Око

– Что это было? Что это было, Сень? – заверещал Вадим, распахнув дверь в комнату. Гнев, кипевший в нем весь день, наконец обрушился на друга, заслужившего агрессию в свою сторону. – Что именно? – спросил Ходаков как ни в чем ее бывало. – Почему ты так реагировал на Алину? Я же вчера тебе сказал, что она мне нравится, неужели нельзя было вести себя как человек? – Вадим, послушай. – Сеня постучал по кровати, приглашая Троицкого сесть. – Алина бездушная. Вадик нервно рассмеялся другу в лицо. – Сенечка, ты слишком много о себе возомнил. – протарахтел он. – Как бы в роли знающего Валера изначально выбрал меня... – Да ну, что ты говоришь?! И теперь ты у нас тут главный? – Не перебивай. Если я узнал в ней человека, значит, она человек. Ходаков глубоко вздохнул и приготовился к монологу. – Ты влюблен в Диану. Влюблен с первого дня вашего знакомства. Она твой свет, она твоя тьма, она твой Джульетта, она твоя Татьяна, она твоя Дездемона, я не знаю как выразиться иначе, чтобы ты понял меня, мой маленький литературный друг. Ты любишь Диану, а Алина точная её копия, более того, она отзывается на её имя. – Что ты несешь?! – А теперь вспомни, что говорил Валера. По его мнению Диана мешает твоему расследованию, убрать он её не может, да и знает, если заставит перейти в другую школу или переехать в другой город, улететь в другую страну, ты всё равно достанешь её, приедешь, приплывешь, прилетишь, но окажешься рядом, чего бы тебе это ни стоило. А коли нет, то будешь страдать и тебе будет плевать и на Валеру, и на Второго и даже на Око. Пойми, Вадик, тебя нужно было просто влюбить в другую. – Я тебе не верю! – Она просто хреново проработанный персонаж, вот и всё. Она сделана для того, чтобы ты в неё влюбился. Валера тебя обманул, Троицкий, а ты повелся, будто первый день Знающий. Ненависть к Ходакову не ушла, а начала медленно перетекать в ненависть к Валере, посмевшему обмануть своего главного помощника. Он просто играет с ним! Сначала использует для своих целей, а потом вонзает нож в спину! Вадик глубоко вздохнул, ярость пульсировала в висках, вена на лбу распухла, щеки налились алым. Троицкий набрал воздуха в грудь, закинул голову к потолку и громко прокричал: – Валера! Ходаков погладил его по плечу, но Вадима уже было не остановить, он был готов рвать и метать. Троицкий сжал кулак и с силой долбанул им по стене, пнул ногой рюкзак, подскачил и начал невпопад выдавать все известные ему как без пяти минут филологу маты. – Ты тварь, Валера, последняя тварь, монстр! Ты думал ты меня переиграешь?! В дверь постучались. Ходаков подскачил, толкнул Троицкого на кровать и приказал пальцем молчать. – Своими воплями всех собрал! – рявкнул Арсений. – Сейчас сам будешь объяснять Николаичу, почему орешь! Ходаков отворил дверь, но на пороге стоял не историк, а низенький паренек в костюме. Он оттолкнул Ходакова и приблизился к Вадику. – Что ты устраиваешь здесь? – рявкнул Валера. Вадик притих. Он хлопал глазами, глядя на чудовище и не мог произнести не слова. Троицкий вжался в кровать и взглянул на Арсения. В глазах Ходакова не удалось найти какой-то смелости и решительности, которую искал там Вадим, но он не злился на Сеню, знал, что ему тоже страшно. Поэтому отвагу пришлось искать в себе. Троицкий подскочил и сделал шаг к Валере. – Чудовище. – прошептал Вадик. В глазах Валеры он угадал страх, который раньше никогда не видел, видимо, никогда в жизни Первого не было такого, что Знающий вступал с ним в конфликт, а может и было, просто тысячи лет назад, поэтому Валера испытывает такие эмоции практически впервые. Блюститель