Не отпускай меня...

- Думаю, мне стоит сходить на разведку, в дом, - тихо произнесла Борт. - Нужно раздобыть еду. Я сама вполне могу и потерпеть, но вы двое не привыкли к длительному голоданию. Гинко согласно кивнула, но с сомнением в голосе протянула: - Гррр, а если там засада? И потом, Юррримура, если Куррреша вдруг проснется, что ей сказать? - Я постараюсь осторожно и быстро, - Борт нервно дернула плечом и торопливо закинула катану за спину, закрепив ремешком ее ножны: - Если там засада, что же, сами себе виноваты. А если она проснется, - с легкой тревогой она посмотрела на притихшую Тсубаки: - Сидите тут и никуда не шляйтесь.У вас есть ружье, да и ты, думаю, если что, сможешь дать достойный отпор. Главное, храните тишину и не выясняйте пока никаких отношений. Медведица еще раз заверила ее в том, что выполнит все ее указания, и Борт бесшумно растворилась в ближайших зарослях. Но, едва она покинула их импровизированное убежище, как Куреха поспешно вскочила со скамейки и обвиняюще ткнула пальцем в грудь ошарашенной ее поведением Гинко: - Так, а теперь расскажи мне поподробнее о своем страшном грехе! Кто убил Сумику? Это был медведь, да? Где он сейчас? Отвечай! - Гр-гррр, - икнула несчастная Юрисиро, сделав очень круглые глаза: - Медведь, да. Ты ее очень хорошо знала. Это ваша бывшая староста! - Тварь! - нежное лицо Тсубаки перекосила жуткая злая гримаса: - Я убью ее! - девушка схватила свое ружье, порываясь бежать и искать виновницу смерти подруги, но Гинко буквально повисла на ней, не давая сдвинуться с места и пытаясь отобрать оружие. - Гр-гррр, та девочка велела ждать тут и не дурить! - сердито заявила она обозленной Курехе: - Она и так рискует ради тебя! И потом, ты сейчас никого уже не пристрелишь! Потому что она отпустила ее в лес. И её, и её подругу. Они уже за Стеной, и Суд их простил. - Мне плевать на ваш дурацкий суд! - заорала Тсубаки, тщетно пытаясь вырваться из крепких медвежьих объятий: - Вы, уроды, нелюди! Вы жрете нас, а мы должны еще и жалеть вас?! Пусти!!! Я сама, своими руками снесу эту чертову стену и доберусь до них! И всех их, всех-всех убью!!! - Да, ты права, Куррреша, - Юрисиро вдруг внезапно разжала свои руки и Куреха, неожиданно освободившись из ее захвата, неуклюже шлепнулась обратно на скамейку. Медведица же покаянно покачала своей лохматой черноволосой головой и продолжила: - Мы нелюди, звери. И кушать вас - это наша природа. Но всегда, во все времена мы не только ненавидели вас, но и любили. И мечтали о том, чтобы подружиться с вами. Не мы начали бойню. Не мы возвели Стену. Суд... Он всего лишь хранит границу, которую мы не имеем прав преступать. Но вы, люди... Вы сами лезете за Стену, убивая нас сотнями. За что? Зачем? Мы ведь не пытаемся разрушать ваш мир так, как вы уничтожаете Лес и нас. Мы... Просто защищаемся, а вы нападаете. Так кто из нас больше чудовище? Мы, которые, вопреки своей природе, еще пытаемся найти с вами общий язык, или вы?.. Тсубаки мрачно сдвинула тонкие светлые брови: - Я понимаю то, о чем ты говоришь. Но и ты меня пойми! Я... Не помню ничего о тебе, кроме коротких обрывков, каких-то отдельных образов... Зато я отлично помню о том, что кто-то из вас, таких вот правильных и хороших, съел мою маму! И Сумику! Так почему ты ждешь, что после этого я смогу все позабыть и протянуть тебе свою руку?! И почему думаешь, что я не в праве желать вам смерти? - Все верно, гр-гррр, - тяжело вздохнула Гинко, осторожно присаживаясь рядом с Тсубаки: - Это твое право. Если тебе будет легче, пристрели меня. Только позже, когда мы поможем той девочке найти сестру. Мы-то с тобой, видимо, никогда больше не сможем найти общий язык, так пусть хотя бы у них все сложится. Её ведь сюда ради нас с тобой призвали. - Хорошо, - мрачно кивнула Куреха, глядя куда-то в ночную тьму, словно не желая видеть свою бывшую подругу детства: - Я согласна помочь ей. А потом пристрелю тебя. За маму. И Сумику! - Ваша Честь! Что за разговоры?! - искренне возмутился прокурор, нервно снимая очки: - Что творят эти... - Блеск и глянец! - поддакнул ему адвокат, неодобрительно качая головой: - Как можно застрелить того, кто тебя настолько сильно любит?! Она что, не понимает, чем обе эти девы рискуют ради её глупых амбиций?! - Вот что, секси, шабада-ду, - судья на миг задумался, а потом тихо вздохнул: - Это ее право, ведь она потеряла двоих любимых людей. Суд Лилий на стороне любви, какой бы горькой и странной она не была. Ибо лишь любовь спасет от Невидимой бури и возродит Деву Медведию. Ну а мы пока не будем вмешиваться и посмотрим, шабада-ду, чем