Зорькина роща

Удивительное дело, но сегодня Женька встал даже не с больной головой и бесконечными матами, а с каким-то радостным настроением. Чему сам и удивился. Всё-таки, лагерь положительных чувств у него вызывал мало. Но сегодня всё было совсем по-другому. Кое-как выстояв героически зарядку и сходив в столовую, — и там же снова переругавшись с Витей, — Женька подловил Лилю прямо у выхода из столовой. Наверное, улыбка на его лице чем-то её насторожила, ведь друг всегда ходит хмурый, а смеётся максимум с детей, которые, споткнувшись о воздух, летят лицом вниз. — Ты какой-то подозрительный… — выгнув бровь в немом вопросе, зарядила прямо в лоб Женьке прямой догадкой: — Опять из лагеря смотаться хочешь? Учти, я не всегда буду оправдывать тебя перед Ульяном… — Ну Лиль! — воскликнул Женька, хватая её за рукав белоснежной рубашки. — Дело срочное! Меня вожатый четвёртого отряда с ними позвал на пляж в лягушатник… за детьми присматривать. А Ульяна хрен словишь. Передай ему, что я… — О чём шепчетесь? Лиля с Женькой чуть в один голос не заорали, когда к ним подкрались со спины, и на их плечи легли чьи-то чужие руки. Но оба сразу выдохнули, когда поняли, что это Юля. Опять подловила их, зараза. — Женька собрался с четвёртым отрядом на озеро в лягушатник. — скрестив руки на груди, прямо выпалила Лиля, сдавая друга с потрохами. — Да я не!.. — О, а я тоже хочу! — перебивая его, радостно захлопала в ладоши Юля. Ну всё, план провалился. Скорее всего, подруга от него ни на шаг отходить не будет, а значит, с Хуа Чэном поболтать не получится. Нет, вряд ли у них бы вышла хорошая беседа, учитывая, что дети у вожатого довольно бешеные, но надежда была. Теперь пропала. — Ого, вот это вы инициативные. А мне вас как оправдывать прикажите? — с укором спросила у них Лиля. — Ладно один Женька, он в каждой бочке затычка, ну а ты, Юль, куда бежишь то? Лучше бы… — Тебе десерт не дали за завтраком или что? Не ворчи, скажешь Ульяну, что нас попросили помочь, ну мы и побежали. Идея была неплохой. Похоже, ещё и довольно убедительной. Наверное, чтобы хотя бы выйти куда-то за территорию лагеря, придётся всё-таки взять с собой Юлю, как сопровождающую. — И вы меня бросите? — предприняла последнюю попытку переубеждения Лиля. — Да ты и так нас всегда бросаешь! Кроме работы уже ничего не видишь! — вмешался в разговор Женька. Попытка переубеждения провалилась. Лиля лишь тяжело вздохнула. Вот наверняка ей не было обидно, она же чёрствая, как сухарь, но роль брошенной играла шикарно. Да ей бы в актёрское, такой талант пропадает! — Ладно, идите. Придумаю что-нибудь… Женька даже дослушивать не стал, сразу побежал собираться. Вообще, на пляж он мог сходить и один, старшим отрядам туда путь закрыт не был. Многие девчонки из первого и второго отрядов бегали туда загорать, а мальчишки – играть в волейбол. Но одному тащиться как-то лень, брат и подруги постоянно заняты, а кого ещё можно с собой взять? Правильно, никого. Может, это даже хорошо, что Юля напросилась с ним? Ведь не факт, что Хуа Чэн в вечной беготне смог бы вообще хоть слово ему сказать, а так Женька не будет один, как какой-то идиот. Ну, или Юля, как всегда, увидит знакомых девочек и убежит к ним, якобы ненадолго. Ага, конечно. Наспех собравшись и сменив рубашку на обычную футболку, а также натянув плавки, ведь Женька был уверен, что лагерный пляж отличается от обычного и там даже нет ограждения для переодевания, он вышел в путь. У дверей корпуса уже стояла Юля, которая его ждала. Её белая рубашка и чёрная