Око

      Утро началось не лучшим образом, ночью морозный ветер распахнул окна, и Вадик проснулся от жуткого холода. Вместо того, чтобы встать и поскорее начать собираться, Троицкий глубже залез под одеяло и положил подушку на голову. Ходаков приподнялся, взглянул на спящего друга, а затем перевел взгляд на дрожащий от ветра тюль. Арсений медленно поднялся, превозмогая тяжесть в теле и с силой толкнул окно. Он крутанул колесико на сером советском обогревателе и забрался в кровать. Бессонная ночь, проведенная за разговорами о Втором, давала о себе знать в виде жуткой усталости и сонливости. – Тук-тук, мальчики. Дверь в комнату открылась и на пороге показался историк, добродушно улыбавшийся сонным ребятам. – Ну-ка вставайте, у вас занятия через полчаса. – произнес он. Ходаков что-то пробурчал в ответ и обиженно закутался еще сильнее в одеяло, а Троицкий стыдливо поднялся и посмотрел на учителя. – Ну что, по комнатам девочек всю ночь бегали? – засмеялся Марат Николаевич. Он шутливо пригрозил мальчикам пальцем и вышел из комнаты. – Вставай, тунеядец. – пробурчал Вадик и толкнул Арсения в бок. Тот зашуршал, несколько раз покрутился на кровати и наконец поднялся, сонно взглянув на Троицкого. – Ну, синяк остался... – усмехнулся Вадим, указывая на глаз Ходакова. – Нифига не смешно, придурок. – Сеня поднялся с кровати и пригрозил Вадику кулаком. Троицкий вошел в класс, вяло перебирая ногами. Сегодня последний день скучной учебы, завтра они наконец-то напишут злополучную олимпиаду и поедут домой! Вадим сомневался идти ли сегодня на занятия или выдумать какую-нибудь историю про больную голову или обострившийся гастрит, но он точно знал, что есть одна причина, которая точно заставит его выбраться сегодня на пары. Причиной этой была не страстная любовь Вадима к литературе, не желание доказать своё превосходство над местными ребятами, ни черта не смыслящими в поэзии, не приятная природа и даже не спокойствие и умиротворение, которое он ощущал не встречаясь изо дня в день с Валерой. У причины это было имя, самое красивое имя из всех возможных – Алина Дюма. Троицкий хотел, чтобы олимпиада поскорее закончилась, но при этом мечтал, чтобы она длилась вечно. Длинноногая красавица уже сидела за партой и словно ждала его. Она была неподвижна до тех пор, пока Вадик не взглянул на неё, а как только его карий взор упал на бледное лицо, она тут же оживилась и начала заниматься своими делами. – Доброе утро. – улыбнулась девушка и убрала рюкзак с его стула. – Кому как. – буркнул Вадик и тут же захотел шлепнуться головой об стол. Алина грустно вздохнула и открыла тетрадку. Пара тянулась невыносимо долго, потому что тема, которую заикающаяся учительница в сером кардигане, давно была известна Троицкому. Он весь извелся в ожидании перемены, когда наконец сможет реабилитироваться инормально поболтать с Алиной. И вот, наконец, долгожданный звонок заставил Вадика встрепенуться и повернуться в сторону девочки. – Мы всю ночь с другом не спали, болтали, – вдруг выпалил Вадим, чтобы начать диалог. – А тебе как спалось? – Ой, честно говоря не очень. Всю ночь к нам бегали мальчики со второго этажа и предлагали привезенное из дома в бутылках из под кваса пиво. – она звонко засмеялась. – Я отказывалась, а девочки выпили и в итоге всю ночь с этими пацанами угарали. Троицкий выдавил из себя кривую улыбку. – Потом ко мне лез какой-то парень из подмосковной школы, я еле как от него отвязалась. – Фу. – выразил недовольство Вадим, почувствовав жгучий укол ревности. – А потом девочки гадали до трёх ночи. – У меня тоже подруга гадает! – Подруга? – удивилась Алина. – У тебя есть подруга? – Да, конечно, а что не так? – хихикнул Вадик. – А я не верю в дружбу между мужчиной и женщиной, не существует её. – пожала плечами Алина. – Значит, либо ты в неё влюблен, либо она в тебя... Дюма начала долгую тираду о своих взглядах касательно чувств, но Вадим совершенно её перестал слушать. Мысль словно через укол внутривенно попала в него и начала растекаться по его телу. Вечером они страшно поругались из-за этой темы с Ходаковым, который также как и Алина просто отказывался верить в то, что Вадим действительно искренне дружит с Дианой, вот только Алина считала, что дело в любви, а Арсений в том, что с женщинами особо не о чем разговаривать. Мысль