Перегрузка

      Нервное напряжение сковывало все тело. Такого мандража не было даже тогда, когда Мидею предстояло встретиться лицом к лицу с собственным отцом. Прошло слишком много времени с момента, как Фаенон приступил к испытанию, и с каждой минутой Мидею становилось все неспокойнее.       Слова о том, что Фаенон не прошел испытание, ударили по голове, как молот по наковальне, и не осталось никаких сомнений. Не важно как. Не важно с кем. Нужно войти в Омут и забрать Фаенона назад. Любой ценой. — Нашел тебя… — тихо произнес Мидей с легкой улыбкой на лице.       Испытание казалось вечностью. Призраки прошлого преследовали Мидея без конца, и даже не они занимали все мысли. Клинок в животе не отдавал той же болью, что распространялась от сердца по венам. Фаенон выглядел просто ужасно. Весь потасканный. Избитый, с кровоподтеками и едва держащими его ногами.       На лице Фаенона было недоверие. Не счесть, сколько раз ему приходилось встречать копии Мидея по пути всего испытания, и сколько раз ему слышались не самые приятные вещи. Клинок в животе дрогнул; Мидей прикоснулся пальцами к синяку, налившемуся на чужой щеке. — Это действительно ты? — обессиленно спросил Фаенон перед тем, как ноги окончательно перестали держать его.       Несмотря на обжигающее лезвие, Мидей подался ближе и подхватил Фаенона перед тем, как тот распластался по земле. На фоне заслышались частые шаги: Келус с Дань Хэном подошли ближе. Следовало избавиться от оружия в животе, но большего Мидей сделать не позволил.       Когда дышать стало легче, он подхватил Фаенона на руки, и чужая голова прислонилась к плечу. Даже без сознания Фаенон хмурил брови и что-то шептал себе под нос. Едва их вернули обратно, к Мидею сбежались все присутствующие. — Вам обоим нужна помощь, — обеспокоенно начала Аглая, но Мидей качнул головой. — Только ему. Я отнесу его домой. И пришлите лекаря сразу туда.       Рана в животе сама постепенно затягивалась. Пусть было тяжело. Пусть за ним тянулся кровавый след, но Мидей ни за что бы не отпустил свою ношу и не отошел бы ни на шаг. Как всегда по закону подлости, на пути встречались горожане. Тут и там раздавались шепотки, но Мидей прислушивался не к ним, а к частому поверхностному дыханию Фаенона.       Двери комнаты не с первого раза удалось открыть. Осторожно Мидей уложил Фаенона в постель и медленно принялся стягивать пропитанную кровью одежду, чтобы после отложить ее на выброс — стирать и штопать ее было совершенно бесполезно. Лекаря до сих пор не было, отчего пришлось самостоятельно промывать раны. Местами края порезов были серыми от налипших грязи и пыли. Тряпка в руках багровела все больше. Где-то суставы выглядели неестественно. Где-то гематомы разливались на десятки сантиметров по площади. Мидей кусал губы до крови, касался мягче пораженных мест. Сердце разрывалось.       И вот двери распахнулись, и внутрь ворвалась запыхавшаяся Гиацина.

***

— Он так и не выходит? — поинтересовалась Кастория, подойдя к закрытым дверям.       Уже сутки прошли после того, как Гиацина прекратила колдовать над Фаеноном, и теперь все только и ждали, когда тот придет в себя и сможет рассказать о произошедшем. — Глупо было бы ожидать от него обратного. Будто ты не знаешь, каким Мидеймос бывает упертым, — вздохнула Аглая, отводя взгляд в сторону. — В любом случае, это лучший из вариантов. — Боюсь, если произойдет что-то непоправимое, у него повредится рассудок, — пробормотала себе под нос Кастория. — Мнестия плотно ухватилась за них. Бабочки то и дело садятся на дверные ручки. — Это уже не наше дело, — заметила Аглая, и на губах ее появилась легкая улыбка. — Пойдем. Нет смысла дежурить у порога. Новости все равно настигнут нас.       И, едва держа рядом друг с другом расстояние, они удалились по своим делам.       Мидей, перестав слышать их приглушенные голоса, вернул внимание к Фаенону. Того хорошо подлатали, но выглядел он все еще скверно. Ласково горячая рука прикасалась к прохладной коже, очерчивала новые шрамы и все еще обширные гематомы. Даже боль в спине не сподвигала Мидея перестать сидеть около кровати и прилечь рядом. Он упорно раз в пару часов прикладывал лед к синякам и смачивал губы водой.       