юбка сменились на светло-салатовое платье, волосы были заплетены в низкий хвост, а на плече висела небольшая сумка. — Ну и чего ты так долго? Вроде не девушка, а собираешься, как… — А ты вроде не бабка, а ворчишь так, будто тебе под полтинник. — фыркнув, упрекнул её Женька, а потом схватил под руку. — Всё, выдвигаемся! Иначе опоздаем, а я ведь обещал помочь. Юля обиженно пихнула его под бок, но зашагала следом. Озеро также располагалось за воротами лагеря, как и дискотека, только вот если на дискотеку можно было попасть через специальные ворота, то до озера приходилось обходить лагерь кругом. Сначала выходишь через главный вход, а потом по кругу обходишь лагерь, проходишь ещё метров так шестьсот, и вот ты уже у озера. Нет, конечно, Женька предлагал подруге просто перелезть через забор, но та только назвала его козлом без мозгов и потащила по привычному пути. А ведь через забор было бы быстрее! Но Женька не жаловался. Насколько он вообще знал, то озеро было искусственным, его даже копали вручную. По размерам оно было небольшим, но пионерам хватало и этого. Да что уж там, тут даже пляж оформили! Привезли песок, насыпали вокруг берега, а с недавних пор решили заняться им досконально, ведь страна на месте не стоит! Леса вокруг озера не было, схватить солнечный удар можно запросто, так что тут и там в песок были воткнуты зонтики, скрывавшие пионеров от знойного солнца. Вот под один из таких Юля сразу и села, перед этим постелив на песке полотенце. Женька же солнца не боялся, даже кепку брать не стал, за что получил нагоняй от Юли, мол, напечёт солнце в голову, и вообще думать перестанешь. Будто он и до этого умел. Сейчас же Женька стоял на песке, как Наполеон на берегу Атлантического моря, и высматривал нужного ему вожатого. Найти его было не сложно — тот, как надзиратель, смотрел за детьми, чтобы кто-нибудь из них не потопил друг друга. Оглянувшись, Женька заметил и других ребят, но уже постарше: рядом с ними четверо парней играли в пионербол, под ещё одним зонтом сидели две подружки, яростно кого-то обсуждая — скоро также будут сидеть Женька с Юлей, — а малышня бегала то тут, то там, пока вожатые пытались схватить их и вернуть в воду либо заставить сидеть рядом. Женька пока что решил не мешать Хуа Чэну — тот и так стоял уставший, будто кирпичи весь день таскал. Мысленно оставив себе пометку подойти позже, Женька сел рядом с Юлей. — А чего этот вожатый в футболке ходит? — спросила Юля так, будто Женька изначально знал ответ на такую непростую загадку. — Я чё знаю? Я тебе не экстрасенс. — ответил ей Женька, подперев кулаком голову. — Нет, просто тут все без верха ходят, ну вот ты выделился, но тоже скоро сдашься. Жара такая… Июнь в этом году правда выдался жарким. Обычно все ездили в лагеря в каком-нибудь июле, когда солнце начинало жарить по полной, но в этом году погода решила не щадить никого. — Ну а ты тогда чего в платье сидишь? — задал ей ответный вопрос Женька. — Так у меня купальник под ним! Я же не в теньке пришла прохлаждаться, может, тоже в пионербол захочу поиграть. А вот Женьке сейчас ничего не хотелось. Тупо лечь на песок и пролежать на нём до конца — вот это он может. А игры на солнце с самого детства не его. Ты весь потеешь, потом пахнешь неприятно, а помыться негде. Такое себе развлечение. — Зато вот знаешь, ноги у твоего вожатого шикарные… мне б такие. — резко выдала Юля, а Женька аж закашлялся. — Ну ты даёшь! Зависть — это плохо. Не по пионерским понятиям живёшь, сестра. — Да, завидую, и что? — воскликнула