Урнес

      Тэхён не отрывал взгляда от Чимина, который сидел напротив рядом с печью на низкой скамье. Перед ним крутился Юнги, что-то несмело и негромко бормоча — Тэхён не мог разобрать из-за расстояния. Его пальцы неосознанно раздирали узорчатую метку на ладони, забивая под ногти кожу. В первые секунды осознания Тэхён посчитал всё это злым розыгрышем. Разве мог он так? Разве в нём есть силы чтобы откинуть от себя взрослого крепкого мужчину на добрых два метра?       Тэхёну никто ничего не объяснял. Даже Хосок, который всегда смотрел на него вполне дружелюбно, теперь стоял в углу гостиной, сложив руки на груди, и изредка кидал на Тэхёна опасливые взгляды.       Тэхён опустил глаза, раскрывая испорченную царапинами метку, и растёр кровь по ладони. До его ушей донеслось сдавленное шипение, и он резко вскинул взгляд вперёд, виновато прикусив губу. Юнги уже отошёл от Чимина, и теперь Тэхён ясно увидел, что натворил. Зашитая глубокая рана на лбу кровила, и один её вид заставлял покрываться липким неприятным потом. Такое себе налаживание связей. Как бы он ни старался, с Чимином ему ни за что не подружиться, Тэхён был больше чем уверен, что сегодня он вернётся в хлев для скотины. Да и честно говоря, сам был не против.       Юнги обмыл руки в тазу, стоящем на обеденном столе, подтянул наскоро собранный хвост на макушке и подошёл к Тэхену.       — Дай руку, — он присел перед ним на корточки.       — Всё нормально, — покачал головой Тэхён и сжал ладонь в кулак.       — Дай сюда, говорю, — тон Юнги стал холоднее. — Если я не осмотрю твою ладонь, ярл с меня шкуру спустит.       Тэхён снова кинул виноватый взгляд на Чимина, который продолжал сидеть на скамье, широко раскинув ноги. Он что-то пил из большого хорна и не сводил с них пристального взгляда. Чувствуя уже такой знакомый холод на спине, Тэхён несмело раскрыл ладонь и протянул руку Юнги.       — Чешется? — спросил тот, внимательным взглядом осматривая царапины.       — Угу.       Юнги поднялся и вернулся к столу, на котором стояла его аккуратно расшитая цветами сумка. Он выудил из неё небольшой стеклянный пузырёк, моток чистой хлопковой ткани и подошёл обратно к Тэхёну. Открыв пузырёк, Юнги уже собирался вылить содержимое на ладонь Тэхёна, как дверь с громким стуком открылась, заставляя всех вздрогнуть, и внутрь влетела женщина. Она гневным взглядом осмотрела присутствующих и, причитая, придерживая округлый живот, широкими шагами подошла к Чимину. Её громкие крики сотрясали стены, и Тэхён поморщился, стараясь раньше времени не паниковать. Он и не знал, что у ярла есть беременная супруга. И совершенно очевидно, что сейчас та в ярости. И во всём виноват лишь один Тэхён. Чимин что-то негромко ответил, на что женщина зашлась в ещё более громком истеричном крике. Она грубо схватила Чимина за подбородок и, склонившись, осмотрела его рану на лбу. В этот момент Тэхён вскрикнул от резкой боли в ладони, на которую Юнги плеснул лекарство. Женщина медленно обернулась на звук, впиваясь в Тэхёна самым страшным взглядом на свете, заставляя его забыть о пульсирующей боли.       Тэхён знал, что все следующие слова, вылетавшие из уст этой женщины, были направлены в его сторону, но, к сожалению, разобрать хотя бы одно он был не в силах. Она медленно развернулась и в несколько широких шагов оказалась рядом, грубо откидывая Юнги в сторону с такой силой, что тот повалился на пол. Тэхён не понимал, но чувствовал, каким сильным ядом были пропитаны её слова. Его губы дрожали, а метка снова начала зудеть, он хотел бы оправдаться, вставить хоть слово, склонить голову и искренне попросить прощения. Он и вправду не хотел калечить её мужа, у него и в мыслях не было нанести вред Чимину. Тэхён попросту на это не способен. Но единственное, что ему оставалось, — это глупо хлопать глазами и выслушивать всё, что говорила эта женщина.       Взбесившись ещё больше из-за молчания, она резко схватила Тэхёна за грудки и занесла руку над головой. Хосок, всё время стоявший в углу, сделал шаг навстречу, пытаясь её остановить, и Чимин, до этого вальяжно восседавший на скамье, резко вскочил с места. Тэхёну бы испугаться, сжаться до микроскопических размеров и достойно принять заслуженное наказание, но метка на руке разразилась жаром с новой силой — он чувствовал, как она нестерпимо чешется. Жар от руки быстро скользил по всему телу. Щёки Тэхёна вспыхнули, а грудь резко сдавило, будто внутри зажёгся огромный костёр. Женщина продолжала причитать, раздражая всё больше, всё вокруг будто снова замедлилось, тело Тэхёна дрожало, и он понял, что чувствует внутри. Это злость. Его злила эта женщина, эта ситуация и несправедливые оскорбления. Он перехватил чужую руку, сжимающую его одежду, и неторопливо поднялся с места.       Хосок медленно подходил к ним, мягким тоном стараясь вразумить женщину, Чимин стоял за её спиной, тоже что-то негромко говоря, а Тэхён чувствовал, как хочет её придушить. Ему безумно хотелось впиться пальцами в тонкую шею, сжать с такой силой, чтобы с нежных пухлых губ сорвался всхлип. И он не видел причин не делать этого. Рука, охваченная жаром метки, сама потянулась к шее, Тэхён жадно усмехнулся, делая шаг вперёд, заставляя женщину отступить. Он был уже в миллиметре от заветной цели, но Юнги, резко вскочивший с пола, оттолкнул женщину в сторону и схватил его за руки. Вся ярость, нацеленная на другого человека, перешла к нему. Юнги стиснул зубы от боли, но лишь крепче сжал запястья Тэхёна. Тэхёна душил ком огня в груди, он часто дышал и смотрел в тёмные глаза, затянутые белесой дымкой.       — Óдин меня покарай, — прохрипел Юнги. — Да ты выглядишь как Сурт, не иначе.       С губ Тэхёна сорвался приглушённый рык. Он метнул объятый огнём взгляд на женщину, притихшую в объятиях Хосока, и попытался освободить руки, окольцованные чужими.       — Тише, кэрá, всё хорошо, — едва слышно прошептал Юнги, срываясь на тихие стоны боли. — Эта женщина тебя больше не обидит.       — Я ничего плохого не сделал, — ответил Тэхён не своим голосом.       — Не сделал, — согласно кивнул Юнги. — И не сделаешь, правда?       Тэхён сдавленно всхлипнул, всеми силами стараясь потушить пожар внутри, и несколько раз согласно кивнул, выдыхая ртом всю ярость, скопившуюся в груди.       — Вот так, молодец.       Юнги несмело отступил на шаг назад, отпуская чужие руки. Тэхён обессиленно рухнул на пол, врезаясь ногтями в деревянные половицы. Всё вокруг было словно в тумане, внезапно ему захотелось так сильно спать, что глаза, будто налитые свинцом, закрылись. Как бы Тэхён ни старался, он не мог их открыть. Руки ослабли, и он рухнул на пол, проваливаясь в тягучую темноту.       — Ты привёл в дом монстра! — женщина, вырвавшись из объятий Хосока, снова подошла к Чимину, ткнув пальцем на лежащего на полу Тэхёна. — Брат, тебе нужно избавиться от него. Он погубит нас всех!       — Тэхён не монстр, Сигрид, — обернулся к ней Юнги. — Его связь с драконом крепнет, в нём просыпается магия…       — Заткни свой грязный рот, отребье!       — Сигрид, уйми свой нрав, — Чимин положил ладонь на раскрасневшуюся щёку сестры. — Тебе не стоит так сильно об этом переживать, со мной всё в порядке. Хосок, отведи свою жену домой и как следует позаботься.       Хосок скользнул взглядом по Юнги, кивнул и подошёл к Сигрид, обнимая её за талию:       — Идём, тебе нужно отдохнуть.       Всего секунду назад разъярённая женщина тут же расслабилась в руках супруга и послушно прошла с ним к выходу, оставляя Чимина и Юнги наедине с бесчувственным Тэхёном.       — Дальше будет только хуже? — спустя минуту тишины спросил Чимин.       Юнги медленно отвёл взгляд от двери и посмотрел на ярла:       — Нет, — он подошёл к Тэхёну и присел перед ним на корточки. — Как только он воссоединится с драконом, придёт равновесие, — он раскрыл ладонь Тэхёна, снова налив на неё лекарство и медленно наложил повязку. — Вся ярость и огонь, которые клокочут в нём сейчас, разделятся с драконом, соединив их души воедино.       Чимин нахмурился, смотря на напряжённую спину сейдмада. Он всегда не доверял ему, спорил с Хосоком, когда тот притащил его сюда. Не зря ведь его хотели сжечь на костре в Лондиниуме. Он думал, что Юнги принесёт зло и его поселению. Но Юнги никогда не лгал, был кроток и послушен, сам держался подальше ото всех, не причиняя неудобств. За эти несколько лет он принёс им только добро, помогая больным людям всем, чем только мог. Вот и сейчас Чимин боролся со своими мечущимися мыслями, не зная, что делать с этим странным мужчиной из другого мира, но Юнги всё объяснял, помогая навести порядок в голове.       — Ему нужно научиться справляться с огнём в груди, пока дракон ищет его, — продолжил Юнги, поднимаясь и подходя к столу. — Вы сможете ему с этим помочь?       — Чем? — удивился Чимин.       — Успокоить, дать понять, что Тэхён в безопасности, что вы не причините ему зла. Что никто… — Юнги снова коротко посмотрел на дверь, — не сможет причинить ему зла. Прошу простить мою дерзость.       Чимин, проигнорировав последнюю фразу Юнги, подошёл ближе к Тэхёну и опустился перед ним на корточки, указательным пальцем убирая с лица выбившуюся прядь волос. Тэхён беззаботно спал в причудливой позе, упираясь щекой в деревянный пол. Его ноздри забавно расширялись, выдыхая воздух, а смятые щекой губы блестели от слюны. Чимин не мигая смотрел на его лицо, и в груди сдавливало. Он не понимал, что с ним происходит в моменты, когда Тэхён оказывался рядом. Лёгкие будто перенасыщались кислородом, сбивая сердечный ритм, а по рукам бегали приятные мурашки. Он никогда в жизни не испытывал такого. И честно признаться, до ужаса боялся этих чувств, но возлагал всю ответственность на разыгравшееся любопытство. Редко встретишь человека из другого мира, ещё и такого странного. Поэтому, стоило Тэхёну оказаться рядом, Чимин спасался единственным оружием, допустимым подле него — холод. Иначе он не мог бы отвечать за свои действия.       Тэхён громко всхрапнул, заставив Чимина улыбнуться, но он тут же прикрыл рот ладонью, метнув быстрый взгляд на Юнги, который как ни в чём не бывало складывал пузырьки и повязки в цветастую сумку. Тэхён хрипло простонал и повернулся на спину, медленно открывая глаза. Затянутые сонной поволокой тёмные радужки больше не были охвачены оранжевым пламенем, которое Чимину посчастливилось увидеть дважды. Будоражащее зрелище до сих пор было перед глазами. Обычно пугливый и вечно трясущийся в ужасе Тэхён становился грозным, из него будто плескалась невероятная сила, обдавая жаром. Когда Чимин привёл его сюда, ему казалось, что Тэхёна придётся защищать и хранить, словно девицу из знатной семьи, но увидев огонь в тёмных глазах, понял, что Тэхёну не требуется защита. Он и сам безумно сильный, пусть ещё и не осознает этого.       Тэхён часто проморгался, резко сел и обеспокоенно огляделся по сторонам. Встретившись со взглядом Чимина, он отполз назад, опираясь на ноги и часто задышал.       — Простите, простите меня, — пролепетал он. — Я не знаю…       Чимин видел, как сильно Тэхён его боится, и попытался смягчить взгляд, но, видимо, выходило до ужаса плохо, потому что реакция Тэхёна не изменилась.       — Всё хорошо, — ломано произнёс он, вспоминая слова. — Никто тебя не винит.       — Я пойду, — Юнги неловко вклинился между ними. — Тэхён, тебе нужно поспать.       — Юнги, можно я пойду с тобой? — Тэхён так резко вскочил с пола, что Чимину пришлось отшатнуться, едва удерживая равновесие.       Тэхён схватился за рукав сейдмада и с надеждой смотрел на него, безмолвно умоляя сжалиться. Юнги нерешительно замер, кинув короткий взгляд на Чимина, и прикусил губу, крепче стискивая лямку сумки на плече.       — Мне, блин, пиздецки страшно от всей херни, что происходит со мной, — выдвинул аргумент Тэхён.       Он никогда не употреблял нецензурную брань, всю жизнь разговаривал официально, но сейчас эмоции били из него таким бурным фонтаном, что все адекватные и приемлемые слова напрочь вылетели из головы. Тэхён был в ужасе, не понимал, что делать и как бороться со всей злостью, которая бурлила в его груди. Казалось, будто ей, накопленной за все годы его жизни, внезапно захотелось вырваться наружу, освобождая Тэхёна от тяжёлого бремени.       — Хорошо, — мягко улыбнулся Юнги. — Идём. Только обуйся.       Тэхён опустил взгляд на свои испачканные травой и грязью ноги и нахмурился.       — А, мне не во что, — он неловко переступил с ноги на ногу.       Юнги удивлённо поднял брови и безмолвно открыл рот, поудобнее перехватывая плетёную лямку на груди.       — Но я могу пойти так! — Тэхён быстро обернулся на Чимина и вернул взгляд Юнги. — Ты ведь недалеко живёшь, я даже не успею замерзнуть, только не оставляй меня здесь, пожалуйста.       