Сладость твоей крови

«Ночь – покровительница тех, кто может испепелить всё, стоит лишь пожелать ему. Ты – это Он. Все твои грехи полночь замажет краской сумерек и воплотит их в сверкающий белёсый огонь.»

– Егерь(начальник всея охотников на ведьм).

– Только попробуй начать брыкаться, и я свяжу тебя, – сквозь зубы процедил Сайгику, удерживая руки Тэтте над головой твёрдой хваткой. Возможно, юноша и не был бы прочь того, чтобы этот парень связал его крепкими верёвками, оставил лежать на своей постели неподвижно, заставил бы беспрекословно подчиняться ему... О боже. Пронизанные невинностью желания быть под контролем очаровательного ведьмака были почти равноценны в таком положении похотливым мечтаниям о чём-то. Суэхиро передёрнуло от таких мыслей, он чувствовал, как сердце щекотливо колотилось в груди из-за его воображения. Отвратительно. Он не должен и думать о таком. – ...Твоё сердце стало чаще биться, Тэтте, – внезапно произнёс Дзёно, с неким вкрадчивым мурлыканьем. Его настроение изумляюще резко менялось. Сайгику невинно склонил голову набок, словно бы не понимал, в чём дело. – Тебе нужна помощь с чем-то? – уголки его губ насмешливо дёрнулись вверх, приобретая вид самодовольной ухмылки. Слепой ведьмак ощущал его тающие мысли, трогал их, находя уязвимые места в глубине его сознания. Интересный, однак же, охотник попался. – Нет, – пробормотал Суэхиро, поспешно переведя взгляд с нависшего над ним лица юноши на что-нибудь иное. Но глаза будто нарочно всё время цеплялись за его миловидный вид, являющийся лишь маской для обманчивости других. Тихо откашлявшись в сторону, чтобы не предаться приятным ощущениям его тонких холодных пальцев на своей коже, Тэтте ровным тоном спросил. – Эм... Я так и не спросил твоё имя. Можешь ли ты... – Дзёно Сайгику, – прервал его ведьмак, ловко работая руками, что с клинической отстранённостью скользили по обнажённому торсу парня, оставляя за собой призрачные порхающие прикосновения. Удушающая смущением и разливающая по всему телу странное тепло, вздрагивания, перевязка должна была скоро подойти к концу. Мелькали протестующие мысли – нет, пожалуйста, не убирай руки! Которые тут же пытался стеснить здравый смысл, воспоминание об исполнении должности и... Дурацкой миссии. Этой беззвёздной ночью он превратит в пепел все нынешние чувства возникшие случайно, являющиеся одной большой фатальной ошибкой. Этой ночью он сожжёт искры, вспыхивающие из-за одной только дразнящей ухмылки, из-за многих язвительных и саркастичных нот в голосе, из-за одного только присутствия Сайгику, начинающее сводить его с ума. А ведь они практически незнакомы. Прошла неделя с того момента, как Дзёно нашёл глубоко израненного на грани смерти Тэтте. Раны, растерзанные до мяса, медленно, но упорно затягивались каждый день. И только спустя эти долгие семь дней Суэхиро догадался спросить у своего спасителя имя. Юноша также успел познакомиться с таким же колким фамильяром-кошкой – Сетсуко. Она оказалась достаточно забавной, как кошкой, так и девушкой. Фамильяр постоянно разрезала полотно напряжения, возникающего между двумя парнями, своим дружелюбным мяуканьем и задорным нравом. Но всё больше он корил себя за то, что не мог за всё это время перерезать глотку Сайгику, за то, что не мог поджечь деревушку, вернуться с исполненным заданием, и получив, в конечном итоге, всеобщее признание и одобрение. В самом нутре разжигалась безразличная, тяжёлая ненависть к себе за то, что он начинал что-то да испытывать к Дзёно, чувствовать дружественные чувства к его фамильяру. Убийственно тяжелое, давящее на грудь и заставляющее болезненно вздыхать в липком одиночестве по солнечным утрам. Последний бинт туго обхватил его запястье, обвивившись шероховатой тканью до самого локтя, крепко обтянул особенно разордранную рану. – Ну прям мумия, – фыркнула внезапно объявившаяся кошка. Из открытого нараспашку окна в комнату проникали потоки охлаждающего воздуха. Вместе с дуновением лёгкого ветерка неспешно проникла и кошка. Её шелковистая длинная шерсть лоснилась, головка гордо приподнята, как и у её спутника. Мягкие