Перегрузка

      Это уже походило на помешательство. Без постоянных прикосновений, без разгрузки, без чужого присутствия жить становилось чрезмерно тяжело. Мидей готов был преклонять колени перед Фаеноном столько раз, сколько потребуется. Зависимость становилась все сильнее. Он одновременно жалел о том, что годами копил в себе напряжение и теперь должен был от него избавляться, и благодарил судьбу за человека, решающего эту проблему. Мозги плыли. Днем все было хорошо, но ближе к вечеру его начинало переклинивать.       Претензий к Фаенону не было. Каждый раз, стоило только Мидею заявиться к нему с недвусмысленной просьбой, как Фаенон соглашался и творил с Мидеем что-то невообразимое. Их отношения развивались стремительно, так и не утрачивая прошлого задора. Их перепалки на людях продолжались, напоминая игру. И эта игра обоим нравилась до искр перед глазами. Но чего-то Мидею все равно не хватало. Чего-то, что с их первого раза растворилось в рутине. — Ты будто стал спокойнее и заведеннее сразу, Мидеймос, — смеялся Анакса, когда им довелось пересечься. — Тебя бросает из крайности в крайность. Что, уже совсем психика не выдерживает?       Мидей стискивал руки в кулаки, поджимал губы. Он не мог не согласиться с мудрецом. Но и насмехаться над собой позволять не хотел.       В обществе находиться было сложнее. Раньше он мог просто спустить на всех свое раздражение и на остатках энергии двигаться вперед до нового взрыва. Теперь же раздражение приходило скачками. И в моменты, когда кровь в жилах остывала, перед глазами стояла одна и та же картинка.       Фаенон относился к смене поведения положительно. Улыбался, говорил снова и снова свои воодушевляющие речи, гладил по плечам и, пока никто не видел, целовал куда дотягивался, чтобы потом игриво скрыться где-нибудь за углом. Мидей даже сам не заметил, как практически поселился у Фаенона и возвращался теперь каждый вечер к нему в комнату. С утра его неизменно ждали теплые объятия, навалились небольшие домашние обязанности, в кармане с завидной частотой появлялся новый список покупок. Еще немного, и их можно было бы назвать семейной парой. Мидей таким мыслям усмехался и принимал как должное. В конце концов, он не был против подобного расклада. — Ходишь, как в воду опущенный, — как-то произнес Фаенон, оставшись наедине на улице. — Поделишься, что ты там надумал? — Я без понятия, как это сформулировать, — не увиливал Мидей. Он выглядел раздраженным. — Мне кажется, чего-то недостает… В наших отношениях.       Фаенон кивнул, чуть задумался. Мидей рассматривал его с легкой улыбкой, чуть склонив голову. Рядом не было людей, так что можно было себя отпустить. Задумчивый Фаенон всегда выглядел так, будто решал самые сложные задачи человечества. Кусал губы, упирался взглядом в случайный объект и притопывал одной ногой. — Хорошо, у меня есть решение твоей проблемы. Не бери на себя сегодня много работы, ладно? И не опаздывай к ужину. — Фаенон потянул Мидея на себя за локоть, коротко поцеловал в щеку и направился куда-то по своим делам.       Некоторое время Мидей смотрел ему вслед, пока не тряхнул головой и не продолжил патруль. Вечером его ждало нечто интересное, и от осознания по коже пробегался холодок.

