя. Хотя, вернее будет сказать, более накачанное, чем есть. — У тебя прекрасное тело, просто поддерживай свою форму, не перегружая себя. Не советую тебе меняться из-за чьего-то примера. Особенно моего, я ведь ещё та скотина, хах. — Хахах, ну, Арс! — Антон посмеялся и остановил свой взгляд на парне. Он увидел, как Арсений слегка наклонился, посмеиваясь, из-за чего лучи рассветного солнца попали на его лицо. Антон остановился взглядом на кристально чистых глазах, заворожённый. Он пробежался взглядом по каждой ресничке и родинке. Антон заметил сияющую от веселья улыбку и переливающиеся в лучах света шелковистые волосы, которые небрежно спадали прядями на лоб. И в этот растянувшийся момент он почему-то не чувствовал страха из-за войны, не переживал о недавних событиях и забылся, оставив место лишь этому мгновению. Он вынырнул из своих мыслей и ненарочно понял, что у него на лице до сих пор улыбка. Арсений, все так же посмеиваясь, будто и не заметив того, как им любовались, повернулся к парню. Только сейчас Антон стал осознавать, что он произошло и слегка встряхнул головой, стараясь не показать своего удивления. Из-за этого его кудряшки, еще растрепанные после сна, смешно упали на глаза. Это снова насмешило Арсения, и глядя на него, такого радостного, Антон просто не мог не заразиться этим кратковременным и таким непозволительным весельем.

***

Антон и Арсений целый день были вместе и гуляли даже. Но на деле по большей части шатен ругался на Попова, потому что тот не давал отдыха своей ноге. Поэтому, когда они вышли на что-то похожее на поле с колышущейся высокой травой, на территории лагеря они присели отдохнуть. Антон с Арсением смотрели вверх на красивое небо, сидя рядом друг с дружкой, их плечи соприкасались и со стороны они выглядели очень мило и даже немного комично. — А мы же будем с тобой дружить всегда? — проговорил Антон резко, спустя долгую тишину между ними и прикрыл глаза — Мне бы очень хотелось, чтобы мы с тобой пережили войну и общались после… Арсений почему-то посчитал, что отвечать на этот вопрос необязательно и тоже вздохнул, прикрывая глаза. Но почти сразу же после этого повернул голову на Антона, рассматривая его забавные кудри, а затем слегка улыбнулся. — Будем. Выживем. Эту фразу он проговорил спокойно, полностью уверенный в своих словах. Арсений запустил руку в его волосы, улыбаясь слегка и даже щечки слегка покраснели. А Антон замер, даже дышать, кажется, перестал от таких действий парня. Для него это было неожиданно, но почему-то до ужаса приятно, поэтому сердцебиение лишь ускорилось. Антон сжал слегка траву в руках, ненароком вырывая некоторые травинки. — Ловлю тебя на слове, Арс. Он открыл глаза и посмотрел на него, но руки в волосах уже не было, а перед лицом опять эта ухмылка, которая уже становится чем-то родным, что заставляет улыбаться в ответ. Так приятно беззаботно иногда смеяться и радоваться, как дети. Спустя какое-то время они решили, что пора возвращаться, хоть и не хотелось покидать это чувство комфорта и уюта. — Подышали свежим воздухом и хватит, надо бы проверить твоего друга, поэтому нам пора бы идти. Антон поднялся и помог подняться Арсению. На протяжении всего пути к госпиталю он спрашивал, как состояние ноги и организма Попова. Мысли о том, что Антон мог не заметить что-то или забыть вытащить какие-то осколки посещали чаще, но с каждой новой улыбкой Арсения он убеждался, что справился отлично с операцией. Через минут десять они уже оказались в назначенном месте, где их встретил лечащий врач Серёжи. Он провёл их к койке хвостатого, ведя мимо по большей части пустых коек, что не могло не поднять настроение еще больше. Как только их увидел Сережа, он с улыбкой крепко обнял сначала Антона, а потом Арсения. Почему-то тот тут же слегка даже нахмурился, обратив внимание на красные щечки шатена, который, казалось, стеснялся непонятно чего. — Ну здрасьте, голубки, чего пришли? Наконец-то