Буря с Востока

Глава первая. Испытание юности

      Юность — прекрасная пора жизни: великие планы, верные друзья и волнение от интриг. Это все, что было у 15 летнего Алексея Волкова. Он учился в Иркутском промышленном училище на среднем механико-техническом направлении, где закончил второй класс и поступил в третий. На улице была золотая осень, которая нежно укрывала листьями аллеи и парки Восточного Парижа. В эти легкие, еще теплые деньки наш герой любил проводить вместе с друзьями по училищу.       Днём они могли прогуливаться по улицам любимого города, стараясь привлечь внимание будущих гувернанток из Мариинского или духовного училищ. Их робкие попытки сводились к нелепым ухмылкам или плоским комплиментам, которые могли вогнать в краску самих юношей.       Ночью же кавалеры любили пропадать на улицах. Хоть и не получалось это делать каждый день, но, тихо сбегая из домов, они стабильно каждую субботу встречались около отдаленной скамейки в парке.       Там юноши любили распивать бутылку красного вина, закусывая его конфетами, которые могли залежаться с завтрака, или даже ломотью хлеба, а если и повезёт — то и французской булкой. Начиная от простых, лёгких диалогов о ненавистных учителях, трудностях обучения, ребята заканчивали по-разному: могли распевать либо весёлые, либо грустные песни, могли делиться личными переживаниями в семьях или грезить о Великом будущем.       Например, один из друзей Алексея — Олег — действительно хотел стать высококвалифицированным инженером в родном городе. Он делал всё, чтобы закончить училище техником 1-го разряда. Единственное, что пугало юношу, — это удалённость высших учебных заведений от Иркутска. В каком-то плане его раздражали родные края из-за их удалённости от “цивилизации”.       — Эх… Как думаете, как скоро в нашей глуши откроют приличный институт? — пессимистично вздыхая и отпивая из горла бутылки, сказал Олег. Ему в ответ усмехнулся второй друг Алексея — Кирилл.       — Хах, а если откроют — на инженера пойдёшь?       — Ну да… Профессия перспективная, кормящая — почему бы и нет? Глядишь, и смогу вывести семью на положеньице повыше. Отец сказал, что если я смогу на отлично окончить шесть классов, то поможет мне финансово. А ты о чём думаешь, сын полка? — сказал Олежка, переведя серьёзную речь в дружескую кличку.       — Да вот же прицепились… Да не сын полка я! Мой отец — подполковник. Вот станет полковником…       — Будешь сыном полка, а сейчас ты сын подполка? — поддержал шутку Кирилл.       — Так! Тогда ты, Олежка, будешь Инженером, а ты, Киря… Циркулем! — Олег одобрительно усмехнулся своей новой кличке, а Кирилл был возмущён.       — Чего?! С чего это — Циркуль?!       — С чего-чего… А кто учителем хотел стать?! — поймал на слове Алексей.       — Если я буду учителем, то я не буду как Циркуль! Я детей мучить не собираюсь! — отобрав бутылку и глотнув, в горячах сказал Кирилл.       — Ну-ну! Посмотрим… — закончил Олежка, а его смех поддержал Алексей.       Так они проводили свои ночи до первых снегов, когда уже сама погода не вселяла желания проводить время на свежем воздухе.       Дома же царила умиротворённая атмосфера. Комфортабельная квартира, где спокойно уживались: отец — Иван Григорьевич, мать — Анна Петровна, сам Алексей Иванович, его младший брат — Андрей Иванович и их домработница — Варвара Родионовна. Няня просыпалась ни свет ни заря, чтобы успеть приготовить завтрак взрослым, а потом детям. Затем просыпался глава семейства, который сразу же приступал к зарядке, чтобы поддерживать бодрость духа и здоровье тела, а за ним просыпалась матушка, наносила лёгкий макияж, а потом за лёгким завтраком вместе с мужем либо читала, либо вела с ним светские беседы.       К 7:30 мать уже была в госпитале, а отец — на службе. В это же время Варвара Родионовна будила детей для училища. Алексей должен был идти в своё техническое училище, а его младшенький — в гимназию, куда Иван Григорьевич его с непростым трудом смог устроить.       В душе старший очень сильно завидовал Андрею, но сделать он ничего не мог. Лешенька уже был рад, что младшего не сдали в кадетское училище — на этом настояла его мать, которая питала надежду, что её дети смогут получить гражданские светские специальности. Она на своём опыте знала, что это самое ценное, что можно получить. Анна Петровна не жалела деньги из своего жалованья на обеспечение образования детей. Она по сути и разработала план развития их жизни: старший должен был окончить шесть классов училища и стать хорошим инженером при заводе, а младшенького мечтали сделать юристом или высокопоставленным чиновником.       