лапы ступили на белёсый подоконник, когда она присела, обвивая их пушистым хвостом. Снежная шубка, казалось, могла сверкать в ярой нежности солнца, согревающего её существо. Глаза, прищуренные и задумчиво оглядывавшие Суэхиро, напоминали невинную голубизну небосвода. В её гибком теле сочилась грация, подобная молодой лани, лёгкость движений. Она собиралась элегантно, как подобает всяким «настоящим» кошкам, спрыгнуть с подоконника на кровать. – О, Сетсуко, вовремя. Принеси мне верёвку, – сухо раздался голос Дзёно. Его палец прошёлся по небольшой ранке на губе тёмновласого юноши, следом за прикосновением Сайгику потянулся прозрачный след мази. Раздалось неприязненное шипение Тэтте, который после этого положил голову на правую щёку, словно избегая ещё одних касаний со стороны ведьмака. Ранка такая маленькая, а приносит столько боли! Даже места, разодранные чуть ли не до мяса, и то было полегче терпеть! Дзёно презрительно хмыкнул, сухо усмехнулся, неспешно приблизившись к выходу из комнаты. За дверью послышался мягкий хлопок, хотя её не до конца закрыли. Фамильяр, приготовившись со всей своей лёгкостью прыгнуть на кровать, ступила лапами вправо, прищурила взгляд и, напрягая мышцы, прыгнула. Не рассчитав несколько моментов, кошка в самом прыжке внезапно зацепилась двумя лапами за изголовье кровати, кубарем пролетев на неё. Раздался её визг, болезненное шипение Тэтте, яро приближающееся шарканье со стороны ведьмака. Вошедший обратно Сайгику застал своим слухом и другими ощущениями картину, которую меньше всего он хотел узреть(честно говоря, Дзёно уже всерьёз раздумывал о том, чтобы наконец выселить как своего неуклюжего фамильяра, как надоевшего до смерти Тэтте из дома). Кошка, испуганно лежащая на спине, таращилась голубыми глазками в потолок, лёжа на кровати, словно умирающий в бою солдат. Рядом лежал Суэхиро с уж очень болезнетворным видом, который тоже упёрся в потолок своими тёмными глазами. На его лбу виднелись следы от когтей в виде тянущихся узких ранок. Выглядели они, мягко говоря, ужасно. – Что за идиоты вообще мне достались? – с раздражением простонал Сайгику, проведя рукой по своим волосам в усталом жесте. Он мгновенно оказался возле кровати. – Сетсуко, что я сказал до этого? Тащи верёвку. – Для чего, побоюсь спросить..? – робко произнесла фамильяр, садясь в своё привычное положение, как будто ничего не было, хотя прямиком рядом с ней корчился от боли якобы помирающий Суэхиро. – Я повешусь тут с вами! – рявкнул Дзёно, от чего кошка подпрыгнула на месте. Тэтте, всё ещё лежащий неподалёку, выдавил из себя тихое хмыканье, дабы напомнить и о своём присутствии, сразу же получив от Сайгику свирепое приближение. – Сволочь, разлёгся тут и лежит! Вставай, дело есть, и ты пойдёшь с нами – нравится тебе это или нет. Суэхиро не особо-то и спорил – выйти второй раз на улицу за всю мучительную неделю казалось райским наслаждением, почти долгожданной свободой. – Что за дело? – вновь встрепенулась на месте Сетсуко, восседая на мягкой подушке и тщательно вылизывая лапы(наверняка пыталась отмыть их после того, как коснулась Тэтте. Бедняжку приучили к этому, потому что Дзёно терпеть не мог запах его удушливого одеколона). – Осаму-сан и мисс Юмено ждут нас у него на крыльце. Не смей задавать вопрос о том, почему именно на крыльце. – вдобавок к ответу прилетело ещё одно презрительное фырканье младого ведьмака, который явно относился к небезызвестному ведьмаку Дазаю неприязненно из-за его особенно шумного нрава. А вот почему он был известен ответ очевиден: его шумные выходки, подколы и шутки невзлюбила вся деревня, хотя в интеллекте с ним мало кто мог сравниться. Его дальняя родственница – мисс Юмено, гордо носящая звание колдуньи, как раз наоборот, славилась прелестным строгим нравом, совершенно спокойным юмором и наставническим отношением ко всем и всякому. Небесное светило одаривало лаской каждого, поглаживая живое существо призрачными лучами, скользящими меж крон деревьев, травы и домов. Оно всё ещё таилось в глубине лазурного неба, не собираясь и думать о том, чтобы уйти на покой.

***