В комнате снова повисло молчание, только теперь Тэхён неосознанно ощущал в нём что-то гнетущее, устрашающее. Он услышал движение у себя за спиной и медленно сглотнул, рисуя в голове самые ужасающие картины, которые мог сотворить с ним Чимин. Он без стеснения пытался удрать из-под его покровительства, тем самым, скорее всего, до глубины души оскорбив благородного человека. Тэхён не знал законов и традиций, но это не освобождало его от ответственности. Сжав последние крупицы храбрости, которые у него остались, он повернулся к приближающемуся ярлу и уже было открыл рот, стараясь оправдаться тем, что не хочет больше никому причинить вреда, но рот так и остался открытым, а из горла не вырвалось ни единого звука. Чимин стоял на расстоянии вытянутой руки, протягивая ему лёгкие сапоги, расшитые синими бусинами. Тэхён медленно опустил взгляд вниз, подмечая босые ноги ярла, и вернул обратно на его лицо, которое, как и прежде, оставалось суровым и отчуждённым.       — С-спасибо, — хрипло икнул Тэхён, принимая щедрый подарок из благородных рук.       Но думать сейчас не было времени, строить из себя непонятно кого — тоже. Ему до одури хотелось вырваться из этого дома, убежать куда подальше и больше не причинять никому вреда. Юнги слегка кивнул Чимину на прощание и, открыв дверь, скрылся в вечерних сумерках. Тэхён натянул сапоги на грязные ноги и поспешил следом, лишь кинув быстрый взгляд на стоящего на том же месте ярла.       Они снова брели в полной тишине, Тэхён бы даже сорвался на бег, но Юнги сильно прихрамывал, сведя брови к переносице.       — Это я тебя так? — несмело спросил Тэхён, чувствуя нарастающую вину в груди.       — Нет, — коротко ответил Юнги, слегка улыбнувшись. — Ты не сделал мне ничего плохого, хватит грести на себя чужую вину.       — Это та… — Тэхён помялся, — женщина? Почему она так к тебе жестока?       — Ко мне все жестоки, не думай об этом.       Тэхён захлопнул рот, видя, что для Юнги эта тема неприятна, но ничего другого на ум не шло, поэтому молчание — самый верный вариант.       Увидев вдали дом сейдмада, Тэхён испытал едва ли не щенячий восторг. Почему-то неосознанно он воспринимал это место чуть ли не своим родным домом, и будь он слегка понаглей, непременно напросился бы у Юнги пожить тут. Тэхён улыбнулся, увидев закрывшиеся на ночь грозди фиолетовых цветов на окне, и смело шагнул следом за Юнги, дожидаясь, пока тот зажжёт масляную лампу на столе. Он присел на край табурета, непрерывно наблюдая за мельтешениями сейдмада. Тот зажёг дрова в открытой печи, придвинул ближе к нему глиняный горшок, сняв с него крышку, и скрылся в небольшой кладовой. Его хромота становилась все очевиднее, и Тэхён прикусил губу. Если бы он не увязался следом, Юнги не пришлось бы так хлопотать по хозяйству, а сейчас, превозмогая боль, он накрывает стол незваному гостю.       Тэхён несмело ухватил его за рукав, когда Юнги подошёл к столу, ставя деревянное блюдо с румяной буханкой хлеба. Юнги вскинул брови, задерживая взгляд на робком прикосновении.       — Дай мне посмотреть, что с твоей ногой, — Тэхён свободной рукой пододвинул второй табурет ближе к Юнги.       — Зачем? Я сам потом посмотрю.              — Ты мне постоянно помогаешь, несколько раз лечил, я хочу помочь в ответ. К тому же ты сам сказал, что нам стоит держаться вместе.              Юнги нахмурился, но всё же медленно опустился на сиденье. Тэхён облегчённо выдохнул и смелее схватился за пораненную ногу, ставя ступню на край своего табурета. Он аккуратно задрал плотную хлопковую штанину, оголяя опухший сгиб ступни. Рука несмело прикоснулась к покрасневшей коже, отчего Юнги сдавленно зашипел, но Тэхён не дал одёрнуть ногу.              — У тебя есть что-то обезболивающее? — он поднял взгляд на смущённого сейдмада.              — На верхней полочке, крайний справа.       Тэхён подошёл к стеллажу и взял небольшой пузырёк. Он открыл крышку из пробкового дерева и поморщился от резкого травянистого запаха. Порывшись у Юнги в сумке и выудив оттуда повязки, Тэхён сел обратно, принявшись обслуживать своего пациента. Юнги молчал всю процедуру, открыл рот лишь тогда, когда Тэхён завязал последний узел на взъёме:       — Где ты этому научился?       — Чему именно? — Тэхён стёр с пальцев остатки мази куском тряпки.       — Лечить ушибы.       — У тебя не ушиб, а вывих. Нужен холод и покой, это знает любой ребёнок старше десяти.       — В твоём мире действительно живут умные люди, — произнёс Юнги с нескрываемым восторгом.       — Это обыденность, никто из нас не считает это чем-то сверхъестественным, — пожал плечом Тэхён. — Мне помочь тебе добраться до кровати?       Юнги медленно обвёл взглядом стол, слегка прикусив губу, Тэхён посмотрел следом. Он увидел остывающий ужин и понял, о чем думает сейдмад.       — Я в силах поесть сам. Скажи мне, где я могу умыться и куда мне лечь спать.              — За домом через огород баня, возьми лампаду, когда пойдёшь, — Юнги звучал слишком смущённо, не ожидая такой самостоятельности от Тэхёна. — Спать будешь со мной, мне больше некуда положить тебя. Надеюсь, тебя это не смутит.              Тэхён лишь несильно улыбнулся, поднимаясь с табурета и протягивая Юнги руку. Он крепко обхватил его за талию и, почти взвалив весь его вес на себя, довёл до кровати. Юнги пробурчал благодарность себе под нос, сразу же закутываясь в тяжёлое одеяло с головой. Тэхён вздохнул и вернулся к столу. Он аккуратно, чтобы не обжечься, ухватил масляную лампу за металлическую подставку и двинулся к выходу.              В бане пахло травами и было тепло — видимо, Юнги совсем недавно её топил. Вдыхая всей грудью спёртый аромат дерева вперемешку с чем-то пряным, Тэхён поставил лампаду на край полога и подошёл к небольшой бочке в углу. Он стянул с себя сапоги ярла, отставив их в сторону, и зачерпнул ковшом воды, обмывая ступни от грязи.              Теперь, когда он один, у него была уйма времени, чтобы подумать над всем, что с ним произошло за этот день. Ему казалось, будто его тело захватили злые духи, таких ощущений он не испытывал ещё никогда. Всю свою осознанную жизнь Тэхён хранил боль и разочарование глубоко внутри, не решаясь высказать всё обидчику. Его мать научила его кротости и покорности, желанию всем и всегда угождать. Не противиться и принимать любые обиды как должное. Но в этом месте будто всё, что сидело столько лет внутри, желало вырваться наружу, дать отпор и защитить своего хозяина. Тэхён физически ощущал жар в своей груди, будто он и вправду горел. Внутренний голос, изредка вставляющий язвительные фразочки, злость и обида — все смешалось, заставляя Тэхёна едва ли не рвать волосы на голове.              