Грань

      Азирафель нашел Энтони у своей машины. Тот стоял, облокотившись на багажник белого миникупера, плотно запахнув пальто и засунув руки в карманы. Его волосы были растрепаны ветром и припорошены снегом, кончик носа и кончики ушей покраснели от холода.       — Боже! — Азирафель всплеснул руками, — и давно ты здесь стоишь?       Кроули вытащил руку из кармана, отодвинул рукав и посмотрел на часы:       — Минут сорок.       — Зачем? Подождал бы меня в холле или в кафетерии.       — Я не афиширую отношения. Одно дело пообедать с коллегой, другое — уехать вместе с работы. Слишком многие в курсе, кого я предпочитаю, не хочу давать пищу для слухов.       Азирафель нажал кнопку на брелке, и машина приветливо мигнула, снимая блок сигнализации.       — Садись, — скомандовал Фелл.       Энтони открыл дверь и плюхнулся на переднее сиденье. Он обернулся, чтобы поставить рюкзак на заднее сиденье, а потом обхватил себя руками, пряча ладони подмышками.       Азирафель завел машину, щёлкнул кнопкой, включая подогрев сидений.       — Дай, — попросил он, протянув руку и развернувшись в пол оборота к Энтони.       — Что? — Энтони удивленно посмотрел на него.       — Свои руки, помогу тебе согреться.       Энтони немного помедлил, но послушно вложил озябшие пальцы в ладони Фелла.       — Где твои перчатки? — спросил тот. Сложил свои ладони лодочкой вокруг ладоней Кроули и размеренно выдыхал в них теплый воздух, согревая своим дыханием.       — Забыл дома, поздно было возвращаться, — неразборчиво пробормотал Энтони.       Фелл выпрямился, посмотрел на Энтони, начал медленно и осторожно массировать кончики его пальцев. Тот болезненно поморщился.       — Больно? — Фелл снова подышал на его пальцы.       — Немного. Заработал легкое обморожение, когда был подростком. Теперь болит, если замерзну. Отец каждую зиму таскал меня в Альпы кататься на лыжах. Терпеть не могу холод.       — Так это те «пара раз», о которых ты рассказывал?       — Да, меня хватило на пять раз, потом я начал искусно имитировать болезнь, — Энтони рассмеялся.       — У вас хорошие отношения? — спросил Фелл, продолжая массировать пальцы Кроули.       — И да и нет, — Энтони безразлично пожал плечами, — скорее вежливый нейтралитет. Он все еще в обиде за то, что я сменил фамилию.       Несколько минут они сидели молча. Азирафель легко поглаживал кисти Кроули, осторожно массировал запястья. Энтони на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь ощущениями, почувствовал легкий поцелуй на кончиках пальцев. Он вздохнул и высвободил руки из ладоней Фелла.       — Прости, — тихо сказал тот.       — Нет, не извиняйся. Все хорошо, — ответил Энтони, — это я должен извиниться за свое поведение, я слишком остро отреагировал, толком не вникая. У меня есть некоторые проблемы…с доверием в том числе.       Он помолчал, потом продолжил:       — Мой отец изменял матери. Так вышло, что я знал об этом, много раз пытался сказать маме, но она игнорировала меня. Я видел, что она знает, ну, или догадывается, но терпит. Столько лет прошло — я до сих пор не могу понять ее..       — Я понимаю тебя.       — Расскажи мне про Брайна, — попросил Тони.       —Ты обязательно хочешь услышать это сейчас? — Азирафель отвернулся, руки сжались на руле.       — Нет, — Энтони мягко погладил его по предплечью, — но я хочу знать.       — Хорошо. Не против, если мы отложим этот разговор до ужина? Если ты, конечно, еще хочешь со мной встречаться.       — Хочу, — Энтони улыбнулся, — только знаешь, я…я не очень хорош в отношениях… Я трудоголик. Я почти живу в больнице. Самые долгие мои отношения — это с Джи, я вас обязательно познакомлю.       — Мне ревновать? — правая бровь Фелла иронично изогнулась.       — Нет, она моя подруга, — Энтони рассмеялся, — и она лесбиянка.       — Ладно, — Азирафель тоже засмеялся, — я скучал, — сказал он и дотронулся кончиками пальцев до скулы Энтони.       Тот потерся щекой о его ладонь.       — Я тоже. Как твоя смена?       — Лучше, чем могло быть: три смерти из шести возможных. А у тебя как?       — Если не считать внепланового вызова в приемное, без приключений. Предлагаешь поужинать сегодня?       — Да, — Азирафель внимательно посмотрел на него, — у меня. Не против?       — Нет. Но у меня одно условие.       — Какое?       — Никаких подростковых развлечений. Нужно поговорить на трезвую голову.       — Обещаю держать руки при себе, — Фелл подмигнул Кроули и вырулил с парковки.              Спустя полчаса машина остановилась у подъезда Кроули.       — Это становится привычным, — улыбнулся Азирафель.       — Что? — Энтони отщелкнул ремень безопасности.       — Подвозить тебя до дома. Мне, определённо, это нравится.       — Спасибо. Куда пойдем вечером? «Ведьмин колпак»?       — Нет, — Фелл едва заметно поморщился, — место, конечно, отличное, но разговаривать о прошлом и обсуждать будущее предпочитаю в приватной обстановке. Ты же сказал, что не против ужина у меня?       — Нет. Скинь адрес и время. Я приеду, — Энтони открыл дверь, цапнул за лямку рюкзак с заднего сиденья, улыбнулся на прощание и вышел из машины, — до вечера!       — Пока!       Хлопнула дверь, шины взвизгнули, и миникупер резко сорвался с места, а вскоре скрылся за поворотом.              Первое, что сделал Энтони, оказавшись дома — позвонил Джесси. Она ответила не сразу, Энтони хотел было уже скинуть звонок, но в этот момент Джесси сняла трубку.       — Привет, трудяга! — радостно поприветствовала она.       — Привет! Ты как?       — Меня выписали, и с понедельника приступаю к легкой работе. Две недели буду с тобой в день работать, потом как обычно. Соскучился по мне?       — Конечно, без тебя дежурства не те, — Энтони рассмеялся.       — Приезжай ко мне сегодня, — предложила Джесси, — кино, вино и старые добрые сплетни.       — Я бы с радостью, Джи, но у меня уже планы на вечер, — Энтони досадливо сморщил нос, — Как насчет завтра?       — Оу. И что за планы? Давай, выкладывай, я сгораю от любопытства.       — Помнишь нового анестезиолога?       — Ну? Ты с ним? И как? Он хорош? Так, завтра жду тебя, хочу все подробности!       — Джи, — простонал Энтони, — все слишком сложно, я расскажу тебе завтра. Мне привезти твое любимое вино?       — Конечно, бери две бутылки. Я сделаю твой любимый пирог с лимоном и маком.       — Договорились!       — Повеселись сегодня, Тони, за нас двоих.       — Пока, Джи! Я тебя люблю, — Энтони сбросил звонок.       Джи веселилась, старалась не унывать, но он слышал печаль в ее голосе. Выйти на работу — лучший вариант для нее. Кроули знал ее слишком хорошо. Еще неделя дома, и она изведет себя.       Что ж, выходные будут насыщенными.       Телефон завибрировал в руке, на экране высветилось сообщение от Фелла.       «Бернерс-стрит 12. В 19:00, квартира 8А».       «Ок», — напечатал Тони и отложил телефон.       Безумно хотелось спать. Пусть смена и выдалась спокойной, и он даже подремал в кресле в палате интенсивной терапии пару часов, но несколько часов полноценного сна не идут ни в какое сравнение. На работе, в ночные смены, когда выдавалась свободная минута, он, как и все, пользовался возможностью подремать — мозгу нужна была перезагрузка. Но это не был полноценный сон — тревожное ожидание вызова. Дома можно отпустить контроль, позволить себе не слышать будильника.       