Юля, с укором глядя на друга. — Вы, парни, ничего не понимаете! У вас иногда тело лучше, чем у любой девчонки, правда завидно… вот у тебя например… — Ноги у меня точно так себе, можешь не продолжать. — перебил её Женька, отмахиваясь. Подруга только рассмеялась. Но такое замечание действительно заставило его приглядеться к телу вожатого. И первое, про что подумал Женька — господь бог, до чего же тот бледный! Хуа Чэн же постоянно на улице за детьми смотрит, но так и не загорел. Вообще ни разу. Ну и ну. А второе — тело у вожатого правда красивое. С эстетической точки зрения, конечно же! Он высокий, пусть и худой, как ветка, но кое-как даже подтянутый. Теперь зависть Юльки была ему ясна. — А ты чего засмотрелся? Ты ж не девчонка, чтоб за вожатыми бегать! — с наглой улыбкой сказала Юлька. Так и хотелось ей треснуть, но в чём-то она была права. Женька не девчонка, но всё равно на вожатого заглядывается. Не с той же целью, что и пионерки, но всё равно странно. Эта мысль и заставила Женьку отвернуться. — Зато ты заглядываешься. Извращенка. — Чего?! Да ничего я не извращенка, сам ты изврат! — показала ему язык подруга и отвернулась. Всё-таки не разучился Женька тему разговора переводить, хоть это радует. Жаль, что Женька не додумался взять с собой карты. Да, в лагере всё такое, конечно, запрещено, но было бы хоть какое-то разнообразие. А так пришлось болтать с Юлей какое-то время, а потом она убежала играть с другими ребятами в пионербол. Его тоже звала с ними, но после неодобрительных взглядов других, Женьке не очень-то и хотелось. Так и остался он сидеть под зонтом, со скукой осматривая веселящихся вокруг. Футболку, кстати, правда пришлось снять. Жарко было просто ужас. — Чего киснешь тут один? Женька аж вздрогнул, после чего поднял глаза и улыбнулся. Перед ним стоял Хуа Чэн, глядя на него сверху вниз и улыбаясь точно также. Всё-таки заметил его, гад узкоглазый. — Юля ушла с другими ребятами в пионербол играть, а мне как-то не хочется. — пожал плечами Женька, после чего подвинулся немного в сторону, уступая вожатому место на полотенце. — А ты чего вместе с ними не пошёл? — Не захотели вместе со мной играть. И смысл мне тогда идти? Просто рядом постоять? Хуа Чэн на такое лишь хмыкнул, переводя взгляд на свой отряд, резвящийся в воде. — Или ты просто играть не умеешь? — с ехидной улыбкой спросил он. — Неправда! — резко возразил ему Женька. — Я со своими ребятами в волейбол и пионербол всё лето играю, опыт имеется. Просто эти… придирчивые какие-то. Улыбка с лица вожатого быстро пропала. Тяжело выдохнув, тот взглянул на Женьку, а потом снова на свой отряд. От такого аж самому Женьке стало некомфортно. И чего тот сразу таким грустным стал? Вроде ничего такого не произошло, а всё равно раскис этот вожатый. Желая как-то перевести тему разговора, он, совсем не думая, ляпнул: — А ты чего в такую жару в футболке ходишь? Неужели совсем не жарко? Хуа Чэн лишь взглянул на него, как на придурка, будто Женька задал самый стандартный и очевидный вопрос в его жизни, но пояснил: — У меня кожа очень бледная, на солнце обгораю сильно. — а увидев непонимающий взгляд в свою сторону, выдохнул. — Ну, вот ты на солнце загораешь, а я если в одних шортах ходить буду, то покраснею, как рак, и буду отлёживаться в кровати. — Ах ты наш бедный и несчастный. — в этот раз ехидничал уже Женька. — Обычно все нормальные люди хотят в кровати подольше поваляться, а ты у нас особенный. — Ой, да что ты понимаешь! — воскликнул вожатый. — Во-первых, это очень больно, а