Урнес

      Солнце едва проглядывало из-за тяжёлых свинцовых туч, на зелень травы мягко опускались прозрачные капли дождя, пригибая стебли к земле. Тэхён сидел на деревянном крыльце, подобрав ноги под себя, и медленно жевал клюкву, жмурясь от кислоты. Чимин едва ли не насильно заставил его съесть всю миску, ссылаясь на лечебные свойства. Тэхён мало в это верил, но всё же послушно ел. Тело всё ещё изредка знобило, но находиться в душной комнате, наполненной запахом пота и трав, было уже невыносимо, поэтому Тэхён упрямо вышел на улицу, хотя и было прохладно.       Чимин что-то громко кричал мужчинам, которые мастерили новую кладку кузни. Ярл стоял неподалёку и руководил процессом, изредка кидая быстрые взгляды на Тэхёна. Когда их глаза пересекались, внутри у Тэхёна всё ёкало, а щёки заливались краской. За эти несколько дней они толком не разговаривали, Чимин лишь изредка спрашивал, чего ему хочется, одаривал заботой и поцелуями, но всё молча, без лишних комментариев. Тэхён не понимал, кто они теперь друг другу. Ярл так быстро сменил холод на милость, что сложно было представить, какие отношения их связывают. Они не друзья, но и не любовники. Что значат поцелуи в этом мире? Наверняка Тэхёну никто не ответит на этот вопрос, да и задавать он его не решится.       — Ты уже поднялся?       Мягкий голос за спиной заставил вздрогнуть. Тэхён обернулся и широко улыбнулся. Позади, сжимая сумку, вышитую цветами, стоял Юнги и улыбался точно так же — широко и искренне.       — Юнги…       Тэхён не знал, какие слова подобрать, чтобы выразить благодарность этому хрупкому человеку, который так самоотверженно вырвал его из лап смерти. Он смотрел на сейдмада не мигая, глупо раскрывая рот. Юнги подошёл ближе и уселся рядом, заглядывая в деревянную миску с клюквой. Нахмурив брови, он нырнул рукой в свою сумку и выудил оттуда небольшую склянку. Вылив содержимое поверх ягод, Юнги улыбнулся:       — Так будет вкуснее.       Тэхён уставился на клюкву, залитую чем-то полупрозрачным и золотистым. Подцепив пальцами одну ягоду, Тэхён закинул её в рот и зажмурился от сладости:       — Мёд? — Юнги кивнул.       Закинув ещё несколько, Тэхён облизал пальцы и уставился на сейдмада:       — Почему в эти дни ты приходил только тогда, когда я спал? Я так хотел тебя увидеть и поговорить.       — Так случайно выходило, — виновато ответил Юнги. — Днями я был занят, а когда приходил к ярлу — ты уже спал, разве мог я тревожить твой сон?       — Мог бы и потревожить, — надул губы Тэхён. — Ты так заботился обо мне, даже в лес за мной пошёл, а я нагрубил тебе тогда…       — Давай не будем вспоминать? — Юнги снова широко улыбнулся, склонив голову набок, отчего золотистые волосы водопадом спали с плеча, переливаясь в лучах тусклого солнца. — Самое главное — ты жив и относительно здоров, и… я скучал по тебе и переживал.       В одно мгновение душу Тэхёна затопило горькое щемящее чувство. Он пытался сглотнуть ком, который подобрался к самой глотке, но получалось скудно. Часто проморгавшись, он уставился на плошку в своих руках:       — Спасибо.       Между ними повисло молчание, но в нём не было неловкости. Тэхён чувствовал тёплое плечо, которое задевало его, и, услышав тихий смешок, поспешил вернуть взор на копошащихся людей.       — Эта кузня не простоит и недели, — он закинул несколько ягод в рот и облизал пальцы.       — Почему?       — Порода камня рыхлая. Это суглинок, он не терпит жара, поэтому рассыпается. И раствор, который они развели, стоило добавить в него больше глины и меньше песка.       Будто в подтверждение его слов, самая дальняя восстановленная стена покосилась и наполовину завалилась.       — Ничего себе! — удивлённо воскликнул Юнги. — Как ты узнал?!       — Я геолог, — улыбнулся Тэхён и, увидев ещё больший вопрос в глазах сейдмада, тихо вздохнул: — Типа учёный муж. Я изучал камни и всё, что с ними связано. Ещё погоду, изменения климата и прочее. Скукота, в общем.       — Я скучал по твоим историям из будущего, — улыбнулся Юнги. — Учёный муж, значит?       — Ага, — Тэхён отставил пустую миску в сторону и опёрся руками на крыльцо позади себя. — Только в этом мире мои знания бесполезны, — он вздохнул. — Буду и дальше приживалкой в доме Чимина.       — Ты всадник дракона, — возразил Юнги. — Всё изменится, и то, что ты живёшь у ярла, ещё ничего не значит.       — Для них значит, — Тэхён едва заметно мотнул головой в сторону строителей, и Юнги заметил взгляды, которые те кидали на них.       Юнги нехотя кивнул, согласившись со словами Тэхёна. Он и сам испытывал на себе подобное до сих пор. Непринятие, страх. Юнги знал, что, если оступится хоть разок, никто не будет его слушать, никто и не подумает жалеть чужака сейдмада из Лондиниума. С Тэхёном так же. Для данов он чужой.       — А где дракон? — спустя минуту спросил Юнги, желая отогнать от себя безрадостные мысли.       — Рядом, — улыбнулся Тэхён, и в ту же секунду небо пронзил громкий рёв, отчего люди, строящие кузню, испуганно вздрогнули. — Он приветствует маленького колдуна.       — Какое имя ты ему дал?       — Винстон.       — Звучит очень благородно.       Тэхён улыбнулся. Если бы Юнги знал, в честь чего назван дракон, не спешил бы его хвалить. Но, решив сдержать признание при себе, он открыл было рот, чтобы поделиться тем, чему научил его Винстон. Тэхён даже не знал, как назвать эту способность. Он будто видел природу, сам был ей. Мог рассмотреть каждое деревце, каждый ручеёк и каждую травинку, пусть пока и не слишком далеко. Но само осознание того, что это реально и для него не составляет практически никакого труда, позволяло Тэхёну едва ли не визжать от восторга. Но подошедший к ним Чимин заставил его закрыть рот, так и не начав говорить.       