Только ближе к вечеру ресницы Фаенона дрогнули. Мидей, пристально смотревший на него, и сам дернулся. Будто не верил своим глазам и пытался убедиться, что ему не показалось. Но Фаенон и правда пришел в себя. Следовало оповестить Гиацину и пригласить ее в комнату, но тело стало таким тяжелым, что и двинуться не получилось бы. — Мидей? — позвал Фаенон, повернув голову набок. — Я здесь. Чего ты хочешь? — хриплым с непривычки голосом спросил Мидей, склонившись ближе.       Несколько раз Фаенон моргнул, и губы его растянулись в кривой улыбке. Под глазами Мидея залегли тени, кожа казалась побледневшей, а волосы растрепавшимися. — Выглядишь прекрасно, — произнес Фаенон, и Мидей готов был щелкнуть его по лбу. — Если способен шутить, значит, ты в порядке, — фыркнул Мидей, наконец вставая с прикроватного стула. — Подожди минуту, я распоряжусь, чтобы принесли еды.       Но руку его перехватили у запястья. Легко, едва сжимая кожу. Пришлось остановиться. — Не сейчас. Я лишь… хочу поговорить. – Он выглядел серьезным, вновь хмурил брови. Мидей пересел на край кровати, и пальцы спустились ниже, чтобы переплестись с его собственными. — Я провалил испытание, ведь так? — Да, — не стал таить Мидей. Фаенон прикрыл глаза, тяжело вздохнул. — Не смей строить такое лицо. В испытание вмешалось темное течение. У тебя и шанса не было. В этом нет твоей вины. Мы разберемся во всем, и ты снова пройдешь испытание. В этот раз по-честному. — В любом случае, я проиграл.       Мидей не знал, куда себя деть. Он чувствовал раздражение и гнев. Не так все должно было закончиться. Фаенон выглядел разбитым, и на то у него было полное право. В конце концов, это Мидей сподвиг его на прохождение испытания. И теперь он ощущал лишь угрызения совести. — Ты был как мышь в ведре с уксусом, Фаенон. Нет ничего справедливого в присутствии темного течения, и ты должен сам это понимать, если тебе там все мозги не отбили. — Мидей сжал его руку в своей крепче, стиснул зубы. Их мир был полон неожиданных поворотов, и конкретно этот раздражал как никогда. — Если потребуется, я войду с тобой в Омут повторно.       Фаенон тихо засмеялся, глаза его посветлели. Мидей склонился к нему и наконец прижался губами к сухим губам. Всего на несколько мгновений, но этого хватило, чтобы дыхание Фаенона сбилось. — Передай мне хоть часть своей решимости? — прошептал Фаенон, чуть щурясь. — Хоть всю забирай, если тебе твоей не хватает. — Мидей провел свободной рукой по мягкой со сна щеке, отстранился. — Я должен позвать лекаря и все же накормить тебя. Не усни снова.       Фаенон кивнул, устроился удобнее в постели, и Мидей наконец покинул комнату.       Затем час ушел лишь на полный осмотр. Гиацина вновь колдовала над ним, что-то бормоча себе под нос. Она не улыбалась, как часто бывало. Мидей прислушивался к каждому ее слову, пока подготавливал чистую одежду и перекладывал еду в более удобную посуду из глубоких мисок. — Разум поврежден, но восстановится в ближайшее время, — с тяжелым вздохом оповестила она, наконец прекратив осмотр. — Что конкретно с тобой случилось, Фаенон? — Боюсь, сейчас и не вспомню, — пожал тот плечами. Ложь. Ее Мидей смог различить сразу. Он нахмурился, но предпочел промолчать. — Долго восстанавливаться буду? — Пара дней, не больше, — сказала Гиацина. Она уже собиралась уходить. — Мидей, — неожиданно обратилась она, — внимательно следи, чтобы Фаенон хорошо кушал и нормально спал. Я оставлю таблетки, к ним есть инструкция. Там все подробно расписано. И не забывай о себе, в конце концов, тобой можно детей пугать. — Пф-ф, им много не нужно, чтобы испугаться, — парировал он.       Фаенон рассмеялся, поблагодарил Гиацину, и та наконец покинула комнату, закрыв за собой дверь. Оставалось надеяться, что больше к ним никто не наведается. Мидей взял тарелку, но Фаенон, только посмотрев на нее, качнул головой в несогласии. — Можно мне сначала привести себя в порядок? У меня ощущение, будто я весь в грязи.       Он не был далек от правды. Даже со всей заботой Мидея, тело чувствовалось тяжелым и пыльным. — Хорошо. Но тогда будешь есть холодное, — пригрозил Мидей, будто не готов был сколько угодно раз ходить и подогревать ужин.       