(Not) The King of ashes & blood

      Следующие несколько недель прошли настолько гладко, насколько это было возможно в подобной ситуации - его задница адски болела от долгих дней в седле, но никто больше не обращался с ним неуважительно, даже крикуны Дрого.       Откровенно говоря, большую часть времени они пытались находиться как можно дальше от него, а когда их пути пересекались, дотракийцы смотрели на него со смесью неверия, недоверия и страха, как если бы он отрастил вторую голову и рога вдобавок. Он не особо заботился об этом, в конце концов, он предпочитал их благоговение их насмешкам.       Он не разговарил с Кхалом после той ночи, но Визерис знал, что-то изменилось. Каждый раз когда он оказывался в поле зрения Кхала, ему казалось, будто король крикунов наблюдает за ним до тех пор, пока он не покинет его поле зрения. Он был уверен в том, что это не было чем-то вроде: "Я знаю, что ты опасен, поэтому я слежу за тобой", но он не мог с уверенностью сказать чем это было. Визерис не хотел создавать странной сцены между ними, пялясь на Дрого, пока тот пялится на него, поэтому он решил просто подождать более подходящего момента для разговора.       В любом случае ему нужно было поговорить с этим дикарём, хотя бы потому что Вестеросс был на западе, а они снова шли не в ту сторону. Они шли на юг. Проклятый король дикарей вёл свою варварскую орду куда угодно, но не туда, где им действительно нужно было быть.       Дейнерис пыталась поговорить с ним несколько раз во время их путешествия, подъезжая к нему на своей лошади, когда они были в пути, или пытаясь подкараулить его у его палатки. В обоих случаях он просто игнорировал её, как если бы её здесь не было, и продолжал заниматься своими делами. Он ещё не был готов увидеть её лицо или говорить с ней.       Джорах тоже сохранял дистанцию между ними, и Визериса это не сильно расстраивало.       Вскоре они добрались до небольшого торгового городка, который едва ли был обозначен на картах. Дорея сказала ему, что Дейнерис отправилась на прогулку по городу. Визерис не хотел пересекаться со своей сестрой, но ему тоже нужно было зайти в город, из-за того что ещё немного и рабы застирают его одежды до дыр, а ему придётся выбирать: ходить голым или носить дотракийские лохмотья. И, конечно, он не мог доверить выбор одежды рабам дикарей.       Так что ему придётся зайти в город с Дени и Мормонтом.       То, что это было ошибкой, он осознал на второй минуте этой авантюры, когда его сестра на протяжении двух минут смотрела на него умоляющими глазами.       - Брат, пожалуйста, пожалуйста поговори со мной. Я знаю, ты зол. Конечно, у тебя есть полное право злиться. Я...       Визерис проигнорировал её и прошёл вдоль прилавков к торговцам тканям. Краем глаза он всё ещё наблюдал за её передвижениями. У неё были рабы, несколько крикунов и Мормонт, она была в безопасности, но его "защити-сестру-во-что-бы-то-ни-стало" инстинкт, который выработался за годы скитаний, было трудно заглушить.       Удивительно, но он не был разочарован ассортиментом. Ткани были отличного качества и хорошо окрашены.. Молодой Таргариен был реалистом и осознавал то, что им придётся провести достаточно много времени в степно-пустынном аду и поэтому сосредоточился на тканях светлого цвета, в которых ему будет не так жарко.       Он колебался между бледно-фиолетовым хлопком с розоватым оттенком, который сочетался бы с цветом его глаз, и рулоном тонкого шёлка глубокого красного цвета, который хорошо пропускал ветер и на котором можно будет вышить чёрными нитками герб его семьи.       - Сладкое красное! - он услышал, как один из торговцев кричал возле него, но не обратил на это особого внимания. - У меня есть сладкое красное из Лиса, Волантиса и Арбора, Тирошийское грушёвое бренди...!       - Я возьму и то, и другое, - Визерис решил, кивнув рабам, чтобы те забрали ткани. У него оставалось не так много сбережений, но он скорее повесится, чем будет носить дотракийские лохмотья, сделанные из конских шкур и травы.       "Следует ли мне сшить классический камзол из этих тканей или что-то более открытое?" Вероятно, ему будет жарко в камзоле, но он не хотел расхаживать в рубахе, как какой-нибудь моряк или крестьянин. Возможно, если добавить вышивку, сделать рукава открытыми от плеч до кистей...       - Один глоток, Кхалиси, и ты назовёшь своего первенца моим именем!       Может сделать вырез на груди?Если он добавит шнуровку, то это должно хорошо выглядеть... Да, шнуровка будет хороша. Он уже обернулся, чтобы поискать кого-то вроде портного, когда всё его тело напряглось, стоило смыслу слов торговца вином дойти до него.       Как этот сукин сын узнал, что она - королева дикарей и носит его первенца...?       - Останьтесь здесь.       Он кивнул рабам и тихо вытащил из-за пазухи кинжал, пряча его в рукаве. Стараясь выглядеть непринуждённо, он направился к сестре, мило обменивающейся любезностями со своим убийцей.       Визерис бросил на мужчину быстрый, оценивающий взгляд. Он был не местным, дорниец, на полголовы ниже Визериса и тучного телосложения. Визерис не увидел у него какого-либо явного оружия, но это не значило, что он не прятал что-нибудь в своих рукавах как сам Визерис.       - Поставь бочонок, - он приказал дотракийцу, приближаясь. Крикун посмотрел на него с удивлением, потом глянул на его сестру, стоящую за ним, и наконец выполнил приказ.       - Брат? - Дейнерис тоже смотрела на него с удивлением.       - У меня пересохло в горле от жары и песка. Моя дорогая сестра не откажет мне в бокале вина, не так ли?       Она улыбнулась ему, обрадовавшись тому, что он снова говорит с ней, быстро кивнула головой в подтверждение его слов. Глупая. Визерис скорее съест собственные ботинки, чем поверит в то, что какой-то мелкий торговец знает, как выглядят жёны всех Кхалов.       - Ах, Ваше Высочество! Извините, я не сразу признал Вас!       Торговец склонился в низком поклоне, и Визерису пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться. Он всё меньше и меньше доверял людям, которые так к нему обращались. Его бабушка была красноречивее собак узурпатора, несмотря на то что у Визериса не было живых бабушек.       - Меньше кланяйся и наливай больше, - просто сказал Визерис, наблюдая за представлением убийцы.       Внимательно наблюдая за тем, как откупоривают бочонок и в его чашу наливают отравленное вино, он поднёс чашу к носу, делая вид, что наслаждается ароматом вина.       - Это красное вино из Арбора, Ваше Высочество. Чувствуете сладкий аромат фруктов? Попробуйте, мой Король.       Визерис действительно чувствовал сладкий запах. Тошнотворно сладкий аромат яда.       Мормонт, прежде стоящий в стороне и только наблюдающий за происходящим, вдруг по какой-то причине решил вмешаться.       - Ваше Высочество, я не думаю, что это...       - Не порть мне вкус своим вялым блеянием мёртвой овцы, Мормонт, - рявкнул Визерис и немедленно поднял глаза на дорнийца. - Действительно, аромат чудесный.       Наёмник растянул губы в улыбке, только чтобы Визерис разрушил его чувство контроля над ситуацией всего лишь пятью словами.       - Но ты сделаешь первый глоток.       Улыбка застыла на лице мужчины на несколько секунд перед тем, как превратиться в неловкую, кривую ухмылку. Краем глаза Визерис заметил, как глаза сестры расширились от удивления и её мозг наконец-то начал немного работать.       - Ваше Высочество, простите меня, но торговцы вином не должны пробовать свой товар.       - Ты сделаешь так, как сказал мой брат...! - глаза Дени стали холодными и она недовольно поджала губы, осознавая, что происходит на самом деле. - Сделай это. Сейчас.       