🧸Семейная игрушка💞

Вода в бассейне переливалась тысячами искр, будто Элеонора высыпала сюда всю коллекцию своих разбитых надежд. На дне смутно блестела плита со зловещей надписью «Здесь зарыт пятый муж». Артём, стоя по колено в воде, чувствовал, как блёстки липнут к коже, словно пытаясь превратить его в новогоднюю ёлку. Его плавки с надписью «Я не жиголо, я экспат» (подарок Элеоноры «для настроения») отчаянно кричали обратное. Он медленно зашёл по пояс в воду, пытаясь не думать, что Тарас наблюдает за каждым его движением. — Ну как, нравится? — Тарас, до этого плававший брассом с грацией дельфина-альфонса, остановился и обернулся. Вода стекала с его торса, подчёркивая каждую мышцу. — Бабушка засыпает сюда алмазную пыль. Говорит, это очищает карму или почки. Я всегда путаю. Артём кивнул, стараясь не смотреть ниже груди Тараса. «Он как греческий бог, если бы греческие боги рекламировали спортивное питание», — подумал он, наступая на что-то острое. Из воды он вытащил миниатюрную статуэтку — золотого купидона с лицом Элеоноры. — Осторожно, — Тарас фыркнул, — это часть её коллекции «Любовь в квадрате». Там ещё есть Амур с кредитной картой вместо лука. Тарас внезапно нырнул и вынырнул рядом, обрызгав лицо Артёма водой и блёстками. Тот громко чихнул. Капли воды эротично стекали по античному торсу. И Артём почувствовал, как температура в бассейне поднялась градусов на десять во мгновение ока. — Будь здоров, — Тарас ухмыльнулся. — Кстати, если ты чихнёшь ещё раз, бабушка пришлёт личного доктора. У неё фобия на незапланированные микробы. Артём попытался отойти, но споткнулся о подводный светильник в форме кактуса. Тарас поймал его за руку, и их пальцы сплелись в неловком танце. — Знаешь, — Тарас приблизился так, что их колени почти соприкоснулись, — бабушка обожает коллекционировать вещи и людей. Но ты первый, кто краснеет, как вишнёвый ликёр. — Это… из-за солнца, — выдохнул Артём, понимая, что выглядит глупее, чем декоративный фламинго у бортика, который периодически говорил голосом Элеоноры: «Не забывай дышать, если осмелишься». — Солнце? — Тарас засмеялся. — У нас тут сейчас ночь, мистер Йога. Расслабься, — он притянул Артёма ещё ближе, так что их колени вновь соприкоснулись. — Я не кусаюсь… если ты не попросишь, конечно. Артём почувствовал, что его лицо уже просто пылает. Вода вокруг внезапно зашипела — оказалось, это сработали подводные гидромассажные форсунки, настроенные на режим «экзотический шторм». Также они имели режимы: «Нежность», «Ужас» и «Элеонора злится». — Чёрт! — Артём в пару отчаянных гребков достиг бортика, но Тарас последовал за ним, как голодная акула. — Боишься? — Он облокотился рядом, вода стекала с его волос на мрамор. — Или тебя пугает, что бабушка смотрит на нас через камеры? Он кивнул на статуэтку совы с горящими глазами в углу бассейна. — В её зрачках — объективы. Привет, бабуля! Сова жутко моргнула. — Рассказать, почему бабушка коллекционирует людей? — Тарас достал из резинового ведерка бутылку вина, плававшего рядом с надувным единорогом. — Она считает, что все мы — экспонаты. Ты — её новый «шедевр», я — «фамильная ценность». Выпьешь? Артём, всё ещё пытаясь отдышаться, взял бокал. Вино пахло дорогим лицемерием и лавандой. — Она… она много о тебе рассказывала, — соврал он. — Например, что я провалил экзамены в Оксфорд, потому что переспал с преподавателем? — Тарас поднял бровь. — Это неправда. Преподавателей было двое. Артём поперхнулся, и вино брызнуло на Тараса, оставив красное пятно на его белых плавках. — Ого, — Тарас посмотрел вниз. — Теперь я похож на раненного в бою Аполлона. Романтично. Внезапно из динамиков заиграл французский шансон. Тарас, схватив Артёма за талию, начал кружить его в воде. — Что ты делаешь?! — Артём захлебнулся блёстками. — Учу тебя танцевать! — Тарас притворно вздохнул. — Разве ты не видишь? Это часть её плана — превратить нас в идеальную пару. Ты же заметил, что наши полотенца совпадают по цвету? Они действительно совпадали — ярко-розовые с вышивкой «Сладких снов». — Перестань! — Артём вырвался, ударившись спиной о плавающую в бассейне позолоченную акулу (часть декорации «Морская битва»). — Осторожно! — Тарас потянулся к нему, но поскользнулся на блёстках и рухнул в воду, увлекая Артёма за собой. Они всплыли, лицом к лицу, в облаке блёсток. Тарас, выплюнув золотую чешуйку, прошептал: — Если ты сейчас не поцелуешь меня, бабушка заподозрит, что ты не гей. А она терпеть не может непредсказуемость. — Я… я не… — Артём попытался отплыть, но Тарас поймал его за ногу. — Расслабься. Я просто шучу. Или нет. Их губы почти соприкоснулись, когда в воду с грохотом упала мраморная ваза. Из кустов вышла Элеонора с биноклем: — Мальчики! Вы разбудили моего единорога! Рядом стоял розовый единорог-робот, машущий крыльями с надписью на боку «Спать!». Артём, дорогой, — Элеонора бросила ему полотенце с вышитым гладью лицом Тараса, — завтра вы соберёте блёстки из бассейна. Вручную. А ты, Тарас, — она повернулась к внуку, — получишь счёт за разбитую вазу. И да, — она хищно улыбнулась, — я обожаю реалити-шоу. Когда она ушла, Тарас вытер лицо и протянул Артёму золотую блёстку: — Сувенир. Пригодится, если захочешь сбежать. Блёстки — отличная маскировка. Артём, глядя на блестящие следы на своей коже, понял: его жизнь теперь официально стала абсурдным мюзиклом. А Тарас уже напевал: — Welcome to the jungle, baby. У нас тут есть блёстки и вино.

