глава 4. Побывка
12 апреля 2026 г., 13:50
Глава четвертая. Побывка.
Раннее утро. 7:41. Прибыл поезд в Иркутск. Алексей дома. Он, выйдя со станции, сразу вдохнул свежий таежный запах малой Родины. Здесь уже наступило тепло: солнце ярко светило. Юнкер, сойдя с вагона, почувствовал слабость, вызванную очень неудобным сном, который прерывался от соседей в неудобном вагоне. То соседи очень мешали разговорами, то кто-то душил курением. Придя в себя, Волков поплел по улицам родного города. Хоть и прошел всего год, но теперь Иркутск для Алексея был не просто местом, где он родился, а местом, где он чувствовал тепло, уют, рассвет души. Он научился ценить родные края, хотя раньше не особо их любил. Юноша, как простой люд града Петровского и Первопрестольной, считал, что это самый отшиб России, о котором мало знают и о котором вспоминают в траурном ключе, особенно после очередного труда Чехонте. Но вернувшись с Казани, он поменял свое мнение. Он принял тайгу в сердце: те легенды, что он слышал о духах от соседних в Верхнеудинске бурятов, те нравы, которые воспитала Сибирь. Петляя по улицам Сибирского Санкт-Петербурга, Алексей зашел за вкуснейшей выпечкой, чтобы принести праздник в родные стены. Там он увидел уже знакомого пекаря, который не узнал его, что логично. Покупателей у него было много, да и с Алексеем они почти не разговаривали. Купив угощенья, он вышел из пекарни и встретил старых друзей. Это были такие же щупловатые, но чуть подросшие, Олег и Кирилл. Однокашники даже не признали Алексея: он заметно прибавил в росте, стал шире в плечах, а его старая прическа исчезла, став сильно короче. Друзья прошли мимо. Не долго думая, герой грозно начал чеканить шаг за их спинами, а как только они повернулись рявкнул: —Куда путь держим, господа-учащиеся?! — юнкер Волков заметил, как сначала побледнели лица приятелей, словно перед ними покойник, но осознав, что их друг реален они моментально слились в братских объятиях. —Лёшка?! Ты?! — спросил Олег, обняв его за плечи. —Не! Брат его! —Ничего себе ты изменился в своей кадетке! — сказал Кирилл и также поприветствовал старого друга. —Как ты?! Что с тобой было?! — начал расспрашивать Кирилл. —Ты надолго?! Выйдешь сегодня?! — продолжил Олег. —Да я только с железки, дайте хоть порог дома перейти! Сегодня-завтра с родными побуду, а с вами завтра ночью и пойдем. Сможете?! — ярко и четко горланил юноша, привлекая еще больше внимания, чем его друзья. —Конечно! —Еще спрашиваешь! На этой прекрасной ноте они пожали руки и разошлись. Ребята пошли по своим делам, а Алексей наконец-таки смог направиться домой.***
Дом был в ожидании. Уже шли 12 сутки с последней телеграммы Алексея. Иван Григорьевич выделил средства на покупку рыбы, но не простой щуки, не сома и даже не на хозяина сибирских рек, налима, а на саму царь-рыбу - стерлядь! Она была живой и ждала свой звездный час, чтобы сильнее насытить день воссоединения семьи счастливыми эмоциями, которые в сердце остануться самыми лучшими воспоминаниями на всю их Жизнь… Также к рыбе были куплены: крупы, ветчина, хлеба, алкоголь и чай, привезенный прямиком из Китая, самого Пекина. В этот момент Варвара Родионовна же снова готовила закуски, так как прошлые уже были съедены. Анна Петровна помогала и следила за дом работницей, хотя особо ей это не нужно. Младшенький Андрей же под присмотром отца убирал квартиру, хотя присмотром это было сложно назвать ввиду зачитыванием отца свежий выпуск газеты. Вдруг звонок в дверь. У всего дома замерло сердце. У матери и няни был трепет перед тем, чтобы увидеть, как подрос и повзрослел Алексей. У младшего брата наконец-то появится тот, кто будет его слушать и играть вместе с ним, а отец увидит того, кого бесконечно любил и кого смог воспитать. Вся семья метнулась в прихожую. Отец поправлял китель себе и Андрею, а матушка стояла рядом с ними, пока няня открывала дверь. Там был почтальон: он принес телеграмму. Муж хотел выругаться, но жена остановила его, крепко сжав его руку. Варвара Родионовна взяла конверт, закрыла дверь и передала содержимое главе семейства: “Отец тчк уже в Красноярске зпт скоро буду!” Семья