Он не мог избавиться от мысли, что что-то пойдёт не так. Это было не простое покушение, оно было тщательно спланировано. Для того чтобы отравить его сестру таким образом, должно было случиться несколько событий, которые могли зависеть от удачи. Дени должна была пойти на рынок, она должна была прийти сюда, и она должна была быть без надлежащего - его - сопровождения, чтобы быть достаточно глупой, чтобы решить выпить вино будучи беременной.       Он не мог позволить этим мыслям задержаться в его голове более чем на несколько секунд, потому что дорниец, криво усмехнувшись и сделав вид, будто действительно собирается выпить из чаши, внезапно выплеснул её содержимое в лицо Мормонту, схватил ближайший бочонок и бросился к сестре и её свите.       "Защити сестру" - это было первой мыслью, возникшей в его голове.       Всё произошло меньше чем за три секунды.       Убийца швырнул бочонок в одного из крикунов Дейнерис и в тот же момент Визерис, закрывший собой сестру,выкинул вперёд себя руку с кинжалом.       Они оба, он и дорниец, застыли, когда шум базара прорезал тревожный хлюпающий звук кинжала, вонзившегося в плоть. Глаза мужчины перед ним широко распахнулись от шока, но Визерис знал, те кто сомневаются, умирают в боях. Он схватил плечо мужчины, чтобы удержать его на месте, и, вытащив клинок из его внутренностей, вонзил лезвие в живот мужчины с ещё одним тревожным звуком. И ещё раз, так, для уверенности.       Дени закричала от страха, отступая на несколько шагов назад, а дорниец упал на землю перед ним, поскуливая от боли.       Несколько дикарей подбежали к ним, хватая несостоявшегося убийцу, а Визерис оборачивается, чтобы проверить, не попала ли грязная кровь ублюдка узурпатора на его сестру.       Она в порядке, в отличие от него.       Он чувствовал брызги крови на своём лице и волосах и недовольно рассматривал капли крови на своём камзоле. Отлично. Теперь ему и впрямь нужна новая одежда.       Смирившись, он вытер окровавленный кинжал о ткань своего камзола.

***

      Все собрались в большом шатре, месте, где как подозревал Визерис Конный Король проводил встречи со своим "малым советом" - тремя дикарями, которых он по какой-то причине называл "кровь моей крови". Как будто им было о чём говорить, кроме как о том, кто из них трахнул больше кобыл и съел больше конского мяса.       - Я думала, что здесь, в Дотракийском море, они не доберутся до нас...       Дейнерис тихо завывала, стоя рядом с ним и обхватив сой живот рукой в защитном жесте. Визерису хотелось рассмеяться. Она увидела немного крови и вела себя так драматично, будто это её ударили ножом несколько раз.       Тёмная мысль крутилась на задворках его сознания, словно комар, навязчиво жужжащий в его ухе ночью.       Она не вела себя так, когда пристально наблюдала за тем, как её дикарь-муж собирался сжечь его лицо расплавленным металлом.       - Роберт Баратеон никогда не будет спать спокойно, пока жив хоть один Таргариен, - сдержанно ответил Мормонт.       Визерис не обратил особого внимания на их диалог, его взгляд был прикован к полубессознательному дорнийцу,. привязанному к деревянной опоре в центре палатки. Его раны были перевязаны, чтобы он не умер до того, как Кхал решит его судьбу, но Визерис не был уверен в том, что мужчина долго проживёт с тремя ножевыми ранениями в живот.       Одна мысль не давала ему покоя, пользуясь тем, что Дени и Мормонт были отвлечены, он осторожно пробрался в толпу дотракийцев и приблизился к мужчине.       Визерис наклонился, опираясь на колени, чтобы быть на одном уровне с невезучим убийцей. Полубессознательный взгляд мужчины бродил вокруг перед тем, как сфокусироваться на нём.       - Эй, Эй, сосредоточься, пожалуйста, я собираюсь сказать тебе что-то важное, - тихо попросил Визерис , выбирая свои слова. - Ты ведь знаешь, что Кхал в ярости из-за того, что ты хотел убить его нерождённого ребёнка в утробе его матери. Он хочет содрать с тебя кожу живьём и оставить на пару дней в бочке солёной морской воды, не так ли?       