Суставы захрустели, стоило только Фаенону подняться с постели. Мозги в голове словно неохотно перетекли в нормальное положение. В конце концов, такое долгое лежание на одном месте сказывалось на здоровье достаточно сильно. Поддерживая его под спину, Мидей помог переместиться к купальне и стянул ту редкую одежду, что облегала чужое тело. Вода набралась в купальню быстро. — Раздевайся тоже. Или предпочитаешь быть намоченным? — склонил голову набок Фаенон, цепляясь пальцами за грязную ткань.       Мидей как-то успел позабыть, что и сам не переодевался после возвращения домой. Одежда упала рядом с купелью, и Мидей наконец сам забрался в не очень горячую воду — откровенный кипяток был Фаенону пока запрещен. — Тебя головой будто в масляный резервуар окунули, — проворчал Мидей, набирая воду в небольшой кувшин и выливая ее на чужую макушку. — В тот же, где до этого побывала твоя голова? — усмехнулся Фаенон, брызгаясь водой в ответ. — Я тебе рот зашью, — прищурился Мидей. — Да брось, ты обожаешь мой рот, — отмахнулся Фаенон.       Мидей вместо ответа потянулся к шампуню, чтобы вылить сразу добротную порцию на светлые волосы. Фаенон прикрыл глаза. Сильные пальцы массировали кожу головы, равномерно распределяли появляющуюся пену по всей поверхности. Одним разом все не ограничилось, и после смывания, процедура повторилась еще раз.       Вода расслабляла и будто помогала разогнать кровь по организму. Скованность покинула мышцы, и стоило только чистой воде стечь по волосам, как Фаенон тут же пересел на чужие бедра и уложил обе руки на крепкие плечи. — Ты все еще будто из печи вылез, Фаенон, — попытался осадить его Мидей, но его успешно проигнорировали. — Нам все равно придется набирать купель еще раз. Дай мне тоже над тобой поиздеваться. То есть… Поухаживать за тобой, дорогой.       Мидей сдался. Вода потекла по волосам. Все аксессуары для волос лежали рядом с одеждой. Фаенон некоторое время взбивал пену в волосах, а после коснулся пальцами лица, и Мидей приоткрыл глаза. По комнате разнесся громкий смех. — Отращу ведь, если будешь меня доставать, — пригрозил Мидей с легкой улыбкой.       На лице его была густая пена, сложившаяся в длинную бороду. Фаенон прижал ладонь к своей груди, состроил самое страдальческое выражение. — Кошмар какой. Если и правда отрастишь, я буду тебя за нее таскать каждый раз, как буду ее видеть, и ты сдашься в конце концов, — и вновь Фаенон захохотал.       Пузырьки лопались с тихим звуком. Мидей притянул Фаенона ближе и прижался в поцелуе к его губам, отчего тот начал отфыркиваться. — Фу, ну в рот же попадает, глупый! — ругался Фаенон, упираясь в чужие плечи.       Но его уверенно не слушали. Вновь и вновь Мидей касался его губ, едва не заставляя задыхаться этой чертовой пеной, пока все пузырьки не полопались либо не оказались на самом Фаеноне.       Воду пришлось спустить и набрать вновь, чтобы промыть тщательно волосы от шампуня. Фаенон то и дело касался гладкой кожи пальцами, вел ниже и откровенно напрашивался на горячее продолжение купаний. — Можешь хоть обнамекаться, тебе противопоказаны физические нагрузки, — обрубал его приставания Мидей, продолжая омывать тело. — А я и не буду напрягаться, — шептал Фаенон, ведя ладонями по груди Мидея то вверх, то вниз, целенаправленно задевая соски. — Я не спал двое суток. Не жди, что напрягаться буду я. — Тогда… — Фаенон спустился руками ниже, коснулся расслабленной плоти. — Давай так?       