Он устало вздохнул, лихорадочно отмывая кожу между пальцев на ногах. Нет смысла гадать, завтра он всё выпытает у Юнги — тот точно что-то знает. А даже если не знает, Тэхён попросит снова заглянуть внутрь него: как выяснилось, эта функция весьма полезна. Когда он вернулся в дом, дрова в печи уже почти догорели, Юнги крепко спал, скинув с себя одеяло и раскинув руки по краям кровати. Тэхён, стараясь не шуметь, подошёл к столу, с любопытством заглядывая в горшок с едой. Его желудок предательски заурчал, и Тэхён вспомнил, что не проглотил сегодня ни крошки. Усевшись на табурет, он схватил кусок хлеба и впился в хрустящую корочку. Тэхён ел мясную похлебку так жадно и голодно, что сам удивлялся своей невоспитанности. Но манеры отошли на задний план, уступая место желанию набить измученный желудок.              Сегодня ему спалось ещё крепче. День, наполненный страхами и закончившийся плотным, сытным ужином, вырубил его за секунду. У Юнги была мягкая кровать, намного уютнее, чем в комнате, которую предоставил ему ярл. Тэхён просто утопал в мягкой перине, а утром едва ли выпутался. Он медленно сел и оглядел уютную комнату. Её наполнял утренний солнечный свет, играясь бликами в стеклянных пузырьках на стеллаже. Тэхёну определённо здесь нравилось. Каждая незначительная деталь вызывала мягкий трепет и ощущение уюта. Тэхён посмотрел на ту сторону кровати, где спал Юнги, и слегка нахмурился. Сейдмада уже не было в постели. Тэхён неосознанно подумал о его вывихе и о том, что он определённо будет заживать дольше, если ногу напрягать. Вскочив с кровати, он подошёл к окну в надежде увидеть Юнги и позвать его обратно в дом, но поражённо замер, увидев не только Юнги, но и Хосока. Скальд стоял близко к Юнги — Тэхён сказал бы, что даже слишком. Сейдмад прижимал к груди стопку вещей и качал головой, быстро что-то тараторя. Хосок хмурился и отвечал, но Юнги продолжал говорить, слегка отступая назад. Хосок сдвинул брови к переносице и протянул руку, пытаясь прикоснуться к лицу Юнги, но тот резко отступил назад, едва ли не падая, но чудом удерживая равновесие. Он развернулся к дому лицом, и Тэхён резко присел, боясь, что его заметят. Он не сплетник, просто любопытный. Тэхён слышал приближающиеся шаги, поэтому поспешил обратно в постель. Он едва не навернулся, цепляясь за длинную штанину, но вовремя упёрся руками в перину, утопая в ней лицом.              — Что ты делаешь?              Тэхён резко вскочил, пряча оголённые ягодицы под тканью штанов, которые слетели.              — Я… — пробормотал Тэхён, икнув. — Я запутался в штанах, они мне большеваты.              — Даже не удосужился подобрать впору, — Юнги прошёл в дом, кидая стопку одежды на стол. — Они считают себя выше других, принимают помощь как должное, а потом задирают носы, будто ты коровий навоз под их ногами. Жалкие тролли с холёной кожей, а внутри гниль. Придёт время, и Вальгалла отвернётся от них, но даже Хель не взглянет на их чёрствые прогнившие души. Они сгниют на дне моря, и никто даже не вспомнит о них. Злобные отвратительные драугры!              Тэхён застыл с раскрытым ртом, все ещё придерживая штаны на бёдрах. Он наблюдал за тем, как Юнги шагает из угла в угол, выплевывая ругательства. Его бледная кожа раскраснелась, а длинные золотистые волосы растрепались, почти закрыв плечи. Он нервно откидывал их в сторону, когда они начинали лезть в лицо, и распалялся ещё больше. Тэхён не знал, что так сильно разозлило сейдмада. Юнги был всегда с ним улыбчив и приветлив, с Чимином и Хосоком — кроток и несмел, но сейчас будто его колдовская натура рвалась наружу. От его голоса вся посуда, стоящая на столе и аккуратных полочках, дребезжала, а фиолетовые цветы, заглядывающие в окно, внезапно повяли. Тэхён чувствовал энергию, исходящую от Юнги, мог потрогать её рукой, но она совсем его не пугала. Напротив, он находил в этом что-то успокаивающее. Ему нравилось, что Юнги при нём не сдерживается и показывает себя настоящего.              — Ни один подвиг не зачтётся этим жалким существам, потому что Один хоть и слеп на один глаз, но видит всё, — Юнги наконец остановился, поворачиваясь к Тэхёну лицом: — Чего застыл? Вот эту одежду надень. Она не так богата, но всё же подойдёт тебе больше.              — Это мне? — Тэхён широко раскрыл глаза и подошёл к столу, рассматривая мягкую ткань.              — Это всё, что я нашёл у себя в кладовой, — отмахнулся Юнги.              Он не скажет, что поднялся посреди ночи от частого дыхания Тэхёна; не скажет ему, что полночи шил эту одежду. Потому что Юнги знал, что такое ценить заботу, и знал, каково это, когда рядом нет никого, кто дарит тепло. Тэхён не смотрел на него как на прокаженного. Юнги не видел в его взгляде упрёка и неприязни. Он был словно раскрытая колдовская книга с древними заклинаниями, которые Юнги знал наизусть. Не было там зла, не было и корысти. Тэхён просто тянулся к нему, потому что однажды Юнги проявил к нему милость. Тэхён просто проявил милость к нему в ответ, не имея злых умыслов. Просто потому, что за добро платил добром. И Юнги запомнит это на всю свою короткую оставшуюся жизнь.              Он уселся на край кровати, внимательным взглядом изучая, как Тэхён, будто завороженный, ведёт кончиками пальцев по аккуратному ровному шву. Как его глаза светятся в благодарности, хотя Юнги не сделал ничего такого. Это обычная одежда, из обычной дешёвой ткани, Юнги даже не заморочился с вышивкой, которой обычно украшал все свои вещи, творя настоящее искусство.              — Можно потом вышить на ней урнес, — негромко добавил он, привлекая внимание Тэхёна.              — Урнес?              — Узоры, — кивнул Юнги. — Точно такие же, как и на твоей ладони.              Тэхён отложил одежду, уставившись на свою руку, перевязанную тканью. Его взгляд резко похолодел, будто на его ладони была не достойная уважения метка дракона, а позорная заразная болезнь. Юнги увидел, как его плечи начинают мелко дрожать, и медленно выдохнул, стараясь утихомирить злость, которая бушевала внутри. Тэхёну нельзя переживать, ему нужен покой. Он такой же чувствительный, как и Юнги, и ощущает его волнение.              — Я думаю, нам есть что обсудить за завтраком. Как считаешь? — улыбнулся он.              — Ты расскажешь мне, что со мной происходит? — Тэхён поднял на него потемневший взгляд.              — При условии, что ты поможешь приготовить мне еду. Извини, в моём доме ты не почётный гость, а равный мне житель, поэтому будь добр.              — Конечно, — часто закивал Тэхён. — Только скажи, что сделать.       