Джи вечно подкалывала Кроули по этому поводу, говоря, что его могут украсть, пока он спит, а он и не заметит.        Энтони быстро принял душ и завалился спать.              Когда он проснулся, часы показывали пять вечера. Энтони выругался про себя. Всё-таки стоило поставить будильник, проспал полдня — что делать ночью непонятно. Ладно, три дня выходных, можно позволить себе некоторые вольности.       Энтони сходил в душ — вода смыла остатки сна, позволила взбодриться. Долго возиться с готовкой не хотелось — Энтони решил ограничиться чашкой чая и тостом с авокадо и яйцом.       Фелл явно не хочет говорить о прошлом. Может, и не стоило его просить рассказать? Но слова сказаны, и прозвучит странно, если теперь Энтони скажет, что передумал. А с другой стороны, он знал по собственному опыту: лучше высказаться. Да, наверное, Фелл и так просидел не один час у психолога, но психолог — безликий. Это не всегда помогает.       Энтони достал телефон и набрал знакомый номер. Ответили почти сразу.       — Тони! Сколько лет сколько зим! Рад слышать! Я надеюсь, что ты звонишь мне сообщить радостную новость о том, что ты наконец-то уволился из государственной богадельни и идешь работать ко мне.       — И тебе привет, Том! — Энтони рассмеялся, — и нет, я не уволился. Я очень рад, что вы с моим отцом поладили в плане бизнеса, но я не хочу иметь к этому отношения.       — Все еще в контрах? — сочувственно спросил Том.       — Не то, чтобы, но общение у нас не клеится. Наш рекорд — час без скандала.       — Ладно, я понял. Может, согласишься хоть курс лекций для молодых мам прочитать? Я хорошо заплачу.       — Нет. Прости, Том, но ты знаешь мою позицию. Никаких денежных отношений с бизнесом, к которому причастен отец. И, даже если бы хотел... ты же знаешь, какие графики в больнице.       — Знаю, — Том хмыкнул.       — Могу попросить об услуге? — спросил Энтони.       — Естественно.       — Мне нужен комплекс обследований для пар.       — О! Личная жизнь наконец-то налаживается? Поздравляю!       — Спасибо, — у Энтони вырвался нервный смешок, — главное — не сглазить, а то ты же знаешь, какой я неудачник.       — Ой, да брось. Просто нужно меньше работать, чтобы время на личную жизнь оставалось. Я все же надеюсь, что мне удастся тебя переубедить, — не сдавался Том.       — Попробуй, не буду тебе мешать, — рассмеялся Энтони.       — Когда ты хочешь прийти?       — Завтра или послезавтра.       — Хорошо, я предупрежу о тебе.       — Спасибо!       — Да брось. В следующую пятницу играем в теннис?       — Да.       — Отлично, а сейчас извини, у меня вторая линия вот уже минут пять прорваться пытается. До встречи!       — Пока, Том! Спасибо!              Том — давний друг, еще с университетской скамьи. Предприимчивый, с коммерческой жилкой. Лет пять поработав в госклиниках, он решился на открытие частного медицинского центра, а, чтобы задача стала осуществимой, разработал проект кабинетов секс просвета, где все желающие могли анонимно сдать тесты на ВИЧ, гепатиты и ЗПП или посетить бесплатные консультации по планированию семьи. Там же подросткам рассказывали о контрацепции и безопасном сексе, да еще и выдавали презервативы.       Отец Энтони горячо поддержал инициативу — правда, за долю в бизнесе, но без этого бюрократический ад бы победил. В клинике было и родильное отделение для VIP-пациентов, и Энтони не раз предлагали работу там, но он всегда отказывался. Не быть обязанным отцу ничем давно стало его навязчивой идеей.       