На грани тишины

Весь следующий день прошёл в знакомстве с Дмитрием, обсуждении планов и… неожиданной лёгкости. Антон часто ловил себя на мысли, что смотрит на нового генерала с каким-то странным чувством — не то надежды, не то уважения. Во многих его действиях, интонациях и словах он видел привычки своего дяди. Не точь-в-точь те же, но сейчас ему многое напоминало о нем, особенно новый генерал. — Ну что, Антон, покажешь мне, как тут у вас всё устроено? — Дмитрий положил руку ему на плечо, и шатен невольно вздрогнул, вынырнув из своих мыслей. — Конечно, товарищ генерал. — Ой, да ладно тебе, — мужчина махнул рукой, не обратив внимания, что парень успел подскочить и встать по стойке. — Пока мы не на плацу — просто Дмитрий. Или Дима, если хочешь. Постоянно эта официальность, а мы с тобой друг другу не чужие люди, давно знакомы. Антон кивнул, но внутренне сжался. Дядя называл своего друга так лишь изредка, когда они оставались наедине, не считая Антона, и разговор шёл не о службе. Они обошли лагерь, и с каждым шагом напряжение в плечах Антона понемногу ослабевало. Дмитрий не давил, не требовал немедленных отчётностей, не сыпал приказами. Он спрашивал, интересовался и слушал. Уже к вечеру, когда солнце заходило за горизонт, Дмитрий предложил: — Давай-ка проверим, чему тебя научили здесь. Покажешь, как бегаешь? — Вы хотите меня потренировать? — уточнил Антон, ведь эти слова его насторожили. — Ну а кто ещё? — Дмитрий усмехнулся. — Твой дядя говорил, что ты очень быстрый, хочу лично это проверить. И вот они на плацу. Антон бежит, а Дмитрий следит за каждым движением, иногда посматривая на часы, где он засек время. Антон мог невысоко поднимать колени или опустить руки во время бега, что сразу же замечалось вслух и он исправлялся. И странное дело — эти команды не раздражали Антона. Наоборот, в них было что-то… родное. За этими мыслями он не заметил, как преодолел дистанцию. Дмитрий похлопал его по плечу и с улыбкой сказал: — Не зря хвалил тебя дядя. Молодец. Эти слова заставили Антона задержать дыхание, которое он приводил в порядок. Его поразило то, что дядя хвалил его кому-то. --- Тем временем Арсений, наблюдавший за тренировкой из окна, нахмурился. Не из-за ревности, как могло показаться. Просто он видит, как Антон постепенно приходит в себя, и это хорошо. Но. — Эй, хромоног, — раздался голос за спиной. Это Матвиенко, с кружкой чая в руке. — Чего завис? Ты уже минут пять неподвижно стоишь, странное зрелище. — Да так. Думаю о том, что он сейчас там, с Дмитрием, а я… — Арсений внезапно замолчал и, тяжело вздохнув, отвернулся от окна. — А ты тут, на подхвате, — заканчивает за него Серёжа. — Ну и что? Ты же и сам понимаешь, что он может опереться не только на тебя. Попов со слабой улыбкой отвел взгляд. Внезапно в ноге возникла ноющая боль, которая в последнее время реже стала появляться. Не переставая размышлять о словах друга, он прошел к своей кровати и, сев на нее, стал доставать бинты из тумбочки. Арсений понимал, что Матвиеныч прав. Но всё равно. Его мысли прервал Антон, который зашёл в комнату. — Нога сильно болит? — видя, что Попов уже начал перебирать бинты, спросил тот. — Да нет, уже привычно. — Арсений откладывает бинты и смотрит на него. — Как Дмитрий? Антон сел рядом с ним. Он взял бинты в руки и уже собирался наложить повязку, как вдруг Арсений молча взял его за руку. — Он… не такой, как дядя. Но в чём-то похож. Меня не покидает эта мысль, но при этом она приносит спокойствие. — Главное, чтобы тебе было хорошо. Тишина. Затем Антон наклонился и очень осторожно прислонился головой к плечу Арсения, тяжело выдохнув. — Спасибо. Попов на мгновение замер, а затем осторожно обнял юношу, сплетя руки у него за спиной. Между ними проскочила искра. --- На следующий день Дмитрий предложил им вместе выйти за территорию лагеря — «развеяться». — Тут недалеко озеро есть, — говорил он. — Тихий уголок. Только вот «недалеко» оказалось относительным. В этот путь они отправились втроём: Дмитрий впереди, Антон и Арсений чуть позади. Попов всё ещё прихрамывал, но отказывался от помощи, убеждая, что ему уже легче, чем раньше. А Шастун лишь молча поглядывал на него, готовый в любой момент