***

      Со временем образовалось одно негласное правило: если Фаенон чего-то хотел в постели, ему нельзя было отказывать. Конечно, никаких санкций потом не последовало бы, но сам себя Мидей простить бы не смог. Какими бы со стороны они ни казались, а газом в отношениях все же был Фаенон, и его обижать не следовало. Мидей боялся, что на своих тормозах он обрушит все, что они успели создать.       Как и в тот день, в комнате было слишком мало света. Войдя внутрь, Мидей едва не замер. Воспоминания о первом вечере были еще слишком яркими. Фаенон сидел на кровати в легкой домашней одежде и дожидался своего любовника. В полутьме его глаза блеснули, стоило только взглядам пересечься. — Давай я тебе помогу? — заботливо спросил он, покидая насиженное место и приближаясь к Мидею.       Зазвенели бляшки расстегивающихся ремешков для крепления брони. Металл перчаток коснулся деревянных полок, остались лежать около двери высокие сандалии. Мидей понимал, что сам он к своей одежде не должен был прикасаться. Ткань скользила по его коже, покидала тело медленно. Фаенон выглядел так же загадочно, как и тогда. — Что у тебя в голове сейчас происходит? — выгнул бровь Мидей.       Предвкушение растеклось по мышцам. Фаенон обошел его, положил обе ладони на плечи и повел руками ниже, чтобы потом обнять поперек живота. Поцелуй остался на загривке, где кожа не была перекрыта волосами. — Ничего особенного, — мягко ответил Фаенон. — Расслабишься сегодня для меня?       Не раз Фаенон говорил Мидею о чрезмерном напряжении. Даже во сне Мидей напрягал все тело и казался каменным. Тяжело вздыхая, Фаенон в каждый такой раз делал легкий массаж и что-то приторно-сладкое нашептывал на уши, пока Мидей не превращался в живое желе. — В кровать? — усмехнулся Мидей, приподняв бровь. — Мгм, — и снова поцелуй лег на его кожу.       Мидей был уже полностью обнажен чужими стараниями. Он сел на край кровати, но его красноречиво толкнули в грудь и позже безмолвно попросили перевернуться на живот. Предвкушение нарастало все больше. Выполнив просьбу, Мидей не осознал, к чему ему нужно готовиться. — Вот тебе подушка, — придвинул названный атрибут Фаенон. — Пригодится. — Зачем? — спросил Мидей, уже почти обернувшись.       На глаза ему легла мягкая непрозрачная ткань. По коже пробежался табун мурашек. Ласково Фаенон убирал волосы, чтобы те не попали в узел повязки и не щекотали лишний раз лицо. — Будешь ее сжимать, — прошептали прямо на ухо.       Каждый раз, когда Фаенон так делал, Мидей вздрагивал. Они уже поняли за несколько раз, что уши являлись для Мидея какой-то особой зоной. Шепот ему казался чем-то настолько интимным и будоражащим, что он едва его выдерживал. Как и любые прикосновения к ушам. — Приподнимись немного?       Мидей мог лишь чувствовать, как под его живот просунули еще одну подушку. Перед скрытыми под повязкой глазами начали проноситься картинки происходящего. Горящий взгляд Фаенона ощущался кожей. Шуршала простынь от движений. Мидей сделал глубокий вдох.       Ожидание действовало на нервы. Секунды тянулись слишком долго. Воздух в комнате казался ледяным, из-за чего появлялась дрожь. Или же это не воздух был виноват? — Глаза получают девяносто процентов информации об окружающем мире, ты знал? — прозвучал тихий голос. — Это главный сенсорный орган человека. Тебе не хватает обычной перегрузки, дорогой. Давай ее чуть усилим?       А ведь когда-то Фаенон говорил, будто он не хотел доламывать Мидея до конца. С каждым разом Мидей плакал все меньше, и дрожь из его тела постепенно уходила, но энергия выплескивалась не до конца. Фаенон будто забирался пальцами прямо в головной и спинной мозги и перекручивал там все так, как ему самому хотелось. Мидей готов был выдернуть все свои нервы и отдать их Фаенону с концами. — Я когда-либо тебе отказывал? — хрипло спросил Мидей, прижимая к себе подушку.       Фаенон не ответил.       