Esse quam diu non existimo

В воздухе витал аромат осени — прелые листья, лёгкая сырость и едва уловимый запах дыма от далёких костров. Небо было затянуто тучами, и луна выглядывала сквозь них тусклым серебристым диском. Холодный ветер гнал по дорожке золотистые листья, когда Гарри, Гермиона и Рон аппарировали с помощью порт-ключа в виде амулета, и оказались перед огромным, темным лесом с массивными елями. За ними раскинулся старинный особняк семьи Вильерс — величественное строение, окружённое высокой изгородью из кованого железа, с готическими шпилями и высокими окнами, мерцающими в свете луны. Они шагали по узкой, извилистой дорожке, ведущей к особняку и с каждым шагом он становился всё отчётливее: высокий, мрачный, но удивительно хорошо сохранившийся для своего возраста. Дом возвышался над деревьями, словно сторожевая башня. Его стены были из тёмного камня, покрытого пятнами мха и вьющимся плющом, что придавало ему древний, почти сказочный вид. Окна, высокие и узкие, отливали слабым янтарным светом. По краям крыши виднелись резные каменные гаргульи — с пустыми глазами и устрашающими оскалами, будто стражи этого места, затаившиеся в вечном молчании. Над дверью, украшенной массивными железными петлями, виднелся фамильный герб: щит, вырезанный из чёрного обсидиана, обрамлённый серебряной каймой в виде сплетённой лозы мёртвого терновника. В центре — череп с алыми рубиновыми глазами, из-под которого раскинулись чёрные крылья ворона. За ним возвышаются песочные часы, сыплющие тёмный пепел, и серебряная коса с рукоятью, оплетённой древними рунами. Под щитом свиток с девизом: "Mors Vincit Omnia" — Смерть побеждает всё. — Неплохо живёт наш друг, да? — присвистнул Рон задрав голову, разглядывая горгульи нависающие над входом. - Хотя немного жутковато. Настоящий готический замок. Ставлю два сикля, что у него где-то в подвале есть склеп. - Не смеши, — фыркнула Гермиона, но, судя по её тону, она тоже чувствовала что-то действительно зловещее. Гарри не сказал ничего, но ощущение, что за ними наблюдают, не покидало его с момента, как они свернули на дорожку, ведущую к особняку. Наконец они добрались до огромных дубовых дверей с чёрными железными петлями и массивной ручкой в виде змеиной головы. Гарри уже потянулся к ней, но дверь распахнулась сама, будто их ждали. Перед ними стоял человек, чья внешность была столь необычной, что казалась почти неземной. Он выглядел немного бледнее обычного, но всё тот же лёгкий, чуть насмешливый блеск в глазах не изменился. Его высокую, статную фигуру облаченную мантию окутывал лёгкий полумрак, отбрасываемый свечами, но даже он не мог скрыть главной особенности — волнистых белоснежных волос, не слишком длинных, но достаточно, чтобы отдельные пряди свободно падали на лоб. Они казались сотканными из лунного света, серебрились при каждом движении, будто хранили в себе отблески далёких звёзд. Но самым завораживающим в нём были глаза. Два разных оттенка — один сиял глубоким, холодным синим оттенком — цветом полночного неба, спрятанного за тонкими облаками. Другой же алый, словно всполохи пламени в зрачке, живой и пылающий. Этот контраст завораживал, гипнотизировал, словно в нём скрывалась сама природа двух стихий — льда и огня. Движения его были спокойными, выверенными, словно каждый шаг и каждое движение рук были частью неведомого ритуала. В нём сочетались аристократическая утончённость и неуловимая тень опасности, заставляющая невольно следить за каждым его движением. — Вы смотрите так, словно видите призрака, — насмешливо хмыкнул Дэмиан, отступая назад и пропуская их внутрь, - И я уж думал, вы не придёте. Внутри дом был ещё более впечатляющим. Высокие потолки, уставленные старыми картинами и портретами предков Вильерсов, внимательно следившие за гостями с темных рам, массивные шкафы с потемневшими от времени книгами и канделябры, отбрасывающие на стены длинные пляшущие тени. Казалось, что дом живёт своей собственной жизнью, шёпотом общаясь с теми, кто достаточно чуток, чтобы услышать его голос. Повсюду горели свечи, отбрасывая длинные тени, а в камине потрескивал огонь, наполняя гостиную уютным теплом. — Жутковатое местечко, — пробормотал Рон, поёживаясь, — Знаешь, Дэмиан, тебе