Не отпускай меня...

Алмаз на мгновение замерла возле зеркала, поправляя кокетливый бант на своей голове и повернулась к мрачно топчущейся возле окна Лулу. Медведица с голодным видом взирала на бледный голубоватый диск Земли, медленно поднимающийся к зениту. - Как ты там, Гинко? - чуть слышно выдохнула она и тоскливо вздохнула. - Ну вот, снова ты с таким настроением! - всплеснула руками Дива и неодобрительно нахмурилась: - Сколько можно-то? У нас скоро концерт, поклонники должны видеть наш позитив, а не скучные мрачные рожи. Мы должны дарить им радость и свет, сиять так, чтобы их лица озаряли улыбки счастья! А какое счастье им принесет твоя кислая физиономия? Лулу на секунду замерла, словно не веря своим ушам, а потом робко переспросила: - Алечка, гр-гр!? Ты не пошутила сейчас? Ну, про то, что мы должны поклонникам дарить свет и радость?! - Естественно! - с самым важным видом заявила Алмаз, наставительно подняв указательный пальчик с идеальным сверкающим ноготком: - Это и есть миссия звезды! Сиять так, чтобы на нее было больно смотреть. И дарить своим верным поклонникам свой свет и радость! За это они нас и любят! - Хмм? Грр-гррр?! - Лулу пару раз недоверчиво хлопнула своими огромными зелеными глазами: - Вроде, как ты правильные вещи начала говорить, и я было порадовалась, что ты совсем не пустышка, гр-гррр! А ты опять про любовь толпы речь ведешь? Не пойму я тебя, Алечка, гр-гррр, хоть убей меня. Кто-то из нас двоих точно глупенький: то ли ты, то ли я? Совсем я запуталась, гр-гррр. Одно знаю только точно: Суд Лилий не мог так дико ошибиться в вас! Ведь кто-то же из вас двоих любит взаправду, и сможет Зеркало Мира открыть. Хотя, знаешь, думаю я, все же, не ты это. А жаль! Видимо, таким, как ты и я, в любви отказано. - Ну, что ты опять свои глупости говоришь? - рассердилась на нее Дива: - Какая такая любовь, в которой мне отказано? Меня же любят мои поклонники, и это... - Вот именно, - грустно вздохнула медведица: - Тебя. Любят. Не ты. Ты прости меня, Алечка, но ты любить не умеешь совсем. Как и я. Ревновать - да, ненавидеть - да, завидовать - да! А вот любить, нет, не умеешь. И я не умею, наверное. Потому такие, как мы с тобой, грешницы, гр-гррр, и не сможем никого спасти, никому помочь и ничего возродить. Самое место нам в самой глубине Невидимой Бури. - Какой еще бури? Тут, на Луне, к счастью, бурь не бывает, да еще и невидимых! - громко рассмеялась Алмаз, театрально хлопая в свои ладошки: - Смешная ты, Лулу! Такую глупость иногда говоришь... Да и кому мне завидовать? Это пусть мне завидуют! Мое сияние, мои песни, мои верные фанаты!.. - Нет, ты точно ничего не поняла, - обреченно махнула рукой медведица: - Ладно, я думаю, гр-гррр, бесполезно спорить с тобой. Идем, что ли? - Вот и замечательно! - беспечно улыбнулась Алмаз и снова повернулась к зеркалу, чтобы кинуть на себя последний взгляд перед уходом, но тут же отшатнулась от него и испуганно пискнула: - Эммм, Лулу?! Ты... тоже это видишь? Что это... Такое?! Медведица подскочила к странно потемневшем стеклу и, вглядевшись в его замутненные глубины, рассмотрела в них три стройные девичьи фигуры в огромной слабо освещенной комнате. - Гинко! - охнула она, судорожно вцепившись в раму зеркала и часто моргая вмиг повлажневшими глазами: - Гинко, моя дррррагоценная подррружка! Гр-гррр! И та, вторая девочка... - Борт! - брезгливо вздрогнула Алмаз, отшатнувшись от зеркала: - И тут она! Да что же это за наказание? Даже тут меня достала! - Погоди ты! - неожиданно рявкнула на нее Лулу: - Не видишь, там что-то странное происходит! Чую я, плохое! Не зря нам Суд Лилий это показывает! Смотри! Там на полу лежит та оборотень, про которую Гинко мне говорила. Она, кажется, мертвая! Ой, она в медведя превратилась! Плохо это, очень плохо... Гр-гррр! А это еще кто такие? - дверь кабинета широко распахнулась, и в него ввалилось несколько девиц, вооруженных винтовками, которые они направили прямо на Борт и Гинко. Те что-то им сказали, но пришелицы продолжили угрожающе тыкать в них своим оружием. Третья девушка, невысокая блондинка в форменном пиджаке, накинутом на голое тело, с виноватым видом отошла к вооруженным девушкам, которые тотчас же окружили ее плотным кольцом и продолжили целиться в медведицу и Борт. Алмаз нахмурилась, разглядывая странную сцену, а потом внезапно спросила: - А что такое мертвая? И почему плохо-то? - Ну, мы, дети Леса, как и люди, живем, а потом стареем и умираем, - тихо пояснила Лулу, с бессильной горечью наблюдая, как вооруженные девушки грубо заломили руки Гинко и Борт и связали их: - Умереть - это значит перестать быть и исчезнуть навсегда... Это страшно. Но гораздо страшнее, если ты жил бесполезной жизнью, ради себя одного, и некому будет добрым словом вспомнить тебя, и некому будет поплакать о тебе... - А знаешь, - внезапно перебила ее Алмаз и мечтательно улыбнулась: - Мне это нравится! Я была бы не против, если бы она исчезла навсегда! Ты говоришь, сейчас она обычный человек? Значит, вполне