Но в этом плане было одно условие: если старшего отчислят, то Иван Григорьевич отправит его в кадетское или юнкерское училище. Так спокойно и протекала жизнь Волковых. Старший брат, хоть и завидовал младшему, но берег его и помогал. Зимой они довольно часто любили играть в шахматы, сражаться на деревянных саблях или пойти на прогулку по любому городу — вместе или с мамой и няней, неважно! Главное — наличие близких рядом.       Главный и обязательный обряд был совместный семейный ужин. Щи, свинина или говядина с гречкой, с индийским неплохим чаем, разливаемым из блестящего прадедушкиного самовара по линии отца, а к чаю — домашнее варенье, которое делала Варвара. В этот приём пищи никто и никогда не читал и не ел отдельно. При любых ситуациях семья собиралась вместе, обсуждая проблемы, провалы или успехи. Такие беседы сеяли покой в сердцах каждого члена семьи, в том числе и Варвары Родионовны. Продолжалась бы эта идиллия и дальше, если бы на одном из таких семейных застолий не произошёл один инцидент. Когда няня собиралась налить Алексею чаю, отец остановил её. — Варвара Родионовна, ему чай не наливайте… — после этих слов он встал из-за стола и подошёл к серванту, достал оттуда бокал и бутылку вина, которая была уже наполовину выпита. — Алексей же у нас тут сильно взрослый, вино уже покупает во всю! Да, Лешка?! — всё более строго твердил отец, пока напиток небрежно плескался в бокал, а юноша смотрел на папеньку с шоком и страхом.       — О чём ты говоришь, Иван?! — ошарашено спросила матушка, положив руку на грудь и спрятав свой серебряный крест.       — Да вот, Пётр Петрович, его учитель арифметики видел, как наш сыночек вино через босяка покупал! — долив напиток, он пододвинул его к Алексею, испытывающе глядя на сына, пока тот даже боялся поднять стыдливый и испуганный взгляд.       — Алексей, это правда?! — спросила матушка, надеясь, что это ложь.       — Н-нет, Пётр Петрович, он… он… неправильно понял! Я просто… меня попросили его купить старшеклассники!       — Да? Крестьянские дети и то лучше врут! — грозно нависая, протвердил отец. — Прости, Андрей, что ты это увидишь… — забрав бокал у старшего брата и опустошив его за один залп, сказал Иван Григорьевич. — Ну что, Аннушка… Теперь ждём, что скажет директор училища. Если его отчислят, он у меня сразу пойдёт в юнкера! Как раз и время-то вполне подходящее… Я говорил тебе учиться, чтобы тебя в военное не отдать?! Говорил… Теперь хоть научишься отвечать за свои поступки…       Остаток ужина никто не проронил ни слова. Было сказано достаточно за сегодня. Семья закончила приём пищи и разошлась по своим комнатам. Алексей сразу же лёг на свою кровать, лицом в подушку, пока Андрей смотрел на него, не зная, как подбодрить старшего брата. Этот вечер для всей семьи проходил в неловком молчании. Даже супруга Ивана Григорьевича ничего не сказала мужу за этот день.

***

      Следующее утро происходило, как ни в чём ни бывало. Лишь переступив порог кабинета арифметики, Циркуль встретил героя грозным взглядом и речью.       — Волков, пройдите в кабинет директора!       — Да, Пётр Петрович… — грустно протянул Лешенька, а затем слабой походкой направился на «исповедь» к Александру Никифоровичу. Короткий стук с последующим скрипом разделил этот день юноши на «до» и «после».       — Можно войти? — робко спросил Алексей, выглянув из-за двери, из которой было видно его каштановые волосы и бегущие карие глаза. Затем он полностью показался сам.       — Мне сказали, меня вызывал Александр Никифорович. Я — Алексей Волков.       — Одну секунду, — после этих слов секретарь встал из-за стола и постучался к директору. Его движения напоминали армейские: никакой вольности в походке, а в одеянии всё было строго — тёмно-синий однобортный идеально выглаженный полукафтан, зачесанные назад волосы. — Прошу пройти! — сказал он, встав перед Алексеем в стойку смирно, приглашая сына подполка ладонью.       Алексей в благодарность кивнул, тяжело проглотил слюну и, формально постучавшись, вошёл.       — Здравствуйте, господин директор… Вы вызывали меня? — робко спрашивал юноша. Больше всего он боялся услышать, что его сейчас отчислят. Он не горел желанием идти в юнкера, его не манила военная служба.       — Здравствуйте, Алексей, здравствуйте… —, кинув на стол личное дело и откашлявшись, сказал директор училища. Это был лысенький человек лет 50–55 с маленькими и аккуратными седоватыми усами. — Вы, юноша, смотрю, безразлично относитесь к чести училища, чести семьи, в конце концов, своей чести! Неужели вы за два года обучения не выучили этикета и правил?!