Мидей расслабился, как его и просили. Но тут кожи коснулись кончики пальцев. Прямо меж лопатками, очерчивая алые татуировки. Движения тянулись все ниже, возвращались наверх. Как мало потребовалось Мидею, чтобы плоть и даже соски напряглись. Он повернул голову к плечу, будто пытаясь что-то увидеть, но в волосы зарылась вторая ладонь. — Держи голову ровно, дорогой. Ты мне доверился, не так ли?       В своей жизни Мидей никому не подчинялся. За одним исключением. Мягкий голос Фаенона заставлял Мидея слушаться беспрекословно, желать прогнуться, отдаться полностью во власть. Анакса бы на это сказал, что у Мидея склонности к мазохизму. Мидей же ответил бы, что он просто зависим от Фаенона.       Обе руки Фаенона легли на бока, слегка сжали их и переместились к ребрам. Мидей не мог понять, в каком положении сейчас находился Фаенон. Он над ним? Сидит сбоку? Или вовсе стоит около кровати? Но долго думать над этим не пришлось.       На ягодицах ощутилась горячая кожа. Мидей прикусил нижнюю губу. Значит, Фаенон решил просто сесть сверху на него. — Ты так мило думаешь, — утробно засмеялся Фаенон. И голос его раздавался не оттуда, откуда предполагал Мидей.       В голове стало пусто с новым прикосновением. Нечто горячее и влажное коснулось поясницы. Затем переместилось ниже, остановилось на ямочках. Мидей почувствовал жар на собственных щеках. Теперь влаги стало больше. Она растянулась от низа спины по впадинке позвоночника до самого верха. Язык. Фаенон сделал это языком, а после оставил поцелуй на загривке, чтобы сразу же несильно укусить. Место укуса будто загорелось.       Прикосновения пропали, чтобы возобновиться снова у самых ямочек. Дорожка из слюны холодила кожу. Потеря зрения усилила все остальные ощущения. Несколько шумных поцелуев протянулись от одного бока до другого. Ладони спустились к бедрам. Горячие. Чуть прислушаться, и можно было бы ощутить чужой пульс. — Чуть шире, — слишком громко прозвучало в шаткой тишине.       Мидей приподнял бедра и раздвинул их, как и просили. — Спасибо, дорогой.       Плоть завели вниз. Двумя пальцами Фаенон огладил головку по кругу, смазал выступившую каплю смазки. Что-то нежное скользнуло по коже. Похожее на еще одну ленту. Это что-то обвилось вокруг основания плоти, захватывая вдобавок яйца. Перед и без того закрытыми глазами будто стало еще темнее. Лента завязалась в узел.       Пальцы оглаживали член, едва прикасаясь. Дрожь в теле стала сильнее. Потяжелело внизу живота. — Хочешь ощутить на себе мой рот? — с явной улыбкой поинтересовался Фаенон, не прекращая медленных дразнящих движений.       Подушечка пальца надавила на уретру, чуть отстранилась, растягивая естественную смазку в тонкую ниточку, что остыла от влияния воздуха. Вернул назад, и Мидей слегка дернулся. Фаенон трогал его так, будто они не любовью тут занимались, а просто изучали анатомию. Иначе почему его рука не приносила удовольствие, а лишь по-странному мучила? — Хочу, — сознался Мидей.       Фаенон умел своим ртом вытворять волшебные вещи. Его губы были мягкими, а язык казался скользким и сильным. Каждый раз, когда его голова оказывалась меж ног Мидея, у второго перехватывало дыхание и закатывались глаза.       Большой палец чуть надавил на головку, ладонь обхватила плоть полностью, но осталась на одном месте. Вторая рука легла на ягодицу, отводя в сторону.       Ток заполонил все тело. Фаенон ведь разглядывал Мидея. Видел его сейчас лежащим покорно перед собой. Горячее дыхание опалило нежную кожу.       И влажный язык коснулся сфинктера. Мидей сжал пальцами подушку перед собой, запрокинул голову назад и сам не заметил, как тихо застонал. Не просто касание так повлияло на него. Но осознание произошедшего.       Губы влажно поцеловали начало ложбинки, и язык закружил вокруг сжатого колечка мышц. Вот оно. Крупная дрожь по всему телу. Холодеющие пальцы ног и пустота в голове. Плоть в чужой руке дернулась.       Мидей чувствовал, как упругий язык едва проталкивался внутрь. Как мышцы обхватывали его со всех сторон. Это не было похоже на первый и единственный раз, когда пальцы Фаенона двигались внутри него.       Слюна стекала вниз к яйцам, остывала. Смазка смешивалась с ней и капала на простынь. — Ну же, не поджимайся, — сказал Фаенон, едва отстранившись. — Дай мне войти, и потом делай с моим языком все, что захочешь.       