расстроилась и нехотя вернулась к делам по дому. Няня и матушка вернулись к готовке, а Иван Григорьевич обратно сел на кресло, потеряв всякое желание читать новые скандалы Первопрестольной, Северной Венеции и родного города. Андрей же из последних сил заканчивал мыть пол. Новый стук в дверь воодушевил их. Вновь открыв дверь, они увидели Алексея: подросшего, статного, краткостриженного. Сильнее обрадовался отец, увидев сына не с пустыми погонами. Ночь будет полна кутежа. Вся семья слилась в теплых объятиях после долгой разлуки. Каждый влил свою частичку души, позабыв обо всех невзгодах и раздорах. Иван Григорьевич по-отечески поцеловал сына в щечку: Алексей почувствовал его приятно колющую щетину. Потом последовал гладкий и нежный материнский поцелуй Анны Петровны. С братом тройной скупой и быстрый поцелуй, за которым следовали более теплые объятия. Алексей заметил, как вырос Андрей, почти поравнявшись с ним ростом, как стал шире в плечах и как бережно стал относиться к голове, постоянно поправляя свою чёлку. С няней же Алексей также тепло обнялся. Закончив ритуал воссоединения семьи, отец велел женщинам идти дальше готовить торжественный ужин, а сам взял сыновей и повел их к рынку, к знакомому купцу, чтобы у него забрать Царь-рыбу. Их путь был безмятежен. Иван Григорьевич был на редкость радостным. Он не стеснялся продемонстрировать улыбку и проявлять простую добродушность, которую прятал за формой и идеалами чести. Они шли по улицам родного Иркутска, как в детстве зимними вечерами, после катания с горок на санках или летом, после купания в реке. Сразу пришли воспоминания о том, как Алексей однажды улетел в овраг, полный сугроба, или как отец попытался научить Андрея плавать… Ну, как научить? Если бросить ребёнка в реку приравнять к тренировке, то так оно и было. Потом, как отец спасал младшенького и пытался различными способами успокоить его и умаслить, чтобы не получать нагоняй от жены и няни. Ещё было одно воспоминание, которое всплыло у Алексея. Лето 1893 года. Волкову старшему 9 лет, младшему 7 лет. Отец повёл их в лес по грибы, чтобы научить тому, что сам узнал, в отрочестве, проведенной в Владимирской губернии. Зачем он это делал? А все просто: а если голод? А если война? А вы еду найти не сможете. Значит, повел детей Иван Григорьевич по грибы… Провели они там пол дня, но нашли семь белых грибов и четыре лисички, но самое важное в этом дне было не это. Откуда не возьмись появился вепрь. Он понесся на Алексея и если бы не реакция отца, то погиб бы юноша, не сумев пройти весь этот путь. Но без крови не обошлось. Отец пырнул кабана, а тот боднул его так, что чуть ногу не сломал. Алексей помогал отцу идти, а Андрей нес корзинку с уловом, не переставая рыдать. Досталось в тот день от Анны Петровны всем и отцу, что решил поучать их в лесу, и детям, что неаккуратно бродили. Старший сын словил пятно боли и стыда. Как он мог забыть об этом? Как он мог забыть об этом в тот день, когда шел разбитый по тем же улицам, того же родного города. Как он мог винить отца в недостаточной любви к себе, когда он, не задумываясь, пошел его спасть от вепря, не щадя себя. Алексей окончательно принял свою новую судьбу. Военную судьбу. Отцовский путь и дело. “... больше никогда впредь”, — внутри себя произнес юнкер, дав обет. Тем временем они подошли к торговым рядам. Рассчитавшись с крепким среднего возраста и роста мужчиной, одетым в делового вида костюм, они забрали товар, который выкатили им на тележке в бочке. Старший сразу же вызвался добровольцем, перехватив перетяг у рабочего. Андрей же моментально по-хитрому уселся рядом с бочкой, поддерживая ее, а также пользуясь возможностью покататься. Их дорога обратно была уже больше не про воспоминания, а про задор и хохмы. Юнкер даже чуть не перевернул телегу, пытаясь вписаться в поворот. Отец почти было поседел от такой выходки. Он подошел к Алексею и немного поругал его: —Ты куда так несешься?! Чуть стерлядь не угробил! Поаккуратнее вези, а то без ужина так оставишь нас! — наказывающе говорил папенька. —Что?! Отец, это не шутка?! — спросил, чуть побледнев юнкер. —Стерлядь?... — с