закончится дело. Внезапно телефон в кармане у Тсубаки ожил и разразился мелодичной трелью, больше похожей на нежное рычание. Куреха испуганно вытащила его и уставилась на экран. Гинко с любопытством воззрилась на нее: - Кто это среди ночи? Гр-гррр, может, это Юримуррра? - Незнакомый номер! - упавшим голосом произнесла Куреха, осторожно поднося телефон к уху: - Совсем, как тогда... - Тсубаки Куреха? - произнес в трубке холодный искусственный голос: - Взаправду ли ты любишь? Суд Стены бросает тебе вызов! - Эй, гррр-гррр, это не Суд Стены! - тут же вскинулась Юрисиро: - Я знаю их голоса! Это кто-то чужой прикинулся... Но Тсубаки ее не слушала. Побледнев, как полотно, она одними губами повторяла за механическим голосом: - Сейчас, возле клумбы... Да. Я хочу знать, кто виновен. Да, я согласна... довериться медведям, чтобы узнать правду! Но потом... Потом я убью их всех до единого! Никогда не прощу! И любимых не предам. И одна не оста... - она уронила трубку, а потом, сжав кулаки, бросилась через кусты, обратно, к разоренной клумбе возле академии. - Ваша Честь! - потрясенно выдохнул прокурор: - Эта женщина?! Как она посмела? Звонить Деве Луны от нашего имени?! - Вот что, секси, шабада-ду! - холодно отрезал судья: - Мы сами дали Юрике на это позволение. Забыли? Дочь Луны должна доиграть свою роль в этом спектакле! Я сказал, шабада-ду! - Ружье! - взвыла испуганная Гинко, подхватив брошенное оружие и бросаясь вслед за Тсубаки. - Какого дьявола вы творите, безмозглые дуры! - заорала вернувшаяся из своей вылазки Борт, и, швырнув сверток с добытой едой под злополучную скамейку, кинулась догонять своих подруг по несчастью. - Я пришла! - громко произнесла Куреха, осторожно шагнув к сиротливо лежащим на земле мертвым раздавленным лилиям. Клумба выглядела, словно свежая могила, и девушка нервно вздрогнула, запоздало вспомнив о том, что ружье осталось на скамейке. Она упрямо подняла подбородок и с вызовом произнесла: - Я вас не боюсь! Вы сегодня скажете мне, кто убил мою маму и Сумику! - Гр-гррр-няррр, - насмешливо отозвались из темноты и Куреха увидела два больших сверкающих алыми дикими огоньками глаза: - Гр-гррр, Куррреша! Моя Куррреша! - из темноты выступил огромный мохнатый силуэт, и в следующую секунду тяжелая когтистая лапа с размаху опустилась на её грудь, сшибая с ног. Девушка испуганно пискнула, оказавшись придавленной мощным тяжелым телом медведя. Хищник тихо заурчал странно знакомым голосом: - Так долго! Восемнадцать лет... Тсубаки замерла, поняв, что морда зверя покрыта свежей кровью. Впрочем, медведица поняла ее ужас и довольно заворчала: - Крррровь, грррр-няррр, это кровь той мерррзкой девчонки, той твари, что покусилась на мою Курррешу! Каорррру! - Что? - чуть слышно всхлипнула несчастная Куреха: - Вы... Вы сожрали... Новую старосту?! За что?! - Гррр-гррр, - хохотнуло чудовище, почти ласково потираясь своим мокрым холодным носом между напряженных грудей девушки: - Она посмела желать мое! То, что прррринадлежит мне по пррраву! Ты только моя, Куррреша! - острые когти ловко распороли рубашку и бюстгальтер, обнажая нежную грудь девушки и шершавый медвежий язык по-хозяйски прошелся по её нежной белой коже. Куреха вздрогнула от ужаса и отвращения, чувствуя, как сильная лапа нетерпеливо задирает ее короткую юбку. Медведица навалилась на нее, придавив к растоптанным цветам и сладострастно заурчала: - Я столько лет ждала, когда я наконец получу тебя! Когда наконец наполню тобой свою пустоту! Когда наконец съем тебя, всю, до последней косточки! Когда... Короткий звук выстрела прервал ее бессвязное бормотание, и она, громко взрыкнув, тяжело откатилась от своей жертвы, поспешно поднялась на лапы и, пошатываясь, бросилась к темному пустому зданию академии. Тсубаки, стуча зубами от нервного напряжения, повисла на шее склонившейся над ней Борт и громко зарыдала: - Прости, я такая дура! Та только поспешно перезарядила ружье, и, подняв ее на ноги, мягко подтолкнула девушку к стоящей рядом Юрисиро, коротко бросив: - Прикройся. И стойте тут! Я ее добью! - Нет! - Тсубаки снова бросилась к ней, торопливо хватая ее за руку: - Это же... Юрика? Да?! Я иду с тобой! Я... Хочу знать, почему?.. - Я тоже, гр-гррр, - мрачно рыкнула Гинко, ревниво набрасывая свой пиджак на полуголую Куреху: - Мне плевать, что она твоя тетка! Я и сама, без ружья, сейчас ее рррразорррву! - Ну, хорошо, идем! - кивнула Борт своим спутницам. Наблюдающий за ними со Стены судья скривил свои чувственные губы в горькой усмешке: - Что же, секси, шабада-ду, похоже, финал уже близок, коллеги?