во-вторых, я не хочу на Наташу оставлять весь отряд, тяжело ведь… а ещё я тебе все мозги проем насчёт того, как мне больно и какой я мученик… — Нет уж, извольте. — фыркнул Женька. — Мне и своих проблем хватает, а ты думаешь, что я ещё твои буду слушать. Если ты сляжешь с болячкой какой-нибудь, я тебя даже навещать не буду. — Шансы никогда не равны нулю. И ты уже об этом думаешь, мне льстит. Женька в ответ лишь пнул его коленом, а Хуа Чэн скривился от боли. «Страдай, падла». — с удовольствием подумал про себя Женька. Нет, всё-таки, на речку он пошёл не зря. Пусть тут и было жарко, душно и голова болела от громкого смеха других пионеров, весь дискомфорт смягчал один факт присутствия рядом вожатого. А возможно, Женьке просто нравилось, что тот терпел все его выходки и лишь снисходительно улыбался. Не так, как улыбался его брат или все окружающие его люди, а скорее так, как улыбаются друг другу друзья. Друзья. Женьке нравилось это слово. Может, он всегда мечтал о настоящей дружбе, кажется, она у него даже появилась, взять в пример Юлю и Лилю, которые готовы были поддержать почти каждую его затею. Взять в пример Хуа Чэна, который болтал с ним всё свободное время, не был строг и на шутки отвечал таким же дурачеством. Женька ни за что не хочет портить эту дружбу. Ни при каких обстоятельствах, чтобы с ним не произошло. — Жень, мне нужен твой совет. — в один момент резко выпалил вожатый. Женька сначала аж перепугался. Что уже опять произошло и почему ему понадобился совет именно такого раздолбая, как Женька? Он же априори советы плохие всегда даёт! — Да не волнуйся, там ничего серьёзного… почти. — увидев недоумевающее лицо друга, сказал вожатый, видимо, пытаясь успокоить, но делая этим только хуже. — В общем, смотри. У меня отряд довольно дружный, но ты сам понимаешь, что дети иногда бывают жестоки. О нет. Женька уже догадывался, к чему ведёт этот диалог. — Есть у меня в отряде один мальчик, Сашей звать. Он постоянно один ходит, потому что никто из ребят не хочет с ним общаться… но ни мне, ни Наташе он не хочет рассказывать, почему. Я бы уладил вопрос, если бы знал, откуда ноги растут. Может, ты мне дашь совет, как его разговорить? Да чёрта с два Женька знал! Кто же поймёт этих детей? Они за всё что угодно могут наброситься — за цвет глаз, за то, что ты играешь в игры хуже них, за то, что семья у тебя какая-то не такая… Женька сам на себе это познал, а вот как с этим бороться, не знал до сих пор. Зато прекрасно понимал мальчика, который не хотел никому ничего рассказывать. Женька, например, тоже никому никогда не рассказывал о том, что над ним кто-то издевается, ведь никто даже не пытался ему помочь. Приёмные родители говорили, что его сверстники просто так играются, учителя закрывали глаза и даже поддерживали такие «игры», Валя… Валя просто ничего не мог сделать. И младший брат просто не хотел его этим грузить. — Слушай, ну… — начал неуверенно Женька. — Скорее всего, он просто боится, что, рассказав вам, ничего не изменится, а то и хуже станет. С этим уж ничего не поделаешь. Обидчиков тоже расспрашивать не стоит, только навредите ему. Вожатый вдруг задумался, а после слабо улыбнулся. Женька даже подумал, что тот совсем кукухой поехал — как в такой ситуации вообще можно улыбаться? Это ведь… грустно, в конце концов? — Слушай, раз ты его так хорошо понимаешь, может, поговоришь с ним сам? А потом расскажешь мне. Поверь, я на детей точно управу смогу найти. Сначала Женька хотел отказаться. Что он сможет сделать вообще? Подсесть к