Подобные разговоры всегда вгоняли в жар. Да как Фаенон вообще не стеснялся произносить подобное?       Мидей расслабился, и язык снова коснулся влажного сфинктера. Чуть проник внутрь, шевельнулся. Мидей был близок к бреду. Кончик языка оглаживал стенки изнутри, проворачивался влево и вправо. Губы прижимались к коже, создавая легкий вакуум.       Мышцы будто сами по себе сократились, сжав язык сильнее, и Фаенон довольно замычал. Он толкнулся языком еще глубже, насколько вообще мог, а после отстранился и провел широко до самой головки члена.       Подушка под пальцами стиснулась сильнее. Дышать было слишком тяжело. Губы обхватили головку. Втянули внутрь рта, и зубы слегка оцарапали нежную плоть. Это не продлилось долго. Лишь несколько мучительных мгновений.       Язык вернулся обратно к сфинктеру. И в этот раз Фаенон толкнулся сразу до конца. Мидей сходил с ума от того, как его нутро растягивалось от каждого движения и смыкалось обратно. Язык внутри извивался, и часто Фаенон утыкался носом в ложбинку. Горячо и прерывисто дышал, сам слегка постанывал. Перед глазами рисовалась картинка, как с плоти Фаенона сочилась смазка.       Дрожь стала сильнее. Мидей закусил угол подушки. Лента на глазах вдруг показалась мокрой.       Что-то более твердое добавилось к языку. Не нужно было даже предполагать, что это было. Пальцы Фаенона Мидей мог бы узнать любой частью своего тела. Один вошел внутрь, скользнув рядом с языком.       Он медленно двигался вперед-назад, и, повторяя движения языка, проворачивался из стороны в сторону. — Мидей, я обожаю то, как ты засасываешь в себя мой язык, но прошу тебя снова. Не поджимайся.       Горели теперь и уши. Внутри остался только лишь палец. Мидей подался бедрами назад, но его прижали к постели ладонью, надавив на поясницу. К одному пальцу добавился второй, и оба они жали на ту самую точку внутри, из-за которой сознание плыло. Мышцы плотно обхватывали оба пальца, тянулись вслед за ними. Слюны было мало, из-за чего ощущения казались острее.       Фаенон чуть сместился, и теперь его грудь касалась спины Мидея. Одна его рука оказалась между Мидеем и простынью, и два пальца сжали сосок. Зубы прикусили мочку уха, и Мидей повернул голову.       Тот самый язык, что едва ли не свел его с ума, огладил верхнюю губу. Мидей потянулся за поцелуем, но не получил его. Фаенон вновь утробно рассмеялся. Правила игры были понятны. Мидей вернулся в прежнее положение, и снова его верхней губы коснулся теплый скользкий язык.       Мягко, ненавязчиво, но слишком пошло Фаенон забирался языком в чужой рот, гладил губы и язык, продолжая тем временем пальцами растягивать Мидея и ласкать грудь. В ответ на это Мидей мог лишь прерывисто стонать и сжимать подушку. Он чуть высунул свой язык навстречу чужому, и теперь эти странные движения превратились в настоящий поцелуй. Фаенон оглаживал его язык своим, затягивал себе в рот и — Мидей почти превращался в лужу — достаточно сильно посасывал. Прикусывал зубами, сжимал меж своих губ.       Пальцы внутри надавили сильнее, и Мидей застонал во весь голос, уходя от резкого наслаждения. Движение повторилось. И вновь. Пальцы провернулись внутри, растянули сфинктер больше. — Дорогой, как думаешь… — произнес Фаенон в приоткрытый рот. — На моем члене ты будешь так же дрожать?       Мидей готов был кончить. Фаенон творил с ним что-то ненормальное. Внутри все сжалось, как при приближающемся оргазме, но из-за ленты, стягивающей плоть, ничего не могло выплеснуться наружу. Фаенон надавил на точку внутри, и Мидей уронил голову на подушку, едва ли не задыхаясь. Тело затрясло как никогда сильно, удовольствие накрыло с головой. Перегрузка таким образом еще не проявлялась.       Фаенон отодвинулся, послышался шум открывающейся баночки со смазкой. Мидей едва ли что-то соображал, когда пальцы в него снова толкнулись, заталкивая смазку вглубь.       