стоило бы подумать о чём-то посветлее. — Это же историческое поместье, Рон, — с легким укором произнесла Гермиона, поправляя шарф, — Дома с такой архитектурой не строят просто так. Уверена, что этому зданию несколько веков. — и тут же поинтересовалась, - Ты живёшь тут совсем один? — Практически. — ответил Дэмиан, — Родители уехали за границу, так что мне поручили следить за домом. — Ну, теперь понятно, почему ты не появлялся в Хогвартсе, - заметил Гарри. Они прошли в просторную гостиную с камином, в котором потрескивали сухие поленья. На столе уже стояли угощения: тыквенный пирог, шоколадные лягушки и бутылки со сливочным пивом. — Ха, ну хотя бы с едой у тебя всё в порядке, — довольно произнёс Рон, потирая руки. Они удобно расположились, обсуждая события последних недель, когда Дэмиан неожиданно встал и подошёл к старинному буфету в углу комнаты. — Кстати, хотел вам кое-что показать интересное, - сказал он и осторожно выдвинул один из ящиков и достал небольшой футляр, покрытый тонким слоем пыли. Друзья переглянулись. - Вот. - довольно улыбнулся, усаживаясь обратно. Дэмиан медленно открыл футляр, и внутри оказались старинные карманные часы. Их корпус был выполнен из потемневшего серебра, а на крышке виднелись резные руны, переплетающиеся в замысловатый узор. Стрелки были остановлены, а поверхность циферблата мерцала странным серебристым светом. — Красивые, — сказал Гарри, разглядывая их, - Но они не идут. — В этом-то и дело, — кивнул Дэмиан, — Они никогда не шли. Бабушка говорила, что часы начнут работать, когда придёт время. И что тогда всё изменится. — Похоже на одну из тех старых легенд, — усмехнулась Гермиона. Рон скептически фыркнул: — О, давайте угадаю: когда часы запустятся, мы окажемся в центре какого-нибудь древнего пророчества? Дэмиан лишь загадочно улыбнулся: - Кто знает? Гарри провёл пальцем по холодному металлу часов, но ничего не произошло. — Кажется, он просто сломан, — заключил он. Они посмеялись, отложили часы в сторону и продолжили веселиться. Вечер прошёл за играми, разговорами и рассказами о Хогвартсе. А после часы на стене пробили одиннадцать. Потом половину двенадцатого. Дэмиян, вполне себе бодрый, предложил прогуляться и уже одевался, несмотря на вялый протест друзей. Огонь в камине мерцал, отбрасывая причудливые тени на стены. Они чувствовали приятную сонливость, вызванную едой и уютом, пока внезапно тишину не прорезал едва слышный щелчок. Щелчок раздался снова. Гарри открыл глаза и увидел, что футляр с часами, который они оставили на столе, начал дрожать. — Вы это слышите? — шёпотом спросил он. Гермиона и Рон мгновенно проснулись. На их глазах крышка футляра медленно приоткрылась, и старинные часы внезапно ожили — стрелки, так долго стоявшие неподвижно, с резким щелчком дёрнулись и закружились с неестественной скоростью. — Что за… — начал Рон, но не успел договорить. Часы издали громкий звон, воздух задрожал. — Дэмиан, это ты их завёл? Твои шуточки? — нахмурилась Гермиона. — Нет… — прошептал он, тоже в изумлении глядя на реликвию. Руны на крышке вспыхнули холодным серебристым светом, и внезапно всё вокруг задрожало. В комнате будто сгустилась тьма, свечи в люстрах замерцали, а потом погасли одна за другой. Камин затрещал и тоже угас, оставляя их в кромешной темноте. — Это не смешно! Люмос! — выкрикнул Рон. Но никто уже не смеялся. Вокруг них начал сгущаться чёрный туман, холодный, как лёд, что даже действие заклинания начало слабеть. Он струился по полу, окутывая их ноги, а затем стал подниматься выше. Гарри попытался дотянуться до своей палочки, но не успел. Туман резко закрутился вокруг них, и вдруг он почувствовал, как его тянет вниз — словно кто-то выдёргивал землю у него из-под ног. — Дэмиан! Что это значит?! — крикнула Гермиона, но её голос потонул в грохоте. Вихрь усилился. Их затягивало в бесконечную черноту, холод пронизывал до костей. Гарри попытался что-то сказать, но его голос уже не достигал друзей. Он чувствовал как его тело теряет вес, словно падало в пустоту. Последнее, что он увидел, прежде чем их поглотила тьма, — это вращающиеся стрелки старинных часов, мчащиеся вперёд, словно загнанные духи времени. А потом всё исчезло.