удивлением поддержал Андрей. —А ты что думал?! Будущего офицера будем заливным встречать? — сказал подбадривающе отец, похлопав юношу по плечу и они поехали дальше. Остальная часть дороги была более спокойной. Всё-таки оказывается, ребята не карпов каких-нибудь везут, а саму стерлядь! По пути Иван Григорьевич зашёл в кондитерскую лавку и купил любимые заварные пирожные младшему, ромовые бабы старшему и медовик для взрослых. Время потихоньку шло к вечеру. Они еле-еле занесли стерлядь и отдали её хозяйкам. Сами же они прошли в гостиную, взяв часть лакомств, обсуждая яркую помпезную покупку, как она чуть не была уничтожена и как тяжела она была для подъёма. Ужин семьи Волковых был прямо-таки сказочным. Стол ломился от количетсва еды. Запивали они это китайским чаем, привезенным Иваном Григорьевичем из экспедиции, который он выменял у местного за комплект ручек, чернил и пергаментов. К чаю же шли пирожные, купленные Алексеем и торты, которые ждали своего часа. Невероятное изобилие угощений дополнялось прекрасными разговорами о успехах, переживаниях, о скопившихся новостях. В момент трапезы отец встал из-за стола и пошел за бутылкой казенного вина: —Юнкер Волков, рюмки! — задорно заголосил Иван Григорьевич. Алексей инстинктивно принёс рюмки и поставил их родителям, на что сразу последовал ответ: —Отставить! Сегодня ты выпьешь со мной! Надо же обмыть звание, да и пить тебе пора бы учиться… По-офицерски! А не как детвора уличная… — после этого папенька налил водки себе и сыну. Весь стол был в шоке, пока Иван Григорьевич был невозмутим. —Иван, ты уверен?! — взволнованно спросила женушка. —Вполне! Алексей уже не маленький, ему уже шестнадцать! Щас и именины обмоем, и поступление, и погоны, и выпуск! — Так он ещё не выпустился! — недоумевая, добавила Анна. —Он Волков! Он выпустится!... Ну, что? Готов? — спросил он, взяв две рюмки и протянув одну сыну. —А мне точно можно?... — робко спросил Алексей, не осмеливаясь протягивать свои лапы. —Точно! Тебе выпускаться скоро, а ты не знаешь, как офицер пить должен. Это то, чего тебе не расскажут на занятиях. Бери давай! — утвердил подполковник, настойчиво протягивая руку. Сын подполка сдался и взял в руки тяжёлую рюмочку беленькой. —Запомни! Первые три тоста строго на строго испивать до дна! За Государя Императора! За полк! За командира и дам!... — первый тост был поднят за Царя-батюшку, Николая. Было нелегко. Водка — это тебе не красное вино. Она грубая и резкая. Казёнка прожигала горло и грела тело юноши, но деваться некуда. Ещё минимум два тоста. — Закусывай… Селедочкой, водка без селедки - вечер на смарку! — сказал отец, подавая сыну бутерброд. Так, по-новому, продолжался их вечер. Мать скептически смотрела на это действо, но не вмешивалась, потому что знала, что Иван был прожженным офицером и буянить вряд ли будет. Она больше волновалась за Лёшеньку. Братец смотрел на это, как на невероятный спектакль. Варвара Родионовна же была на стороже и чуть что была готова ринуться за ведром. К их счастью, всё шло спокойно. Спустя 5 рюмок Алексея покосило: он уже еле сидел, и отец, нежно взяв сына на руки, понёс его в спальню. Вслед за ним пошла няня, которая помогла переодеть его из мундира в пижаму. Алексей моментально уснул. Няня же принесла на всякий случай стакан воды, который положила на тумбочку и ведро на пол, если вдруг будет порыв. Вслед за Алексеем спать пошёл Андрей, который от скуки также быстро уснул. Следующими за ними уснули взрослые, перед этим убрав стол. — Ты уверен, что это было необходимо? — спросила беспокоящаяся Анна. — Уверен. С алкоголем языки развязываются и можно поговорить, как есть на духу, — спокойно ответил Иван, лёжа на кровати и глядя в потолок. — Ну-ну, смотри мне! — властно ответила жёнушка. — Всё будет хорошо! Поверь мне. Если что - подлечу его, не бойся… Давай спать, устал я что-то… Спокойной ночи… — Спокойной ночи… Поцеловавшись, погрузились в сон супруги. Несмотря на необычное продолжение ужина, день был замечательный. Последующие дни обещали быть не менее прекрасными и радостными. Остался всего год разлуки, и семья вновь воссоединится, уже навсегда…***