мальцу и сказать что-то вроде: «О, привет, со мной тоже не хотят общаться по многим причинам, которые перечислять заебёшься, можешь мне всё рассказать, и я твоих обидчиков, как котят за шкирку, на забор повешу!» Но глядя в глаза вожатого, отказать почему-то не смог. — Ладно, хорошо… где там этот твой… — Вон там сидит. — кивнул в сторону Хуа Чэн и только сейчас Женька заметил мальчика, который сидел подальше от лягушатника, уткнувшись в колени носом и наблюдая, как все остальные играют в воде. — Пойдём, познакомлю. Женька лишь сжал губы в тонкую линию и кивнул. В каком-то смысле он, наверное, прекрасно понимал этого зажатого жизнью пацана. Наверное, такие как они, сразу видят друг друга издалека. Ну, как в той пословице: рыбак рыбака видит издалека. Сначала они с вожатым планировали поговорить с несчастным ребёнком вместе, но Хуа Чэн, услышав визги, когда кто-то самый умный начал топить другого в воде, сразу побежал к ним, оставив Женьку один на один с важным разговором. На самом деле, кому тут и было страшно, так это Женьке. Он сам на обиды умел отвечать только грубой силой и матами, а тут надо поговорить с ребёнком так, чтобы тот не стал делать того же самого. Женька так не умел. Он вообще людей не вдохновлял, скорее всегда выводил на злость и крик, а если его сейчас отметелит и эта сопля — это будет уже край унижения. Но отступать было уже поздно, поэтому он, тяжело вздохнув и выдохнув, сел рядом с пацаном на песок, про себя с досадой подмечая, что шорты от этого самого песка отряхивать будет ещё долго. — А ты кто? Оказывается, этот ребёнок был посмелее, чем Женька думал. Вообще, он себе представлял, что тот шуганётся и вообще не будет с ним разговаривать, но, наверное, боялся этот мини-пионер только вожатых. Женька на вожатого не похож, значит, с ним разговаривать можно. — Я? Да вот спросить тебя хотел, чё ты тут один сидишь… Женька правда был не силён в разговорах, особенно с детьми. Детей он вообще не особо любил: вечно орут, всё ломают, докапываются с ненужными вопросами. А сейчас бы ему этот бесценный опыт пригодился — несносное дитя сразу отвернуло голову, снова утыкаясь носом в колени. Значит, зайдём с другой стороны. — Старшим нужно отвечать, язва мелкая. — Женька легонько ударил мальчика по плечу, а тот, ойкнув, снова взглянул на него. — Чё сидишь один, спрашиваю? — Да я… ребята с моего отряда прогнали меня из озера, сказали, что с таким играть не хотят. Женька выдохнул, почёсывая щёку. Ребёнок оказался довольно… открытым к разговору? Можно так сказать. Значит, догадка подтвердилась: рассказывать о своих проблемах он не хотел только вожатым. Теперь встал другой вопрос — а как ему помочь-то? Если Женька сейчас встанет и пойдёт бесцеремонно докладывать обо всём услышанном Хуа Чэну — пацана точно петушить будут до конца смены, ну, и ещё он утратит свою веру в окружающих. А если не помочь сейчас, то его просто будут всем отрядом игнорировать, как и раньше. Так дело не пойдёт. Нужно больше деталей. — Так, понятно. А ты не пытался им по лбу дать и сказать типа «чё вы со мной играть не хотите, совсем обалдели что ли?» — в обычной хамоватой манере сказал Женька и улыбнулся. — Нет, вы что, как так можно? — а пацан ещё и вежливым был, оказывается. — Других бить нельзя, это же плохо! И если я им так скажу, я их обижу… Да уж, безнадёжный случай. Хотя его родителей за хорошее воспитание можно поблагодарить. — Ну хотя бы просто поговорить с ними пытался? И вот тут Женьке открылся целый кладезь. — Пытался в самом начале… они