Око несчастья

Друг моей матери? Друг матери, которая родила меня не от моего отца? Матери, которую называли... проституткой? — недоверчиво прошептал Гарри. Что ты сейчас сказал? — почти прошипел Снейп, его глаза вспыхнули. — Лили... Лили не была такой... — Я никуда с вами не пойду! Одиннадцать лет я был один! Одиннадцать лет всем было плевать на меня! Но как только я смирился, как только я уже сдался, я вдруг всем понадобился?! — ярость захлестнула Гарри. Его руки дрожали, а в глазах блестели слезы. Петунья давно рыдала, спрятав лицо в рукав Вернона. Дадли тихо повторял: «Прости, Гарри... Я не хотел... Прости... Прости...». В глазах Снейпа читались боль, жалость и что-то ещё — глубокое сожаление о прошлом, о том, что он уже не может изменить. Он сделал шаг вперёд: — Гарри... — его голос звучал мягко, непривычно для него. — УЙДИТЕ! Я НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ НИКОГО ИЗ ВАС! — закричал Гарри. Одна запятая вращалась в левом глазу, а вокруг него словно возник ореол тёмной магии, пугающей и неестественной. — Просто... прошу... избавьте меня от боли... Его тело покачнулось, он начал падать. Снейп успел подхватить его и осторожно уложил на кровать. Голос мальчика стал еле слышен: — Спасите... пожалуйста... После этих слов Гарри потерял сознание. Снейп задержался на мгновение, глядя на его бледное лицо, затем встал и обернулся к Дурслям: — Вам придётся многое объяснить... — его голос был холодным, без тени прежней мягкости. Снейп обернулся к Дурслям, в его глазах пылала холодная ярость. — Проституткой? — ледяным голосом произнёс он, глядя на Петунью. — Ты назвала Лили... проституткой? Петунья задрожала, её лицо побледнело. Она отступила, съёжившись под его взглядом. — Я... Я не... — её голос дрожал, слова застряли в горле. — За что? — Снейп сделал шаг вперёд, и воздух в комнате заметно похолодел. — За то, что она была лучше тебя? За то, что умела то, чего ты никогда не могла понять? За то, что выбрала любовь вместо твоей жалкой зависти? Слёзы побежали по щекам Петуньи, её плечи затряслись. — Я... Я не знала, как ещё объяснить это... объяснить магию... объяснить, почему она ушла... Снейп усмехнулся, в его глазах вспыхнула боль, смешанная с презрением. — Ты выбрала ненависть, потому что завидовала. А теперь посмотри, к чему это привело. На мгновение в его сознании мелькнули образы: Лили, смеющаяся под солнцем; её зелёные глаза, полные жизни и доброты; её голос, зовущий его по имени. Сердце сжалось от боли. Снейп резко повернулся к Вернону. — Что. Вы. С ним. Сделали? — каждое слово звучало, как удар хлыста. Вернон попятился, его лицо побелело. — Мы... воспитывали его... Кормили... Одевали... — Воспитывали? Кормили? — голос Снейпа дрожал от ярости. — Я видел, в каком состоянии он сейчас. Эти шрамы... Что вы с ним сделали? — Он был странным! Проклятым! Ненормальным! — выкрикнул Вернон. — Мы пытались выбить эту ненормальность из него... Сделать из него человека! Снейп в один шаг оказался перед ним, палочка упиралась в его шею. — Человека? — ядовито прошептал он. — Вы даже не знаете, что это значит... Дадли, сидевший в углу, поднял голову, его губы дрожали. — Я... Я хочу извиниться... — прошептал он. — Я был... таким же, как они... Я был чудовищем... Снейп посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло сожаление. — Если бы ты был чудовищем, ты бы не плакал сейчас, — тихо сказал он. — Но тебе ещё предстоит многое понять. Подойдя к кровати, Снейп взглянул на Гарри, бледного и беззащитного. Он осторожно провёл рукой над шрамом, нахмурившись. Воспоминания о Лили вновь нахлынули на него. Её голос, смех, глаза... Этот мальчик — её плоть и кровь. — Я забираю его. И если я когда-нибудь услышу, что вы приблизились к нему хотя бы на шаг... — в голосе Снейпа звучала угроза. — Я сделаю так, чтобы вы об этом пожалели. Секунда — и комната вспыхнула ярким светом. Когда сияние рассеялось, Снейп и Гарри исчезли. В воздухе витало ощущение холода и непреклонной воли человека, защищающего того, кто был ему дорог. В комнате воцарилась тишина. Только всхлипы Петуньи и шёпот Дадли нарушали её. — Прости... Гарри... Пожалуйста... прости... Светало. Утро Снейпа было тяжёлым — он не сомкнул глаз всю ночь. Скажи ему кто-нибудь несколько лет назад, что он будет так переживать за отродье Поттера, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. А может, даже и харкнул бы. Но, по иронии судьбы, теперь ему оставалось лишь мысленно плевать в самого себя. Сын женщины, которую он любил всю жизнь, не просыпался. Казалось, мальчик мёртв, но равномерно поднимающаяся грудь говорила об обратном. Недавно здесь была мадам Помфри, которая со слезами на глазах лечила его. Она не могла понять, кто так жестоко обошёлся с ребёнком. Снейп предусмотрительно закрыл лицо Гарри, чтобы она не узнала его по шраму на лбу. В конце концов, Поттер был легендой магической Британии — годовалый мальчик, победивший самого Волдеморта. Мальчик зашевелился, веки задрожали, затем медленно приоткрылись. — Воды... — прохрипел он. Снейп мгновенно вскочил и поднёс стакан к его губам. Гарри жадно глотал воду, как будто никогда не чувствовал её вкус. — Спасибо, сэр... Где я? — спросил он испуганно, глаза расширились от ужаса. — И почему... Почему боль стала такой слабой? Я почти её не чувствую... — Всё прошло, мальчик мой, — голос Снейпа сорвался, но он заставил себя говорить твёрдо. — Теперь тебя никто не обидит. Я постараюсь сделать так, чтобы ты больше не знал боли. Дыши полной грудью... И прости меня. Прости всех нас, если сможешь. Снейп отвернулся, что бы мальчик не видел слёз, предательски сверкавших в его чёрных глазах.