вспомнили про другого покалеченного? А то я вас уже слишком часто вижу вместе, вы уже подружки такие прямо. Антон покраснел слегка и отвернулся, не собираясь вообще как-либо отвечать на его слова. Хотя, если быть честным, то парень даже не заметил этого потому, что ему так комфортно со старшим. Он даже забывает иногда на время, что тот старше его на четыре года, вроде бы немного, но так сильно заметна бывает временами разница. — Мы и не забывали, это ты тут себе понавыдумывал, что мы забыли про тебя. А ещё чего ты хочешь? Мечтать не вредно, будешь мучаться вместе с нами. -произнес Арсений со смешком — Очень мило с твоей стороны, Арс. Буду знать когда умру, что ты очень хотел, чтобы я с вами мучался. — Снова началось. Короче, Тох, если ты вдруг слышишь этот старческий акцент, то просто запомни, что Серёге 29. Он самый старенький из нас троих и разговаривает соответствующе. — Ого… Я думал ты моложе, по крайней мере выглядишь очень…очень красиво в свои 29. — слегка удивленно проговорил Антон, улыбнувшись. — Хах, слышал, Попович? Я красивый, а про тебя я вообще молчу. И ведь только мне про красоту сказали. — Нет! Я не говорю, что Арсений не красивый. Наоборот, очень даже красивый… Тоже выглядит не на свой возраст. Шастун сильно покраснел и незаметно сжал край своей футболки. Почему-то именно на разговорах об Арсении он стал краснеть, как помидор, который уже можно срывать с грядки. Матвиенко обратил на это внимание и слегка прищурился, переведя взгляд на Арсения, а после снова на на парня. Антон почти сразу же ушёл под предлогом «в туалет», а хвостатый вновь перевел взгляд на Арсения уже с подозрением. — Вы чё, встречаетесь? — Серега изогнул бровь и посмотрел на внезапно возмущённое лицо Арсения, который ему тут же заткнул рот ладошкой. — Ты идиот, зачем так громко говоришь… А, и вообще-то мы не встречаемся. С чего ты это взял? Зачем ты вообще так прямо об этом спрашиваешь, я всё ещё стесняюсь того, что девушки меня вообще не привлекают, а ты с такими вопросами. — Ой, Арс, да брось ты. Тут в этом госпитале больше педиков, чем тех, в ком ты побывал. — Идиот! — Арсений засмеялся всё-таки вместе с ним и улыбнулся смущённо. А сам стал думать об Антоне, ведь и вправду, он чувствует что-то непонятное, когда парень находится рядом, например, как весь этот день. За своими раздумьями он и не заметил, как вернулась причина этих мыслей. — Я вернулся, о чём разговариваете? — Не важно, как Арс наш, Тох? Расскажи, как у него там с ногой? Не пора ли со мной тут валяться? — Ну, как? Не слушается и ходит, напрягает больше положенного. У него сейчас постельный режим должен быть вообще, но его же хер остановишь. Так и вправду может слечь на соседнюю койку. — парень фыркнул, а тем временем, кажется, Арсений наоборот улыбнулся такому выражению лица. Но тут его Матвиенко толкнул под бок и он мотнул головой. Они разговаривали дальше, как вдруг в помещение резко забежал какой-то солдат и стал кричать: «Где Антон? Антон Шастун, где?». В момент, когда шатен оборачивается, он видит ужас в его глазах. Сердце тут же беспокойно застучало от тревоги и он медленно подошел к влетевшему солдату. — Я, что случилось? — Антон Андреевич, может присядете? У меня для вас плохая новость. Антон, с полными удивления глазами, мотнул головой, чувствуя всей душой надвигающийся страх, который охватывал с ног до головы и заставил пробежать мурашки. — Я приношу вам своё глубочайшее сожаление, но Ваш дядя скончался. Шастун сначала замер, будто обдумывая слова снова и снова, не понимая их. Он истерически усмехнулся и посмотрел неверяще на него, пытаясь что-то выговорить, похожее на «очень смешно» или «не может быть». Но когда все вокруг внезапно ахнули и зашёл врач, который следил за Серёжей, исчезнувший почти сразу же после того, как привёл Арсения и Антона к койке, поджал губы и посмотрел на Антона. Парень замер, его руки бесконтрольно сильно задрожали. Он