🧸Семейная игрушка💞

Отсчёт. На третий день счастливого медового месяца. Освещённая лишь лунным светом, спальня Элеоноры напоминала ночной музей. Тарас, пригнувшись у стены с портретом бабушки в образе Екатерины Великой, водил бриллиантовой заколкой по кодовому замку сейфа. — Чёрт, — прошипел он, — она сменила код. Раньше был её год рождения. Артём, притаившийся за дверью с бутылкой Macallan, задумался: — Может, дата смерти первого мужа? Тарас скептически фыркнул: — Она его ненавидела. Думаю, «666»… Нет. «МАNGO»? Нет… А, чёрт, — замок щёлкнул. — «ТАRАS». Вот же ведь… Сейф открылся с тихим стоном, словко нехотя выпуская на волю пачки евро, документы и шкатулку с драгоценностями. Тарас схватил сумку Prada (подарок Элеоноры за «успехи в послушании») и начал запихивать внутрь деньги, тихо смеясь: — Смотри, тут даже доллары с её лицом! Видимо, печатала сама. Артём, тем временем, выливал виски на серверы, спрятанные за картиной с изображением Элеоноры, укрощающей белого тигра. Искры посыпались на ковёр, а экраны камер погасли, мигнув последним кадром: Элеонора в ночной маске, сладко храпящая под звуки немецкой оперы. — Готово! — Артём вытер вспотевший лоб. — Только почему виски? — Потому что бабушка пьёт только его в дни «очищения кармы», — Тарас швырнул ему рюкзак. — Держи. Там жратва. Артём заглянул внутрь: консервы с тунцом, шоколадные батончики «Luxury Survival» и бутылка абсента с наклейкой «Для экстренных случаев». — Ты серьёзно? Тунец? — Он никогда не подводил. В отличие от людей, — Тарас взвалил сумку на плечо. — Пойдём-ка побыстрей отсюда. Через час её личный врач придёт проверять пульс.

***

Яхта «Ледяная королева» сверкала в призрачном ночном свете, словно насмехаясь над их наивным планом. Приваренные тушки золотых китов на корпусе (заказанные Элеонорой «для солидности») отражали звёзды, а на палубе маячил силуэт робота-охранника-бармена в модном смокинге. — Добрый вечер, господа, — заговорил механический голос, копирующий интонации Элеоноры. — Ваш побег нарушает пункт 7.3 контракта: «Запрещено красть яхты в период с 00:00 до 06:00». Хотите оформить штраф? Тарас, не медля, вырвал у него зарядный блок из спины. Робот захлопал глазами: — Ошибка… ошибка… Любите бабушку… — и затих. — Вот и вся её забота. Любить должны её. — Тарас толкнул Артёма к капитанскому мостику. — Врубай двигатели. А я займусь навигацией. Артём, дрожащими пальцами, вставил ключ в щель. Яхта вздрогнула, будто не веря, что её оживили. — Куда плывём? — спросил он, глядя, как Тарас вбивает в карту координаты Антарктиды. — Туда, где нет Wi-Fi, кредитных карт и бабушкиных шпионов, — Тарас ухмыльнулся. — Нет примерно ничего и никого. Ну, кроме пингвинов и белых медведей. Но они хотя бы мило шпионят. Когда яхта вышла в открытое море, Тарас достал из рюкзака бутылку: — Давай накатим за нас. И за то, что бабушка теперь будет искать нас между айсбергами в норковой шубе с золотыми нитями. Артём глотнул абсент и поморщился: — На вкус совсем, как её духи. — Не удивительно. Есть у неё что-то такое по спецзаказу. — Тарас прислонился задницей к какому-то прибору. — Слушай, если мы застрянем во льдах... — Не надо. — Артём закрыл ему рот ладонью. — Давай просто плыть. Вдалеке, на горизонте, вилла Элеоноры таяла в ночи, как кошмар, который наконец выпустил их из своих когтей.

***

Через двое суток, когда «Ледяная королева» вальяжно рассекала волны, оставляя за собой пенный серебристый след, Тарас, сбросив пиджак и закатав рукава, возился с автопилотом, напевая что-то из оперы, которую в общем-то ненавидел. Артём сидел на палубе, завернувшись в плед с вышитыми инициалами «Э.В.», и тихо радовался, что исчезают из памяти последние призраки кошмара — вилла, контракт, нелепая свадьба. — Готово! — Тарас щёлкнул переключателем, и яхта мягко загудела, будто вздохнула с облегчением. — Теперь мы принадлежим только волнам, ветру и моему гениальному плану. Он достал из холодильника (золочёного, как всё на борту) бутылку шампанского Dom Pérignon и два бокала, которые Элеонора заказала к своей «бриллиантовой годовщине одиночества». — И опять за нас, — Тарас чокнулся с Артёмом, звон стекла смешался с шумом волн. — И за удачу нашего побега. Артём рассмеялся — громко, без оглядки, как тогда, когда они с Сергеем смеялись над глупыми мемами в баре. Тарас замер, глядя на него: — Чёрт, ты умеешь так смеяться. Я думал, она удалила у тебя эту функцию. — Может, перезагрузился на воле. — Артём отпил шампанского, чувствуя, как пузырьки щекочут горло. — А если она… — Если она найдёт нас, — Тарас перебил, садясь рядом так близко, что их плечи соприкоснулись, — мы скажем, что плывём спасать пингвинов и котиков. Она обожает благотворительность, особенно, если её имя вписывают в проект золотыми буквами. Артём улыбнулся, но в глазах мелькнула мрачная тень. Тарас, заметив это, провёл пальцем по его ладони: — Слушай, там, в Антарктиде, есть айсберг в форме сердца. Я купил краску. Будем рисовать граффити типа: «Элеонора, мы съели твой трюфель». Ну и… — он замолчал, вдруг нервно поправив воротник. — И что? — Артём повернулся к нему, плед соскользнул на палубу. — И будем целоваться, как подростки, пока не замёрзнем. — Тарас выдохнул, словно сбросив невидимый груз. — Если, конечно, ты не против такого плана.