Чимин посмотрел на пустую миску, стоящую рядом с Тэхёном, и довольно поджал губы, устремляя всё внимание на Юнги.       — Зачем пришёл?       — Увидеться с Тэхёном.       — Он здоров, ты хорошо справился, но не нужно с ним снова сближаться.       Тэхён открыл рот в немом изумлении, спустя секунду выпалив гневную тираду:       — Эй, тебя не смущает говорить это при мне?       Удивлённые взгляды Чимина и Юнги заставили его немного смутиться, но, откинув прочь от себя стеснение и чувствуя неимоверную тягу к справедливости, Тэхён притянул Юнги к себе за руку, крепко стискивая ткань хлопковой рубахи.       — Ты понимаешь, о чём мы говорим? — негромко пролепетал Юнги, не сводя с него ошарашенного взгляда.       — Конечно понимаю! У меня есть уши, они для того, чтобы слышать. Не стыдно тебе? — Тэхён полоснул острым взглядом Чимина. — Он меня спас, притащил обратно сюда и отпаивал травами, а ты снова его прогоняешь? У тебя вообще есть сердце?!       — Тэхён, послушай, — перебил его Юнги. — Ты… ты говоришь на нашем языке.       — Чего? — Тэхён нервно усмехнулся, прикусил губу и перевёл взгляд на Чимина, который не мигая смотрел на него. — Как такое может быть? Может, после лихорадки у меня повредился мозг? — Он снова взглянул на Юнги. — Ну, знаешь, иногда бывает — люди впадают в кому, а потом просыпаются и знают миллион языков или древних знаний.       — Ты знаешь миллион древних знаний? — Юнги вопросительно приподнял одну бровь.       Тэхён на секунду задумался, внимательно разглядывая метку на своей ладони. Он отлично помнил свою жизнь, знания, которые получил в университете, но ничего нового не уловил. Поэтому лишь покачал головой, с опаской взглянув на Чимина.       — Будем считать, что это благодаря дракону, — пожал плечом Юнги, поднимаясь с места.       — Это как? — Тэхён вскочил следом, слегка покачнувшись, но его тут же подхватил под локоть Чимин, слишком крепко прижимая к себе.       — Ты точно не притворялся всё это время? — едва слышно спросил он.       Желудок подвело, только что съеденная клюква тут же попросилась обратно. С лица Тэхёна схлынула вся краска от одного представления, что может произойти, если он не докажет, что действительно не понимал язык данов до этой минуты. Рубашка прилипла к влажной от холодного пота спине, и Тэхён в отчаянье резко замотал головой.       — Всё просто, — продолжил Юнги, будто не заметив накалённой обстановки. — Винстон — существо древнее и не обделённое магией, конечно, он понимает все наречия, что существуют в мире, а ты повязан с ним. Что понимает он, то понимаешь ты.       Юнги улыбнулся, закидывая лямку сумки себе на плечо, и спустился с крыльца. Он прошёлся взглядом по Чимину и Тэхёну, всё ещё слишком близко стоящих друг к другу, и усмехнулся, слегка качнув головой:       — Сделайте взгляд помягче, уважаемый ярл, не то, неровен час, кэра снова умчится в лес.       Тэхён сглотнул тугой ком и несмело посмотрел на Чимина. Рука, лежащая на талии, обжигала, он чувствовал, что с каждой секундой сила в ногах гаснет, будто слабый фитиль свечи, ему хотелось вырваться, но Чимин держал крепко, не желая отпускать.       — Мне нехорошо, — осипшим голосом прошептал Тэхён.       — Что-то болит? — обеспокоился Чимин, прикладывая ладонь к его вспотевшему лбу.       — Слишком много песка, на это невозможно смотреть, они же и вторую стену завалят.

***

      Дрова тихо потрескивали в печи, Тэхён не мигая наблюдал за переливами огня, что виднелся в зазоре между задвижкой и камнями. В бане было влажно и душно, но, несмотря на это, ему нравилось. Жар пробирался сквозь кожу, согревая промёрзшие мышцы и кости. Казалось, Тэхёну никогда не забыть того холода, который он испытал на склоне горы. Он всегда любил прохладу, ненавидел лето и духоту, но после этого приключения начал неосознанно тянуться к теплу. Возможно, так влиял на него Винстон, возможно, Тэхён попросту слишком впечатлителен, но теперь, если в комнате не горят дрова в камине — ему становилось не по себе.       Крупные капли пота стекали по лицу, Тэхён сидел на деревянном пологе, прижав колени к груди, и млел, чувствуя, как с кожи сходит вся грязь. Всю болезнь он провалялся в кровати, обложенный толстыми одеялами и шкурами, в комнате всегда горел камин, заставляя потеть, отчего Тэхён вонял как заправский мужик. Ему и самому было противно, но представлять, что чувствовал Чимин, находясь рядом с ним, было неимоверно стыдно.       Ярл был рядом, да, но они и на толику не стали ближе. Как и днём, мысли Тэхёна утекли в то русло, заставляя переживать по этому поводу всё больше и больше. Для него как для учёного, у которого все всегда разложено по полочкам, была важна точность. В жизни, в распределении времени, в отношениях. Он помнил, чем закончилась его мимолетная попытка отдаться на волю чувствам. Он доверял слепо, возможно, не видя очевидного, а после слишком разочаровался. Но теперь всё по-другому, теперь в этом мире нет точности ни в его жизни, ни в распределении времени, ни в отношениях. И может быть, это нормально; может быть, так принято в этом мире — не говорить вслух о том, что на сердце; может, поцелуи говорят о гораздо большем.       К щекам резко прилила кровь, Тэхён едва слышно выдохнул, пряча лицо в ладонях. Перед глазами вспыхнули воспоминания о тех днях, что он провёл в постели с Чимином. Губы ярла пухлые, мягкие, слегка отдающие горечью, но в то же время дарящие такие сладкие поцелуи, отчего пальцы на ногах сводило до сих пор. Тэхён, прикрываясь болезнью, мог позволить себе облапать крепкий торс, увитый татуировками, запутаться пальцами в длинных светлых волосах и прижиматься ближе и крепче, чувствуя жар и похотливое желание Чимина. Возможно, глупо, но Тэхёну и вправду не хватало всего этого. Он мог сколько угодно притворяться безразличным, глупым и несмышлённым, но не перед самим собой. Он признавал, что хочет Чимина, что за тридцать лет его бессмысленной и никчёмной жизни, это единственное сильное желание, с которым ему вовсе не хотелось бороться.       