все, как один, говорят, что я какой-то не такой. — ответил ему мальчик и так тяжело вздохнул, что Женьке чисто по-человечески стало его жаль. — А что с тобой не так? Вроде обычный… — Они говорят, что я бедный и что моему папе на меня наплевать, если он мне даже еду в лагерь не передаёт. — видимо, ребёнка явно никто никогда не пытался выслушать, а Женька как раз кстати подвернулся. Ну, ничего, это им обоим на руку. — А как он мне будет это всё передавать? У меня ведь только папа и есть, а мамы нет… он работает, и у него нет времени со мной нянчиться, я уже взрослый, сам справлюсь… Женька хотел было спросить, куда это делась мама, но по взгляду пацана понял: умерла. Даже здесь у них ситуации совпали, ну что ж это такое? И всё-таки — какая же пиздецкая несправедливость! Ну и чем им не угодил этот ребёнок? Тем, что у него родителя одного нет, а его батя пашет, как проклятый, лишь бы семью прокормить? Так это же ещё совсем не повод! По пацану так не скажешь, что отец у него алкашня, да и если бы был, Женька уверен, тот бы рассказал. Так и почему… блять, у Женьки от злости аж мозги закипали. Так дело не пойдёт. — Тебя как зовут? — протянув ему руку, спросил Женька. — Саша. — Приятно, а меня Женя. — произнёс он, пожав руку мальчику в качестве знакомства, а после поднялся с песка, за руку поднимая и нового знакомого. — Пойдём, я с твоим отрядом познакомлюсь. Саша зыркнул на него с каким-то испугом, но всё-таки зашагал рядом. Либо его так напугал тон Женьки, либо его всё так достало, что он был согласен на всё. — Хуа Чэн, можно тебя на минутку-другую? — кивнув пацану куда-то в сторону, мол, отойди, сейчас взрослые будут решать вопросики, скрестил руки на груди он. Когда вожатый подошёл, Женька даже с неким укором начал его отчитывать. Естественно, шёпотом. — У тебя тут пионера под самым носом петушат, а ты типа ничего не видишь? Горазд вожатый, ничего не скажешь! — Жень, чего ты сразу на меня бросаешься? Думаешь, я могу за всем уследить? — таким же злым шёпотом ответил ему Хуа Чэн. — Ты вообще придурок блять, ответь мне? — вожатый недовольно на него зыркнул, но Женька даже внимания не обратил. — Ладно, я так понял, что ты с этим сам не разберёшься, ты у нас слеповат немного. Вытаскивай своих сопляков из воды, выстраивай их в шеренгу, как на расстрел, устроим им воспитательную беседу. — Женя, это дети! Я не позволю тебе на них орать, ещё и матом… — попытался возразить вожатый, на что Женька в ответ ему только шикнул. — Да потому что ты сам за это никогда не возьмёшься! Хуа Чэн, это дети, если сейчас им не сказать, они не поймут никогда, ты это понимаешь? — но быстро уяснив, что вожатый никогда его, видимо, не поймёт, он только вздохнул. — Ничего ты не понимаешь. Зато я прекрасно знаю, как их убедить. Либо ты сейчас их из лягушатника вытаскиваешь, либо я сам. Давай быстро решай, в темпе вальса. Хуа Чэн ещё попытался как-то спорить, но когда понял, что это бесполезно, вернулся назад к своему отряду. Женька же, схватив Сашу за руку и сказав ему ничего не бояться, повёл его к озеру. Ничего, это же дети. Пусть строят из себя смелых, сколько захотят, но Женька знал, что в душе они просто ссыкливые крольчата. А Женька знает, как отстреливать этих самых крольчат. Подойдя к детям, которые ему в пупок дышали, Женька хмыкнул и окинул каждого из них взглядом. Угрозы лично для себя он не чувствовал. — Все тут уже стали пионерами? — громко спросил он, чтобы слышал каждый. Даже ребята постарше, что играли в пионербол. — Да! — хором ответили