Око

Утро началось с будильника Ходакова, напоминающего звуки из ада. Попеременно из телефона Сени доносились звон колоколов и рёв какого-то рока. Вадим подскочил и судорожно стал искать объект, издающий это нечто, в то время как Арсений перекатился на другой бок и продолжил сладко спать. Вадим кое-как заставил Ходакова проснуться и неловко попросил у него одежду. – Бомжонок мой маленький. – пробубнил Арсений, поднимаясь с кровати. Он достал свою рубашку и протянул Вадику. – На, возьми, а я надену отцовскую, а то всё моё в стирке. Ребята позавтракали, умылись, собрались и направились в школу. Однако приятно было идти к первому уроку, когда дорога занимала от силы пятнадцать минут, а не привычный час, а то и полтора, когда нет нужных автобусов. В пути Вадим даже не успел поникнуть от воспоминаний о вчерашнем известии, как они дошли до школы. Может быть, одежда на нём сегодня была куда дороже и опрятнее, чем обычно, но тоскливые безжизненные глаза не могли скрыть горе, которое нёс в своей душе Вадим. Он старался держаться, но ему всё же не удалось спрятать своё расстройство от ребят. – Что случилось? – спросила Лиля, сидевшая сегодня с Максимом. Вадик покосился на парту перед собой, но не увидел за ней Дианы. – Да вы и так всё давно знаете. – буркнул Троицкий. Он хотел начать свой рассказ о тягости вчерашней новости и был готов вот-вот разрыдаться. Почему-то всегда, когда его спрашивали «что случилось» плакать хотелось ещё сильнее. Но не в этот раз. Вдруг Вадим вспомнил разговор с отцом Ходакова и, взяв себя в руки, достал из закромов оставшуюся волю и сглотнул ком в горле. – Думаю, не стоит об этом сейчас разговаривать, нужно поработать, у нас на следующей неделе контрольная по литературе. Где Ладова кстати? – Не знаю, я ей не писала. – пожала плечами Лиля, явно пытаясь скрыть свою обиду на подругу за маской безразличия. – Она вчера говорила мне, что не пойдёт в школу, потому что ей нужно «восстановить моральные силы». Мол, устала от постоянного внимания, нужен покой. – сказал Макс. – Да кто же её здесь трогает? Нашлась королева! – возмутился Сеня. – Да какая уже разница. Всё равно она с нами нормально не общается. Что она есть, что её нет. – пробубнила Лиля. Уроки тянулись невыносимо долго, потому что сегодня Вадик наконец отложил телефон и действительно слушал учителя. Хоть руки и тянулись к смартфону, он держал их при себе, стараясь не отвлекаться. После школы ребята решили немного посидеть у Ходакова, поэтому пошли к его дому мимо склепа. – И я всё-таки не понимаю, как она могла продать душу! Нет, точнее понимаю, ладно, но блин! Она буквально предала меня! Она больше не общается со мной как раньше! Я ей больше не нужна! – возмущалась Лиля. – Ну конечно, у неё столько внимания от парней, зачем ей теперь страшненькая подружка. – отшутился Арсений, как вдруг Макс затормозил, чуть не подскользнувшись на льду и уставился прямо в чёрные глаза Ходакова. – Ты за словами следи. – пробурчал Алексеев. – Что я сказал такого? – возмутился Сеня. – Извинись перед Лилей. – прорычал мальчик. – Хватит, Максим. – строго проговорила Эдельвейс. – Нет, не хватит. Лиле и так сейчас тяжело, она подругу потеряла, а ты ещё ржёшь над ней. Тебе самому не стыдно?! Вадим таращился на друзей, удивлённо открыв рот. – Ну поплачь. – демонстративно вздохнул Ходаков, глядя Лиле в глаза. Не успел Вадик среагировать, как Максим вдруг вознес кулак и с силой вмазал Сене по носу. Из-за растёгнутой куртки кровь брызнула прямо на белую рубашку, окрасив её красными пятнами. – Это папина! – заорал Ходаков, держась за нос. – Поплачь. – усмехнулся Максим, за что получил ответный, не менее сильный удар от Арсения. Вдруг, несколько ударов превратились в настоящую драку и вот, друзья уже катятся по льду, дубася друг-друга кулаками что есть мочи. Они сцепились, как дворовые псы и, кажется, были готовы разорвать на части. Вадик хотел бросится их разнимать, но Макс с Сеней дрались так отчаянно, что невозможно было подступиться. Со стороны было невозможно определить, кто побеждает в кровожадной животной дуэли, они метались и бились с такой скоростью, что разглядеть ребят было практически нереально. Кровь залила белый снег и, как назло, вокруг не было никого. Троицкий снова метнулся к друзьям, но его схватила Эдельвейс, всё это время закрывавшая глаза руками. – Ты сейчас тоже нарвёшься! – взвизгнула она. – Надо позвать кого-то, а то ты не справишься. Не успел Вадим обидеться, как вдруг мешки, валявшиеся на скамейке, зашевелились и из них показался бездомный, всё это время крепко спавший на холоде. Спросонья он даже не заметил Лилю и Вадика и сразу метнулся к дерущимся, с криками и матом. Мужчина нечаянно толкнул Эдельвейс, и она грохнулась на скамейку, потянув за собой Троицкого и рассыпав содержимое пакетов на снег. Вадим попытался подняться, но поскользнулся и почувствовал под своей рукой что-то шуршащее. Троицкий опустил взгляд и увидел обычную зеленую школьную тетрадь с нарисованным на обложке большим красным глазом. Он сразу понял, что к чему и, скомкав, запихнул тетрадь себе в карман. Вадик поднялся, помог Лиле встать и увидел, как мужчина уже оттащил Ходакова и громко отчитывал его. Ребята подбежали к друзьям и тут же разошлись по разные стороны: Лиля – к Максу, а Вадик – к Сене. – Придурки! Разбудили! – рычал мужчина. – Что вы тут затеяли? Бабу не поделили?! – Да кому она нужна! – рявнул Ходаков, с яростью испепеляя Максима взглядом. Алексеев поднялся, устрашающе глядя на Сеню. От этого взгляда бездомный испуганно попятился и отпустил Ходакова. Арсений подскачил и вдруг, Максим со всей оставшейся силой ударил его в живот. Ребята застыли, от паники не зная, что и делать, но вдруг ответного удара не последовало. Ходаков лишь согнулся и крепко сжал губы, терпя боль. – Идём. – произнесла Лиля, помогая Максиму подняться. Она взяла его под руку и, даже не посмотрев на Ходакова, повела Алексеева куда-то в обратную сторону. Бездомный вместе с Вадиком помогли Сене полностью встать и кое-как отряхнули его. – Ну и зачем ты в это ввязался? – рявкнул Вадик. – Так мне и надо. – прорычал Ходаков, окончательно распрямившись. – В смысле? – удивился Вадим и, не поверив своим ушам, всё-таки добавил. – Ну Макс дебил, но тебе какое дело? И зачем вообще было Лилю обижать?! – Потому что невозможно уже. – Невозможно что? – удивился Вадим. – Молодё-ё-ёжь... – протянул бездомный и направился обратно к скамейке. Вадим резко потянул Сеню за собой, стараясь как можно быстрее смыться с места побоища и кражи.