      ***

             Драконы — существа сильные, могущественные. Их ярость вселяет ужас в сердца людей. Они повелевают огнём и водой. Духи природы не осмеливаются им возражать. Драконы изящные и вольные, ужасные и прекрасные. Они не подчиняются ничьей воле — ничьей, кроме того, с кем повязаны узами. Соединившись вместе, они возродят магию, сплетаясь душами. Дракон не приобретёт своё могущество, пока не найдёт своего всадника, а всадник будет утопать в огне и ярости, пока не найдёт дракона. Такова судьба, такова сага, так было и будет.              — Значит, эта злоба внутри меня только потому, что рядом нет дракона? — Тэхён замер, переставая лущить горох, внимательно смотря на Юнги.              — Да, — кивнул тот, разводят костёр перед домом. — Сила дракона кроется в тебе, ты должен ей с ним поделиться, чтобы не умереть самому.              — Но как мне найти его? Я ведь даже не знаю, как и где он находится.              — Ваша связь проявляется лишь во время всплеска эмоций. Как в сарае, когда ты очнулся. Или когда на тебя чуть не свалился меч ярла, а его сестра чуть не дала тебе пощёчину. Связь зыбкая и не крепкая, поэтому обрывается. Тебе нужно научиться её контролировать, и тогда дракону легче будет тебя отыскать.              — Погоди, так это не жена Чимина была, а его сестра? — Тэхён закинул в рот горсть гороха.              — Это единственное, что ты услышал? — Юнги лукаво улыбнулся, растирая по щеке сажу. — Нет, наш ярл не женат, да и не будет никогда.              — Почему? — Тэхён немного поёрзал на низкой скамейке. Он всё ещё не сплетник, он просто любопытный.              — Есть в нём недуг, за что в Лондиниуме его сожгли бы на костре рядом со мной.              — Ну не томи уже!              — Чимин возлегает с мужчинами.              — Это он гей, что ли, получается? — Тэхён едва удержал миску, наполненную горохом в руках.              — Что за «гей»? — сморщился Юнги.              — Ну, это когда мужчина любит мужчину. Не как друга или брата, а как… — Тэхён почесал затылок, подыскивая сравнение. — Как женщину.              — Да, — кивнул Юнги, — верно. Нашему ярлу нравятся мужчины. Это все знают, сваты даже перестали водить к нему своих дочерей.              Тэхён снова закинул в рот горсть гороха, наслаждаясь сладостью. В голове был миллион вопросов, но он не хотел показаться слишком заинтересованным Чимином. Он его боялся, хотел подружиться, но не смел проявлять слишком много внимания.              — Здесь к этому хорошо относятся? — он всё же решил зайти издалека.              — Ну, — Юнги взял из его рук чашу и высыпал горох в котёл. — Не то чтобы хорошо, но и никто не против. Всё же любовь есть любовь в любом её проявлении. А Чимин — ярл, и никто ему не смеет и слова сказать.              Тэхён замолк, опуская взгляд на повязку на руке: за ночь она пропиталась кровью, но ладонь не болела и не саднила. Он думал о том, что нужно быть достаточно смелым, чтобы во всеуслышание заявить о своих предпочтениях. Вот Тэхён никогда на свете не решился бы произнести вслух, что ему всегда нравились мужчины. Он готов был скрывать этот позорный секрет до конца своей жизни, но однажды появился Санхёк, который позволил на секунду ощутить Тэхёну все прелести его выбора.              — Я знаю, почему ты спрашиваешь, — Юнги медленно перемешивал бурлящую похлебку. — Ты и сам такой же. Я видел. Видел твой секрет, твой страх, твоё счастье и твоё разбитое сердце. Мне очень жаль, что на твоём пути встретились подобные люди. Но поверь мне, — Юнги поднял на Тэхёна взгляд и улыбнулся. — Дальше у тебя всё будет хорошо. Тебя будут любить, тебя будут превозносить, и ты будешь счастлив, Тэхён.              Тэхён удивлённо вскинул брови и открыл рот, собираясь закидать вопросами. Но Юнги поднял ладонь вверх, останавливая так и не начавшийся поток:              — Я не скажу тебе. Нельзя. Иначе всё пойдёт прахом.       

      ***

             Тэхён жил у Юнги уже несколько дней. За всё это время они понемногу сближались, он часто рассказывал об обычных вещах из его мира, на что сейдмад восхищённо округлял глаза и ёрзал на постели, прося рассказать ещё. Тэхёна забавляла такая реакция: всё, что ему казалось обычным и обыденным, вызывало у Юнги неподдельный восторг.              Они несколько раз ходили в лес за деревней и собирали нужные Юнги травы. Тэхён невольно замирал, видя, как сейдмад обращается к каждому кусту и дереву. Он будто считал их живыми. Прижимался лбом к стволам, пальцами оглаживая рельефную кору, улыбался цветам и ягодам. И Тэхён не считал, что Юнги сумасшедший. Лес будто отвечал ему в ответ. На пути им не встречались звери или препятствия, всегда светило солнце, а нежная листва тихо шелестела, позволяя наслаждаться приятными звуками. Тэхён и вправду был заворожен. Все его сомнения перестали терзать объятую пламенем душу, ему было хорошо и спокойно рядом с Юнги.              — Тэхён, мне нужно разжечь печь, чтобы высушить травы. Наколешь дров? — Юнги медленно обрывал лепестки цветов, складывая их в аккуратную баночку.              Тэхён замер на секунду, раскрывая рот. Он хотел бы напомнить Юнги, что, вообще-то, житель городской и никогда топора в руках не держал. Но почему-то не хотел разочаровывать. Всё же он мужчина и должен справиться с этим заданием.              Коротко кивнув Юнги, Тэхён вышел на залитый солнцем двор и двинулся в сторону сарая, стоящего чуть поодаль. Он взял в руки топор и с сомнением несколько раз его перекрутил, скользя пальцами по гладкой деревянной ручке. Взгляд упал на чурки, Тэхён чуть пожевал губу, взвесил топор в руке и попытался замахнуться, но тяжёлый инструмент, нависнув над головой, потянул его назад. Тэхён мелко перебирал ногами в надежде не навернуться и не самоубиться при помощи топора, но спина уткнулась во что-то твёрдое, и он невольно вскрикнул. Часто проморгавшись, Тэхён повернул голову и, встретившись с холодным взглядом синих глаз, резко отошёл, пряча топор за спиной.              — Эм… — помялся он, рассматривая щепки, которые устилали пол сарая. — Привет.              — Ты делаешь неправильно, — вместо ответа сказал Чимин, и по спине Тэхёна вновь промчалась стая холодных мурашек.              — Я никогда раньше таким не занимался.              Тэхён не пытался оправдаться. Он уже представлял, как выглядит в глазах ярла. Слабым, беспомощным, сумасшедшим. Но и не был против: если Чимин будет его сторониться, то это лишь лучше для него. Рядом с ним Тэхён не мог держать себя в руках. Он его боялся и пытался защититься, заставляя огонь в груди полыхать.              — Я научу.              Тэхён вскинул удивлённый взгляд на Чимина, встречаясь со скупой улыбкой. Он неуверенно переступил с ноги на ногу, желая переспросить, потому что ему явно послышалось, но Чимин подошёл ближе, аккуратно взяв за руку и подводя к месту рубки.              — Крепко сожми топор двумя руками.              Тэхён безропотно подчинился, крепче стискивая рукоять пальцами.              — Поставь одну ногу назад и упрись в неё.              Чимин стоял за спиной, отчего волосы на загривке поднимались дыбом. Тэхён отчаянно сглотнул, изо всех сил стараясь не выдать свою дрожь.              — Занеси топор над головой и, когда решишь ударить, упрись в другую ногу. Старайся вложить всю силу в удар.              Тэхён несколько раз шмыгнул носом и резко выдохнул. Ладони вспотели, отчего топор непослушно начинал крутиться в руке. Он сделал всё, как и говорил Чимин, и, зажмурившись, изо всех сил, что у него были, ударил по дереву, морщась от громкого звука. Несмело открыв глаза, Тэхён едва ли не подпрыгнул от восторга:              — Получилось!              На его устах сияла огромная улыбка, он обернулся к Чимину, спеша его поблагодарить, но тут же осёкся, стирая радость с лица.              — Ты молодец, — мягко ответил Чимин, и Тэхён почувствовал, будто его лёгкие перенасытились кислородом.              Его лицо залил яркий румянец, и, чтобы не позориться до конца, он отвернулся обратно, возвращаясь к своему занятию.              Тэхён пыхтел от натуги, по его спине градом лил пот. Но он так сильно увлёкся колкой дров, что не мог остановиться. Чимин, стоявший рядом, нисколько его не смущал. Тэхён раз за разом рубил чурки, складывая их в беспорядочную кучу.              — Тэхён, ты мог бы сразу сказать, что ничерта не умеешь, зачем прятаться и заставлять меня ждать?              Юнги вошёл в сарай, но шутливая ярость тут же стёрлась с его лица, стоило ему увидеть ярла. Он склонил голову, приветствуя Чимина, и перевёл беспокоящийся взгляд на Тэхёна, а потом на наколотые дрова.              — Зачем так много? — удивлённо спросил он.              Тэхён посмотрел следом за Юнги и почесал затылок, подбирая подходящие слова.              — Я немного увлёкся, извини.              — Jeg kom for å hente ham.              Юнги резко обернулся в сторону Чимина, и в его взгляде Тэхён увидел беспокойство. Почуяв неладное, он неосознанно подошёл к Юнги, откидывая топор в сторону.              — Что он сказал, Юнги?              — Я сказал, что пришёл тебя забрать, — ответил за Юнги Чимин. — Не дело стеснять нашего сейдмада, у него слишком маленький дом.              — Но мне здесь нравится, — возразил Тэхён. — И Юнги не против. Ты ведь не против, Юнги? — он повернулся к новообретённому другу, взмолившись небесам, чтобы тот с ним согласился.              Но Юнги молчал. Он не мигая смотрел на Чимина, сжимая ткань свободной рубахи на уровне живота.              — Du har tatt godt vare på ham, Seidmad, og jeg er deg takknemlig for det. Men du har ingen rett til å beholde den, du vet det selv. Ikke gjør gudene vrede.              Плечи Юнги вздрогнули, и он опустил взгляд вниз. Тэхён чувствовал, как он дрожит, ему хотелось защитить Юнги, но как и от чего, не знал.              — Что он сказал, Юнги? — почти шёпотом спросил Тэхён, но Юнги молчал. — Эй, что ты ему сказал?              Но и Чимин не спешил раскрывать рта, его взгляд не отлипал от Юнги, отчего Тэхён чувствовал нарастающее напряжение в груди.              — Ярл прав, — нарушил наконец молчание Юнги. — Мой дом и правда слишком тесен, тебе будет лучше у него.              — Но я сам знаю, где мне лучше! — разозлился Тэхён. Его раздражало, что все вокруг относятся к нему будто он несмышленый ребёнок. — Мне лучше здесь!              Тэхёну никто не ответил: Юнги продолжал изучать носки своих сапог, а Чимин стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Ярость почти душила Тэхёна. Он не хотел снова оказаться в том месте, не хотел чувствовать себя неуютно. Ему нравилось у Юнги, нравилось гулять с ним по лесу, готовить ужины и обеды, учиться разбираться в травах, спать в мягкой постели, перед сном болтая обо всём на свете вместе с Юнги. А у Чимина он вновь окажется в одиночестве, он снова будет чувствовать на себе этот холодный, безразличный взгляд. Тэхён опять перенервничает и натворит дел.              — Тэхён, — Юнги положил ладонь ему на плечо, слегка сжимая его пальцами. — Люди не зря сторонятся меня, тебе и вправду лучше пожить у ярла.              — Да всё с тобой в порядке! — возразил Тэхён. — Мы живём вместе уже столько времени, и всё отлично. Эти суеверные тупицы просто ничего не понимают.              Юнги молчал в ответ и лишь грустно улыбался. Тэхён чувствовал, как злость сменяется отчаянием, как к горлу подступает тугой ком. Он сглотнул и часто проморгался:              — Юнги, не поступай со мной так.              — Ты этого не замечаешь, поэтому тебе кажется, что всё хорошо. Я зло, Тэхён, и я уже поглощаю твою душу.              Тэхён не верил, что это всерьез. Он и вправду не мог поверить, что Юнги может причинить ему зло. Они так сильно сблизились, спали вместе, ужинали вместе, занимались приятными мелочами тоже вместе. И Тэхён хотел так жить дальше, ему было уютно и хорошо — настолько, что он даже позабыл о всех своих проблемах.              — Я буду приходить к тебе в гости, мы будем так же гулять, как и прежде. Я научу тебя вышивать, как и обещал, но нам нужно меньше времени проводить друг с другом, — продолжил Юнги. — Наш ярл умён и справедлив, он не будет причинять боль ради забавы. Я цеплялся за тебя, совершенно позабыв обо всём. Прости, но тебе лучше, как и другим, сторониться меня.              Снова эти глупые оправдания. Сколько уже Тэхён их слышал на своём веку, не пересчитать на пальцах. К нему относились так всегда. Сначала с теплом и дружелюбием, а затем с холодом и безразличием. Удивительно лишь то, что Тэхён, попав в этот мир, посчитал, что хоть что-то поменяется. Глупо было надеяться на это. Он медленно выдохнул и коротко кивнул головой:              — Ясно.              Тэхён вышел из сарая и двинулся на выход из двора. Он шёл быстро, запинаясь о неровности в почве, но не обернулся даже тогда, когда Юнги окликнул его. Тэхён не хотел унижаться, молить в слезах не оставлять его, не отправлять к Чимину и продолжить уделять хоть каплю тепла. У него тоже есть гордость. Правда, от этой гордости было пусто в груди. Он слышал тяжёлые шаги Чимина за своей спиной, ощущал на себе его взгляд, но старался не горбиться, а держать осанку. Будто его совсем это не задело. Будто ему совсем не больно.              Быстрыми широкими шагами он добрался до дома ярла и, не дожидаясь приглашения, не стараясь соблюсти маломальский этикет, зашёл внутрь, скинув с ног лёгкие сапоги, которые сшил ему тоже Юнги. Шлёпая босыми ногами по полу, Тэхён дошёл до комнаты, в которой жил в прошлый раз, и, не обращая ни на что внимания, уселся на кровать, вперивая взгляд в окно. Он хотел курить. Хотел затянуться крепкой сигаретой так, чтобы лёгкие свело от боли. Но в этом грёбаном мире табака днём с огнём не сыщешь, поэтому оставалось лишь нервно грызть ноготь на большом пальце.              Тэхён слышал, как следом за ним в дом вошёл Чимин, но умолял всех богов на свете, чтобы этот разлучник не заходил к нему. Но Чимин мысли читать не умел, поэтому беспардонно ввалился в его тесную комнату.              — Юнги — сейдмад, — негромко начал он, стоя в проходе. — Твоя привязанность к нему — лишь результат его колдовства.              — Да пофиг мне! — Тэхён вскинул на него тяжёлый взгляд. — В моём мире колдовства вообще не существует!              — Поэтому тебе стоит довериться мне.              Тэхён захлопнул рот, все ещё не мигая смотря на Чимина. Что-то в нём изменилось, он больше не видел этого холодного взгляда, который пронзал тысячами игл. Чимин смотрел на него мягко, с лёгким беспокойством, отчего Тэхён терялся ещё больше.              — Всем от меня что-то надо, — сказал он уже спокойнее. — Всё ради корысти. Тебе нужен долбаный дракон, который навигатором, видимо, пользоваться не умеет. Юнги хочет высосать из меня душу, а все остальные просто тапками забить, потому что считают монстром. Пусть лучше Юнги убьёт, это даже как-то приятней.              — Что такое «навигатор»? — Чимин удивлённо поднял бровь, и Тэхён разочарованно застонал, откидываясь на подушку. — И я не испытываю к тебе корысти.              Тэхён ухмыльнулся, но отвечать не стал, посчитав, что если он будет игнорировать этого человека, то тот уйдёт. Но Чимин, по всей видимости, с намёками не был знаком. Он подошёл ближе и опустился на кровать рядом с Тэхёном.              — Мне интересно, — начал он.              И Тэхён усмехнулся ещё раз: Чимин и с чувством такта не знаком.              — Мне интересно, слышишь? — повторил Чимин, заставляя Тэхёна медленно открыть глаза. — Ты очень интересный.              — Да что ты заладил! — Тэхён резко сел, но, видимо, не рассчитал, и голова резко закружилась, заставляя его опасно наклониться корпусом вперёд.              Он уже видел деревянный пол перед собой и зажмурился, представляя, как сильно сейчас будет больно, но крепкие руки Чимина перехватили его поперёк талии, возвращая на место. Тэхён замер, широко распахнув глаза. Он был в нескольких сантиметрах от лица Чимина и мог детально его рассмотреть. Синие глаза, с лёгкими вкраплениями жёлтых точек; маленький ровный нос, усыпанный веснушками, которых под загаром практически не было видно; пухлые губы, которые однажды уже прикасались к его губам; и рана на лбу, аккуратно зашитая Юнги.              Чувство вины заставило Тэхёна прийти в себя, и он слегка отстранился, выпутываясь из крепких объятий. Его рука против воли поднялась, пальцами касаясь чужого лба, дыхание замедлилось, а губы искривились в сожалении.              — Сильно больно? — негромко спросил он.              — Я викинг, и не знаю, что такое боль.              — Всем бывает больно, — возразил Тэхён. — Простите.              — Ты не сделал ничего плохого, я на тебя не злюсь. Я даже считаю это милым: не каждый может ударить меня, чтобы я потерял сознание. Ты первый.              Чимин широко улыбнулся, отчего яблоки его щёк поднялись вверх, практически скрывая глаза, превращая их в тонкие щёлки. Тэхён медленно сглотнул и отодвинулся ещё дальше.              — Ты… ты подкатываешь ко мне?              — А что такое «подкатывать»? — улыбнулся Чимин ещё шире, отчего бедное сердце Тэхёна пропустило удар.       