Прошло несколько секунд, пока смысл его слов не достиг мозгов дорнийца, ослеплённого болью. Визерис видел, как его глаза широко распахнулись от осознания смысла его слов. Мужчина попытался открыть рот и сказать что-то, чтобы оправдаться, как будто что-то могло оправдать его, но Визерис прижал указательный палец к его окровавленным губам, призывая к молчанию.       - Тихо, тихо... Это слишком жестоко на мой взгляд. Дикари - они такие дикари, не так ли? - он пытался сделать так, чтобы его голос звучал потрясённо и беспокойно. Мужчина пару раз слабо качнул головой в знак согласия. - Но я не дикарь. Ты пытался убить моих сестру и племянника, я не пощажу тебя, но я дам тебе быструю смерть взамен некоторой информации, что ты думаешь об этом?       Мужчина снова слабо кивнул головой. Визерис едва мог сдержать улыбку. Он не был уверен, знал ли Кхал об этой ситуации и у него не было ни одной идеи о том, что дикарь захочет сделать с этим неудачником. Но если его сестра позволяет себя манипулировать людьми, используя имя Кхала, тогда он может сделать тоже самое.       Это было довольно трудно, не так ли? Ей нужно было быть на базаре в то же время, что и ты, подойти к тебе, желая твоего вина. Столько событий должно было совпасть, разве нет? Как думаешь? - Визерис улыбнулся, нежно поглаживая шершавую щёку мужчины, даруя ему ложное чувство привязанности. - Я знаю, тебе кто-то помог. Скажи мне, кто этот предатель, и я обещаю, ты умрёшь быстро и безболезненно.       Расфокусированный взгляд мужчины покинул его лицо и принялся блуждать по палатке.       - Мо... Мо       - Ммм?       Визерис наклонился ближе к мужчине, чтобы лучше слышать его слова среди шума толпы дотракийских крикунов.       - М... Мор... М...       Улыбка исчезла с лица Визериса.       Этого не может быть.       Этот сукин сын не мог зайти так далеко, чтобы...       - Мормонт?       Он прошептал так тихо, чтобы только дорниец мог услышать его.       В тот момент, когда слово покинуло его губы, мужчина прекратил попытки выдавить из себя звуки и, уставившись на Визериса, медленно моргнул.       Подтверждение.       Он почувствовал, как его лицо невольно скривилось, когда чёрная, клокочущая ненависть собиралась у него в глотке       Ведь именно к этому всё и вело, не так ли?       Этот сукин сын настроил его сестру против него, вложил в её глупую голову, что её брат - пустая трата времени. А она и рада верить в то, что тот, благодаря кому она выросла пухлощёкой и наивной, меньше чем тень змеи, а она - Великая Кхалиси, покоряющая народы своей пиздой.       Вот, как эти мерзкие андалы всегда обращались с его семьёй.       Семья против семьи, брат против сестры. Точно так же как сто семьдесят лет назад.       Он собирается убить грёбанного Мормонта.       - Ты выполнил свою часть сделки, - его голос звучал хрипло, искажённый гневом. Его руки медленно соскользнула с щетинистой щеки мужчины вниз, по его шее, к груди и ещё ниже к ране на животе. Визерис надавил на повязки, наблюдая, как они начинают пачкаться кровью от открывшегося кровотечения. Он выпрямился, отодвигаясь от мужчины. - И я выполнил свою.       Он развернулся и направился обратно к сестре. Мысли кружились в голове, как рой пчёл. Эта идиотка не поверит его словам, ему едва удалось научить ей складывать два и два, у неё не хватит мозгов, чтобы создать сложную логическую цепочку.       Ему нужны доказательства.       Однако, у него было право наказать провинившегося подчинённого, если он верит в то, что он допустил ошибку, разве нет?       - Брат! Как ты? Ты не ранен? - Дейнерис заметила его, а ему хотелось рассмеяться. Прошло больше получаса с того момента, как в теле дорнийца появилось три лишних отверстия, а она только сейчас решилась спросить, не появилось ли и у него в теле лишних дырок.       Он правда не хотел с ней разговаривать. Он хотел игнорировать всё, что она скажет, и само её присутствие. Но у его терпения был предел.       - Skoros syt issa ao lēda ñuhys lēda jorrāelza? Bantis daor ziry ūndes? Bantis daor ziry jāelzas? - из его горла вырвалось шипение, когда он перешёл на высокий валирийский язык. - Daor ōdrikagon dāezas līr syt daor ūndes! Daor kessa va syt ilūn. Daor jēda.       Её глаза расширились от испуга и её брови сошлись на переносице, как если бы она осознала, что произошедшее на рынке ничего не значило.       - Biarves, māzis, aōhon daor. Skoros iksan jēdi lēda arlī iā gīmī? - её взгляд умолял, но Визерис не позволил ему достичь его сердца.       Она не была невинным ребёнком, напомнил он себе.       - Tolī mōris bē issa, - просто ответил он.       Он не забудет этого так просто.       Взгляд Визериса скользнул с сестры на Мормонта, переминавшегося с ноги на ногу рядом с ним, не понимая, о чём они говорят, из-за чего он явно чувствовал себя неловко.       О, Визерис заставит его чувствовать себя ещё более неловко.       - Мормонт, - Визерис сдержанно улыбнулся, привлекая внимание рыцаря. - Скажи мне, помнишь ли ты нашу последнюю беседу? Помнишь то, что я сказал тебе?       - Я помню, Ваше Высочество.       Старый медведь оставался сдержанным и почтительным, но Визерис заметил опущенный в пол взгляд.       Превосходно.       - Ты помнишь, отлично, - он почувствовал на себе непонимающий взгляд сестры, но не она была его приоритетом сейчас. - Если ты помнишь, скажи мне, почему по твоему мнению я позволил тебе остаться возле неё?       Мормонт нерешительно посмотрел на него. явно не понимая, о чём он говорит.       - Ваше Высочество, я действительно не понимаю...       - Я позволяю это, потому что я ожидаю, что как человек, носящий с собой меч и давший мне свою бесполезную, лживую клятву, ты будешь защищать если не меня, то хотя бы её.       Шаг за шагом, он медленно приближался к нему, заставляя Мормонта сделать шаг назад, потом ещё один, пока он не упёрся в опорную балку палатки.       - Ваше Высочество...       - Скажи мне, Мормонт, выполнил ли ты её? Защитил ли ты мою сестру сегодня?       - Брат, пожалуйста, я умоляю тебя, это не вина сира Джораха.       О, она понятия не имеет, насколько произошедшее было виной сира Джораха. Дейнерис продолжала бессмысленно лепетать что-то откуда-то снизу, но он не сводил глаз со старого медведя.       - Ты не собираешься отвечать мне, Мормонт?       Мормонт, как и прежде, несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь сложить что-то своим лживым языком, но внезапно он удивил Визериса, посмотрев ему прямо в глаза.       - Нет, Ваше Высочество. Я потерпел неудачу. Я не защитил Вашу сестру.       Это удивило Визериса, он не ожидал, что этот жалкий мужчина найдёт в себе хотя бы каплю достоинства, чтобы признать это. Однако, это ничего не меняло.       - Ты этого не сделал, - Визерис кивнул в знак согласия. ШЛЁП.       Дейнерис испуганно подпрыгнула, когда голова Мормонта дёрнулась вправо от удара. В отличие от неё, рука у Визериса была тяжёлой. Мормонт пошатнулся, но остался стоять на ногах, держась за балку.       - Из-за того что твой крошечный мозг не догадался, что случайный мелкий торговец вином не может знать, как выглядят все жёны всех Кхалов, мои сестра и племянник едва не отправились к нашим предкам, - Визерис оскалился, он чувствовал жжение в ладони от удара о щетинистую щёку мужчины. - Не имеет значения для меня или для неё, твоя преданность - это пустой звук. Может быть мне следует казнить тебя как клятвопреступника?       Дейнерис смотрела на него со страхом, как если бы он уже сделал то, о чём говорил. Мормонт медленно выпрямился и вдруг смело заглянул в глаза Визерису.       - У Вас недостаточно сил, чтобы повесить меня, - он поджал губы, колеблясь. - Боюсь, даже с рычагом я буду слишком тяжёл для Вас, Ваше Высочество.       - Пожалуй, так и есть, - Визерис согласился. Грубая физическая сила никогда не была его сильной стороной. - Но я могу оставить тебя, захлёбывающегося своей собственной грязной кровью, отрезав твой лживый язык ночью.       - Вы опуститесь до того, чтобы убить спящего мужчину в его постели, Ваше Высочество?       Кажется, Визерис впервые видит этого мужчину ухмыляющимся.       Он ухмыльнулся в ответ.       - Конечно. Я не воплощение справедливости и меланхолии, каким был Прекрасный Рейгар Таргариен, женатый мужчина, трахнувший и убивший чужую четырнадцатилетнюю невесту. И даже не Дейнерис Таргариен, одухотворённая и милосердная Кхалиси, покоряющая народы своей пиздой, едва не опустившаяся до клейма братоубийцы и убийцы родичей.       Визерис сделал ещё один шаг вперёд, заставляя Мормонта чувствовать себя явно неуютно из-за его приближения.       - Я просто безумный сын Безумного Короля, не так ли?       Мормонт открыл свой рот, чтобы ответить ему, но в тот же самый момент Кхал Дрого ворвался в палатку в сопровождении своих крикунов.       Увидев Кхала, Визерис отступил от Мормонта с явным разочарованием на лице, как будто они вели обычную светскую беседу.       Дикарь быстро их заметил - было трудно не заметить две снежно-белые точки в куче коричневых и жёлтых оттенков. Он сократил огромное расстояние от входа до них всего за десять широких шагов, лишь мельком бросив взгляд на привязанное к центральной балке тело.       Рука дикаря мгновенно приземлилась на круглый живот его сестры, пока его глаза выискивали любые повреждения на ней.       - Луна моей жизни. Тебе больно?       Визерис с удивлением уставился на Кхала. Слова были сказаны с сильным акцентом, но на это определённо был общий язык. Неужели как и его глупая сестра выучила язык дикарей, их Король решил выучить её язык? И в конце концов, ни один из них не мог говорить без отвратительного акцента, эти идиоты заслуживали друг друга.       Дейнерис поджала губы и коротко покачала головой в знак отрицания. Дикарь склонился над ней и поцеловал её в лоб.       Боги, Визерис чувствовал, что его стошнит от этих телячьих нежностей.       Как только Кхал отстранился, взволнованный взгляд сестры обратился к нему, и Кхал, следуя за ним, тоже уставился на Визериса.       Визерис заметил, что блуждающие глаза Кхала отметили несколько крупных кровавых пятен на его камзоле и брызги крови частично окрасившие его волосы в красный цвет.       - Zhavvorsa, - зверь рыкнул, полностью повернувшись к нему. - Ты ранен?       Визерис выругался, когда не смог не дрожать от глубокого, грубого голоса дикаря. Воспоминания о том, как горячий металл вылился на его голову, были ещё слишком свежи.       "Ты - дракон, будь драконом."       Он заставил себя выпрямиться и холодно посмотреть на мужчину.       - Нет, - гордо и холодно ответил он, как и подобает королю. Однако он не смог сдержать насмешки. - И не целуй меня, пожалуйста.       От него не ускользнуло то, что секунду спустя уголок губ Кхала дёрнулся вверх в маленькой, едва заметной усмешке.       Она исчезла также быстро, как и появилась, и Визерис не заметил бы её, если бы он моргнул.       Тем временем лошадиный лорд повернулся к нему всем своим телом и сделал несколько шагов в его сторону, заставив все мышцы в теле Визериса напрячься.       - Zhavvorsa, - дикарь снова зарычал, приближаясь к нему. - Они сказали мне, что ты сделал. Zhavvorsa защитил Луну моей жизни и моего сына. Zhavvorsa может просить у меня все, что Zhavvorsa пожелает.       Визерис сморщился, сначала от ужасного акцента, а затем от смысла слов.       Как смеет этот дикарь спрашивать его о подобном? После того как почти год всё, о чём говорил Визерис, всё, ради чего был заключён их альянс, было известно этому проклятому дикарю?       - Ты знаешь, чего я хочу, - он зашипел на Кхала, лёгкий намёк на высокий валирийский просочился в его слова. Это был ужасно долгий день, он был раздражён и устал от этой степи, от этого Кхала и его дикарей и от крови, неприятно стягивающей его кожу. - У меня есть одно-единственное желание, и оно тебе известно...!       