Утро следующего дня для юноши было непростое. Голова гудела от вчерашних объёмов выпитой казёнки. Андрей в комнате сидел на стуле, тихо читая книгу. — О! Ты наконец-то проснулся, ты как? Когда гулять пойдём?! — Моментально завалил шквалом вопросов младший брат. — Аааа… Погоди, не так сразу, дай проснуться нормально… — вяло ответил Алексей, потирая глаза и зевая. — Ну, давай, быстрее просыпайся! У тебя каникулы не бесконечные, мы должны все успеть!... — Хах, ладно, ты прав, давай после обеда пойдём гулять, обещаю! Слово юнкера. — Хм… Ладно, договорились! сказал андрей с недоверием, - Но помни, ты обещал! Ты слово кадета дал, если не сдержишь, папе расскажу! - весело сказал Андрей и вышел из комнаты. Лениво приведя себя в порядок, Алексей прошел на кухню, где ему подали завтрак. Это была вчерашняя уха да бутерброды с икоркой, но чтоб снять головную боль юноше налили стакан огуречного рассола да кваса, по наказу отца. Это действительно помогло юнкеру. Спустя минут 30 он пришёл в себя и был готов к новым приключениям. Алексей и Андрей Волковы вновь вернулись на улицы родного города. Они бродили от одного края к другому, обсуждая свою жизнь за этот непростой год. — А вот мы с ребятами недавно… — младший подошел ближе к старшему и с энтузиазмом прошептал, — Чернышевского читали. Что делать?... — С дуба рухнул?! А если поймают?! И вообще как вы его достать умудрились?! — испуганно прошептал Алексей. — Кто ищет, тот найдет… Да и ничего не будет, мы аккуратно. Мы в котельной собираемся и, если вдруг облава, то мы все книги в печь, и брать-то нас не за что уже. Вот так-то! — самодовольно и чуть громче произнёс Андрей, гордый своим бунтарским духом. — Ну, я бы на твоем месте вовсе не занимался этой ерундой. Мы разве плохо живём? — Мы лично - нет, а народ - похуже… Ну-ка глянь, вот видишь тех мужиков? Они уже до ручки дошли и делят её, — поддерживая конспиративный тон, сказал младший Волков, указывая на двух босяков, которые делили черствый кусок калача. —... Давай лучше закроем эту тему? Лично я против, чтобы ты участвовал в этом вздоре. Вот поймают тебя, и отправишься ты на Сахалин. И вообще, давай лучше не тратить зря время, пошли к реке? — немного в приказном тоне завершил Алексей. Остальная часть прогулки прошла куда спокойнее. Братья пошли к реке. Старший рассказывал о своих кадетских буднях, о порядках в казарме и командирах и завершил все рассказами о друзьях и о том, как они познакомились, не упуская никаких деталей. Рассказывал о нежном и по-московски выправленном Матвее Алмазове, который при наличии денег является меценатом для юнкеров, покупая различные лакомства и развлечения. О крепком, загорелым телом и горячим по-кавказски сердцем Якову “Норыче”, который является мускулами их отряда и который не упускает возможности похвалиться красивейшими девушками в Грузии, вкуснейшими блюдами Грузии и историей Грузии. О Пашке Солдатове, не менее крепком юноше, но в отличие от Якова, который не горит желанием все решать кулаками, Пашка наоборот ищет более прагматичный подход в решении дела, что разделяет и Алексей, и Матвей. Но особенно выделяется парень в желании служить в штабе, не желая иметь ничего общего с линией фронта. Это были новые друзья, с которыми он разделял тяготы обучения, которые встали в один ряд с Олегом и Кириллом. Под такой монолог от старшего брата Волковы дошли до реки, где они катались на тарзанке и где Алексей чуть не упал в своем кителя прямо в воду. Хоть Алексей и был достаточно взрослым юношей и был при погонах, ему было все равно на это. Так приятно было вновь погрузиться в беззаботное детство. Когда он с братом устраивал битвы на деревянных мечах, побоище снежками или даже простые жмурки, салки, прятки. Но, к сожалению довольствоваться приходилось лишь тарзанкой. Скрасить остаток прогулки удалось за поеданием пирожных, купленной в его любимой лавке. Потом следовал не менее теплый семейный ужин. Там, уже в трезвом состоянии он провел счастливые часы в семейном кругу. Центральным торжеством дня стало повышение отца. Иван Григорьевич ныне теперь носил чин полковника российской