ему ребята. — А я вот сомневаюсь, что вы пионеры. — ответил им Женька, за руку вытаскивая Сашу из-за своей спины. От цепкого взгляда не спрятались пару детских глаз, которые так и разили отвращением при взгляде на Сашу. Ну, это поправимо. — А известно ли вам, что одно из правил коммунистической партии – это выделение и принятие всех слоёв общества? Ну? Отвечайте! — Известно! — всё также хором отвечали ему дети. — Тогда почему один из вас так яро вами отвергается? Истинные пионеры добры ко всем, кем бы этот человек не был. Так что же вы, товарищи, не пионеры, что ли? — с какой-то даже злорадной насмешкой спросил Женька. — Ну… он просто… — начал один из ребят. — Так у него же семья неполная! Он ещё и в обносках ходит. — воскликнул другой смельчак. — И его папа наверняка алкаш какой-нибудь, почему тогда он пионером считается? Женька почувствовал, как Саша ещё сильнее сжал его ладонь. — Да? А ну-ка, как твоё имя? — Сергей. — смело отвечал ему мальчик. Ничего, тоже поправимо. Женька так его в этот пляжный песок втопчет, что мало не покажется. — Сергей, ты сам до этого додумался или кто-то подсказал? — пока что спокойно спрашивал Женька. — Так мой папа говорит! Он милиционером работает, врать не станет! — Вот как. А теперь слушайте меня все сюда. — прикрикнул на всех стоящих перед ним детей Женька. — Вы навряд ли столкнётесь с тем, с чем столкнулся Саша и, надеюсь, никогда не столкнётесь. Все ваши родители молодцы, что воспитывают вас и все дела, но, видимо, воспитывают плохо! Потому что слова твоего отца, Сергей, очень противоречат словам и идеям Ленина, имя которого ты в клятве произносил, когда пионером становился. А вот это уже серьёзно. Да, сейчас за такое мало кого репрессировали, многих даже реабилитировали, но факт оставался фактом: подвергая идеи и слова Ленина сомнениям, ты — преступник. А какому ребёнку понравится, когда его отец преступник, при этом ещё и милиционер? Вот и Сергей как-то поднапрягся. — По словам вождя, мы все с вами равны, неважно, богатый ты или бедный. А папа Саши – герой, раз даёт ребёнку одежду, еду и кров, ещё и путёвку в лагерь. Или вы думаете, она бесплатная? — на этот вопрос Женьке никто не ответил. Ну и хорошо, что не ответили, Саше-то наверняка путёвку бесплатно отдали за потерю одного из родителей, но детям этого знать необязательно. — Вы все тут сильные ребята с хорошей жизнью, и неужели вы опуститесь до того, чтобы обижать тех, кто наоборот, нуждается в защите? Тогда я вам так скажу — вы тоже все слабые. Потому что сильные люди так никогда не поступят. На этом Женька заканчивать свою речь не планировал, но вперёд выступил тот самый Сергей. И, к удивлению всех тут стоящих, начал извиняться. — Саша, прости, что я тебя так назвал. Может, я действительно слабый и никакой не пионер, раз всё это время издевался над тобой. Но я обещаю исправиться! Ведь я должен… быть гордостью Советского Союза, а не наоборот. И, кажется, этот мальчик действительно имел какое-никакое влияние среди всего отряда, потому что через пять минут уже все начали извиняться перед бедным ребёнком, который стоял растерянный и напуганный и только и мог, что открывать и закрывать рот. Но Женька и эту проблему быстро решил. — Саша. — обращая на себя его внимание, громко произнёс Женька. — Ты их прощаешь? И Женька бы понял, если бы тот не простил. Но у Саши, оказывается, была достаточно добрая душа. — А… я… прощаю, конечно… — всё также неуверенно бормотал он. — Тогда чего встал? Дуй с другими играть. Ну, не тормози. И Женька