Фаенон приподнял его бедра, поправил помявшуюся и осевшую подушку, а затем…       Одним плавным, но быстрым движением толкнулся внутрь на всю длину. Мидей выпустил подушку из рук, дыхание его замерло. Легкое жжение едва успело проявиться, как сразу же пропало. — Я хочу слышать твой голос, Мидей, — вернул его в реальность Фаенон.       Он вышел практически полностью, чтобы затем сразу вновь толкнуться до конца. Мидею казалось, что все его внутренности разом перевернулись. Головка проезжалась по тому самому месту, но не упиралась в него, отчего хотелось вновь и вновь насаживаться на член. Мидей и не понял, как смог подмахнуть бедрами самостоятельно. — Все же, дрожишь, — жарко прошептал Фаенон на ухо. Его руки легли на плечи, огладили их с нажимом.       Мидей загнанно дышал, чувствуя на себе вес чужого горячего тела. Плоть вновь из него практически выскользнула, чтобы вернуться обратно. Фаенон брал его будто с оттяжкой. Каждый раз задерживаясь на мгновение, входя до пошлого громкого шлепка.       Пальцы вновь нашли подушку, что уже, скорее всего, деформировалась от силы, с которой ее сжимали. Фаенон потянул Мидея за бедра выше, вынуждая встать на четвереньки. Руки его легли на грудь, и теперь пальцы без перерыва щипали соски. Влажные, горячие пальцы. Неужели Фаенон их перед этим облизал?       Мидей чувствовал себя непривычно. Все внутри него содрогалось от мыслей, что Фаенон властвовал над ним и откровенно трахал, вкладывая в это действо всего себя. Темп ускорялся, и собственная плоть совсем без внимания покачивалась от каждого движения.       Что ни вдох — то стон. Вымученный, обрывающийся от нового толчка. Головка вновь и вновь затрагивала то самое место. Крупная, явно истекающая той самой смазкой, что слишком часто оказывалась на губах Мидея. Кожа шлепалась о кожу. Пальцы сжимали соски сильнее. Ноги не выдерживали и разъезжались от удовольствия.       Фаенон оторвал руки Мидея от подушки и уложил на изголовье кровати, буквально самостоятельно меняя позу. Теперь Мидей прижимался спиной к часто вздымающейся груди, стискивал пальцами дерево изголовья и практически не осознавал себя. Удовольствие било по всем нервам. Повязка на глазах была такой влажной, будто ее из воды достали. Волосы налипли на лоб. — Как жаль, что ты себя не видишь сейчас, дорогой. Напомни мне в следующий раз поставить перед нами зеркало.       Мидей представлял себе это. Как в отражении будет гореть взгляд Фаенона, и как он сам будет видеть входящий в себя член.        Ладони широко гладили все его тело, не прикасаясь к плоти. Кровать скрипела из-за расшатывающихся досок. Мидей сжался сильнее. Мышцы стиснули член, и Фаенон, затаив дыхание, прикусил хрящик уха. Он толкнулся глубоко и замер. Внутренности обожгло.       Горячее семя заполняло Мидея все больше и больше, и он не выдержал. Судорожными движениями он пытался развязать ленту на себе, но не получалось подцепить узел. Фаенон, заметив это, быстро потянул за край ленты, и, сквозь собственный оргазм, толкнулся по семени еще несколько раз.       Удовольствие затопило полностью. Мидей не знал, сколько времени он вообще кончал на смятые простыни. Ему все равно это казалось вечностью. А ведь он даже к себе не прикасался.       Как ни странно, плакать в этот раз не хотелось. Лента покинула и глаза, и Мидей упал грудью на кровать. Фаенон поцеловал его в щеку, улегся рядом, перекинув сразу руку и ногу через тело Мидея. — Ты как? — спросил он, приподняв брови. — Стало легче? — Да. Я чувствую себя… Спокойным? — тихо ответил Мидей, улыбнувшись. — Отлично. Надеюсь, я смог угадать, чего тебе не хватало. — Смог. И это смешно, если подумать. — И на это он получил только удивленный вопрошающий взгляд. — Мне критически не хватало того, чтобы ты вбивал меня в кровать. Что ты со мной вообще сделал, Фаенон?       В комнате послышался смех, и Мидей лениво придвинулся еще ближе, чтобы поцеловать растянутые в улыбке губы.       На следующий день он даже не злился, когда Анакса подколол его. — Кажется, из кого-то наконец вытрахали всю дурь. А, Мидеймос?       Мидей лишь пожал плечами и оставил Анаксу в одиночестве. В конце концов, мудрец ведь говорил правду.