      ***

             Плетясь следом за Чимином вдоль торговых рядов, Тэхён старался не поднимать головы. Он чувствовал себя зверушкой в цирке: все вокруг на него глазели, совершенно не стесняясь, а особо смелые дети, не знающие ни страха, ни что такое личное пространство, подбегали ближе, тыча пальцем ему прямо в лицо. Тэхён старался держать себя в руках, но получалось плохо. Раньше когда он бродил с Юнги по узким улочкам, тому удавалось его отвлечь от пристальных взглядов. Тэхён в любую минуту мог уцепиться за его руку, чувствуя, что не один. К Чимину же приближаться ближе чем на несколько шагов он не смел, шёл чуть поодаль, всё время запинаясь и замирая из-за назойливых детей. Ярл останавливался и дожидался его, громким голосом разгоняя ненужную толпу, но срабатывало это ненадолго. Стоило Чимину отвернуться, на Тэхёна снова налетал рой людей.              Тэхён чувствовал, что ещё немного — и его огонь, который он так старательно сдерживал внутри, вырвется наружу. А причинить кому-то зла он не хотел, поэтому в несколько широких шагов догнал Чимина, хватая его за рукав. Чимин обернулся к нему, вопросительно поднимая бровь.              — Я пойду обратно, — тяжело дыша, сказал Тэхён.              — Но нам нужно выбрать ткань тебе для одежды.              — Ты думаешь, мне действительно есть до неё дело? — огрызнулся Тэхён, оглянувшись по сторонам, отчего Чимин нахмурился.              Тэхён ощущал опасность отовсюду, от каждого проходящего мимо мужчины, женщины и ребёнка. Их взгляды будто раздевали его догола, проникали внутрь под кожу, заставляя дрожать. Тэхён едва сдерживался. Он до крови прикусил губу и посмотрел на Чимина.              — Хорошо, — наконец согласился Чимин, видя мелкие всполохи огня в чёрных глазах. — Иди.              Тэхён коротко кивнул и, развернувшись на пятках, ринулся обратно в сторону дома ярла, но тут же об этом пожалел. Он совсем запутался в хитросплетениях узких улочек, вокруг продолжала сновать толпа людей, то и дело тыча в него пальцем. Сжав кулаки до боли от ногтей, Тэхён опустил голову и двинулся вдоль торговых рядов.              Свернув с людной улицы в пустой тёмный переулок, он прижался спиной к невысокому деревянному заборчику и облегчённо выдохнул, запрокидывая голову вверх. Небо, затянутое тучами, говорило о том, что совсем скоро на поселение обрушится проливной дождь, и Тэхён решил, что стоит поторопиться отыскать дом ярла.              Развернувшись к кишащей людьми улице, Тэхён набрал в грудь побольше воздуха, готовясь к новой атаке ребятни, но стоило ему занести ногу, как тяжёлая рука, лёгшая на плечо, остановила его. Тэхён оглянулся и в недоумении поднял брови. Перед ним стоял высокий крепкий мужчина. Его тёмные волосы струились по плечам, лицо, испещрёное шрамами, кривилось, а изо рта вырвались незнакомые слова. Тэхён поморщился и покачал головой, стараясь снять с себя чужую руку. Но незнакомец лишь крепче стиснул его плечо, отчего Тэхён едва ли не вскрикнул.              Он чувствовал что-то неладное, желудок подвело, а всё тело прошило холодной дрожью. Тэхён ощущал угрозу, видел её в тёмных глазах напротив, мог потрогать рукой. Но застыл будто вкопанный. Мужчина продолжал распаляться, прижимая его к забору всё сильнее. Тэхён лишь часто качал головой и пытался объяснить, что не понимает, что от него хотят. Ком поднялся к горлу, сердце стучало так сильно и быстро, что заглушало все посторонние звуки. Тэхён будто упал в вязкую густую жижу без варианта пошевелиться, но стоило в руке незнакомца блеснуть лезвию, как весь ступор моментально отхлынул в сторону.              Тэхён всю жизнь просидел за учебным столом, тяжелее книг не поднимал ничего. В нём не было храбрости и отваги, мать его воспитывала послушным и примерным мальчиком, коим он и вырос. Но при виде кривого кинжала в нём будто проснулась иная сторона, которая спала столько лет. Тэхён отчаянно вскрикнул и изо всех сил оттолкнул от себя незнакомца. Он хотел бы ещё ударить, но трезво оценил свои силы, поэтому развернулся и ринулся прочь от людной улицы, петляя по узким пустынным переулкам. Он слышал тяжёлые шаги и окрики за своей спиной, но решил, что просто так сдаваться не намерен.              Завидев вдали знакомую улицу, по которой они часто гуляли с Юнги, он прибавил бега, чувствуя, как лёгкие жжёт от частого дыхания. Неуловимое чувство радости теплилось внутри, даже если ему не удастся добраться до дома ярла, он сможет свернуть к дому Юнги: тот точно придумает, как его защитить. Но мечтам не суждено было сбыться. Мужчина его нагнал и повалил на землю, наваливаясь сверху. Он приставил кинжал к часто бьющейся жилке на шее Тэхёна и жадно улыбнулся, оголяя жёлтые зубы.              — Пожалуйста! — Тэхён отчаянно извивался под грузным телом, царапал руку, сжимающую его горло, но всё было тщетно.              Мужчина поднял его за грудки и с силой приложил затылком о землю, отчего в глазах Тэхёна заплясали искры. Грудь часто вздымалась, сердце билось в висках, и мир вокруг застыл. Пламя обожгло лёгкие, ладонь разразилась нестерпимым зудом, Тэхён чувствовал злость, которая мягко обволокла его с ног до головы. Распахнув горящие глаза, Тэхён оскалился и вскинул перед собой меченую ладонь. Мужчина вскрикнул и попытался отстраниться, с ужасом глядя в объятые пламенем зрачки, но было уже поздно. Тэхён снова чувствовал это. Желание придушить. И теперь его точно никто не остановит. Кожу приятно закололо, пальцы затряслись, предчувствуя удовольствие, а с уст сорвался незнакомый смех. Тэхён ухватил мужчину за шею, сдавливая с такой силой, что глаза напротив тут же налились кровью. Незнакомец оседал на землю, Тэхён возвышался над ним. Он чувствовал, как кожа под его пальцами краснеет, покрывается волдырями и шипит.              Вокруг собралась толпа. Женщины, идущие с рынка, опасливо прятали своих детей за юбками, мужчины — статные и отважные викинги, не раз участвовавшие в битвах, — не решались подойти, видя, как кожа их собрата плавится под руками чужака. Тэхён чувствовал их страх, упивался им и был бесконечно счастлив. Огонь уже не казался ему проклятьем, он чувствовал, как становится приятно, стоило лишь выпустить его наружу. В глазах напротив он видел мольбу и ужас, и из горла вырвался громкий смех.       