… Не слышу!       — Нет, господин директор! Выучил! Просто я…       — Меня не волнует, что у вас там. Объявляю вам строгий выговор, естественно, с занесением в личное дело. Теперь вы будете на особом контроле. Ещё один проступок — и ваше обучение прервётся сразу на моменте следующего! Свободны, Волков. Сердце на секунду остановилось, а дыхание пропало. Робко и громко буркнув:       — Да, ваше высокородие!       После этих слов он поспешно вышел, уважительно поклонился секретарю и пошёл на занятие, предварительно отдышавшись перед кабинетом арифметики.       Андрей же был в гимназии. Был перерыв, и он сидел на окне, смотря на зимний пейзаж родного города, и думал: а что будет с его старшим братом? Сразу так возьмут и отчислят? Будет ли способствовать этому отец? Впрочем, подумать у него времени не хватило. Его схватил за плечо Вовка Серебряков, сын купца 2-й гильдии.       — Ты чего, Андрей, ворон считаешь?! Латынь вот-вот начнётся, бежим! Ты же знаешь, что Землекоп (на подумать) не прощает ошибок!       На занятии мальчишка также летал в облаках, за что получил нагоняй, а в нынешней ситуации в семье это было явно не лучшее, что можно было принести из новостей. Отец же, находясь на службе в своём кабинете, сидел за столом и писал письмо:       «Уважаемый Александр Никифорович, хотел бы поблагодарить вас за особое внимание в организации воспитательной работы и своевременное сообщение о неподобающем образе жизни своего сына. Обещаю со своей стороны принять ответные меры. Прошу вас принять от меня подарок вашему учебному заведению в виде 50 рублей. С уважением,        И. Г. Волков»       После он положил письмо в конверт и достал второй лист бумаги:       «Первое письмо для формальной составляющей нашей договорённости. Помимо 50 рублей, обещаюсь замолвить словечко за вас и помочь вам с прохождением вверх по карьерной лестнице!»       Этот сверток пошёл в тот же конверт. После он достал своё кожаное портмоне и хладнокровно отсчитал 50 рублей, также вложив их в конверт, а затем поставил на него сургучную печать.       Матушка же весь день занималась письменной работой. Она волновалась за то, что может произойти сегодня вечером, надеясь обеспечить сыновьям гражданские специальности. Из-за всей этой ситуации ей даже пришлось остаться на лишний час. Она сделала немало ошибок при заполнении протоколов и документов, которые приходилось полностью исправлять.       Вечером на семейном ужине Андрей особо не спешил хвастаться своими “успехами” по латыни, Алексей почти не притрагивался к пище, а матушка решила сама не трогать детей       — им стресса и так хватало. Отец же, заметив, каким смурным был старшенький, проглотил пищу и сказал:       — Чего не ешь-то? Тебя же не отчисляют! Строгий выговор получишь — и всё. Только попробуй мне на «хорошо» не закончить училище! Отправлю в военное так далеко, что нас всех увидишь только после его окончания! Понял?! — грозно закончил папенька.       — Да… Хорошо…       Остаток ужина также проходил в тишине. Родители закончили прием пищи раньше всех. Когда они ушли к себе, няня подошла к Алексею подсунув ему пирожок с повидлой, а после долила в его кружку чая.       — Алексей, съешьте хотя бы пирожок, вы к еде почти и не притронулись. Будет вам! Справитесь! — юноша благодарно кивнул головой, а после он быстро умял угощение, которое было сделано из вкуснейших, как ему показалось яблок. Андрей же был уже в комнате. Вскоре и Алексей, поблагодарив Варвару Родионовну пошел спать.       Братья не могли уснуть и обсуждали проблему старшего из них.       — Алекс, так всё хорошо выходит! Ты дальше будешь учиться в своем училище! — говорил младший, обхватив подушку.       — Да нет, Андре, не похоже это на отца. Явно что-то задумал, только вот что?! Ты же знаешь его. Его военная закалка не терпит отклонений от своих слов. Ладно, что гадать-то? Завтра на учебу надо, спи давай!       С этими словами они потушили свет в комнате и погрузились в сон.       Юноша шел по весенним улочкам Иркутска. Он шел по дороге, по которой обычно добирался в училище. Подходя к нему, Алексей увидел своих друзей и стремглав побежал к ним, пока чья-то тяжелая рука не кинула его к воротам юнкерского училища. Некогда весенние улочки замело снегом. Обернувшись, Волков увидел высокую, широкоплечую безликую фигуру в военной форме. Проснулся он с невероятным стуком сердца, которое вот-вот собиралось вырваться из груди.