помочь. Озеро действительно было красивое. Вода зеркальная, деревья склонились к самой его поверхности. — Вот, — Дмитрий садится на траву. — Неплохое место, правда? Антон кивнул, а Арсений вдруг спросил: — Вы не против, если поплаваю? Дмитрий посмеялся и махнул рукой. — Да ради Бога, только ногу старайся не напрягать. Попов скинул ботинки с футболкой и закатил штаны. Антон посмеялся, смотря на то, как тот зашел в воду и стал брызгаться. — Иди сюда! — прокричал Арсений ему, зайдя по пояс. Антон поколебался немного, но потом тоже снял обувь и зашёл в воду, оставшись в футболке. Она была холодная, из-за чего он поморщился. Это заставило Арсения засмеяться ещё громче. Дмитрий устроился в тени одного из деревьев и с улыбкой наблюдал за ними. Но потом вдруг все испортилось. Арсений оступился — видимо, нога подвела — и погрузился в воду. Антон, заметив это, бросился к нему и изо всех сил схватил его за руку, но течение в этом месте было сильнее, чем казалось. Дмитрий вскочил на ногу и бросился к воде, мигом растеряв хорошее настроение. — Арс! Антону всё же удалось оттащить Арсения к берегу. Вместе с Дмитрием они вытащили его из воды. Попов стал откашливаться и хватать ртом воздух, будучи явно напуганным. Антон, охваченный не меньшим страхом, дрожал. — Всё, хватит на сегодня, — строго сказал Дмитрий. — Высыхайте и мы пойдем обратно. Чуть отдышавшись, все расположились под тем же деревом, где до этого сидел Дмитрий. Антону было прохладно из-за того, что он до этого не снял футболку и сидел полностью мокрый, в отличие от предусмотрительного Арсения. Поэтому, спустя недолгое время, он вышел под солнце. С его волос падали и стекали на лицо капли воды, переливаясь в солнечных лучах. Он пристально вглядывался вдаль, словно пытаясь отыскать что-то среди зелёных верхушек деревьев. Задумчивый вид Антона заставлял буквально физически ощутить поток мыслей в его голове. Арсений никогда раньше не видел парня таким, с такой стороны. Он даже не заметил, как замер, пристально разглядывая его. Но момент прервали внезапно донесшиеся голоса раздавшиеся из леса на другом берегу озера. Все трое сразу же отреагировали на звук, повернув головы и прислушиваясь. Дмитрий резко поднялся и, жестом призывая к тишине, указал на вещи, оставленные парнями, а затем на тропу, по которой они пришли. Это заставило Шастуна и Попова подорваться, чтобы успеть уйти и остаться незамеченными. Однако судьба была не на их стороне. В момент, когда они собирались забрать свои вещи, из-за деревьев на противоположном берегу вышли несколько человек. Немцы, которые до этого оживлённо общались, внезапно умолкли и заметно напряглись. Они схватились за оружие, которое висело у них на плечах, и направили его на Антона с Арсением. Увидев это, кровь застыла в жилах парней. По спине пробежала дрожь, дыхание участилось. Антон и Арсений медленно выпрямились и подняли руки, показывая, что у них нет оружия. Все замерли. Постепенно напряжение в воздухе усиливалось. Бездействие стало одновременно и спасением, и упущением. Парни разрывались между риском и страхом, между спасительным лесом и, возможно, мучительной смертью. Дмитрий видел это все из-за дерева и, спустя недолгие раздумья, шепотом отдал приказ: — По моей команде вы бежите в сторону лагеря. — Дмитрий, промолчав, пересилил себя и искренне добавил. — Хотелось бы вернуться туда с вами. Антон и Арсений встретились взглядами. Только сейчас Попов осознал, что страх Шастуна был гораздо сильнее его собственного. Это было видно по стеклянным глазам и тяжелому дыханию. А вот в глазах Арсения читалась решимость. — И... Сейчас! — Послышалось из-за их спин и спустя всего несколько секунд они уже устремились в сторону спасительных деревьев. Люди с другого берега среагировали, лишь на миг растерявшись. Вслед убегающим парням слышались выстрелы. Над головой то и дело проносились пули, сбивая листья и врезаясь в кору деревьев. — Быстрей же! Давайте! --- Когда они преодолели значительную часть пути, внезапно по ушам ударил вскрик боли. Остановившись, Арсений и Дмитрий повернули головы в сторону звука. Антон сидел на коленях и, морщась, держался за левое плечо. Между пальцев просачивалась яркая, как закатное