***

Когда Артём вернулся в свою комнату (с золотыми ручками на дверях и портретом Элеоноры над кроватью), он обнаружил на подушке записку: «Не забудь: завтра урок верховой езды. А сегодня веди себя хорошо. Э.В.». Он вышел на балкон, где статуя Аполлона с лицом Тараса подмигивала ему фонариком, встроенным в пупок. Звёзды сверкали, как рассыпанные стразы с платья Алины, а вдалеке слышался смех Элеоноры — как будто она репетировала злодейский монолог для фильма ужасов. — Ну что, Артём, — он упал в шезлонг, чувствую себя выжатым досуха. — Ты хотел приключений? Теперь у тебя есть выбор: стать экспонатом или уходить в самоволку. Через минуту раздался негромкий стук в дверь. Тарас стоял на пороге комнаты Артёма, держа в руках бутылку вина и пачку чипсов с трюфелями. На нём были только шорты с принтом «Я — причина глобального потепления» и ослепительная улыбка, которая могла бы растопить льды Антарктиды. — Бабушка прислала массажное масло. Говорит, ты слишком скрипишь, как несмазанная дверь в доме эконом-класса. Артём сердито захлопнул дверь, но через секунду открыл её снова. В конце концов вино было урожая 1945-ого года… Через пять минут они сидели на кровати, разливая вино в бокалы с гравировкой «Собственность Элеоноры». Тарас внезапно сказал: — Знаешь, бабушка поставила камеры в каждой комнате. Кроме ванной. Но там обитает большая змея. Шутка… Наверное. — Зачем ты мне всё это говоришь? — Артём поперхнулся. — Чтобы ты понял: мы оба в её клетке. Но я знаю, как грызть прутья. Тарас потянулся за чипсами и столкнул бутылку на ковёр. Лужу вина он героически прикрыл своей футболкой, оголив торс, который мог бы демонстрировать в музее как «Идеал мужской красоты, 2025». — Ты… ты что делаешь? — Артём отполз к изголовью, задев лампу в форме кактуса. — Сейчас будет массаж! — Тарас ухмыльнулся. — Я же почти физиотерапевт. Бабушка отправляла меня на курсы, чтобы я мог «обслуживать» гостей. Артём, пытаясь встать, запутался в простыне с монограммой «Э.В.» и рухнул на Тараса. Их губы соприкоснулись. — О-о-о… — Тарас поднял бровь. — Это что, новая техника йоги? «Собака мордой в рот»? Дальше всё пошло как в плохой романтической комедии. Попытка встать привела к тому, что Артём локтем столкнул вазу с надписью «Хрупкое, как мои нервы». Попытка извиниться закончилась падением на Тараса, который вскрикнул: «Осторожно! Здесь не только мои бицепсы твёрдые!». Попытка уйти увенчалась тем, что Артём зацепился пижамой за статую Аполлона, и она рухнула, отломив солидное «достоинство» античного бога. — Блин, бабушка обожает эту статую! —Тарас расхохотался, лёжа под Артёмом. — Теперь ты должен жениться на мне. По её правилам. Внезапно телефон звякнул входящим сообщением. На экране возникла фотография Элеоноры с подписью «Я всё вижу». Артём в пару прыжков добрался до двери, но Тарас поймал его за талию: — Куда? Артём прошипел: — Ты псих! Извращенец! — Да не парься ты. — Тарас заговорщически подмигнул. — И добро пожаловать в семью, сладкий мальчик.