быстро отправил его в свободное плавание, подталкивая его к другим детям, которые тут же утащили его в воду. Только сейчас Женька позволил себе выдохнуть и заметить, как сильно дрожали его руки. Не от страха перед другими детьми, а скорее от того, что сейчас своими собственными словами он мог полностью закопать малого в землю, да так, что уже не достанешь. Но хорошо, что это обошло их стороной. Но расслабиться ему так и не дали — Хуа Чэн, про которого Женька уже и забыл, резко схватил его за руку и оттащил в сторону. Конечно, сначала Женька здорово перепугался, опять его отчитывать будут, но в чужих глазах он увидел только восхищение. — Я даже и не думал, что ты так здорово умеешь толкать речь. — с улыбкой произнёс вожатый, а Женька пихнул его в бок. — Да ничего я не умею… я вообще на ходу всё это придумал! — нервно засмеялся в ответ он. — Просто… И замялся. Сейчас Женька хотел рассказать, что и сам пережил нечто подобное, но как-то не осмелился. Сам пока не понял, почему. Может, потому что его в общество так и не приняли. А может, он просто не хотел показаться слабым. — Ты всё-таки молодец. — кажется, Хуа Чэн даже не заметил, как Женька неловко замолчал. — И, наверное, ты был прав. Я бестолковый вожатый. Тут уже встрепенулся сам Женька, заглядывая в чужие глаза. Кажется, в тех даже была малозаметная грусть. — Ты с чего это взял? — воскликнул было он, а потом вспомнил, что сам наговорил буквально полчаса назад. — Нет, я… прости меня за те слова, это я идиот. Конечно, ты не за всем можешь уследить и всё исправить, ты же не робот. Правда, извини. — Я даже не обижаюсь, Жень. Всё нормально. — ответил ему вожатый. — А ты правда молодец. Я бы так не смог. — Да это ещё полбеды… главное, чтобы ребята снова не начали его отвергать. У них быстро меняется мнение. — С этим я разберусь, не переживай. — усмехнулся Хуа Чэн. — Ты сам как? Сможешь сегодня вечером на качели прийти? И чёрт дёрнул Женьку вновь заглянуть в чужие глаза. Наверное, что-то неладное с ним творилось в последнее время, может, Женька вообще заболел, но этот добрый взгляд, с которым Женька постоянно пересекался глазами, теперь вызывал у него подозрительно странные ощущения, которых раньше не было вообще. Ну, то есть как. Мурашки вот сейчас по рукам забегали, а в голове стало слишком пусто. Бред какой-то. Женьке это всё не нравилось, ой как не нравилось. В основном потому, что он даже не знал, что это такое, ведь раньше с этим не сталкивался. И ведь даже посоветоваться не с кем! — Ты чего завис? Тебе плохо? — обеспокоенно спросил вожатый, встряхнув Женьку за плечо, и тот пришёл в себя. — Что? — как-то тупо спросил он, а после встряхнул головой. — А, ну да! Я смогу прийти. Встретимся вечером. И, выпутавшись из-под чужой крепкой хватки, Женька пошёл назад к зонтику. Нет, наверное, ему точно что-то в голову напекло. Иначе Женька бы точно понял, что это за эмоция такая и с чем её едят. Одно он знал точно — это ему никак не помешает встретиться с Хуа Чэном сегодня. Женька ведь не какая-то девчонка, чтобы из-за какой-то ерунды убегать, да? Вскоре к нему на полотенце подсела уставшая Юля, а потом и четвёртый отряд начал собираться, чтобы вернуться в лагерь. По дороге в корпус Женька рассказал подруге абсолютно всё, что произошло сегодня на пляже, а та в ответ лишь хохотала, говоря, что он — всем ребятам пример. Женька на её слова лишь вздыхал и закатывал глаза. Но вот про их самый последний разговор с вожатым он умолчал, ведь лишним ушам об этом знать было вовсе необязательно.