Кхал колебался, пристально глядя на него, и Визерис не знал это из-за того, что он просто не понимал его слов, или из-за того, что ему не нравился смысл этих слов. Так или иначе, он с вызовом смотрел в глаза Кхалу.       - Тогда Zhavvorsa получит то, чего он так желает.       Кхал отвернулся от него, выхватил факел у одного из дикарей, и, когда Визерис уже решил, что они собираются попробовать сжечь его снова, вместо этого Дрого бросил факел в небольшой костёр в ногах у пленника. Сухие ветки и трава мгновенно вспыхнули, и тело неудавшегося убийцы за считанные секунды охватило пламя.       Дрого был слишком зол, чтобы заметить, что мужчина не кричал.       - Zhavvorsa Khalakka, Принцу Дракону, я добуду железный стул, на котором сидел его отец, и отец его отца!       Это первый раз, когда он увидел его таким. Визерис считал, что Кхал был в ярости, когда он приставил меч к животу сестры, но только сейчас он понял, что в тот момент мужчина был относительно спокоен.       Король-крикун бегал по всему шатру, крича, размахивая руками и топоча ногами. Его длинная коса едва не ударила несколько человек по лицу.       Он был разъярён. В полном смятении.       Но почему?       - Я брошу Семь Королевств к его ногам! Я, Дрого, сделаю это! Я поведу свой кхаласар на запад, туда, где кончаются миры, я буду скакать на деревянных конях по чёрной солёной воде, так, как ещё не скакал ни один Кхал!       Эта мысль не успевает закрепиться в его голове, потому что её место занимает понимание.       Король дикарей говорил со своими дикарями на общем языке, и они кричали, поддерживая его.       Воспоминание о том, как Иллирио представил его и его сестру Кхалу, по какой-то причине говоря на общем языке, промелькнуло у него в голове.       Потом, словно молния, вспыхнуло осознание.       Дотракийцы - кочевой народ. Они путешествуют по Эссосу, от города к городу, покупая еду, забирая рабов, ведя переговоры с какими-то местными правителями.       Для этого они должны знать много языков.       - В этом я клянусь, я, Дрого, сын Бхарбо. Я клянусь перед Матерью Гор!       Визерис больше не слушал крики дикарей.       В его голове возникла пустота из-за одной мысли, которая поглощала всё остальное, словно бездонная дыра.       Дотракийцы говорили на многих языках. Иллирио обращался к Дрого на общем языке. Сейчас Дрого кричит своим дикарям на общем языке, и все понимают его.       Этот дикарский ублюдок знал общий язык.       Может он не мог говорить на нём хорошо, но он определённо понимал.       Всё это время, почти год, он игнорировал Визериса, отмахивался от него, делал вид, будто не понимает его языка, и поэтому им не о чем было разговаривать.       Кхал понимал, о чём он говорил, но насмехался над ним, считал его ниже себя, недостойным вести разговор с ним, отвечал ему на дотракийском, которого Визерис не знал.       Но Визерис знал почему.       Он не собирался давать ему армию. Никогда. Он следовал бы за ним по этой проклятой степи десятилетиями, пока Кхал насмехался над ним, а предатель Мормонт говорил ему, что он получит армию, когда придёт время.       Они оба ждали, когда он умрёт в этой проклятой степи.       Кхал солгал ему. Их соглашение не значило ничего для него.       Он никогда не вернётся домой, никогда.       - И пусть звёзды смотрят вниз в качестве свидетелей       Кхал смотрел на него, яростно, страстно, с обещанием во взгляде.       У Визериса была яма в животе и желчь во рту.       Он сглатывает её и заставляет свои губы исказиться в кривой усмешке, которая не достигла его глаз.       Настанет день, когда он насадит голову этого дикаря на пику в Королевской Гавани, как предупреждение тем, кто когда-либо унижал его, оскорблял его, лгал ему, смотрел на него сверху вниз.       До тех пор, пусть живёт.       Пусть живёт и убивает для него.