из правой руки, в которую сделали невидимый укол начала перетекать в спину и остановилась в затылке. Ходаков. Ходаков отчаянно пытается доказать всем вокруг, что совершенно не воспринимает женщин как полноценных членов общества. Он утверждает, что никогда не влюблялся, а любая симпатия была вызвана либо половым влечением, либо тем, что какая-то особа подходила под его образ идеальной жены. Вот, взять даже недавнюю симпатию Арсения к Лизавете. Он выбрал её за кроткий нрав, ровную осанку и широкие бёдра, «которые позволят ей в будущем родить мне здоровых наследников» как выражался Ходаков. Или даже вспомнить какие-то совершенно странные отношения Арсения с Лилей в седьмом классе, о которых он только недавно поведал Вадику. Сеня утверждал, что симпатия к ней являлась ничем иным как «взрывом ядерной бомбы под дежурным названием ПУБЕРТАТ». С женщинами Ходакову просто напросто неинтересно. Они глупые, не играют в майнкрафт и не читают Ницше. Мысль перетекла из затылка в голову. Лиля. Лиля Эдельвейс. Блондинка, сидевшая прямо перед Сеней на каждом уроке каждый божий день. Как бы он ни обижал ее, как бы ни задирал и как бы ни отзывался о ней плохо, когда Вадик оставался с Ходаковым наедине, Сеня говорил ему, что Лиля единственная девушка, с которой ему реально интересно и с которой он искренне дружит, но при этом постоянно утверждает, что подруга ему противна. Что же тогда всё это значит? Мысль из головы перетекла в лицо и заставила все мышцы на нём напрячься. Вадим невольно скривил губы и поднял брови. Да почему? Почему каждый считает себя правым решать, что чувствует Вадим к Диане? Ладно Ходаков, он знаком с ними обоими и может себе надумать всякого, видя, как они тепло и близко общаются, но Алина? Алина ведь даже не знает их, с чего вдруг она решила, что либо Вадик, либо Диана влюблены? Неужели он говорит о ней с каким-то особым теплом, которое чувствуют все, кроме него? Мысль утекла из лица, расслабив брови и губы, и оказалась в горле, слегка задушив Троицкого. Алина не верит в дружбу между мужчиной и женщиной, а зачем она тогда с ним общается, что ей от него нужно? Олимпиаду он все равно за неё не напишет, тут строгий контроль. Значит, раз она хочет с ним подружиться, то воспринимает его не как друга. Мысль перестала душить его и укатилась куда-то в сердце, оставшись там тяжелым камнем. – Ну, ты согласен со мной? – послышался голос Алины. – А... Да, да, конечно. – промямлил Вадик даже не зная, с чем только что согласился. Перемена закончилась и их ждала ещё одна нудная пара. Вместо того, чтобы слушать учительницу, Вадик всё размышлял и размышлял, и вот, когда наконец вся эта нудятина подошла к концу, Троицкий схватил Алину за руку и потащил в коридор. – Пойдем, ты должна познакомиться с моим другом! Он очень классный, но предупреждаю, сначала может показаться... Странненьким. Вадим, держа худенькие пальцы Алины своей потной ладошкой добежал до третьего этажа и нашел в коридоре Ходакова. – Ходаков Арсений это Д... д... – Вадик запнулся. – Ходаков Арсений, это Дюма Алина, Дюма Алина, это Ходаков Арсений. – Приятно познакомиться. – улыбнулся Сеня, взглянув в глаза Алине. Он обвел её взглядом с головы до ног и вскинул чёрные брови. Под пристальным взором Ходакова Дюма дернулась и нервно кивнула. – Пара сейчас начнется, пойдем. – промямлила она. – Сейчас большая перемена, у нас не пять минут, а десять. – произнес Вадим. – Ты куда бежишь? Что ты нервничаешь? – Арсений неожиданно изменился в голосе и сделал шаг в сторону Алины. – Успокойся, что ты давишь на неё? – рявкнул Вадик. Арсений залился диковатым смехом и дьявольскими глазами глядел на Дюма. Он приблизился к Вадику и тихонько прошептал на ухо: – Смотри... Арсений скрестил руки на груди и сделал шаг назад: – Приятно было познакомиться, идите уже, а то мне нужно подготовиться. Понимаете, сейчас мы сталинское правление проходим, а я что-то совсем не в теме. Алина недовольно хмыкнула и развернулась, Вадим метнулся за ней и стоило им сделать несколько шагов, как сзади них кто-то негромко, но весьма чётко произнёс: – Ладова! Вадик, несмотря на свой совершенный слух, даже не сразу понял, что Ходаков сказал, а вот Алина тут же обернулась, словно только что позвали именно её. Арсений громко рассмеялся и поспешил удалиться в класс.