      ***

      Чимин смотрел вслед удаляющейся спине. Он хотел отвлечь Тэхёна от грусти, ведь после того как он вернулся к нему в дом, не выходил из комнаты, предпочитая сидеть в углу кровати и смотреть в окно. Честно, Чимин не понимал, почему он ведёт себя словно дитя или избалованная леди. Тэхён ел без аппетита, не выходил из дома, даже если приходил Юнги.              За последние несколько дней Чимин лез из кожи вон, чтобы угодить этому капризному мужчине, но ничего не привлекало внимание Тэхёна. Лишь когда Чимин предложил прогуляться по поселению и заглянуть на рынок, в глазах напротив вспыхнул едва уловимый интерес. Но не прошли они и половины торговых рядов, как Тэхён убежал обратно. Чимин видел отношение своих людей к нему и отчасти всё понимал, приметив зарождающийся огонь в чужих зрачках, поэтому решил не давить.              Он оторвал взгляд от спины и прошёл в лавку тканей, здороваясь с торговцем. Ему хотелось хоть чем-то порадовать своего гостя, сшить ему кафтан и сапоги из дорогой ткани и кожи, ведь Тэхён из одежды сейдмада не вылезал.              Разговорившись с торговцем, Чимин выбрал плотную хлопковую ткань для исподнего, мягкую коровью кожу для сапог и попросил отрезать холщи для верхнего кафтана. Он бросил слиток серебра на прилавок и уже собирался взять покупки из рук продавца, как громкие крики на улице привлекли его внимание. Выйдя из лавки, он увидел, что народ бежит в ту сторону, куда ушёл Тэхён. Почуяв неладное, Чимин широкими шагами ринулся следом.              Он растолкал толпу зевак и на секунду замер, видя ужасающее зрелище. Бьорн, прислужник его сестры, стоял на коленях перед Тэхёном. Его глаза были полны ужаса и боли, но он упрямо старался разжать на своей шее чужой хват. Тэхён дрожал; волосы развевались от жара, исходящего от его тела; глаза, объятые пламенем, были полны злобой и ненавистью. Тэхён скалил зубы и нависал над Бьорном все сильнее, практически вдавливая того в землю.              Все вокруг начали оглядываться на ярла в надежде, что тот что-то решит, и Чимин сделал уверенный шаг вперёд. Он вспомнил слова Юнги, который брал с него обещание, что Чимин позаботится о Тэхёне, не даст его в обиду. Сейдмад говорил, что это самое важное, но Чимин плохо прислушался к его словам. Он разрешил Тэхёну уйти одному, зная, как люди к нему относятся. И Бьорн. Почему он оказался здесь? Неужели Сигрид настолько беспечна, что решила пойти против слов брата? Раздумывая над этим, Чимин медленно подходил всё ближе. Глаза Тэхёна горели ярче звёзд, и он медленно сглотнул, вспоминая, как поступил Юнги.              — Тэхён, — он аккуратно перехватил его руку, державшую шею Бьорна. — Отпусти его.              Но Тэхён не слышал. Его лицо искажала злобная улыбка, а глаза горели жадностью.              — Кэра, — повторяя слова Юнги, Чимин аккуратно положил ладонь на щёку Тэхёна.              Руку обдало неимоверным жаром — таким сильным, что Чимин едва сдержал болезненный вскрик. Удивительно, как Юнги вытерпел это, продолжая отвлекать Тэхёна.              — Слышишь меня, кэра? — Чимин повернул голову Тэхёна к себе, встречаясь с пламенным взглядом. — Отпусти его, тебе не нужно этого делать.              — Он хотел убить меня, — прошипел в ответ Тэхён, кинув короткий взгляд на клинок, валявшийся чуть поодаль. — Теперь я хочу убить его.              — Я его накажу, Тэхён, отпусти. Ты ведь не такой. Не злой. Кэра добрый и нежный.              Чимину было больно, жар опалял всё его тело, но за всей этой завесой ужаса он видел Тэхёна настоящего. Не молчаливого и зашуганного, а сильного и ужасающего. От этого сердце приятно ухало вниз, а по спине бежала стая мурашек. Чимин никогда не испытывал никакой привязанности, нежные чувства проявлял лишь к своей семье, но при виде Тэхёна его крепкая броня постепенно рушилась. Чимина влекло к Тэхену, и глупо было это отрицать.              Юнги наказывал отвлекать Тэхёна от объекта своей ярости, но слова Чимина до него не долетали. И ярл сделал единственное, что пришло ему в голову. Он резко подался вперёд, крепче сжимая пальцами лицо Тэхёна, и прикоснулся к его губам. Тогда в сарае Тэхёна это вывело из ступора, и Чимин надеялся, что сейчас будет так же. Пухлые губы касались других, горячих и сухих. Чимин сдвинул брови к переносице, борясь с желанием оторваться. Тэхён вздрогнул и упёрся ладонями ему в грудь, отпуская бесчувственного Бьорна, который повалился им под ноги. Пользуясь моментом, Чимин крепко стиснул талию Тэхёна, прижимаясь к нему ещё плотнее. Его язык проскользнул в его рот, забирая горячий воздух без остатка. Тэхён мычал, колотил кулаками по груди ярла, но тот и не думал отступать.              Все вокруг глазели на своего правителя, который без зазрения совести целовал чужака, но Чимину это было не важно. Важно было лишь оградить Тэхёна от опасности, унять его жар и погасить огонь. И кажется, у него отлично вышло. Кожа Тэхёна уже не была такой обжигающей. Поцелуй из пытки перерос в наслаждение. И вроде бы уже надо было отстраниться, но Чимин продолжал сминать мягкие губы в поцелуе, прижимаясь к Тэхёну всем телом.              Тэхён мычал и не переставал колотить кулаками по его груди. Он отступал назад до тех пор, пока не упёрся в забор. Теперь бежать точно было некуда. Из последних сил, что у него остались, он оттолкнул от себя Чимина и рвано выдохнул, облизывая опухшие губы.              — Какого черта…              Но возмущенная фраза застряла в горле, потому что в груди всё завибрировало, а кожа покрылась крупными мурашками. Тэхён услышал громкий рёв, доносящийся со стороны, люди снова закричали, на этот раз разбегаясь по сторонам. Он выглянул из-за плеча ярла и поражённо выдохнул, жмурясь от пыли, полетевшей в лицо.              — Я наконец нашёл тебя.