Грань

      Азирафель чудом втиснул свой мини купер на свободное место у дома Кроули. Какое-то время он оцепенело сидел, вцепившись в руль и глядя невидящим взглядом прямо перед собой. Уверенность последних дней исчезла. Наверное, он так и не смог пережить потерю. Перед его мысленным взором проносились картины далекого прошлого. Брайан, его Брайан, весёлый и беззаботный. Он наполнял жизнь Азирафеля легкостью и смыслом. Брайан, который ждал его с ночных дежурств, который был рядом в самые сложные периоды его жизни, Брайан, которому он так и не решился сделать предложение. Всегда казалось, что для этого слишком рано, что это им не нужно…       А теперь поздно.       Полтора года назад психотерапевт сказала, что ему пора сходить на свидание. Фелл зарегистрировался на сайте знакомств — сейчас он даже не помнил имени того парня. В назначенный день встречи Азирафель вот так же сидел в машине у ресторана и не смог заставить себя выйти. Тогда он написал сообщение с извинениями и уехал, фотография Брайна, убранная по совету психолога, вернулась на прикроватную тумбочку. Больше он не пробовал.       Он и на другой континент переехал, чтобы ничего не напоминало о человеке, с которым он прожил больше десяти лет. Начать жизнь с чистого листа. Фотография лежала на дне коробки, задвинутой в дальний угол шкафа. Сейчас, как и в тот раз, хотелось написать СМС и уехать. Вернуть фото на законное место, чтобы, засыпая, видеть родную улыбку.       Еще днем, когда он прижимал гибкое горячее тело Энтони Кроули к стене, сцеловывая вкус своих сигарет с его губ, ему казалось, что прошлое, наконец, удалось оставить позади, отпустить, позволить себе снова жить. Но Реми, давний друг, сам того не желая, выпустил призраков. И сейчас Азирафель убеждал себя, что стоит выйти из машины и подняться на шестой этаж, к квартире человека, который его ждет.       Телефон в кармане завибрировал и мелодично зажурчал. Азирафель оторвал руки от руля, за который судорожно цеплялся, и достал телефон       «Все в порядке? Я жду тебя», — высветилось сообщение от Кроули.       «Я жду тебя…»       Пожалуй, если бы он не написал это, Азирафель просто отправил бы ему сообщение о том, что устал. И плевать, как глупо бы он выглядел, так отчаянно добивавшийся внимания Тони на протяжении этих дней и сбежавший в последний момент.       Фелл выдохнул, посмотрелся в зеркало, пригладил волосы.       «Пора перевернуть страницу», — подумал он и направился к подъезду.              Стоя перед закрытой дверью, Азирафель слышал трель звонка, шаги, скрежет ключа в замке.       — Привет, — сказал Энтони, распахивая дверь.       Он был одет в черные шелковые пижамные штаны и длинный, до бедер, свободный темно-зеленый свитер-паутинку на голое тело.       Азирафель сглотнул, если минуту назад он и испытывал какие-то сомнения, то сейчас они забылись.       — Привет, — как можно беззаботнее произнес он, — извини, припозднился. Тебе нужно завтра на работу?       — Я в ночь дежурю, — Кроули улыбнулся, посторонился, — проходи, чувствуй себя как дома.       Азирафель огляделся. Судя по всему, Кроули не любил яркий свет. Его квартира была декорирована в темных, но теплых тонах. Неяркие лампы создавали уютный полумрак.       — Если тебе темно, могу добавить освещение, — заботливо предложил Энтони.       — Нет, нет, все прекрасно, — поспешил заверить его Азирафель, — весьма интимно.       — Ну у нас же третье свидание, — Энтони многозначительно улыбнулся, — в кафетерии слишком людно было для такого важного события.       Он подошел к Феллу вплотную, приобнял за талию и нежно поцеловал в губы. Поцелуй вышел коротким, почти невесомым. Пальцы Азирафеля скользнули по скуле Энтони, задержались на подбородке.       — Сегодня ты смелее, чем раньше, — сказал Фелл, глядя в орехово-карие глаза.       Энтони отстранился, улыбнулся:       — Это бокал вина во всем виноват.       — Мне нравится такой расклад, — Азирафель вернул улыбку, — знаешь, я бы тоже не отказался от бокала вина для храбрости.       — Днем мне не показалось, что она тебе нужна.       Энтони прошел на кухню, достал чистый бокал, поставил рядом со своим и разлил вино.       Азирафель благодарно принял наполненный бокал из рук Кроули.       — Сегодня встретил старого друга, оказалось, что он тоже работает в этой больнице. Он напомнил мне о том, что я не хотел вспоминать, так что моя решительность несколько пошатнулась.       Фелл сделал большой глоток.       — Хочешь поговорить? Я хороший слушатель, — Тони облокотился на стол и смотрел на Азирафеля, легко покачивая бокал в ладони.       — Не сегодня. Не стоит превращать отличный вечер в сеанс психотерапии.       — Что ж, если тебе это будет нужно, я всегда готов, — Кроули поспешил сменить тему, чувствуя, как изменилась атмосфера. — Я приготовил ужин. Ты голоден? — поинтересовался он.       Азирафель только сейчас ощутил витающий в кухне невероятно аппетитный запах.       — Да, очень. Очень вкусно пахнет. Что это?       — Ничего особенного, традиционная английская еда: картошка и белая рыба.       — Звучит замечательно.       — Тогда идём, я накрыл стол в гостиной.       Гостиная Кроули, на взгляд Азирафеля, не была шедевром минимализма. Большую часть комнаты занимал удобный темно-коричневый диван с мягкой обивкой и кучей подушек. Перед диваном стоял вычурный резной столик явно из красного дерева — сейчас на нем красовались плетеные соломенные салфетки и золотисто-медный сервиз в индийском стиле. Квартира Кроули напоминала Азирафелю смесь нуарного фильма, индийского магазина и оранжереи с пинтерест. У Энтони было много, неприлично много цветов — они занимали все горизонтальные поверхности и даже висели на стенах, но Азирафель заметил их не сразу, так как периметр комнаты утопал во мраке.       — Располагайся, — Энтони кивком указал на диван и исчез на кухне.       Он быстро вернулся, держа в руках стеклянную форму с золотистыми ломтиками картофеля и рыбы, поставил форму на подставку рядом с миской овощного салата, стянул варежки-прихватки и положил их на край стола.       — Что ж, — Энтони улыбнулся, устраиваясь рядом с Азирафелем на диване, — угощайся, приятного аппетита.       — Приятного аппетита, — отозвался Фелл.       Энтони щёлкнул пультом, включая телевизор, и выбрал музыкальный канал. Он приглушил звук, чтобы тот не мешал разговору, разлил по изящным чашкам остро пахнущий специями напиток кремового цвета.       — Что это? — Азирафель осторожно попробовал напиток.       — Масала чай, — улыбнулся Энтони, — черный чай, специи и молоко. Тебе же можно молоко? — забеспокоился он.       — Да, — Фелл рассмеялся, — у меня нет ни на что аллергии. Вкусно, но очень необычно. Никогда раньше не пробовал.       — Это индийский чай.       — У тебя много индийского, — заметил Азирафель.       — Да, моя мама востоковед. Когда я был маленьким, мы долго жили в Индии.       — Постой, ты же говорил, что родился и вырос в Англии?       — Да, — утвердительно кивнул Кроули, — родился я в Лондоне и рос тоже, но, когда мне было пять, мы уехали в Калькутту — мама заканчивала научную работу. Мы провели там почти пять лет.       — А твой отец? Он тоже востоковед?       — Э-э-э, не совсем, — Кроули внезапно замялся.       — Кем он работает?       — Он министр здравоохранения Англии, — наконец сказал Энтони.       — Что? Ты сейчас серьезно?!       — Да, только попрошу тебя не разглашать эту информацию. Я скрываю это, не хочу, чтобы все думали, что он помог мне с карьерой.       — А он помог? — спросил Фелл без задней мысли.       — Нет. Если ты не заметил, у нас с ним даже фамилии разные. У меня фамилия бабушки с маминой стороны. Так что, пожалуйста, никому не говори об этом.       — Можешь не переживать. От меня об этом никто не узнает.       — Спасибо. Ну а ты? Почему ты уехал из Америки? На сколько я знаю, там работать лучше, и зарплаты выше.       Фелл вздохнул:       — Скажем так, иногда лучше вернуться к истокам. Я не мог больше там жить.       — Стало быть, начинаешь все с чистого листа?       — Да.       Азирафель придвинулся ближе к Кроули и легонько погладил его по плечу.       — Ты сказал, у нас третье свидание. Я могу тебя поцеловать? Хочу наверстать упущенное.       Энтони развернулся к Феллу, подался вперёд и так же невесомо погладил его по бедру:       — Определенно, можешь, — искушающе шепнул он.       Азирафель решительно притянул Кроули к себе. Его руки скользнули на тонкую талию, сжали, наслаждаясь ощущением гибкого тела. Сегодня губы Кроули были горячими и сливочно-пряными от чая. Энтони был податливым, мягким словно воск. Он позволил Феллу уложить себя на диван, выгибался навстречу, еле слышно постанывал в поцелуй, отвечал жарко, захлебываясь страстью.       Азирафель на миг отстранился и потянул тонкий свитер Кроули вверх. Энтони приподнялся, поднял руки над головой, позволяя Феллу раздеть себя.       Азирафель стянул свитер через голову и оставил его болтаться на поднятых вверх руках, снова прижал Кроули к дивану.       — Я поймал тебя! — с улыбкой сказал Азирафель.       — Любишь доминировать? — хитро спросил Кроули, он так и держал руки над головой, не пытаясь выпутаться из свитера.       — Люблю, — ответил Фелл, — ох, как интересно, — он провел ладонями по груди Энтони, легко задел пальцами небольшие золотые колечки в сосках, — а ты полон сюрпризов.       — Люблю удивлять.       — Хочешь сказать, меня ждут еще подобные сюрпризы? — Азирафель красноречиво указал взглядом вниз.       — Нет, — Энтони хрипло рассмеялся, выпутался из свитера и ловко перевернулся. Теперь Азирафель оказался прижатым к дивану. Кроули быстро расстегнул его рубашку, погладил по груди, потерся задницей о твердый член, наклонился, поцеловал в губы, отстранился и, глядя в глаза, прошептал:       — Сегодня исключительно подростковые развлечения: петтинг и поцелуи.       — Ох, ты мне за это ответишь…       — Я надеюсь…       Кроули спустился поцелуями на шею, целовал осторожно, словно боялся оставить следы. Руки Азирафеля мягко скользили по его плечам, осторожно сжимали.       Энтони соскользнул на пол, расстегнул джинсы Фелла, потянул за пояс.       — Что ты делаешь? — спросил Азирафель, но послушно привстал, позволяя Энтони стянуть с него штаны и белье.       — Поцелуи бывают разные, — с хитрой ухмылкой сказал Кроули и показал зажатый между пальцами презерватив. — Надеюсь, в следующий раз я буду чувствовать твой вкус, а не латекс.       Он демонстративно надорвал упаковку, раскатал презерватив по члену.       Фелл охнул, когда Кроули вобрал его член наполовину; громко застонал и откинул голову на подушки, когда почувствовал, как стенки горла сжимают его. Пальцы непроизвольно вцепились в рыжие кудри. Ладони Энтони нежно ласкали слегка полноватые бедра, он самозабвенно отдавался процессу, позволял Азирафелю направлять его.       — Черт, черт, не могу… — простонал Фелл и потянул Кроули за волосы, заставляя отстраниться.       — Что такое? — Кроули вытер рот и подбородок предплечьем, немного нервно облизнул губы. — Что-то не так?       Азирафель наклонился к нему, обхватил его лицо ладонями, впился в припухшие губы в поцелуе.       — Хочу ласкать тебя, — выдохнул он и потянул Энтони на себя, заставляя подняться с колен, — это несправедливо, что все удовольствие достается мне, — он погладил бедра Кроули и потянул его штаны вниз.       Тонкие штаны беспрепятственно сползли, и Фелл с восторгом обнаружил, что белья на Кроули нет, а его аккуратный не слишком большой обрезанный член дерзко торчит вверх.       — Ох, какой вид, — Азирафель улыбнулся, облизал ладонь и обхватил его рукой.       Энтони стиснул зубы, невнятно застонал, впился пальцами Феллу в плечо.       — Надеюсь, не разочаровал тебя, — выдохнул он, — не слишком большой.       Азирафель мягко двигал рукой, неторопливо, изучающе, как будто хотел узнать, какие еще звуки способен издать Кроули.       — Идеальный, — шепнул он, — держу пари, что, если уложить тебя на спину, то твой член будет торчать вертикально и помощь рук тебе не понадобится. Так?       — Да, — сипло сказал Кроули.       Азирафель потер головку раскрытой ладонью, Кроули всхлипнул.       — Восхитительно… Где презервативы?       Энтони молча протянул руку и вытащил откуда-то из подушек упаковку.       Азирафель еще немного подразнил его, лаская руками, но потом остановился и быстро раскатал по члену презерватив.       — Как на счет шестьдесят девять, и ты сверху? — предложил он.       — Не уверен, что продержусь долго.       — У нас вся ночь впереди, — Фелл ухмыльнулся, — и пачка презиков. Подростковые развлечения никогда не были такими интересными.       Фелл сбросил несколько подушек на пол, освобождая место. Лег на спину, потянул Кроули на себя.       Энтони охнул, когда широкие ладони крепко обняли его за задницу и требовательно потянули вниз, заставляя широко развести ноги, а его член оказался в жарком плену рта Азирафеля.       Он на секунду прикрыл глаза, отдаваясь восхитительным ощущениям, пусть и слегка притупленным.       В какой-то момент это превратилось в соревнование, кто кого быстрее доведет, а точнее кто первый сдастся и попросит о разрядке. Кроули не выдержал первым — сначала Фелл старательно отсасывал ему, а потом чуть подтолкнул вперед и начал вылизывать промежность и яйца, легко поглаживать между ягодиц, похлопывать подушечкой пальца по сжатому колечку мышц. Никакого проникновения, но этого хватило, чтобы толкнуть Кроули за грань. Он застонал, быстрее задвигал головой.       — Замри, — шепнул Фелл, и Кроули ощутил нежный поцелуй-укус в бедро.       Он послушно замер, расслабил челюсть, позволил Феллу трахать свой рот. Азирафель кончил, громко выкрикнув имя Кроули.       Энтони сполз на пол, уселся на подушку, запрокинул голову и закрыл глаза.       — Было…— начал он.       — Восхитительно, — закончил за него Фелл.       — Да, — согласился Тони, на его щеках проступил румянец, — но немного стыдно. Я никогда этого не делал.       Азирафель тоже сполз с дивана, сел рядом с Кроули, заключил в объятия.       — Не делал что? — удивленно спросил он, — минет в твоем исполнении — ух… у меня звезды перед глазами были.       Энтони улыбнулся, его щеки стали еще краснее:       — Поза, я не делал так раньше.       — Не хочу, чтобы ты меня стеснялся.       — Признаться, у меня не слишком богатый опыт.       — Это не проблема, — Азирафель начал целовать Кроули, потянул на себя. Они оказались лицом к лицу, кожа к коже, невообразимо тесно.       Энтони застонал в поцелуй, возбуждение начало накатывать снова. Азирафель сжал ладонями его ягодицы, потерся вновь затвердевшим членом. Кроули охнул.       — Прости, — Азирафель отпустил его, немного отстранился, он тяжело дышал, — просто крышу сносит от твоего запаха, ты пахнешь искушением.       Он медленно провел ладонями вверх от ягодиц к талии и выше на грудь, погладил соски подушечками больших пальцев, легонько потянул за золотые колечки. Кроули выгнулся, застонал.       — Мне…— Энтони запнулся, — мне никогда никого так не хотелось, как тебя, — он извивался на коленях Фелла, пытаясь одновременно потереться своим членом о его живот, а задницей — о член.       Фелл куснул его за нижнюю губу, влажно поцеловал, схватил за бедра.       — Не ерзай, — строго сказал он, — я прилагаю массу усилий, чтобы сдержаться. Сегодня у нас программа лайт, — он усмехнулся, снова поцеловал Кроули.       Азирафель мягко подтолкнул Энтони, вынуждая слезть со своих коленей.       — Что ты хочешь? — Энтони непонимающе посмотрел на Фелла.       — У меня богатый опыт в подростковых развлечениях. Встань на колени, — попросил Азирафель.       Энтони покорно выполнил эту просьбу. Азирафель обнял его со спины, погладил по груди и прошептал на ухо:       — Сведи колени вместе.       Энтони подчинился. Азирафель погладил его бедра и шепнул:       — Ноги крест-накрест. Не против, если я тебя немного испачкаю?       — Нет. Ты хочешь?..       — Да, именно. Твои бедра, — Фелл легонько куснул Кроули в плечо, — не против?       — Нет, — Энтони опустил голову, рвано выдохнул.       — Есть смазка?       — Да, — Кроули запустил руку под подушку и протянул Азирафелю небольшой тюбик.       Азирафель выдавил немного смазки на себя, мягко толкнулся между сведенных бедер Кроули, тихо застонал. Одной рукой он обхватил Энтони поперек груди, а вторую поднес к его губам и прошептал:       — Оближи.       Тони послушно облизал ладонь Фелла, стараясь оставить на ней как можно больше слюны. Было в этом что-то постыдное и в тоже время невероятно возбуждающие.       Азирафель обернул ладонь вокруг члена Кроули.       — Давай, — шепнул он, — сам.       Энтони осторожно толкнулся в его кулак, застонал. Азирафель добавил смазки.       Энтони закрыл глаза, откинул голову на плечо Фелла. Удовольствие начиналось с покалывания в кончиках пальцев, пробегало щекотными искрами по нервам и собиралось в тугой горячий шар внизу живота. На этот раз они кончили почти одновременно. Фелл коротко, хрипло вскрикнул и больно прикусил кожу на шее Энтони. Кроули почувствовал, что между бедер стало липко и горячо, громко застонал и излился в руку Азирафеля. Он покачнулся и, наверное, упал бы, если бы Фелл не подхватил его.       Азирафель развернул Кроули к себе лицом и легко поцеловал.        — Тобой сложно насытиться, — прошептал он.       Кроули улыбнулся и рассмеялся:       — Я больше не могу. Если вы, доктор Фелл, хотите продолжения, то приготовьтесь оказывать мне помощь.       Фелл ухмыльнулся:       — А я надеюсь, мы устроим секс марафон.       — Ох, а ты выдумщик. Пойдем в душ?       — Да.              Азирафель не понял, как заснул. Кажется, это произошло в тот момент, когда его голова коснулась подушки.       Энтони лежал рядом, не шевелясь. Было непривычно снова с кем-то делить постель. С кем-то, кто тепло обнимает…       Азирафель во сне придвинулся ближе, закинул ногу на бедра Кроули, уткнулся лбом в его плечо и пробормотал сквозь сон:       — Брайан…       Кроули замер, перестал дышать, сердце пропустило удар.       «Я — мимолетное развлечение», — мысль всплыла и пропала. Он осторожно выпутался из объятий Фелла, выскользнул из-под одеяла, поежился от холода. Энтони бесшумно достал из шкафа фланелевую пижаму и шерстяные носки, оделся и вышел из спальни.       В гостиной он включил свет, подобрал разбросанную одежду, вернул подушки на диван, убрал со стола остатки ужина.       Он старался отвлечься, но Азирафель, зовущий некого Брайана, не шел из головы. Кроули хотелось написать, а лучше позвонить Джи и рассказать, как он вляпался.       Они с Джи аутсайдеры, у них у обоих не клеится в личной жизни.       «Может, предложить ей выйти за меня? Осчастливим два комплекта родственников…»       Он улыбнулся своим мыслям.       «Джи оценит шутку».       Кроули наклонился и выудил из-под стола скомканные салфетки с красноречивыми следами вечерних развлечений.       Волна стыда захлестнула его.       «Получается, я соучастник измены… как же мерзко…»       Он выкинул салфетки, запустил посудомойку и стиральную машину, налил в бокал вина, выпил залпом.       Кроули вернулся в спальню. Сейчас в его кровати спал красивый светловолосый мужчина, который так настойчиво добивался его в последнюю неделю, который безоговорочно согласился на его условия и который, похоже, изменял с ним загадочному Брайану…       От себя было противно. Противно и невыносимо тошно. А еще он осознавал, что его неудержимо влечет к Азирафелю. Больше всего ему хотелось вернуться в постель и прижаться к теплому телу. Энтони замер у кровати, не зная, как поступить. Он осознавал, насколько глупо уходить спать на диван после всего того, что было между ними.       Кроули вздохнул, и, как был в пижаме, залез под одеяло.       Уже засыпая, он почувствовал, как Азирафель обнял его и прошептал:       — Брайан.               