стал мотать головой и сначала попятился назад, но потом почти сразу же побежал в сторону дома. Кажется, он даже не запыхался как обычно после пары метров бега. Он и не заметил, как Арсений побежал за ним, расталкивая всех в стороны, кто попадался на пути, дабы быстрее пройти и кричал ему в спину. — Антон! Антон! Постой же ты! Но парень его не слышал. Антон на дрожащих ногах зашёл в дом и прошел в комнату. Он увидел бледное лицо своего самого близкого и единственного родного человека. Антон подошёл вплотную и всмотрелся в будто спящие, закрытые глаза. Он взялся за его руку, слегка сжав и начиная шептать. — Вставай… Вставай, дядь Саш… — голос сильно дрожал и он пытался не заплакать, но слёзы предательски с каждый секундой все сильнее подступали к глазам. Позади него, молча и с нечитаемым лицом уже стоял Арсений, который понимал, что не может ничего сделать и тем более помочь. Лишь в глазах читалось сожаление и боль, он в полной мере ощущал, как больно сейчас Антону. — Антон Андреевич, у вас совсем немного времени и вам надо будет уйти, мы должны перенести его. — Нет, он живой! Вот, он дышит, вы разве не видите? Он откроет глаза сейчас, откроет! Вы не видите что ли? Находящиеся в комнате вышли, оставив их наедине с умершим, чтобы они попрощались. Арсений медленно протянул руку и притянул аккуратно Антона к себе. Парень держал и крепко обнимал его, отвернув от тела и не давая притронуться больше к генералу. Сколько бы Антон не вырывался и бил старшего, крича, что ненавидит его, чтобы тот его отпустил. Он был уверен, что точно бы спас бы своего дядю, но Попов мешал ему и лишь крепко держал, не выпуская и пытаясь его успокоить. — Тшш, Антош, его больше нет, успокойся, этого никак не исправить. — Нет! Он живой, он же дышал! Ты не видел?! Он дышал и сейчас проснётся, правда! Антон кричал надрывно, срывая голос и иногда забывая дышать. У Шастуна началась уже конкретная истерика, сил не было уже бить брюнета и он стал просто плакать тому в грудь. А потом в дом заглянул Серёжа, но почти сразу же ушёл, прикрывая дверь, видимо, решив оставить их наедине.

***

— Антош, ты бы поел хоть немного. А то ведь целый день со вчерашнего вечера не ел. В ответ было лишь давящее молчание. На него не обратили внимания, смотря в одну точку видимо, задумавшись. — Ты меня слышишь? Всё это время за ним ухаживал Попов, с того самого дня. Антона как будто бы парализовало и он не мог нормально иногда даже дышать. Этот человек был ему ближе всех, заменил всю семью. Ему тяжело было представить, что он никогда больше не услышит голоса своего дяди и никогда не сможет почувствовать «отцовскую» любовь. Всё утро и весь день он был никакой, он несколько раз плакал и была даже истерика. Но в момент, когда его дядю увозили на кладбище, он неверяще мотал головой. Его «отец» был награждён за честь и отвагу посмертно. — Арс… А твоё предложение про Омск в силе? Я не смогу без тебя выжить… Мы с тобой хоть и не настолько хорошо знакомы, но ты сейчас мне самый близкий. Буквально единственный со мной мучаешься со своей больной ногой. — Антош, что ты такое говоришь. Я тебя и никуда не собирался одного отпускать. Как закончится вся это херовина, мы сразу же поедем с тобой к моей сестре. Всё будет хорошо, слышишь? Антон поднял глаза на него и слабо улыбнулся, а из глаз опять пошли слёзы. Арсений тут же сел рядом с ним на его кровати и прижал к своей груди. Он отвлекал внимание на себя, не давая парню вообще даже думать о слёзах. — Так, ты солдат или нет? Ты у нас теперь главнокомандующий, а я твоя опора, твои ноги, руки… И сердце, Антон Андреевич. — Спасибо. Антон крепко схватился за шею старшего и сжал его у себя в руках, не давая потерять себе хотя бы его. Ему сейчас очень страшно приближать Попова слишком близко к сердцу. Ведь все, кого он любил в своей жизни, умерли, а он не хочет, чтобы Арсений последовал за ними. Он просто не выдержит уже без него, это точно.