императорской армии. Хоть событие и было судьбоносным в жизни семьи, они праздновали без алкоголя. Ныне Волковы не разночинцы, не бывшие крестьяне и рабочие, а дворяне! Потомственные дворяне! Когда кутёж утих, Алексей тихо покинул дом и пошел на встречу с друзьями из училища, Олегом да Кириллом. Они продолжали учёбу, не бросая своих целей стать инженером и учителем. Рассказали о том, как поживает Пётр Петрович и Александр Никифорыч. Его радовало, что его родное училище всё также сохраняет свои порядки, что верные товарищи не сходят своего пути и что каждый из них сохраняет свой настрой двигаться дальше в светлое будущее, которое они куют сегодня. Алексей не упустил возможности точно так же в красках рассказать о своих юнкерских буднях, как рассказывал об этом Андрею. — Ну вы, конечно, даёте… Удивительно, как вы вообще после того, что было. так легко сдружились… — удивленно говорил Олег. — Вот-вот, Яков и Матвей небось до сих пор как кошка с собакой цепляются? — продолжил Кирилл. — Да… Именно так, даст Бог познакомлю с ними лично, но скорее всего это будет тогда, когда мы все уже дослужимся до капитанов или даже до подполковников!... Кстати! Чуть не забыл самое главное. Ко мне теперь можно обращаться “Ваше благородие” — сказал Алексей, театрально поклонившись. — Что?! С каких пор?! — посмеявшись, спросили друзья. — Моему отцу Царь-батюшка чин полковника даровал за экспедицию в Китай! Теперь мы дворяне, а я более не сын подполка, а сын полка! — гордо произнёс Алексей. Вернулся он под самый восход солнца, трезвый и счастливый. Волкову удалось даже не разбудить старушку-няню, которая обычно вставала ни свет ни заря. Так и продолжалась его побывка: три-четыре часа сна, утро с родителями и няней, день с братом, вечер всей семьей и ночь друзьям. Это была весьма приятная рутина, которая насытила юношу яркими эмоциями и зарядом сил перед новым учебным годом. За два дня до отправки в день своих именин, которые прошли куда лучше, чем прошлые, он получил письма от Якова, Паши и Матвея. Спокойным вечером, с кружкой китайского чая Алексей сел за стол и открыл конверт Якова: “Здравствуй, Алексей. Как ты? Как проходит твоя побывка? Письмо ответное вряд ли получу из твоей глуши, поэтому жду рассказы в явь. Я уже все Поти успел обойти в поисках невесты, да вот беда, не везёт мне. А у тебя как успехи? Жду не дождусь новых приключений! Маневры были прекрасные. Пишу о них, держа наши братские гильзы. Проведи отдых так, чтоб не было стыдно в училище! Я.Н.” “Здравствуй, Лёша! Пишу тебе из Первопрестольной! Обязательно надо будет встретиться нам тут. Надеюсь соберемся я, ты, Яшка и Паша. Обойдем каждый кабак и найдём себе компанию верных подруг! Кстати, как ты проводишь свою побывку? Может ты уже нашёл себе невесту? Не хочу торопить события, но лично я, кажется, нашёл. Это — дочь друзей моих родителей. Она писаная красавица! Даст Бог сойдёмся. Я вроде как восстановил свою репутацию перед отцом. Следующий год обещает быть многообещающим! С нетерпением жду возможности покомандовать первогодками! Верю, что ты разделяешь мой настрой. На ответ не надеюсь из твоей тайги. Жду личной встречи! М.С” “Алексей, здарова! Надеюсь, мое письмо застало тебя до отбытия. Я вновь вернулся в Нижний. Всё-таки дом - самое лучшее место, которое может быть в мире. Не представляю, как ты в Рождество жил в казарме. Жду от тебя рассказы о сибирских мифах! Надеюсь ты, Яков и Матвей нашли себе дам сердца, как я. Не могу поверить, что первый год наш минул и уже следует второй. Надеюсь, что после выпуска продолжим наше общение. Даст Бог соберёмся в Москве-матушке, в горах Кутаиси, в моем родном Нижнем Новгороде! Город — освободитель! Всё-таки отсюда ляхов гнали. И естественно же доберемся до твоего Иркутска в саму сибирскую тайгу! Надеюсь, сводишь нас на рыбалку. Покажешь, как ловить налима. Жду не дождусь встречи! П.А.” Такие прекрасные письма от братьев по оружию получил Алексей. Он немедля взял свой блокнот и записал все самое интересное, что знал и что собирался узнать за последние дни, чтобы порадовать друзей рассказами из Сибирского Петербурга, Восточного Парижа!
