Не отпускай меня...

Детская площадка встретила их настороженной тишиной. Борт поспешно огляделась по сторонам, словно искала какой-то подвох. Куреха, нервно всхлипывая, судорожно прижимала к груди драгоценную книгу и бросала быстрые испуганные взгляды на очень мрачную, взъерошенную Гинко. - В дом возвращаться нельзя, - наконец произнесла Борт, хмуря брови: - Тебя, Куреха, там точно будут ждать, равно как и нас обоих. И я не уверена, что в этот раз дадут спокойно уйти. Я пока все еще очень плохо понимаю, что тут вообще творится, и каким образом моя сестра оказалась в этом замешана, но ничем хорошим это дело не закончится. - Я рассказала тебе все, что знаю, - всхлипнула Тсубаки и без сил опустилась на облупленную покосившуюся скамеечку: - Я знаю не больше твоего. И эта сказка такая странная, и Буря эта непонятная. Все, что я точно знаю, так это то, что двух моих самых любимых людей сожрали чертовы медведи, но мне упорно пытаются вдолбить, что я обязана им поверить! - Можешь не верить нам, гр-гррр, - обиженно наморщила нос Гинко: - Только вот скажи тогда, почему твои подружки-люди говорили про твою дорогую Сумико такое? И почему они вырвали и растоптали все ваши цветы? И почему хотели сжечь мамину книгу? Она ведь о нас с тобой ее писала, а ты... Ты этого не помнишь. Совсем ничегошеньки, гр-гррр! - она расстроенно опустила свою лохматую голову и зашмыгала носом. - Действительно, странные дела, - заметила Борт, усаживаясь в траву и скрещивая по-турецкий свои длинные стройные ноги: - Я тут поняла очень интересную вещь! Ты ничего не помнишь, Куреха. Про свою подругу, про эту дружбу, про то, о ком на самом деле сказка твоей мамы. Зато, и это самое странное, те девушки очень хорошо помнят о твоей дружбе с медведицей. Либо это какое-то волшебство, что навряд ли, либо тебе специально стерли память. И я, кажется, знаю, кто это мог быть! - Суд Стены! - ахнула Гинко, испуганно зажимая ладошкой свой рот: - Но, гр-гррр, за что и почему? - А вот это нам, похоже, и предстоит выяснить, - задумчиво произнесла Борт, осторожно сорвав длинную травинку и машинально растерев ее между пальцами. Легкий аромат зелени заставил её грустно улыбнутья: человеческое тело так несовершенно, но у него есть свои плюсы. Чувства, но не эмоции, а ощущения: тепло, запах, вкус... Это начинало ей нравиться. На крыше здания Академии замерли три высокие стройные фигуры. Наблюдающие за девушками Судьи с одобрением переглянулись между собой. - Вот что, секси, шабада-ду, - плотоядно ухмыльнулся Лайф Секси: - Дева-то умная нам попалась. Даже если те двое, что в другом мире застряли, так и продолжат ходить вокруг да около, эта точно додумается до способа вернуть Медведию! - Блеск и глянец! - восторженно захлопал в ладоши адвокат Лайф Бьюти: - Умничка! Прокурор Лайф Кул с сомнением поправил свои стильные очки и хмыкнул: - Коллеги, не стоит расслабляться! Невидимые покусились на Дочь Луны и её книгу. И потом, вы забыли о том, что у нас был договор с Юрикой? Как думаете, она так просто отступит? То, что пока что Избранная Защитница не отняла жизнь ни у одного из медведей и отправила их обратно за Стену, совершенно не значит, что и дальше им будет так же везти. Директор Академии - не те дурочки-медвежата. Она жаждет плоти Дочери Луны, но если та погибнет, Зеркало не активировать и оковы с Медведии не снять. Для Медведии она очень важна! Только поцелуй... - Защитница! Шабада-ду! Жизнь свою отдать должна быть согласна ради любви своей, и разбить себя в Зеркале. Вы забыли о том, о чем я изначально твержу вам?! Дочь Луны, к сожалению, больше не сможет разбить оковы Медведии. Потому мы и призвали Защитницу из иного мира. А теперь еще и они обе слишком сильно срослись, - вздохнул судья, убирая свой бинокль и отступая от края крыши в тень: - Зеркало позвало Дочь Луны, шабада-ду, но Защитница без спросу вмешалась, и все совсем изменилось. Теперь же Зеркало откроет дверь между мирами только ей одной. И, как я говорил, Поцелуй и Песнь любви! - Блеск и Глянец! - потрясенно охнул адвокат, и с жалостью бросил взгляд на ничего не подозревающих девушек: - Ваша Честь, а что будет с Дочерью Луны и Дочерью Леса? Они не нужны более? - Нет, - снова вклинился в разговор прокурор, опередив судью на какую-то долю секунды: - Нужны! Здесь нет никого лишнего. Медведия сама выбрала их троих. Да, изначально их было двое, но, видит Пресветлая, пути Любви порой очень странны и извилисты. Вам ли не знать, Лайф Кул! - Триумвират, - довольно оскаблился судья и пошло облизнулся: - Люблю оргии, вот что, секси, шабада-ду! - Ваша Честь!!! - в один голос разом взвыли прокурор и адвокат: - Кто о чем, а он опять о распутных бабах!!! - Предлагаю немного передохнуть и решить, куда нам теперь стоит идти, - тихо предложила Борт, заметив, что Тсубаки все еще трясет после пережитого. - Может, тетя