Тэхён вздохнул и откинулся спиной на горячую деревянную стену, воспоминания заставили его плоть затвердеть. Напряжение в паху не давало здраво мыслить, и он изо всех сил боролся с желанием быстро самоудовлетвориться. Но в то же время в голове вспыхивали аргументы совершенно не играющие ему на руку. Он в бане один, никто сюда не зайдёт, и если Тэхён не достигнет разрядки, звенящая боль в яичках сделает только хуже.       Вокруг становилось жарче, казалось, воздух накалился до предела, жгучий узел внизу живота заставлял едва ли не скулить, и Тэхён сдался. Он слегка раздвинул ноги, всё так же прижимая колени к груди, и сжал в руках член. Рвано выдохнув, Тэхён слегка прогнулся в спине, проведя ладонью по шелковистой коже. Мелкие искры заиграли перед глазами, вдоль позвоночника промчалась дрожь, Тэхён закусил нижнюю губу и резко провёл рукой вниз, не сдержав глухой стон. Член пульсировал в руке, заставляя гнаться за разрядкой с жадным желанием. Тэхён уже не сдерживал себя. Распластавшись на пологе, он, не следя за манерами, удовлетворялся будто дикое животное, не обращая ни на что вокруг внимания.       На самом пике, когда взгляд поглотила тьма, а по ногам прошлась крупная дрожь, дверь бани скрипнула, впуская внутрь прохладу вечера, а следом и Чимина. Едва не навернувшись с полога, Тэхён резко сел, пряча за коленями от взгляда ярла свой неимоверный позор. Разрядка была близка, но ускользнула с огромной скоростью, оставляя после себя лишь боль в яичках и дикий стыд.       Чимин замер в проходе, вскидывая леденящий душу взгляд на Тэхёна, который красный, будто помидор, сжался на пологе. Он часто сглатывал и наблюдал, как ярл, отложив сторону стопку одежды, сделал шаг к нему ближе, слегка склоняя голову набок.       — Отогрелся? — спросил он, скользнув глазами по раскрасневшемуся телу.       Тэхён облизнул пересохшие губы и открыл рот, но, так и не выдавив из себя ни слова, только часто закивал головой. Чимин подошёл почти вплотную, Тэхён попытался отодвинуться в сторону, но упёрся боком в лохань с прохладной водой, слегка вздрогнув от контраста.       Дыхание сбилось ещё сильнее, и с губ сорвался непрошеный стон, отчего Чимин удивлённо вскинул брови:       — Чем это ты тут занимался? — улыбнулся он.       Тэхён хотел провалиться сквозь полог, деревянный пол и землю, утонуть в торфяной породе, лишь бы избежать этой позорной ситуации. Чимин будто издевался, появляясь в самые неловкие моменты.       — От жара язык распух или ты снова забыл, как говорить?       Чимин опёрся на полог руками по обе стороны от Тэхёна и склонил голову набок, совершенно не стесняясь рассматривая влажное тело. Казалось, в его глазах Тэхён видел всё: издевку, похоть и… жадность. Чимин смотрел на него жадно, как охотник на добычу. Тэхён чувствовал, как его горячее дыхание опаляет разгоряченную кожу; видел, как грубые пальцы, испещрённые мелкими шрамами, крепче сжимают дерево полога. Он знал, что ещё секунда промедления приведёт к непоправимому, но не торопился что-либо предпринимать. Потому что уверенность, что это неправильно, таяла от жаркого, но в то же время ледяного взгляда. Тэхён вновь уставился на Чимина, стараясь отвлечься разглядыванием деталей. От зашитой раны на лбу остался лишь тонкий шрам, веснушки потускнели под кожей, что загорела ещё больше, на светлых ресницах собрались маленькие бусины пота, а белоснежные волосы прилипли к лицу, слегка потемнев. Весь образ ярла навевал на Тэхёна ужас, но сейчас, видя, как капли влаги стекают по крепкой шее, скрываясь за воротом хлопковой рубахи, он понял, что перед ним обычный человек. Человек, к которому его влечёт с необычайной силой.       — Уходи, — вышло жалко и несмело, на что Чимин лишь улыбнулся.       — Ты правда этого хочешь? — его рука медленно подобралась к бедру Тэхёна, пальцами невесомо касаясь кожи.       — Да, — прохрипел Тэхён, сглотнув тугой ком, застрявший в глотке.       — Твои глаза говорят об обратном, кэра.       Чимин сделал ещё один шаг — маленький и незначительный, — но Тэхёна будто окунули в ледяную воду с головой. Он упёрся руками в дерево, резко выдохнул и вжался в раскалённую от жара стену, но даже она сейчас не казалась такой обжигающей, как всё его тело. Возбуждение, как назло, не уходило, лишь с новой силой накатывало, туманя взгляд и мозг. Тэхён не мог оторвать глаз от Чимина — что-то безумно влекло его к ярлу. И он был в панике: почему человек, которого он боялся до дрожи в поджилках, внезапно стал так интересен, почему он пробуждает желание прикоснуться и поцеловать? Тэхён не понимал.       — Почему ты так напряжен? — казалось, Чимин не замечал всей той бури, бушующей в глазах напротив. — Расслабься, я столько раз видел твоё обнажённое тело, не стесняйся.       Расслабиться? Да если бы Тэхён только мог. От одного взгляда на ярла его мысли уносило в самые порочные дали. Фантазия зашкаливала, а внизу живота все органы сводило так сильно, что бёдра непроизвольно начинали дрожать. Тэхён больше не мог. Он не желал сопротивляться этой пытке, в его голове всё смешалось в однородную безобразную кашу, а Чимин своим взглядом лишь подсыпал в котёл добрую порцию острого перца. Тэхён не любил пряную пищу, но в раз за разом утопал всё глубже в бездонных глазах.       