солнце, кровь. На его лице смешались пот и слезы. Судя по всему, действие адреналина закончилось и ощущение боли дало себе знать, ударив в голову. Дмитрий тут же упал рядом с ним и начал убирать руку парня, чтобы оценить ранение. А вот Арсений не мог и сдвинуться с места. Мир перед его глазами поплыл, будто пропал в тумане. Он не мог поверить, что Антон так долго скрывал свою рану и довёл себя до такого изнеможения. Из задумчивости его вывел Дмитрий, который уже некоторое время пытался привлечь его внимание. — Арсений, прийди в себя! Возьми его на руки, тут совсем недалеко уже. Только сейчас он заметил, что генерала задела пуля, оставив рану на щеке, которая наверняка превратится в шрам. И лишь он единственный остался невредимым. Попов склонился и поднял, уже лежавшего на боку от боли, парня. Ему было неудобно нести Антона из-за роста парня, но он просто перехватил его поудобнее. Они снова продолжили путь, но уже быстрым шагом, стараясь максимально аккуратно донести до лагеря раненого. Антон дышал обрывисто, иногда болезненно поскуливая. По виду Шастуна было понятно, что до обморока остались считанные секунды. И тут из его уст раздался шепот: — Арс. Я тебя люблю. — Сразу же после этих слов Антон потерял сознание. Мир Арсения рухнул в ту же секунду. Этого же быть не могло, ему наверняка показалось. Он постарался отбросить эти мысли, сейчас в приоритете было добраться до медиков, они помогут Антону. Но все равно на задворках сознания он не мог перестать думать об этом. Вскоре они, от усталости сами того не заметив, добрались до лагеря. Арсений не понял, в какой момент вокруг них собралась толпа и почему внезапно стало так шумно. Люди что-то кричали, пытались отнять Антона из его рук и постоянно задавали вопросы. Но Попов шел напролом к медблоку, не обращая внимания ни на что и ни на кого. Когда все звуки растворились за дверью здания, Арсений передал Антона врачам и, сдержав слезы, проводил взглядом уносившие его носилки. Долгие часы Попов провел, сидя на зашторенной от любопытных глаз койке, не сомкнув глаз и ожидая вывод врачей насчет состояния парня. Он изводил себя мыслями, постоянно находясь в напряжении. Его изнутри разъедала вина, он искренне верил, что во всём виноват только он сам. В какой-то момент штора открылась и главный врач сказал итоги операции. Но Арсений из его слов услышал лишь, что тому очень повезло, он стабилен и его можно навестить. Поэтому тут же встал и отправился в другое помещение, где находился Антон. Арсений очень медленно подошел к койке, на которой был Шастун. Сейчас он был уверен, что с ним все в порядке, но все же не переставал волноваться. Ему не давали покоя три заветных слова, которые он услышал, когда Антон был на грани обморока… — Говорил ли ты это серьёзно?.. А может мне показалось? В голове Арсения царил беспорядок, но в сердце царил ещё больший хаос. Стараясь успокоиться, он сел на пол рядом с койкой и взял руку Антона в свою. Гладя большим пальцем кисть Антона, он рассматривал его лицо. Чувство напряжения исчезло, и впервые за долгое время он смог расслабиться. В его голове было так много мыслей, но так мало слов для того, чтобы их выразить. Он только понял, только осознал свои чувства к этому парню, который был подобен теплому солнцу после сильной грозы. Однако Арсения терзали сомнения. Он боялся, что Антон мог обознаться, ошибиться и признание было не ему. Тяжело вздохнув, он задал вопрос будто в пустоту: — Неужели ты действительно любишь меня так же, как и я тебя?.. — Арсений опустил взгляд на руку Антона и слегка сжал её. И вдруг его руку сжали в ответ. Попов, ошеломлённый, посмотрел в лицо парню и встретился с взглядом зеленых глаз, от которого по телу пробежали мурашки. — У тебя выражение лица такое. — Антон усмехнулся, а после поморщился. — Меняй, а то смеяться больно. Арсений не понимал, услышали ли его слова или нет. В его глазах читалось, как много мыслей было в его голове и он не знает, как поступить. Видя такое сложное лицо, Антон все же не удержался и посмеялся. Он посмотрел на Арсения так, словно заглянул ему в душу. А после сказал слова, которые запомнятся им двоим надолго. — Да, люблю. И безумно хочу быть с тобой.