***

Простыни сбились в хаосе, вокруг валялись подушки, пустая бутылка вина и коробка чипсов, которую Тарас почему-то всё ещё сжимал в руке. Артём же, пытаясь перевести дыхание после стремительной атаки Тараса, уткнулся в его горячее плечо. — Ты всегда так напорист? — пробормотал он, когда пальцы Тараса жадно скользнули по его позвонкам, будто изучая каждый сантиметр. — Только если мне сильно хочется кого-то трахнуть, — ухмыльнулся Тарас, сжимая его бедро. Его движения были небрежно-уверенными, резкими, но не грубыми, а какими-то нетерпеливыми. Артём чувствовал, как напряжение между ними разрастается, как жар становится нестерпимым, а разгорячённое дыхание Тараса обжигает его кожу. Губы Тараса оказались на его шее, и Артём задёргался от смешанных ощущений — лёгкий укус, выдох, а потом мягкие, ленивые поцелуи, которые заставляли всё тело отзываться томительной дрожью. — Ммм… Тарас… — Что? — пробормотал тот, не отрываясь от дела. — Ты… ты случайно не хочешь сбавить темп? — Неа. Артём ахнул, когда Тарас толкнул его на кровать, рывком перевернул и навис сверху. Его ладонь скользнула по животу ниже, ниже, коснулась напряжённого члена, словно стирая остатки сомнений, а взгляд, полный вызова и желания, дал понять: отступать поздно. Попытка перехватить инициативу провалилась — Тарас крепко держал его, диктуя ритм старой, как мир, игры, в которой любые правила были бессмысленны. — Ты слишком самодоволен, мажор. — А ты — слишком медлителен, и вообще заткнись уже, — ухмыльнулся Тарас и накрыл его рот новым, требовательным поцелуем, в котором не осталось ни намёка на игривость. Этот поцелуй был совсем другим — жадным, глубоким, откровенно притягательным. Тарас требовал, подчинял, сминал последние границы сопротивления. Казалось, даже воздух в комнате стал густым, наполненным запахом лаванды, вина и чего-то ещё, более личного — жара, нетерпения, желания, которое нарастало, как надвигающаяся гроза. Тарас смотрел на Артёма сверху вниз, его губы распухли от поцелуев, а в глазах читался откровенный вызов. — Ты же понимаешь, что теперь пути назад нет? — его голос прозвучал хрипло, низко, вибрацией отдаваясь где-то глубоко внутри Артёма. Артём сглотнул, но не отвёл взгляда. — А я разве собирался сдавать назад? И Тарас снова оказался над ним, его горячие губы оставляли влажные следы на шее, ключицах, спускаясь ниже. Пальцы уверенно пробирались по телу Артёма, исследуя, запоминая, фиксируя каждую реакцию. Он двигался плавно, но настойчиво, изучая, как извивается под ним Артём, где напрягаются мышцы, когда дыхание сбивается сильнее. Артём попытался перехватить инициативу, но Тарас поймал его запястья и вжал в матрас. — Ты слишком много думаешь, — прошептал он у самого уха, задерживаясь губами на чувствительном месте, заставляя Артёма коротко выдохнуть. Теперь смех Тараса был тихим, довольным, будто он выиграл ещё один раунд в этой странной дикой игре. Их горячие тела двигались в такт друг другу. Всё слилось в единое ощущение: тепло кожи, напряжённые мускулы, глубокие, прерывистые вдохи, чувственные толчки вперёд и назад, вызывающие тихие стоны. В этом не было суеты, но было нетерпение, глухая звериная необходимость, поглощающая любые остатки мыслей. Артём выгнулся, цепляясь ногтями за плечи Тараса, оставляя на коже красные полосы. Он чувствовал, как сильные руки крепче сжимают его бёдра, удерживая, диктуя темп, как их дыхания перемешиваются в одном рваном ритме. — Ты… чёрт, ты слишком хорош в этом… — прошептал Артём, не в силах сдержать дрожь. Тарас ухмыльнулся, не замедляя темпа. — Да неужели? А ты только что заметил? В какой-то момент балдахин рухнул, накрыв их лёгкой тканью с вышитыми кактусами. Благоухало вино, разлитое на ковре, а вместе с ним и лавандовое масло, добавляя в воздух густой, пьянящий аромат. Но сейчас это всё не имело никакого значения. Где-то в другом конце комнаты запиликал телефон, высветив на экране очередное сообщение от Элеоноры: «Поздравляю, мальчики. Рейтинг 🔥🔥🔥 А сейчас спать, балбесы». Артём устало закрыл глаза, чувствуя, как Тарас прижимает его ближе, тёплый, тяжёлый, чертовски довольный собой. — Как думаешь, бабушка и это видео поставила на ставки? — Если завтра во дворе появится статуя «Два парня в процессе секса», я не удивлюсь. Артём тихо засмеялся, зарываясь лицом в плечо Тараса. Что ж, кажется, выбор сделан. Его жизнь теперь официально стала абсурдной пьесой.