Ему надоело сопротивляться, надоело жаться и бояться этого мужчины. В конце концов он не кисейная барышня, которой следует блюсти благородство и беречь свою честь. Подавшись вперёд, он, слегка промахнувшись, неловко поцеловал уголок губ Чимина. Порыв был неожиданным не только для него, но и плечи Чимина слегка вздрогнули, выдавая удивление. Тэхён не отстранился, лишь почувствовал, как кончики ушей заливаются краской. Горячее дыхание ярла опаляло его щёки, и, наконец, чувствуя уверенную хватку на талии, он позволил стеснению отпустить себя.       Пройдясь языком по солёным губам, Тэхён осмелился притянуть Чимина к себе ближе за затылок. Он чувствовал напряжение, то, как Чимин сдерживается, но сейчас всё это было неважно. Опустив колени и являя ярлу наконец своё возбуждение, Тэхён яростнее впился в пухлые губы, не давая Чимину и шанса на отступление. Статный смелый викинг, вопреки всему нежно прошёлся огрубевшими кончиками пальцев по спине Тэхёна. Он целовал его неторопливо и трепетно, тогда как Тэхён сгорал от желания и нетерпения. Он неловко вжался пахом в живот Чимина, и рвано выдохнул через нос, задыхаясь от жары и страсти, что опутали его с ног до головы.       Цепляясь за влажные плечи, он соскользнул с полога и едва слышно пискнул, но крепкие руки удержали его на месте. Голова шла кругом, мир вокруг замер, окутывая двух мужчин тягучим воздухом и не громким шипением капель воды, попадающих на печь. Сметая всё, что лежало на деревянной поверхности, Чимин плотнее прижался к Тэхёну, заставляя его сердце замереть от предвкушения. Вода выплеснулась на плечи из перевёрнутой лохани, мыльная соль рассыпалась по пологу, впиваясь острыми краями в спину, отчего Тэхён резко выгнулся. Руки ярла продолжали медленно изучать стройное тело, Тэхён изнывал, желал большего, но не понимал, что нужно сделать, чтобы Чимин понял. Казалось, ему хватало головокружительных поцелуев и нежных прикосновений. Но Тэхён не хотел на этом останавливаться. Дрожащими пальцами цепляясь за промокшую рубаху на спине Чимина, он попытался потянуть её вверх, чтобы избавиться от надоедающей ткани, но прерванный поцелуй заставил его замереть в нерешительности. Тяжело дыша и часто моргая, Тэхён встретился с яркими глазами ярла, затянутыми мутной поволокой.       — Нет, — едва слышно выдохнул Чимин.       Тэхён чувствовал его возбуждение, что упиралось в бедро, слышал тяжёлое дыхание и видел, как руки жадно блуждают по его телу, но ничего толком не понимал. Зачем останавливать то, чего оба желают? Тэхён готов. Он и вправду этого хочет, но Чимин остужал пыл.       — Почему? — вышло слезливо и до того жалко, что сердце болезненно оборвалось от стыда.       — Нет, — снова повторил Чимин и отступил на шаг назад. — Я… мне пора.       Тэхён сел, не зная, что делать дальше. В голове и до этого был полнейший бардак, но теперь там бушевал ураган, снося всё на своём пути. Ему хотелось догнать Чимина, дёрнуть за руку и потребовать объяснений. К чему всё это было? Зачем целовать, заботиться, а потом сбегать? Неужели Тэхён настолько жалок? Никто в отрезвляющей тишине не дал ему ответа, лишь капли воды разрезали тугой воздух негромким звуком, будто насмехаясь.       Выйдя на прохладный воздух, Тэхён поправил полотенце, накинутое на голову, и глубоко вздохнул, уставившись на дом ярла. Внутри тускло горела лучина; из трубы, расплываясь по тёмному звездному небу, поднимался белоснежный дым. Тэхён видел тень, скользящую в окне, что заставляла вибрировать огонь в лампаде, и ощутимо прикусил губу. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько униженным. Раньше, когда люди не обращали на него никакого внимания, Тэхён ничего ни от кого не ждал, поэтому и расстраиваться было не из-за чего. Но теперь в груди бушевала злость, потому что Чимин сам первый начал, Тэхёну бы не хватило смелости выказать симпатию такому холодному человеку. Поэтому, полагаясь на эмоции, исходящие от ярла, на его знаки внимания, он доверился и решил, что можно проявить чувства в ответ, но Чимин почему-то оттолкнул. Сбежал, как от проказы. Сплюнув на землю слюну вперемешку с кровью, Тэхён широким шагом направился к дому. Вломившись внутрь, он демонстративно громко хлопнул дверью и топая направился в свою спальню, не обращая внимания на Чимина, замершего в кресле у камина.       Запнувшись о кровать, Тэхён грязно выругался и уселся на невысокий табурет у окна. Внутри всё клокотало, хотелось пойти и высказать всё этому бесчувственному идиоту, но в глотке застыл ком, отчего пальцы и губы дрожали. Взглянув на звёздное небо, он попытался выдохнуть раздражение и успокоиться. В конце концов Тэхёну не впервой сталкиваться с равнодушием, глупо из-за этого расстраиваться. У него всё ещё есть Юнги и Винстон. Сейдмад утешит мягким словом, а Винстон взбесит надменным взглядом и язвительной фразой, отчего Тэхён тут же забудет обо всех обидах, причинённых посторонними.       Поправив на себе рубаху и накинув сверху кафтан, расшитый изнутри мягким мехом, Тэхён, уже порядком успокоившись и обсохнув, но всё так же игнорируя Чимина, вышел из спальни и направился к выходу.       — Куда? — донеслось со стороны камина.       Тэхён на секунду замер, раздумывая, разумно ли отчитываться перед этим человеком, и, качнув головой, молча вышел из дома на прохладный воздух. Ему необходимо было хоть с кем-то поговорить. Пусть он и не осмелится рассказать Юнги всего, что на душе, но сейдмад — единственная родственная душа, которой хотелось довериться.       Шагая по тёмной узкой улице, Тэхён то и дело вздрагивал от громких смешков или рваной брани. В голове было ещё свежо воспоминание о человеке, приставившем нож к его горлу. Тэхён на время болезни совершенно про него забыл, не интересовался, что сделал с ним Чимин и куда делся этот викинг, но сейчас, в одиночестве, картинка яркими красками встала перед глазами. Сжав руки в кулаки, Тэхён прибавил шагу, а завидев дом Юнги, в одиночестве стоящий на окраине деревни, вообще сорвался на бег. Горло горело от холодного воздуха, сердце громко стучало, казалось, ещё секунда — и кто-то схватит его за ворот кафтана, но фантомная рука не появилась, и Тэхён бесцеремонно ворвался в дом Юнги, заставив того замереть на месте, удивлённо вскинув брови.       — Тэхён?       — Привет, — резко выдохнул Тэхён и опёрся руками на колени, стараясь выровнять дыхание.       — Да виделись утром, — отложив в сторону пучок сушёной полыни, продолжил Юнги. — Что-то случилось? Ты чего такой запыханный?       — Нет-нет, ничего не случилось, — выпрямился Тэхён и, несколько раз втянув воздух носом, наконец выпрямился. — Просто пришёл в тебе в гости. Не помешаю?       — Нет, конечно, проходи, — улыбнулся Юнги. — Ужинать будешь?       — Если честно, я бы лучше чего-нибудь выпил.       Отдышавшись, Тэхён тяжело опустился на предложенный табурет и опёрся локтём на стол.       — У меня есть травяной чай, ягодный сироп, чего хочешь? — Юнги подошёл к печи, в которой дотлевали оранжевые угли, и сунул ближе к ним металлическую плошку с узким горлом.       — А есть что покрепче?       Рука Юнги замерла в воздухе, и он медленно развернулся лицом к Тэхёну:       — Что-то случилось.       В его голосе не было вопроса, и Тэхён неопределённо пожал плечами, опуская взгляд на свою ладонь, рассматривая метку.       — Просто хочу выпить, — попытался оправдаться он.       — Ты думаешь, что после недельной лихорадки, я просто так налью тебе эля или медовухи?              — Хотелось бы в это верить, — усмехнулся Тэхён и крепко сжал ладони в кулаки.              Желание вывалить всё в эту же секунду так и рвалось наружу, но страх сковывал горло. Тэхён отвёл взгляд в сторону, игнорируя пристальный Юнги, и прикусил нижнюю губу, пальцами теребя край кафтана. У него никогда не было друзей, с которыми можно было поболтать по душам, не боясь осуждения. Никто никогда не интересовался его жизнью. Он прибежал к Юнги в порыве, совершенно позабыв про свою скованность и стеснительность, и сейчас под пристальным взглядом сейдмада ему стало не по себе.              — Ладно, — Юнги громко вздохнул. — Идём.              Он подошёл к постели, накинул на себя плотную рубаху, расшитую мелкими голубыми цветами, и направился к выходу. Тэхён неуверенно поднялся с табурета и сделал шаг следом:              — Куда?              — В таверну. Дома у меня нет спиртного.              — Тут есть таверна? — Тэхён быстрее засеменил следом, через минуту равняясь с сейдмадом.              — Конечно есть.              Дыхание замерло, Тэхён ещё активнее начал осматриваться по сторонам, будто место сборища викингов появится прямо перед ним. Со стороны он выглядел будто наивное дитя, которому пообещали волшебное зрелище. Сердце часто стучало в предвкушении, и Тэхён крепко ухватился за руку Юнги.              Издалека послышался шум, в конце длинной тёмной улицы забрезжил тусклый свет, и Тэхён, увидев толпу громко говорящих мужчин, резко остановился.              — Что такое? — обернулся Юнги. — Ты ведь хотел выпить.              — Но… — Тэхён запнулся и облизал пересохшие губы. — Там так много людей…              — Боишься?              — Они всё время смотрят, от этого не по себе.              — Послушай, — Юнги полностью развернулся к Тэхёну и взял его за вспотевшую ладонь. — Пусть смотрят. К тебе никто и близко не подойдёт. Вся деревня видела, кто ты и на что способен. И к тому же, — он хитро улыбнулся, — ярл за тебя плетью каждого отходит.              — П… плетью? — заикнулся Тэхён.              — Ага, — кивнул Юнги. — Он любитель кнутом помахать.       — Это какой-то бред, с чего бы ему за меня плетью махать?       — Наивный как дитя, — Юнги громко рассмеялся. — Идём, угощу тебя. У данов самый вкусный эль.       Таверна стояла в глубине торговых рядов, почти на противоположной стороне деревни. Деревянные двери были открыты нараспашку, изнутри доносились музыка, громкий смех и перекрики. Запах дров смешался с ароматами копчёного мяса, кровяной колбасы и терпкого алкоголя, Тэхён поморщился и неуверенно шагнул внутрь следом за Юнги. На секунду внутри повисла тишина, викинги и их женщины замерли на месте, острыми взглядами впиваясь в незваных гостей. Тэхён выдохнул и постарался успокоиться: Юнги пообещал, что их никто не тронет, значит, так оно и будет, но от взглядов никуда не денешься. Юнги же, совсем не смущаясь, уверенным шагом подошёл к невысокой деревянной стойке, за которой стоял сухой бородатый старик.       Увидев сейдмада, он расплылся в широкой беззубой улыбке и, протянув дрожащие руки, схватился за ладонь Юнги, нежно поглаживая светлую кожу. Лицо, усеянное пигментными пятнами и мелкими морщинами, стало добрее и мягче и нисколько не изменилось, когда старик обратил свой взор на Тэхёна.       — Всадник дракона, — проскрипел он, растягивая влажные губы ещё шире. — Вот уж не думал, что доживу до этого момента. Очень рад с тобой познакомиться, моё имя Ивар.       — Т-Тэхён, — Тэхён протянул руку и сжал протянутую стариком.       Кожа Ивара была сухой, будто отжившая своё листва, его тело крупно дрожало, но он довольно ловко скрылся в подсобке, через минуту вынося оттуда два огромных хорна, которые поставил перед Юнги и Тэхёном. Сейдмад порылся в небольшой сумке через плечо, и спустя несколько секунд на стойку лёг небольшой слиток серебра.       — Я не возьму, — уже без улыбки в голосе ответил Ивар.       Юнги лишь пожал плечом и сжал серебро в кулаке.       