🧸Семейная игрушка💞

Вилла «Лавандовый соблазн» превратилась в цирк. Садовники, смахивающие на пингвинов в чёрных костюмах (заказ Элеоноры «для единства стиля») высаживали розы, окрашенные в цвет золота. На лужайке установили арку из хрусталя, под которой должны были произносить клятвы. Надпись на ней гласила: «Любовь вечна, как и контракты». Элеонора, облачённая в платье от Valentino, усыпанное чёрными бриллиантами („Цвет траура по моей свободе“, — шутила она), диктовала стилистам, как затянуть корсет „так, чтобы сердце не билось, а трепетало“. Артём в соседней комнате примерял смокинг, сшитый из ткани, которая, по словам портного, „выдержит слёзы, шампанское и лазерные лучи зависти“. Визажистка Матильда, нанятая Элеонорой, замазывала его синяки под глазами: — Не волнуйтесь, месье. После моей работы вы будете выглядеть совсем как живой! — Спасибо, — пробормотал он. — А можно добавить мне на лицо выражение «я вовсе не хочу этого»? — О, это уже включено в пакет «Счастливый жених», —засмеялась она, наливая ему в стакан успокоительное под видом минеральной воды без газа. — Не дыши так громко, расслабься, — сказала Элеонора, входя без стука. — Сегодня ты должен выглядеть как решительный и хладнокровный мужчина, который покорил неприступную крепость. Хотя на самом деле… — она поправила его галстук, — ты, конечно, всего лишь её гарнизон. Тарас, сидевший на подоконнике в обнимку с бутылкой виски, хмыкнул: — Бабушка, не пугай жениха! А то он убежит к своему бармену. — А Сергей уже получил приглашение, — ехидно улыбнулась Элеонора. — В качестве официанта. Надеюсь, он оценит наш выбор вина. Артём почувствовал, как желудок сжался в комок, сделал кульбит и провалился куда-то в Австралию. С церемонным видом вошёл старший официант и вручил утверждённое меню: устрицы с золотом, трюфели с бриллиантовой крошкой и торт в виде фамильного герба — скорпиона, жалящего себя в хвост.

***

На лужайке виллы, украшенной хрустальными черепами вместо банальных цветов, собрались важные гости: политики с поддельными улыбками и любовницами в бриллиантах, блогеры всех мастей с камерами в зубах, голливудская актриса, которая играла «счастливую подругу невесты» за бонус в контракте и бывшие мужья Элеоноры, сидевшие в первом ряду с табличками „Выживший №...“ Артём, бледный как скатерть из египетского льна, стоял под аркой из хрусталя, ярко сверкавшей под южным солнцем. Элеонора, в последний момент отдавшая предпочтение кроваво-красному пиджаку и кожаным брюкам, шепнула ему: — Улыбайся, дорогой. Твоя „любовь“ сейчас выйдет в прямой эфир. Мы будем в светской хронике. Толстый священник начал речь: — Обещаете ли вы, Элеонора, любить, лелеять и финансировать Артёма, пока смерть или счёт в банке не разлучат вас? — Да, — Элеонора надела ему на палец кольцо с микрочипом. — Теперь ты официально моё приобретение. — А ты, Артём… — священник закашлялся, читая с планшета, — обязуешься быть верным, послушным и не смотреть на Тараса слишком часто? Тарас, игравший роль шафера, уронил подушечку с кольцом. Толпа громко ахнула. Фотографы снимали крупным планом кольца в форме микрочипов. — Это семейная шутка! — Элеонора засмеялась, но её глаза метнули недобрые молнии. — Мы очень любим дерзко шутить в узком кругу. Артём, краснея, пробормотал „да“ и нехотя потянулся для поцелуя. Их губы едва соприкоснулись, когда Тарас „случайно“ толкнул Артёма в спину. И поцелуй превратился в неловкое столкновение лбами. — Браво! Горько! — закричал кто-то из гостей. — Это настоящая любовь! Как в высокобюджетном кино!

***

В шатре с хрустальными люстрами гости ели омаров, фаршированных чёрной икрой, и обсуждали, кому достанется роль в новом реалити-шоу Элеоноры. За соседним столиком Сергей «случайно» пролил суп на платье актрисы: — Извините, я очень нервничаю. Это моя первая свадьба. — И последняя, — прошипела Марина, сигнализируя охране немедленно убрать его. За столом, украшенным живыми фламинго в золотых ошейниках, Элеонора произнесла тост: — За моего мужа, который не постареет, потому что я не позволю! Гости чокнулись бокалами с вином, которое стоило как годовая аренда квартиры Артёма. Тарас, сидя рядом, налил ему виски под столом: — Держись. Если упадёшь, бабушка пришьёт тебя к своему платью. — Почему ты всё ещё здесь? —прошипел Артём. — Чтобы мучить меня? — Чтобы напомнить: ты не единственный, кто вынужденно живёт в её кукольном домике. Элеонора, заметив их разговор, подозвала фотографа: — Снимите моих мальчиков в самом лучшем ракурсе! Как они мило, по-семейному общаются. Неожиданно Артём, пьяный от страха и алкоголя, поднялся с бокалом в руке: — Я… хочу сказать речь! Зал затих. Элеонора ободряюще улыбнулась, словно ожидала чего-то подобного. — Спасибо всем, кто поверил в нашу любовь, — он посмотрел на Тараса. — Особенно тем, кто пытался её разрушить. Тарас застыл. Элеонора аплодировала, но её ногти вонзались в ладони. Она не любила излишнюю импровизацию. И тут небо взорвалось красками, складывающимися в логотип её компании.

***

Артём вышел на пляж и сорвал с себя галстук-удавку. Тарас последовал за ним: — Ты что, решил стать самоубийцей? Речь без согласования. Ну ты даёшь. — Я не могу дышать в этом цирке! — Артём швырнул ботинок в волны. — Она купила даже звёзды! — он показал на небо, где дрон виражами писал её инициалы. Тарас рассмеялся, сняв пиджак: — Бежим. Сейчас. Прыгаем в лодку и... — Куда? — Артём повернулся к нему. — Она же везде. Даже в моей голове. Тарас шагнул ближе. Между ними повисло молчание, прерванное криком Элеоноры: — Мальчики! Фотосессия у маяка! Артём, не забудь улыбнуться или я беру хлыст.

***

В спальне, украшенной лепестками роз и камерами, Артём сидел на краю кровати. Тарас стоял у окна, глядя на море. — Если бы мы действительно любили друг друга… — начал Артём. — Мы бы ненавидели себя ещё сильнее, — перебил Тарас. — Любовь в нашей семейке — смертельный яд. А мы с тобой просто лабораторные крысы. Он подошёл, взял со стола фужер с шампанским и выпил залпом: — Завтра бабушка объявит, что вы усыновляете ребёнка. Или покупаете остров. Или разводитесь. Какая разница? Артём лёг на спину и устало закрыл глаза. Ему снилось, что они с Тарасом бегут по пляжу, а Элеонора гонится за ними на роботе-фламинго, стреляя конфетти. Проснулся он от звонка Сергея: — Привет, звезда. Обслуживал твою свадьбу. Когда будешь проезжать мимо моего бара — брось монетку в мою «копилку зависти». Артём посмотрел на спящего Тараса, на сильную руку, по-хозяйски лежащую на его груди. «Может, это и есть наш побег? — подумал он. — Хотя бы в кошмарах мы свободны».