Мидей прикусил щеки изнутри. Разум кричал о том, что им обоим бы уже нужно было переместиться в койку, поесть и наконец уснуть, но совесть не позволяла отказать Фаенону. Тот выглядел как мокрый щенок, требующий ласки к себе. — Ты едва в себя пришел, Фаенон. Не заставляй привязывать тебя к кровати и насильно заставлять отдыхать, — сделал последнюю попытку воззвать к чужой рациональности Мидей, но временами Фаенон был непробиваем. — Я скучал по тебе…       Это был нечестный прием. Слишком нечестный. Мидей уже готовился получить по шее от Гиацины на следующий день. Он заглянул в голубые глаза, и теперь припал в поцелуе к влажной шее. Его рука накрыла ладонь Фаенона, и теперь оба члена были в кольце из пальцев. Фаенон улыбнулся, жарко выдохнул, только больше подставляясь под поцелуи. Второй рукой он зарылся в мокрые волосы, начал мягко массировать затылок, прижимая Мидея ближе. Вода в купальне пошла волнами от неторопливых движений. — Это было так тяжело, — заговорил Фаенон. Мидей слушал его, поднимаясь поцелуями к мочке уха. Дыхание Фаенона сбилось, тело задрожало. Ему требовалось выговориться. Требовалось получить перегрузку, хотя бы эмоциональную. — Я боялся, что останусь там навсегда. Испытание казалось вечностью.       Тремор передался в пальцы, и Мидей сжал его ладонь в своей сильнее. — Я бы пришел за тобой в любом случае, — прошептал Мидей прямо в ухо, и кожа Фаенона покрылась мурашками. — Пока забудь об испытании. Выкинь к черту из головы. — Не могу. Ты столько раз мне являлся там… Никадор словно пытался внушить мне, что ты оставил меня. Что все оставили. — Фаенон чуть отстранился, чтобы посмотреть на Мидея. Чтобы убедиться, что испытание наконец закончилось. Мидей приподнял брови в вопросе, и Фаенон поцеловал его.       Сначала мягко, ненавязчиво. Губы едва ли прикасались друг к другу. Но спустя несколько секунд пальцы сжали волосы на затылке крепче, а уста разомкнулись. Язык проник в рот Мидея, и тот тихо застонал. Вода пошла рябью сильнее. Фаенон хмурился, тяжело дышал. Мидею пришлось едва ли не оттолкнуть его. — Размечтался. Фаенон, ты можешь сомневаться в ком угодно. Хоть в титанах, хоть в Аглае, хоть в смысле мироздания, но не во мне. – Мидей был как никогда серьезен. По щекам Фаенона протянулись две влажные дорожки. И гадать не нужно было — это явно не простая вода. — Мои слова — не пустой звук. — Я знаю. Знаю. Люблю тебя, — едва слышно ответил Фаенон, вновь приникая в поцелуе. — Так люблю…       Что-то сказать Мидею не получилось бы. Фаенон вцепился в него с такой силой, что была вероятность в нескольких переломах. И останавливать его смысла не было. Просто потому что Фаенону требовалось выместить все свои чувства. А Мидей готов был принимать от него что угодно. Один только клинок чего стоил?       Свободной рукой Мидей обвил его талию, прижал теснее в объятиях. Зубы сталкивались друг с другом, языки переплетались, в уголках губ копилась слюна. Вода быстро остывала. Мидей в конце концов не выдержал накапливающегося напряжения. Возбуждение бежало по венам, и рук становилось крайне мало. Он стянул Фаенона со своих бедер, чтобы поменяться местами и в этот раз самому усесться верхом. — Ты же не хотел ничего такого, — резонно заметил Фаенон, ведя руками по спине. — Заткни свой рот чем-нибудь более приятным, — усмехнулся Мидей. — Если не можешь забыть произошедшее, я выбью это из тебя силой. — Мидей… — наигранно вздохнул Фаенон.       Ему требовалась близость, а не ее подобие. Если для этого нужно было растратить последние силы, Мидей отдал бы их с лихвой. Выжмет из себя все остатки, лишь бы у Фаенона в голове образовалась приятная тишина, а не ураган из негативных мыслей.       В воде все было тяжелее. Едва ли какая-нибудь смазка осталась бы на коже. Но Мидей и это готов был стерпеть. Он направил в себя напряженную плоть и медленно на нее опустился. Пусть и через сопротивление. Пусть и через ощущение скрипа на коже. — Давай хоть выйдем отсюда? — прошептал Фаенон обеспокоенно. — Сейчас или завтра. Выбирай, — прищурился Мидей.       Фаенон тяжело сглотнул. Он был в проигрышном положении. Так и не получив ответа, Мидей опустился до конца, прикусил нижнюю губу. Он будто специально не хотел тратить время ни на растяжку, ни на перемещение хотя бы к относительно сухому месту.       От следующих ритмичных движений волны на воде стали больше. Фаенон целовал абрис челюсти, вел языком по шее и прикусывал ключицы — касался губами любого участка кожи, до которого только мог дотянуться. Вновь и вновь член едва ли не выходил до конца, чтобы затем оказаться полностью внутри. Мокрые волосы прилипали к спине и плечам, редкие пряди оставались на лбу Мидея.       