хотел что-то сказать, но Троицкий своими криками не дал ему даже открыть рот. – Пойми, ты не человек и никогда им не будешь. Ты можешь напялить костюм, который, как тебе кажется, носят люди, пафосно курить сигареты на лавке, найти себе что-то на подобии друзей, но не забывай, что ты животное. Нет, ты не животное. Ты хуже. Ты монстр. Ты не один из нас и тебе никогда не понять то, что чувствует человек. Валера сделал попытку прибегнуть к уже знакомой практике: – Ты же понимаешь, что я могу уничтожить твою жизнь? – Свою сначала построй, тварь. – фыркнул Вадик. Сеня сидел, вжавшись в кровать и не мог сдвинуться с места от страха и шока. – Я могу создать прямо сейчас амбала, который придет и свернет тебе шею, могу сделать так, что твой бездушный отец выгонит тебя на улицу, и ты будешь вечно скитаться, могу создать мужика, который подловит тебя на улице, тебе придется обороняться, а потом безвольный судья, которого я создам, упечет тебя в колонию для несовершеннолетних, где мои малолетние зеки встретят тебя со всей гостеприимностью... – прошипел Валера, испепеляя Вадика своими чёрными глазами. Троицкий запнулся, не сразу найдя, что сказать, но достаточно быстро ретировался громким визгом: – Да конечно! Только знаешь в чем проблема? Ты, тварь, не можешь даже представить, что люди гораздо умнее, чем тебе кажется! Если ты все еще сотрудничаешь со мной, значит, ты не можешь найти других Знающих, которым доверишь свою тайну, либо никто другой не может найти тебе Второго. Я, Валерка, нужен тебе, поэтому будь добр, не смей влезать в мою жизнь! Если я тебе так нужен, значит я тебе с тобой на равных и ты не можешь обманывать меня и контролировать, ясно?! Я всё равно узнаю! Валера сделал шаг назад и глубоко вздохнул. Ходаков слегка успокоился и сел ровнее, пытаясь скрыть нервную улыбку. – Что ты ржешь?! – переключился на него Первый. – Это защитная реакция. – промямлил Сеня. – Значит так. Договорились. – вздохнул Валера. – Я не лезу в твои дела и дела твоих друзей, хорошо, но ты раз начал помогать, будь добр, не отвлекайся на всяких девок, которые строят тебе глазки и отшивают. Диана тебе не пара. – Да мне она даже не нравится! – возмутился Вадик и почему-то бросил злобный взгляд на несчастного Ходакова. – Я, может быть, чудовище, которое нифига не смыслит в людях, но ты, раз такой эмпатичный человек, научись сначала себя понимать, а потом мне указывай. – Валера напоследок иронично поклонился и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. – И что, – тихонько проговорил Ходаков, – мы больше с ним не работаем? Дверь распахнулась и из-за неё снова показался Первый: – Работаете! Он вновь хлопнул дверью. В комнате повисла тишине, которую нарушала лишь свистевшая лампочка, переодически мигая. – Забей. – произнес Сеня. – Мы тебе нормальную найдем, человека, а может даже Знающую какую-нибудь. – Ага! – нервно засмеялся Вадик. – Лильку сейчас посвятим во всё это и замучу с ней. – Нет. – сухо произнес Ходаков. – Да я же шучу! – удивился Троицкий. – Думаешь, не стоит ей это всё рассказывать, не поверит? – Думаю, стоит рассказать. Во-первых, она у нас сама шаман и чародей по натуре, потомственная дура, ведьма в пятом поколении, судя по воне благовоний в её квартире. Она во всякую лабуду верит и в это поверит. Тем более, раз они расстались с Германом, это безопаснее. – А Диана? Ей все ещё нельзя ничего рассказать? – спросил Вадим, зная ответ на свой вопрос. Ходаков крепко обнял друга и прошептал: – Ты же сам понимаешь, что не стоит. Лучше грустить из-за того, что она не знает, чем страдать от того, что не верит.