Азирафель проснулся рано, почти с рассветом. Он перекатился по кровати ближе к Энтони, обнял, с удивлением обнаружил, что ночью Кроули надел пижаму. Тони что-то невнятно пробормотал и затих. Фелл скользнул рукой под пижамную рубашку, погладил Кроули по груди, уткнулся носом в его рыжие кудри. Сегодня Кроули пах черным перцем, дымом и, совсем немного, сандалом. Запах был еле уловимым, его хотелось вдыхать снова и снова.       Азирафель испытывал странные чувства.       Нежность, страсть, растерянность.       Он много лет просыпался рядом с одним и тем же человеком. С человеком, который совершенно не был похож на яркого Кроули.       Брайан был невысокого роста, на полголовы ниже Азирафеля. Русоволосый, с тонкими мягкими чертами лица. У него был слегка вздернутый нос, похожий на нос Азирафеля, и Феллу очень нравилось это сходство. Брайн был под стать своей внешности: мягким, чуть полноватым. Они оба любили вкусно поесть — собственно, с этого и началось их знакомство: со вкусной еды, а точнее, с курсов французской кухни.       Фелл улыбнулся воспоминаниям, но сейчас все было по-другому. Его руки гладили худое, жилистое тело. Кроули был высоким, жестким, угловатым. Мягкими у него были только волосы — они завивались крупными локонами и, казалось, жили своей собственной жизнью, а прямо сейчас щекотали Феллу нос. Он фыркнул.       Обнимать Кроули было приятно, а его объятия дарили спокойствие. И впервые за три года, Азирафель чувствовал, что все правильно. Все так, как должно быть. Жизнь медленно входила в привычное русло, вновь наполнялась смыслом. Ему снова хотелось влюбиться, испытать все те чувства, которые он запретил себе испытывать со смертью Брайана. Энтони Кроули казался именно тем человеком, который смог бы принять его и кого бы смог полюбить он сам.       Азирафель осторожно приподнял край одеяла, скользнул вниз, расстегнул нижние пуговки пижамной рубашки, открывая впалый живот.       Он нежно коснулся губами золотистой кожи, целовал живот Кроули, выступающие тазовые кости, погладил по бедрам, потерся щекой через ткань о твердый член...       Фелл потянул штаны вниз, но рука Энтони легла на плечо, сжала:       — Не нужно, — сонно попросил Кроули.       Азирафель вынырнул из-под одеяла.       — Хотел пожелать доброго утра, — Фелл мягко улыбнулся.       — Доброе утро, — сказал Кроули, он ощущал себя максимально неловко и не знал, как вести себя с Азирафелем.       Азирафель потянулся к Энтони, намереваясь поцеловать, но Кроули внезапно вывернулся, встал:       — Извини, нужно почистить зубы, — он достал из шкафа махровый халат и положил на край кровати, — вот, можешь накинуть, — сказал он и быстро вышел из комнаты.       Азирафель не понимал, почему настроение Кроули так резко изменилось, ведь вечером между ними кипела страсть, и до этого он был в нем весьма заинтересован, а сейчас Энтони казался холодно-отстраненным. С этим, определенно, стоило разобраться — Фелл не любил недомолвки.       Энтони вяло поплескал в лицо водой, кое как почистил зубы, взглянул на себя в зеркало. Отражение было на редкость унылым. Непослушные кудри опять напоминали гнездо. Кроули достал расческу и провел по волосам, расческа тут же намертво застряла: ни туда ни сюда. Энтони досадливо дернул сильнее. Хрустнуло, расческа без пары зубцов и с клоком рыжих волос осталась в руках. Он сдавленно выругался и швырну расческу на полку.       Прятаться дальше в ванной не имело смысла. Нужно решить все, они же взрослые люди.       Он нашёл Фелла на кухне. Пахло ванилью и кофе, на сковородке что-то бодро шкворчало, источая совершенно умопомрачительный аромат. Азирафель в халате, со слегка растрепанными волосами выглядел здесь донельзя уместно, как будто был на этой кухне всегда.       Фелл обернулся на звук шагов, улыбнулся Энтони:       — Ничего, что я тут хозяйничаю? — слегка виновато спросил он.       — Ничего, — Энтони старался чтобы голос звучал обычно, но ему плохо удавалось скрывать эмоции.       — Где у тебя тарелки?       — В шкафу над мойкой, — Кроули достал две тарелки и две чашки, подал Азирафелю, — что ты приготовил?       — Французкие тосты и кофе, ты с молоком пьешь?       — Чёрный.       Фелл разложил ароматные поджаристые тосты по тарелкам, разлил кофе по чашкам, сел за стол напротив Энтони.       Кроули отпил кофе, откусил кусочек тоста.       — Вкусно, — сказал он, — спасибо.       — Что-то случилось? — спросил Фелл.       — Нет, — Энтони не смотрел на него, сидел, уткнувшись в тарелку.       — Давай без недомолвок, вечером все было замечательно. Что изменилось?       — Зачем ты согласился на мои условия?       — В смысле «зачем»? — Фелл удивленно посмотрел на Кроули, — я хочу с тобой встречаться и хочу не только подростковых развлечений. Ты не подумай, это было супер, но иногда хочется немного большего.       — Но зачем?       — Ты мне нравишься! Да объясни ты толком, что случилось, я ничего не понимаю! — взмолился Азирафель.       — И сколько человек тебе сейчас нравятся? — как ни пытался Кроули звучать нейтрально, но его голос наполнился ядом.       — Мне нравишься только ты. Я не понимаю тебя, — Фелл смотрел на злого Кроули с удивлением. Он действительно ни черта не понимал.       — Ты врешь, я не хочу быть соучастником измены!       — Боже, да я никогда и никому не изменял!       — А как же Брайан, которого ты звал, когда я тебя обнял?! — Энтони не выдержал, сорвался на крик.       Азирафель вздохнул, опустил голову.       — Брайан знает, чем мы с тобой вчера занимались? Или у вас это нормально?! — продолжал Кроули.       Фелл поднял голову, посмотрел на Энтони, поймал его взгляд. Во взгляде Азирафеля читалась боль и тоска. Энтони уже видел такой взгляд. Так смотрели женщины, когда им сообщали, что их дети не выжили, так смотрела Джи. Тоска и боль.       — Брайана нет, — наконец выдавил Фелл. — Ты не соучастник измены. Он мертв. Уже три года как. Я приехал в Лондон, чтобы начать все сначала. Мне жаль, что ты услышал это. Я думал, это прошло.       Он встал из-за стола.       — Где моя одежда? — спросил он.       — На диване, — тихо сказал Тони. — Прости, я не знал.       — Я тоже не думал, что все еще зову его во сне. Я пойду, Энтони, мне жаль, что так вышло.       — Прости, — повторил Энтони.       — Не извиняйся, я сам бы отреагировал так же, а, может, и хуже. Я пойду. Тебе явно нужно все обдумать. Я согласен на твои условия, вопрос, согласен ли ты на такой багаж?       — Я...       — Не отвечай. Подумай, я тоже дежурю в ночь, будет минутка, поговорим. Не провожай меня.       Фелл вышел из кухни — Энтони слышал его шаги и шуршание одежды, слышал, как хлопнула входная дверь.        Энтони ругал себя последними словами. Он злился на свою реакцию, но изменить ничего не мог. И реагировать по-другому не мог — слишком долго он наблюдал, как отец таскался по любовницам, а мать отказывалась в это верить. Или специально не замечала? Когда-то давно Энтони пообещал себе, что ни за что не станет соучастником измены. В вопросах отношений он был очень щепетилен.       Именно поэтому и был до сих пор одинок.       Фелл был чертовски хорош, от его поцелуев и прикосновений внутри все сжималось от предвкушения, тело хотело его. И не только тело, душа тоже. Азирафель создавал вокруг себя зону умиротворения, словно ангел развернул свое огромное белоснежное крыло над непутевой головой. Давно Энтони не было так спокойно рядом с кем-то, пожалуй, такое ощущение возникало только рядом с Джесси. Но то Джесси, они столько знакомы, что давно стали друг другу родными.       Кроули доел завтрак. Сделал еще одну чашку кофе. По-хорошему, перед сменой стоило хорошенько выспаться, а не накачивать себя кофеином, но он был слишком возбуждён и взволнован утренним разговором, чтобы спать, поэтому кофе оказался лучшим решением.       День выдался утомительным — Энтони мучился от чувства вины за свою бурную реакцию. Вот так у него всегда: сначала вспылит, потом извиняется. Писать эсэмэски казалось глупой идеей, оставалось ждать вечера и надеяться, что они найдут время поговорить.