Фаенон готов был принять происходящее за прекрасный сон. Одна его рука оглаживала грудь, когда вторая едва сжимала плоть. Мидей и правда выглядел прекрасно. Пламя светильников переливалось мягким светом на его коже. Водная рябь пускала хаотичные узоры по коже. — Говори, Фаенон, — сквозь стон произнес Мидей, заглядывая в глаза.       В голове начали вырисовываться образы. Фаенон замер. Ни одна мысль не могла сформироваться во что-то цельное. Что говорить? Что он практически сошел с ума? Что тяжелый груз ответственности придавил его к земле? Что он сожалеет о ранении Мидея? Пусть на его теле не осталось и следа, Фаенон помнил, как его клинок прошел сквозь живот и вышел с другой стороны. Помнил, что Мидей не разозлился, а наоборот облегченно улыбнулся. — Тогда говорить буду я, — сказал Мидей, не дождавшись ответа. Он обнял обеими ладонями лицо Фаенона, вынудив не отводить взгляд. — Ты достоин стать полубогом. Достоин любых почестей. Достоин зваться Спасителем, Фаенон. Что бы ты себе ни надумал, это все бред собачий.       Он говорил это, не переставая двигаться на чужом члене. Говорил, смотря прямо в душу. В его взгляде не было ни разочарования, ни презрения, коих ожидал Фаенон от всех в Охеме. Герой, проваливший главное испытание, не был достоин хвалебных слов. Влажные дорожки на щеках стали шире, и большими пальцами Мидей утер их. — Даже если весь Амфореус посмеет что-то вякнуть против тебя, я каждому заткну глотку и заставлю подавиться их словами. На коже каждого клеймом выжгу хвалебные оды о тебе. — Мидей на мгновение приник губами в легком поцелуе, чтобы после прижаться лбом ко лбу. — Все златиусы вместе ничто против темного течения. А ты сопротивлялся ему несчетное количество циклов испытания. Если ты в их глазах слабак — то они все едва ли в подметки тебе годятся. Пыль под твоими ногами. И я готов сказать им об этом прямо в лицо. — Нас изгонят отсюда, — прошептал Фаенон, смаргивая слезы. — Отлично. Тогда заберем народ и пойдем в Кремнос. И пусть варятся здесь с темным течением сами. — Мидей не шутил. Говорил серьезно. От его слов поджилки тряслись. Сердце заходилось частыми ударами, дрожь становилась ощутимее. — Запомни: я всегда буду рядом, даже если ты будешь сомневаться. — Я никогда в тебе не сомневался, — выдохнул Фаенон, мягко улыбаясь. — А я бы не полюбил слабака, — ответил ему такой же улыбкой Мидей. — Мы наберемся сил, а после вместе набьем морду каждой твари темного течения. И отпразднуем нашу победу с таким размахом, что вся Охема неделю будет после этого в себя приходить. И как только придет, мы шокируем их другой новостью. — Какой же? — Фаенон ощутил, как внутри Мидея тоже все дрожит. Пальцы с щек спустились к шее и слегка сжали ее, даже не перекрыв дыхание. Мидей накрыл его губы своими.       Жар накрыл с головой. Взгляд помутнел. Мидей целовал его глубоко, тяжело дышал, вбирая плоть до упора. Он отстранился лишь на миг, чтобы прошептать в губы ответ на вопрос: — Каструм Кремнос возглавят разом два короля.       В голове стало пусто. И после мир взорвался. Мидей улыбался в новом поцелуе, обнимал крепко за плечи. И Фаенон не выдержал, изливаясь внутрь него. Осознание будто заставило сердце остановиться. Нутро Мидея сжалось сильнее, и плоть под пальцами запульсировала. Произнесенные слова бились в голове без конца. Сияли, что звезды на небе. И бесконечное счастье разлилось по венам.       Мидей не отодвинулся. Прижался всем телом к Фаенону, уткнулся носом в шею и замер. — Ты серьезно? — спросил Фаенон, придя в себя. — А я бываю несерьезным? — глухо сказал Мидей. — А если я откажу? — В таком случае, я спрошу позже.       Фаенон стиснул его в объятиях, будто это не он недавно чуть с богами лицом к лицу не встретился. Мидей вновь не стал противиться. Пусть его и дальше давят как мягкую игрушку. Он был только рад. — Тогда дождемся победы, и оповестим всех, — заключил Фаенон. Он бы и не смог отказать.       Им следовало снова вымыться, наконец поужинать и улечься спать. Впереди было слишком много дел, и даже Гиацина, нагрянувшая рано утром, не смогла сбить хорошее настроение.       Они были друг у друга, и большего не требовалось. Пусть будущее и было мутным, одна вещь оставалась бы неизменной.