может... Лулу отшатнулась от нее и испуганно сглотнула: - Да ты совсем дурочка, да, гр-гррр?! Как можно хотеть тако... Впрочем, гр-гррр, о чем это я? - и она вдруг горько рассмеялась: - Какая ирония, да, Мило? И где я это слышу и говорю?! У... Зеркала! Да, воистину, у зеркала два лица! Но, гр-гррр, почему же, почему они вот так просто сдались?! - Я... готова разбить себя, Аль! - тихо произнесла Борт, и в этот миг дверь кабинета широко распахнулась. - Гр-гр?! - Гинко поспешно подхватила сумку с книгой и сунула в нее недостающий листочек, а потом встала между дверью и Тсубаки, закрывая ее собой от неожиданных визитеров. На сей раз девицы-однокурсницы Курехи явились весьма подготовленными. Вооруженными до зубов. В сторону девушек уставилось не меньше двух десятков стволов заряженных винтовок. - Где медведица?! - нервно произнесла девушка с ярким алым бантом на макушке, Аи Учико, заместитель старосты: - Она разорвала Каору... Нашу старосту. Теперь я буду исполнять ее обязанности! - Мы ее застрелили, - тихо произнесла Борт, кивнув в сторону лежащего на полу тела Хаконаки, уже принявшего свой настоящий вид: - Вы, значит, не в курсе были, что ваш директор - медведь-людоед? - Да как ты смеешь подобное говорить! - зло зашипела Учико, сжав кулаки: - Мисс Хаконака была ангелом во плоти, и не тебе, деревенщина, говорить подобное! Бьюсь об заклад, её тоже сожрал этот медведь, как и бедняжку Каору! Это вы ее пустили в Академию, потому что ненавидите нас всех и желаете, чтобы нас тоже сожрали хищники! Всех медведей стоить перебить! Они не имеют прав жить тут, как хотят! Это звери, а значит, должны все сдохнуть! - Слушай, ты, гр-гррр, - не выдержала Гинко: - Не мы к вам приперлись, а вы пришли в наш лес, и уничтожали его методично, грабили столетиями! Мы всегда для вас были лишь звери! Еда, мех, и ничто больше! Но ведь мы такие же, как вы, мы так же хотим жить. Нам так же больно, как и вам, мы так же радуемся, боимся, плачем, страдаем, любим! Так почему вы нам в этом отказываете? И чем вы тогда лучше и выше нас, животных? Мы всегда вас ненавидели за это, но и всегда любили, за то, что вы тоже дети этой земли и хотели с вами подружиться! А вы!? Вы лишь несли нам смерть и страдания! Не мы начали эту войну, а вы! Так как ты смеешь нас в этом упрекать?! Мы убиваем вас лишь ради еды, а вы нас - ради своего развлечения! - Гинко, - тихо предостерегающе прошептала ей Борт: - Очнись! Прекрати! Сейчас не лучшее время такое им говорить... - Вот вы и выдали себя! - обрадованно заявила Учико, уперев руки в бока: - Вот, смотри, Куреха, с кем ты водишься, тогда когда мы, люди, должны держаться все вместе! Твою маму и Сумику сожрали такие же твари! Но теперь они не смогут морочить тебе голову! Иди сюда, сейчас же! А вы двое, даже не думайте нам сопротивляться! Одно движение, и вы трупы! Куреха виновато посмотрела на Борт и Гинко и торопливо шагнула к однокурсницам, нервно кутаясь в пиджачок Юрисиро. Борт лишь хмыкнула: - Что же, сила на вашей стороне. Пока что! Но не думайте, что вы так просто нас победили. - Свяжите их! - распорядилась новая староста: - Завтра утром мы будем их судить. Думаю, вся Академия должна присутствовать на этом суде! Они убили Каору и мисс Хаконаку. - А вариант, что мы правы, и это ваша директор сожрала новую старосту, а нам пришлось ее пристрелить, чтобы спасти Тсубаки, вы, конечно же, не рассматриваете? - ехидно фыркнула Борт, пока пара расторопных девиц грубо связывала ее руки за спиной. Она вполне могла бы сейчас их раскидать, находясь даже в таком несовершенном теле, но все же оставался риск, что кто-то их этих дур успеет нажать на курок. Смерти Борт не боялась, ей нечего было терять, и потом, в книге Тсубаки давался явный намек на то, что для возвращения Аль домой ей следует пожертвовать собой. Но Куреха и девчонка-медвежонок тоже могли пострадать, а вот этого она уже допустить не могла, хотя бы потому, что договор с Судьями касался именно этой парочки. Потому она и позволила себя связать, но все же не отказалась от удовольствия немного потроллить эту напыщенную девицу. Новая самопровозглашенная староста скривилась так, словно сожрала целый лимон без сахара и прошипела: - Вот завтра, на суде, все и расскажете. А там уж мы решим, верить вашим сказочкам, или нет! А сейчас, увидите их, и заприте в подвале. А то еще сбегут ненароком! - Прости, Курреша, - тихо всхлипнула Гинко, когда ее и Борт потащили к выходу из кабинета директора: - Я не хотела, чтобы все вот так вот... Куреха проводила своих подруг напряженным взглядом, а потом робко поинтересовалась у старосты: - Что теперь будет? - Теперь? - Учико победно улыбнулась: - Ну, теперь-то, я думаю, все медведи в нашей Академии пойманы, и завтра мы их будем судить, а потом расстреляем. А ты пока иди, поспи хоть немного. И не опоздай на завтрашний суд! - Куреха покорно кивнула и поплелась к двери, не услышав, как Аи сладко прошептала ей в спину: - Для тебя там завтра приготовлено особое место!