Небольшой зал снова наполнился шумом, смехом и музыкой. Тэхён огляделся, заприметив в углу около камина музыкантов, завис на секунду, смотря на их пальцы, но потом снова обернулся к Юнги, поднося к губам хорн. Отхлебнув из него, Тэхён удивлённо поднял брови. Он ожидал всего что угодно: горечи, которая осядет на языке, или кислятины, которая сведёт всю его челюсть, но напиток был приятным, с мягким пшеничный вкусом, чуть отдающим сладостью.       — Что это? — спросил Тэхён у Юнги после очередного жадного глотка.       — Эль.       — В моём мире эль горький, — усмехнулся Тэхён и в несколько больших глотков прикончил весь хорн.       — Эй-эй, полегче, — Юнги безуспешно пытался оттащить Тэхёна от напитка. — Ты сейчас опьянеешь в два счёта, как тебя потом домой вести?       — Я хорошо переношу алкоголь, — гордо ответил Тэхён, улыбнувшись Ивару, который услужливо наполнил его хорн ещё раз.       Тэхён видел на себе взгляд Юнги, понимал, что тот терпеливо ждёт, пока его язык развяжется, и он выложит всё как на духу, но Тэхён все ещё достаточно трезв и не находил в себе смелости. Уткнувшись в деревянную тарелку, он медленно жевал кровяную колбасу, которой их угостил Ивар, и перебирал в голове слова, с которых можно было начать этот неловкий разговор.       — Ты много ешь, — разрушил тишину между ними Юнги. — Это хорошо. Попробуй ещё вот это. — Он придвинул к Тэхёну блюдо с тонкими полосками мясного рулета. — Это оленина.       Тэхён подавился и громко закашлялся, цепляясь пальцами за грудь на кафтане. В носу жгло от попавшей туда колбасы — застрявшее лакомство не давало вдохнуть и толики воздуха. Тэхён схватил хорн и жадно отпил. Он уже и забыл о своём зверском поступке на склоне горы. Сейчас, на сытый желудок, это казалось ещё отвратительнее, и Тэхёна уже не спасало оправдание голодом и безвыходной ситуацией.       Прокашлявшись, он отодвинул от себя блюдо и сглотнул тугой комок.       — Спасибо, я уже наелся, — просипел он, громко шмыгая носом.       Юнги лишь кивнул и спрятал широкую улыбку за объёмным хорном, отпивая эль. Тэхён повторил за ним, делая большие жадные глотки. Прикончив хорн, он громко икнул, чувствуя лёгкое головокружение. Шум людей перестал казаться таким навязчивым, музыка веселила, а в голове все проблемы внезапно стали совершенно незначительными.       — Юнги, — Тэхён повернулся к сейдмаду. — Люди здесь могут целоваться просто так?       Юнги напрягся, отставил в сторону эль и взглянул на Тэхёна. Он увидел в его глазах едва проскользнувший страх, но не придал этому особого значения.       — О чём ты? — спросил в ответ сейдмад.       — Когда два человека, которые друг другу никто, целуются, что это может значить?       — Ты что-то видел?       Тэхён нахмурился, не понимая, почему с лица Юнги схлынула улыбка. Почему вокруг него воздух внезапно стал холоднее на несколько градусов. Видимо, здесь поцелуи между двумя ничем не обязанными друг другу людьми действительно что-то страшное и достойное наказания. Подавив в себе желание говорить об этом с Юнги, Тэхён сжал кулаки и отрицательно покачал головой.       — Для чего тогда спрашиваешь?       — Мне просто стало интересно, — пожал плечом Тэхён. — В моём мире у поцелуев нет особой ценности. Они не несут в себе ничего сокровенного, вот стало интересно, как у вас обстоят с этим дела.       — Для данов поцелуи значат многое. — С лица Юнги схлынул весь холод, и он снова стал таким, каким был всегда — добрым и улыбчивым. — Между супругами поцелуи олицетворяют любовь, между братьями и друзьями — верность, между детьми и родителями — преданность и семейное тепло. Много, что значат поцелуи в этом мире, здесь не делают пустых вещей.       Тэхён снова ощутимо зажевал нижнюю губу, чувствуя, как рот наполняется солёным привкусом крови. От слов Юнги стало только хуже, теперь он совсем ничего не понимал. Кто он для Чимина? Не семья, не друг — никто. Жалкий проходимец, у которого одно достойное преимущество — дракон. И возможно, для ярла Тэхён был диковинкой, которую хотелось бы попробовать, но на деле ничего особенного в нём не оказалось. Тэхён кивнул сам себе: так всё и есть.       Вздрогнув от тёплого прикосновения к руке, Тэхён поднял голову и встретился взглядом с Иваром, который, прикасаясь к его ладони, наполнил хорн элем.       — Почему он не берёт с тебя плату? — Тэхён повернулся к Юнги, когда Ивар снова скрылся в кладовой.       — Его жена умирала от чёрной хвори. Я её спас. — Юнги отпил напитка.       — Чёрная хворь?       — Её тело было покрыто чёрными язвами, её съедала лихорадка заживо. Лекари не могли помочь, и Ивар пришёл ко мне.       — Чума, — прошептал Тэхён одними губами, не мигая смотря на Юнги.       Даже в современном мире вылечить подобное неимоверно сложно, а сейдмад говорил так, будто не сделал ничего особенного.       — Жена Ивара была торговкой. Продавала выделанные шкуры. Сам Ньёрд отговаривал её плыть в Лондиниум: в тот день был шторм, но где торговцы, а где боги. Конечно, она не придала этому значения. И когда она вернулась домой спустя две луны, на следующий день чёрная хворь свалила её с ног.       Тэхён слушал молча, изредка пряча лицо за хорном.       — Теперь этот старикан считает своим долгом содержать меня. Заваливает мясом и ягодами. Упёртый. Не знаю, сколько раз ему нужно сказать, что мне ничего не нужно.       — Он благодарен тебе.       Тэхён понимал чувства Ивара: если бы у него была такая возможность, он бы тоже заваливал Юнги подарками до конца жизни. Но в этом мире у него за душой нет ничего, только верность. Именно её он и отдаст Юнги.       — Ты не понимаешь…       — Нет, это ты не понимаешь, Юнги, — Тэхён икнул, часто проморгался, пытаясь избавиться от пелены перед глазами, и крепко схватился за плечо сейдмада. — Все они должны так делать. Все люди в этой проклятой деревне должны тебя благодарить до конца жизни. Ты лечишь их детей, спасаешь от смерти всех вокруг. Знаешь, что бубонная чума выкосила пол-Европы за каких-то полвека? Ты вылечил эту женщину, спас деревню от эпидемии, и именно поэтому Ивар не берёт с тебя ничего. Похоже, он единственный, кто знает, что такое честь.       