Энтони допил чай, взглянул на часы и засобирался. Опаздывать на встречу с Азирафелем не хотелось.              Сохо — район, битком набитый модными магазинами и клубами. Каким образом Фелл нашел здесь приличную квартиру — для Энтони было загадкой.       Отгадка оказалась очень простой. Это был новый дом на границе Сохо. Консьерж на входе, шикарный холл, квартира на последнем этаже. Роскошно, как для анестезиолога в государственной клинике.       Фелл открыл дверь еще до того, как Энтони поднес руку к звонку.       — Привет, — Энтони улыбнулся, — ты караулишь меня под дверью?       — Нет, — Азирафель улыбнулся в ответ и посторонился, пропуская Энтони в квартиру, — консьерж позвонил.       Энтони осмотрелся: просторная прихожая плавно перетекала в огромную гостиную с панорамными окнами — сейчас из них открывался прекрасный вид на ночной город.       Интерьер квартиры был светлым, минималистичным. «Стерильным» — сказал бы Кроули. Одетый в черные свободные шерстяные брюки и темно-зеленый кашемировый свитер, с волосами сочно-медного оттенка, он казался чересчур ярким пятном в этом интерьере.       Азирафель забрал его пальто и убрал в шкаф.       — Проходи, чувствуй себя как дома, — он снова улыбнулся.       Кроули стянул массивные ботинки. Белый кафельный пол внезапно оказался теплым. Для теплолюбивого Кроули полы с подогревом были желанной роскошью, которую он пока не мог себе позволить.       Он подошел к окну и залюбовался видом.       — Наверное, закат отсюда изумительный? — спросил Энтони.       — Рассвет, — ответил Азирафель из-за его плеча.       Кроули почувствовал теплые ладони у себя на талии.       — Я могу тебя поцеловать? — спросил Азирафель и легко провел кончиком носа по шее Энтони.       Тот почувствовал, как волоски на загривке встают дыбом. Сладкое чувство предвкушения шевельнулось в животе.       — Я знаю, что обещал держать руки при себе, — продолжил Фелл, — я держу обещание, хотя это чертовски сложно. Так могу я тебя поцеловать?       Энтони развернулся к Азирафелю лицом, заглянул в голубые глаза.       — Можешь, — кивнул.       В следующий момент их губы встретились. Энтони успел сделать глубокий вдох, а вот выдохнуть уже не получилось. Дыхание перехватило, желание горячей волной прокатилось по телу и свернулось тяжелым клубком внизу живота. Фелл целовал страстно, мокро, неряшливо, и у Энтони подкашивались колени.       — Стой, — слабо попросил он, еле отстранившись и пытаясь перевести дыхание. В свободных брюках стало тесно, — мы должны поговорить.       — Конечно, — Азирафель самодовольно улыбнулся, отпустил Энтони, пригладил растрепанные волосы, — пойдем ужинать? Вести разговоры лучше за бокалом вина и вкусной едой.       — Да… да, отличная идея. Мне нужно в ванну, на минутку.       — По коридору прямо и направо. Я буду ждать на кухне.              Ванная ослепляла белизной. Энтони закрыл дверь и тяжело привалился к ней спиной. Сердце заходилось в бешеном ритме, как будто он только что пробежал марафон. Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Нашел пульс на сонной артерии, посчитал, сбился. Подошел к раковине, посмотрел на себя в зеркало — на щеках лихорадочный румянец, припухшие губы.       «Что с тобой, Энтони? Почему сердце так стучит, словно ему тесно в грудной клетке? Или тебе пора к кардиологу, или в слюне Фелла афродизиак».              — Все в порядке? — спросил Азирафель, когда Энтони остановился на пороге кухни.       — Да, да. Все хорошо, — поспешил заверить его тот, — просто… — он запнулся, — просто у меня какая-то ненормальная реакция на тебя. Не знаю, что со мной. Такого никогда не было. Прости.       — Не извиняйся, — Азирафель усмехнулся, — у меня мозг коротит, когда ты рядом, когда я к тебе прикасаюсь, слышу твой запах, целую тебя. Это я должен просить прощения — не смог сдержать обещание. Надеюсь, ты чувствуешь себя в безопасности рядом со мной? Если что-то не нравится, ты просто скажи мне, я никогда не сделаю ничего против твоего желания.       Энтони криво улыбнулся:       — Я не боюсь тебя и не собираюсь начинать. И, скажу тебе по секрету, я могу постоять за себя в любой ситуации. У меня черный пояс по карате.       — А ты полон сюрпризов, Энтони Кроули. Садись, — Азирафель жестом пригласил Кроули за стол.       Энтони отодвинул стул и сел.       — Учти, это верх моего кулинарного мастерства, — Азирафель поставил перед Кроули тарелку с жареным рисом и горкой креветок в кляре.       — Ты смеешься? — Энтони с подозрением посмотрел на Фелла, — Жареный рис с ананасом и креветки в панировке — это верх твоего мастерства? Тогда мне стыдно за свою готовку.       Азирафель разлил белое вино по бокалам и сел напротив.       — Когда я жил в Чикаго, у меня особо не было нужды готовить. Брайан занимался этим. Он вел кулинарный блог и шоу на ТВ, так что готовил потрясающе, — Азирафель замолчал, опустил взгляд в тарелку, повозил вилкой в рисе.       — Ты можешь не рассказывать, если тебе тяжело, мне не стоило просить тебя об этом.       — Да нет, все нормально. Мне кажется, я должен тебе рассказать. Спрашивай все, что хочешь, мне сложно начать самому.       — Вы долго были вместе? — тихо, не глядя на Азирафеля спросил Энтони.       — Долго, десять лет, — со вздохом ответил он, — Мы познакомились, когда я только подал документы в программу. Мне предстояли два года в Сиэтле — совершенно адских года, когда ты вроде и врач, но еще как бы и нет. Адская работа без выходных и праздников. Мы столкнулись в аэропорту. Он прилетел из Бангкока домой, я — из Чикаго. Он налетел на меня и облил кофе, — Азирафель тепло улыбнулся воспоминаниям, — помню, я, утомленный полетом и предыдущей бессонной ночью, очень разозлился. Я уже не помню, что он мне тогда сказал, но он заставил меня смеяться. Так получилось, что буквально через два месяца мы уже жили вместе. Он был со мной в самые паршивые моменты. Еще в самом начале моей карьеры. Я многим ему обязан. Он не позволил мне сдаться, когда я был уже готов. Он поддерживал меня, ждал с бесконечных смен. Ни слова упрека, когда я дежурил в праздники, когда бессильно засыпал на диване в гостиной, так и не дойдя до спальни, а утром снова шел на смену. Без него я бы не был тем, кто есть сейчас, — Фелл грустно улыбнулся, — знаешь, только когда я потерял его, я понял, что нужно жить здесь и сейчас. А я все откладывал на потом, боялся чего-то, дурак. Я знаю, что он хотел узаконить наши отношения, но боялся отказа с моей стороны, а я медлил, все ждал удобного момента. А ты, Энтони?.. Почему ты говоришь, что неудачник в отношениях?       Кроули помолчал, а потом заговорил:       — Я как ты: зубами выгрыз себе место, добился всего сам — конечно, не таких высот, как ты, — он улыбнулся, — не скромничай, я знаю, что три Лондонские больницы дрались за тебя, мне Джи рассказала, она дружит с HRом из отдела кадров. Серьезно, крутой послужной список… В общем-то ничего необычного, не все готовы терпеть отсутствие партнера по важным датам, да и характер у меня не сахар. В постели я тоже не звезда, — добавил совсем тихо, после небольшой паузы.       — Давай это я буду решать, — Азирафель широко улыбнулся, тень прошлого соскользнула с его лица, он вновь стал… словно озарен светом, веселые искорки заплясали в глубине глаз, — скажу свое заключение, когда получу все. Пока что мне все более чем понравилось.       Энтони смутился.       — На счет всего… Мы можем сходить завтра в клинику.       — У тебя есть такие связи, чтобы попасть на прием раньше, чем через месяц? — удивился Азирафель.       — Мой университетский друг — хозяин частной клиники, при ней есть бесплатное отделение, где каждый может быстро сдать анализы на ВИЧ и прочее, анонимно.       — Ого, влиятельные друзья, частная клиника в Лондоне. Почему ты там не работаешь? Не поверю, что тебя не звали.       — Звали. И зовет каждый раз, как мы видимся, но часть бизнеса принадлежит моему отцу — неофициально, но это так. Не хочу иметь к этому отношение. Так что насчет завтра?       — Мне подходит, — Азирафель отодвинул пустую тарелку, — десерт?       Энтони тоже отодвинул пустую тарелку и сделал глоток вина.       — И что же на десерт? — спросил он, разглядывая вино на свет.       — Вообще-то я надеялся, что ты, — озорно шепнул Азирафель и посмотрел на Кроули поверх своего бокала, — но я тебе обещал не распускать руки, — с сожалением закончил он, — поэтому всего лишь вино и фрукты.       — Расскажи мне про Чикаго?       — Что именно? Город как город, — Азирафель пожал плечами, — местами красивый, местами не очень. Как Лондон, как любой другой в этом мире.       — Но тебе нравилось там жить?       — Да.       — Расскажи про себя? — Энтони отщипнул виноградинку, положил в рот.       Фелл проводил ее взглядом — Энтони едва уловимо покраснел.       — Не смотри на меня так, — попросил он.       — Как? — невинно уточнил Азирафель.       — Вот так, как смотришь сейчас!       — Любуюсь твоими руками, — Азирафель снова отпил вина, — на самом деле моя жизнь не слишком интересная, все достаточно стандартно.       — Ну да, ты всего лишь переехал за океан, а потом вернулся, да, очень стандартно, — хмыкнул Энтони.       — Ладно, согласен. Но это был не мой выбор изначально, родители развелись, мать устраивала личную жизнь, отцу предложили работу в Чикаго, а мне предстояло поступать в колледж, я решил поехать с отцом. его доводы оказались убедительны. Не жалею, что его послушал. Ну а ты?       — У меня образцово показательная семья, как ты понимаешь, очень долго я не мог быть собой, ведь это бросит тень на отца. Идеальность во всем напоказ, а что происходит за закрытыми дверьми — не важно. В восемнадцать я съехал от родителей, работал в кофейне по вечерам, жил с бабушкой, доучивался. Потом была учеба в медицинской школе, работа медбратом и параллельно учился на врача. Примерно, как у тебя. Скучно я живу.       — Почему неонатолог?       Энтони пожал плечами:       — Не знаю, я лет с десяти хотел стать врачом. Потом, уже будучи медбратом, понял, что хочу стать неонатологом. Я помогаю, утешаю, встречаю жизнь, иногда облегчаю страдания. Но знаешь, что меня радует больше всего в моей профессии? Когда малыш, у которого почти не было шансов выписывается домой с хорошим прогнозом, когда я вижу улыбку его матери. Или когда я сижу в палате интенсивной терапии и знаю, что завтра всех выпишут, потому что я хорошо сделал свою работу. Ты выглядишь усталым, — заметил Энтони. Он протянул руку через стол и коснулся ладони Азирафеля       — Да что-то не смог уснуть после смены, — пожаловался тот.       — Давай я поеду домой, а ты будешь отдыхать?       — Останься со мной, — в голосе Азирафеля проскользнули отчаянные нотки.       — Думаешь, хорошая идея?       — Уверен, что да.