Око

      Арсений, сохраняв презрительное выражение лица лежал на своей кровати, все его конечности, каждая мышца лица, чтобы каждый палец ноги были напряжены. Он с отвращением отрывал взгляд от ноутбука, а затем снова прятался, словно крокодил, выслеживающий жертву. Вадим шумно распахнул дверь и ворвался в комнату. Он сделал несколько шагов в сторону своей кровати и пластом рухнул на неё, не расслабляя тела. – Герой любовник пожаловал. – не отрываясь от ноутбука съязвил Арсений. Вадим издал протяжный глухой крик в подушку. – Что, отшила она тебя? – продолжал Ходаков. Вадим отрицательно мотнул головой издав звук, чем-то похожий на «не-а». – И тебя что-то волнует? Женщина мечты! Не заметила твоей вони, продолжила сидеть рядом, не отшила и даже не сбежала увидев твою рожу. Вадим пожал плечами настолько, насколько это было возможно сделать лёжа. – Красивая? Вадим буркнул «угу». – Умная? Вадим вновь произнес «угу», но с заметной паузой. – А что ты тогда ноешь? Хоть от Дианы своей отлипнешь. Какая-то невидимая сила подняла Вадима с кровати и словно подкинула вверх. Он с шумом уселся, скривился и стукнулся головой об стену. – В каком смысле? – рявкнул Троицкий. – Да так, мысли вслух. – Ходаков вскинул брови. – Я тебе еще раз повторяю. – Вадик поднялся с кровати и подошел к Арсению. – У меня никогда не было чувств к Диане, ясно?! Я всё понимаю, ты, может быть, женоненавистник, может, тебя мама в детстве недолюбила, может, ты женщин за людей не воспринимаешь, но послушай меня, ясно? Если ты не веришь в дружбу между мужчиной и женщиной, это не значит, что ее не бывает! – Да успокойся ты! – Ходаков откинул ноутбук в сторону и встал напротив Вадима, стараясь задрать голову, чтобы быть еще выше, – Что ты так завелся?! Я пошутил! Я шучу так всегда, прими уже это. – Это ни капли ни смешно. Ты даже в серьезные моменты не можешь поддержать, всё отшучиваешься да отшучиваешься! – Я шучу так всегда, либо принимай меня, либо вали к своей Диане. А что, она же твой «друг», пусть и поддерживает своими любимыми методами! «Утю-тю, Вадимка, ты же такой хороший, не грусти, солнышко, утю-тю! Ты поплачь, погрусти, а я тебя всегда поддержу, особенно тогда, когда нужно будет хранить твой секрет!» – Заткнись! – Вадим почувствовал, как ненависть начала растекаться по его телу, он сам не понял, как жар от злости подполз к кулаку, и, не знал, кто заставил его замахнуться и с силой вмазать Сене прямо в глаз. Арсений, весь покрасневший с силой толкнул Вадима и сам сделал шаг назад. – Успокойся! – рявкнул Ходаков и потер рукой глаз. – Ты больной? У тебя все нормально с бошкой? – Извини я... – Вадик сел на кровать и закрыл голову руками. – Идиот! – крикнул Арсений. Он подошел к Вадиму и протянул ему руку, – Тот факт, что ты так яростно реагируешь на шутки при Диану как раз-таки подтверждают... – Закрой рот свой. – Вадим пожал Ходакову руку и лег на свою кровать. Арсений опустился рядом и вновь прижал ладонь к красному глазу. – Что думаешь насчет Германа? – резко сменил тему Сеня, повернувшись на Вадима. – Да я не знаю, может быть, он узнал всё, что хотел? – Ну не скажи, мне кажется, мы ничего такого не говорили... Или вдруг это его коварный план? – А может мы просто ошиблись... – Вадим стукнул себя по голове. – Валера же говорил, что Второй просто так от нас не отстанет, что он не пропадет, что он будет всегда рядом... – То есть, думаешь, Герман просто не Второй? Тогда почему Валера не узнал в нём безвольного? – нахмурился Ходаков. – Значит, он человек. – Он не человек, он дьявол во плоти! – рявкнул Ходаков. – Но в целом да, ты прав. – Будем иметь его ввиду, но лучше не концентрироваться на одной цели. За разговорами о блюстителях прошел весь вечер, но ни к какому выводу ребята так и не пришли. Это просто был очередной бессмысленный разбор и так миллион раз перетертой информации. – А знаешь, вдруг, это всё наш общий шизо-бред... – пробубнил Ходаков. – Неужели в мире есть настоящие люди и просто бездушные куски плоти... – Почему ты задаешься этим вопросом? Мы же сто раз обсуждали... – А ты почему ТАК уверен в этом всём? Тебе прям жизненно необходимо всех делить на какие-то касты. Знаешь, Вадик, иногда ты меня пугаешь.