***

Тарас достал ноутбук (утащенный из кабинета Элеоноры) и начал стучать по клавишам с сосредоточенностью сапёра. — Что ты делаешь? — Артём лениво приподнял бровь. — Подарок. Закрой глаза. Через минуту небо взорвалось зелёными и фиолетовыми вспышками. Северное сияние, которого не должно было быть в этих широтах, танцевало над ними, отражаясь в воде. — Как ты… — Артём восхищённо ахнул. — Взломал спутники. — Тарас польщённо улыбнулся. — Это очень дорого, но ты того стоишь. Артём повернулся, чтобы сказать что-то, но слова испарились, когда их взгляды встретились. Тарас, отбросив иронию, прикоснулся к его щеке: — Прости, что не спросил раньше… Поцелуй был неловким сначала — столкновение зубов, смех, потом… теплее. Мягче. Шампанское, море, сияние — всё смешалось, и Артём вдруг понял, что его личная свобода пахнет мятной жвачкой Тараса. Из динамиков внезапно зазвучала «My Heart Will Go On» в исполнении губной гармошки. Они оторвались друг от друга, увидев робота-бармена, который, несмотря на отсутствие зарядного блока, полз к ним по палубе, тыча в гармошку клешнёй. — Я же выключил его! — рассмеялся Тарас. — Он на солнечных батареях, — Артём показал на небо. — Твоя бабушка думает обо всём. Робот, доползши до их ног, захлопал глазами-диодами и выдавил: — П-п-ожелание… на с-с-вадьбу… — Он лучше, чем её тосты, — Тарас обнял Артёма за плечи. — Как думаешь, он умеет играть «Yesterday»? Артём прислонился к нему, слушая, как робот коверкает мелодию, а сияние мерцало над их головами. Где-то далеко Элеонора, наверное, строила планы мести, но здесь, сейчас, это не имело значения. — Спасибо, — прошептал он. — За что? За сияние? Взлом? Или за то, что не взял консервы с оливками? — Тарас ухмыльнулся. — За то, что ты… это ты. И море, будто одобрив, качнуло яхту, заставив их смеяться, как двух дураков, которые наконец-то нашли свой айсберг.

***

Элеонора обнаружила пропажу утром. Вместо того, чтобы прийти в ярость, она спокойно уселась в кресло, рассматривая записи видео с камер: Тарас, взламывающий сейф; Артём, искренне улыбающийся впервые с момента их встречи. — Браво, мальчики, — Элеонора налила коньяк в бокал с гравировкой «Победитель». — Наконец-то вы сделали что-то реально интересное. И доказали, что у вас есть яйца. Впрочем, у меня они всё равно намного круче. Позвонив капитану вертолёта, она приказала: — Найдите их. И передайте коробку с трюфелями. И пусть не забывают — я никогда не проигрываю. Я просто меняю правила.

***

Они бросили якорь у берега, где пингвины наблюдали за их прибытием. Тарас, щеголяя в шубе из белого песца, построил иглу с золотым унитазом, снятым с яхты. Артём научился ловить рыбу, шутя: «Йога не готовила меня к этому». Однажды утром они нашли на палубе коробку. Внутри — трюфели, бутылка Château d’Yquem и записка: > Дорогие идиоты, > Антарктида — давно моя. Ваш побег стоил тебе места в моём завещании, Тарас. Ты сделал выбор. Я тоже. Ты же в курсе, что у меня есть ещё пять внуков на выбор наследного принца в моей империи. > P.S. Тарас, не забывай надевать шарф, когда выходишь на улицу. Артём, научи его готовить. > С любовью, Элеонора. Тарас рассмеялся, размазывая слезы по щекам: — Она совсем не меняется. — Зато мы — да, — Артём обнял его, глядя на ледяное солнце. — Спасибо тебе за побег и за всё остальное.

Эпилог: "Ледяные грешники, пингвины и гармошка свободы"

Бывшее иглу Тараса и Артёма теперь возвышается над антарктическими льдами как стеклянный дворец с золотыми куполами. Элеонора, купившая ледник за пару часов через подставные компании, превратила его в курорт для эксцентричных миллиардеров. В меню ресторана «Тюлений восторг» подают: - Суши из антарктического тунца с золотой икрой. - Коктейли «Ледяное сердце» с блёстками и каплей рома, избавляющего от отчаяния. - Десерт «Грехопадение» — шоколадный айсберг с вишнёвой лавой. Гости катаются на собачьих упряжках с хаски в бриллиантовых ошейниках, а по вечерам любуются северным сиянием, которое Тарас «арендовал» через спутниковую систему. Всё это управляется из бункера, где два беглеца прячутся за стенами из титана и иронии. Бункер, замаскированный под виллу «Случайный турист», напичкан технологиями. Стена мониторов с камерами отеля, где пары в мехах целуются под искусственным северным сиянием. Робот-пингвин «Йогурт», обучает гостей позе «собаки мордой вниз» на ледяных ковриках. Красная кнопка «Паника» с надписью «Нажми, если бабушка близко» (её подключили к сигнализации с саундтреком из криков чаек). В общем, любовь и бизнес замерзают, то есть процветают.