Юрико... - робко пробормотала Куреха и тут же вздрогнула, вспомнив все то, что сегодня услышала возле клумбы: - Ведь это же... Не может быть правдой, да?! - Все еще не веришь, что директор - тоже медведь, да? - вздохнула Борт: - И, думаю, поверишь лишь тогда, когда сама это увидишь? Ну, а в то, что она изначально просила Каору попугать тебя, ты тоже не веришь? Тсубаки обиженно насупились и снова от нее отвернулась, хотя в душе понимала, что Борт права и тут совершенно ничего не сходится. Тетя Юрика всегда была её опорой и родной душой, но, выходит, что и она все это время лишь лгала ей. Поспешно убрав книгу в свою школьную сумку, Куреха проверила заряд в ружье и, крепко обняв его, сжалась в комочек на скамейке, бесцельно разглядывая трещины на потемневшем от времени дереве. Борт покачала головой и мягко произнесла: - Тебе следует отдохнуть. Слишком многое сегодня произошло. Поспи немного, а я тебя постерегу. Если не доверяешь Гинко, мне-то можешь довериться. Помнишь, я пообещала тебе, там, когда ты застряла в Зеркале? Тсубаки на мгновение встретилась с ней настороженным взором, а потом напряженно кивнула: - Я... Наверное, ты права. Да, мне надо отдохнуть, - она улеглась на твердую скамью, сжавшись в комочек и уложив свою сумку себе под голову. Ружье положила рядом с собой и крепко обняла его ствол. - Спи, если что, я тебя разбужу, - одобрительно кивнула Борт, а потом повернулась к задумчиво уставившейся в никуда медведице: - А вот нам с тобой пока придется поломать свои головы и решить, куда мы можем в данной ситуации пойти. - В Лес нельзя, - вздохнула Гинко и тоскливо посмотрела на начинающую засыпать Тсубаки: - Медведи вас не примут, если только вы сами не отречетесь от своей природы. Но отречение может одобрить только Суд Лилий. Нас же туда не пустят, потому что мы пока не выполнили свою миссию. - Выходит замкнутый круг, - понимающе кивнула Борт и задумчиво закусила нижнюю губу: - Слушай, а почему ты сама не пошла к Курехе и не рассказала ей обо всем? Зачем вам так понадобился посредник? Ты же сейчас тоже девочка, значит, Суд Лилий сюда тебя пустил... - Но, гр-гррр, видишь ли, - внезапно смутилась Гинко и виновато опустила темноволосую голову: - Я - страшная грешница! Лапки мои запачканы кровью дорогого Куррреше человека. И потому я побоялась, что она, гр-гррр, не захочет... Лежащая на скамейке Куреха замерла и сделала вид, что крепко спит, а сама похолодела от нахлынувшего на нее ужаса. Страшная догадка пронзила ее, словно разряд молнии: все же Юрика была права, и мама... Но Гинко продолжила сбивчиво объяснять Борт, открывая ей свою страшную тайну, и Куреха почувствовала, что от услышанного в её глазах все потемнело, а тело снова начала бить нервная дрожь. - Гр-гррр, кровь Сумико на моих лапках! - с отчаянием в голосе произнесла маленькая медведица. - Я грешница, потому что не захотела, не смогла поделиться своей любовью. И теперь Медведия в праве меня проклясть. Но я готова ради Куреши отдать свою жизнь, гр-гррр! Хотя и нет мне пррррощения! - Ты что же, съела ее? - тяжело вздохнула Борт, осуждающе качая головой: - Час от часу не легче! - Нет, - убитым голосом произнесла Юрисиро, пряча заплаканные глаза: - Не ела я ее, гр-гррр. Но я... Я могла ее спасти, и не спасла. Ревность заставила меня задержаться на миг, и этого хватило, гр-гррр! Я видела, что ее хочет съесть другой медведь, и я знала, что она дорога Куррреше, гр-гррр. Но я не хотела делиться своими чувствами. И не хотела, чтобы Курреша была только с ней рядом. Потом, чуть позже, я вдруг поняла, что делаю ей больно и она не захочет знать меня, если я ничего не сделаю. И я захотела спасти Сумику. Я ее искала, но время было потеряно и она... Её съели. Из-за меня! - горько всхлипнула Гинко и добавила уже тише: - Вот потому-то, гр-грр, я и не пошла сама. Побоялась, что Курреша, и так меня не помня, совсем возненавидит. И это и есть мой самый страшный грех! Я недостойна любви, гр-гррр, потому что оказалась слишком жадной, ничем не лучше этих... Невидимок. - Да, дела, - Борт осторожно погладила Гинко по голове: - Натворила ты, скажем так... Но, с другой стороны, кто знает, что бы я делала на твоем месте? Эх ты, тоже мне, грешница! Не грешница, а дурочка круглая! Как и Тсубаки. И что с вами обоими теперь прикажете делать? Тсубаки тайком подавила судорожный вздох: хоть она и была готова сейчас на месте убить Гинко за ее откровения, но разум упрямо твердил ей, что прямой вины медведицы в этом нет, и то, что случилось, конечно, ужасно, но вполне объяснимо. Как там Борт сказала? Еще не известно, как сама Куреха поступила бы на месте Юрисиро. Тсубаки упрямо сжала зубы: позже, позже она потребует объяснений и сама решит, стоит ли за такое прощать или нет. А сейчас следует немного отдохнуть. Она чувствовала, что завтрашний день в их истории будет решающим.