Тэхён тяжело вздохнул, снова отпивая из хорна. Алкоголь развязал ему язык, отогнал прочь смущение и стеснение, заставляя тараторить без умолку, вываливая всё наружу как на духу.       — Я не понимаю, почему ты остаёшься таким добрым и улыбчивым. Ты даришь добро, а в ответ тебе дарят зло и пренебрежение. Эта злобная тётка — жена Хосока — сам Хосок и дурацкий ярл. Будь у меня силы и оружие, я бы их…       Тэхён сложил руки в жесте, изображающем оружие, и сделал несколько характерных движений. Он говорил громко, прерываясь лишь на смешки, не замечая, что вокруг стало тихо, а Юнги пытался заткнуть рот ему ладонью. Но всё было безуспешно, пока градус воздуха вокруг него не понизился на несколько значений, а по спине не промчались неприятные мурашки. Задрав голову вверх, Тэхён нервно икнул.       — Дурацкий ярл?       Чимин возвышался над ним, скрестив руки на груди. Распущенные белоснежные волосы струились по плечам, придавая ярлу едва ли не ангельский вид, если бы не искажённое в гневе лицо. Тэхён медленно выдохнул и, подумав, что смерти сегодня ему все равно не избежать, лишь согласно кивнул, опуская голову обратно и допивая остатки эля. Он видел, как Юнги сжался от страха, нервно переводя взгляд с него на Чимина и на Хосока, который стоял за спиной ярла.       — Юнги, похорони меня у себя за баней.       Сейдмад судорожно закивал, а Тэхён негромко рассмеялся, предчувствуя свою скорую кончину. В любом случае с тех самых пор, как он попал сюда, не было ни дня, чтобы он не оступился, либо не был на волоске от смерти. Глупо было рассчитывать дожить здесь хотя бы до преклонного возраста. Оскорбить ярла, по-видимому, было одним из непростительных преступлений, взгляд Юнги лишь подтверждал это.       Громко икнув, Тэхён попытался подняться из-за стола, но тяжёлая рука удержала его на месте.       — И чем же я тебя не устраиваю? — Чимин опустился рядом, отчего Юнги немедленно подскочил. — Сиди, — ярл окатил его ледяным взглядом, заставляя подчиниться.       — Мы уже все допили, — Тэхён снова попытался встать, но упрямая рука Чимина усадила его на табурет обратно.       — Ивар, ещё четыре эля! — крикнул в сторону кладовой Чимин и снова повернулся к Тэхёну: — Ну так и что во мне не так?       Обида за произошедшее в бане так и рвалась наружу, но Тэхён изо всех сил сдерживал себя. Он не мог начать высказывать все свои претензии тут, прямо перед Юнги и Хосоком, который уже уселся за стол, с интересом переводя взгляд с Юнги на Тэхёна. Но и скрывать свою злость он тоже не мог, поэтому лишь презрительно фыркнул, снова пряча лицо за очередной порцией эля, которую услужливо подлил Ивар.       — Зачем пришли, без вас было просто прекрасно, — пробубнил он, вытирая рот от пены рукавом.       — Интересно, и зачем это мы пришли, Хосок? — язвительно ответил Чимин. — Ты не знаешь? — Хосок неопределённо качнул головой, отводя взгляд в сторону, всем видом давая понять, что участвовать в дискуссии не намерен. — Может быть, — продолжил Чимин, — потому что кое-кто посреди ночи сорвался из дома и ускакал непонятно куда? Кое-кто, кого пару раз хотели хотели отправить в Хель, кого едва выходили от лихорадки, а он, поднявшись на ноги, испарился в неизвестном направлении.       — Да ты сам виноват! — наконец взорвался Тэхён.       — Я?!       — Бежал бы я от тебя, если бы не видел этот маньячный взгляд? Да ты же глазами убить можешь!       — Что я сделаю, если боги мне подарили его с рождения? Я виновен в своём взгляде?!       — А в бане ты вообще повёл себя как мудак! — Тэхён продолжал кричать во всё горло, но резко замолк, увидев открытый в изумлении рот Юнги.       Он облизал пересохшие губы и огляделся по сторонам. В таверне было тихо, замершие викинги не мигая смотрели в их сторону. Поняв, что явно сболтнул лишнего, Тэхён снова мечтал провалиться сквозь землю. Лучше бы и вправду Чимин его просто прикончил. Повисшую паузу между ними разрушил мальчишка, ворвавшийся в таверну. Оглядевшись, он увидел Хосока и в два шага оказался рядом.       — Чего пришёл? — Хосок отпил эля. — Передай своей хозяйке, что я скоро вернусь, только провожу её брата домой.              — Но я не к вам пришёл, хозяин, — заикаясь возразил мальчишка. — Повитухи не справляются, поэтому послали меня за сейдмадом.              — Сигрид рожает? — спросил Юнги, и мальчишка часто закивал. — Идём.              Юнги слишком быстро оживился, будто бы только и ждал подходящего случая исчезнуть. Он поднялся с места, но на секунду замер, уложив руку на плечо Тэхёну:              — Не нарвись на плеть.              Тэхён лишь коротко кивнул, не сводя пристального взгляда с Хосока. Он пьян, а скальд неимоверно его раздражает своим поведением. Так почему же не высказать ему всё прямо здесь и сейчас?              — То есть твоя жена рожает, а ты сидишь спокойно в таверне и пьёшь?              — Мужчине нет места там, где должна страдать женщина.              — Это звучит отвратительно.              Тэхён сморщил лицо и поднялся с места, собираясь выйти из душной задымлённой таверны на свежий воздух.              — Куда? — Чимин снова крепко схватил его за руку.              — Отлить. Поведёшь за ручку, чтобы не сбежал?              Чимин кивнул и поднялся следом. Тэхён лишь обречённо вздохнул, но сопротивляться не стал. Выйдя наружу, он огляделся по сторонам, конечно, было бы неплохо, если бы он не страдал топографическим кретинизмом и запомнил дорогу до дома сейдмада, но природа обделила его способностью быстро ориентироваться в пространстве, поэтому он неуверенно замер, чувствуя горячее дыхание на своём затылке.              — Так что ты там сказал про баню и мудака? — едва слышно прошептал Чимин, грудью прижимаясь к спине Тэхёна. — И кто такие мудаки? Надеюсь, прекрасные мужчины, не обделенные силой и красотой.              — Мудаки — это те, кто сначала дают надежду, а потом её отнимают, — Тэхён сделал шаг в сторону и повернулся к Чимину лицом. — Это те, кто сбегает, заставляя себя чувствовать хуже всего на свете.              Он не знал почему, но взгляд Чимина его больше не пугал. Видимо, эль отбил последние потуги инстинкта самосохранения. Тэхён больше не чувствовал неприятного страшного холода, что раньше исходил от ярла. Он видел перед собой лишь человека — сильного, мужественного, но обычного человека с прекрасными светлыми волосами, в которых отражались лунные блики, с сильными руками, мышцы которых тугими жгутами переплетались под кожей, и острым беспокоящимся взглядом.              — Скажи мне, Чимин… — Тэхён тяжело выдохнул, чувствуя, что ноги не желают его слушаться.              Не в силах больше сопротивляться, он рухнул коленями на землю, лицом утыкаясь Чимину в колени.              — Господи, что за адское пойло, — проскулил он едва слышно.              — Поднимайся, кэра, я отведу тебя домой.              — Нет! Я ещё не договорил.              — Ну что ты от меня хочешь? — вздохнул Чимин и присел на корточки, поднимая лицо Тэхёна ладонями.              — Юнги сказал мне… — Тэхён обхватил пальцами запястья ярла, — сказал, что поцелуи очень много значат для вас. Что… — Он облизнул пересохшие губы, глазами бегая по лицу Чимина. — Что значат для тебя наши? Мы не родня, не друзья, не… возлюбленные… Так что они значат?              — Глупый кэра, — негромко рассмеялся Чимин, губами прикасаясь к горячему лбу. — Ты должен сам понять, что они значат.              — Как мне понять? Я ведь глупый.              Тэхён прикрыл глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями мозолистых пальцев. Приятные невесомые поцелуи, скользящие по лбу и щекам, позволили расслабиться и вовсе обмякнуть в руках ярла. Он не сопротивлялся, когда Чимин поднял его с земли и, приобняв за талию, медленно повёл в сторону дома. Голова кружилась, но холодный ветер, пробирающий до костей, заставлял держать сознание при себе. Тэхён то и дело запинался о собственные ноги, что подгибались и не желали слушаться, но Чимин терпеливо удерживал его на месте, не давая упасть.              Когда они добрели до дома, эль почти выветрился, оставляя после себя лишь неприятную головную боль, но Тэхён не спешил убирать руку с плеча Чимина. Он то и дело бросал на него быстрые взгляды, раздумывая, что сделать, лишь бы ярл не оставлял его одного на ночь. Желание, съедавшее его в бане, под действием алкоголя стало ещё ярче и сильнее. Тяжело вздохнув, он всем весом повис на Чимине, щекой прижимаясь к плечу.              Покорно снося все пьяные издевательства всадника дракона, Чимин вволок его в дом и отвёл в спальню, мечтая наконец избавиться от тяжёлой ноши. Несмотря на щуплое телосложение, Тэхён был неподъёмным, вертлявым и до невозможности противным. Уложив его на постель, Чимин уже было с облегчением выдохнул, мечтая поскорее оказаться в своей, но цепкая рука Тэхёна схватила его за грудки и потянула следом на кровать. Рвано выдохнув, Чимин упёрся ладонями по обе стороны от головы Тэхёна, упав аккурат между его разведённых ног.              Вцепившись ему в затылок, Тэхён подтянулся на руках и на слепую выискал пухлые, пересохшие от частого дыхания губы. Ему не хотелось думать, не хотелось что-то решать, он желал лишь тепла, поцелуев и страсти, которые наглым образом выпрашивал у ярла. И Чимин мог бы похвастаться своим самообладанием и умением держать ситуацию под контролем — мог бы, но сейчас, целуя, под ним извивался единственный человек, который заинтересовал его больше, чем кто-либо. Тело Тэхёна просило внимания, просило любви, и он не в силах отказать.              Отбросив прочь все сомнения, Чимин яростно ответил на поцелуй, вжимая Тэхёна в постель, отчего тот едва слышно простонал и выгнулся навстречу жадным рукам.              — Я пытался сдержаться, — прохрипел Чимин, осыпая нежную шею поцелуями. — Пытался быть заботливым, ты сам в этом виноват, кэра. Потом не жалуйся на меня своему дружку.              — Замолчи уже, — рвано выдохнул Тэхён, пальцами ныряя под свободную хлопковую рубаху.              За окном негромко шелестели деревья, звёздный свет падал на постель, освещая серебристым сатином два тела, сплетающихся в жарких поцелуях. Чимин не торопился, не срывал с Тэхёна одежду, будто изголодавшееся животное. Он был нежен, прикасался трепетно и аккуратно, и лишь горячее возбуждение, упирающееся в пах Тэхёна, выдавало его истинные желания. Он снова был нетерпелив, дрожащие пальцы неуклюже задирали ткань рубахи в желании поскорее избавиться от неё и ощутить весь жар крепкого тела; ноги крепко обвивали талию Чимина, прижимая его изо всех сил. Тэхён хотел прямо сейчас и немедленно, но Чимин отстранился и сел на кровать, не спеша снимая с него одежду. Кафтан полетел на пол, следом за ним упали рубашка и штаны. Руки Тэхёна дернулись, желая прикрыть стыд, но Чимин его остановил.              — Прекрасен, — прошептал он, оглаживая тонкую ногу, покрывая её мелкими поцелуями.              Поднимаясь выше, он заставлял тело Тэхёна извиваться в ещё большем желании. Он впервые чувствовал подобное, его первый секс нельзя было назвать нежным или страстным, он был будто механическим, просто потому, что так было нужно. Но с Чимином всё по-другому. Ярл не торопился, не сгорал от нетерпения войти внутрь, он растягивал удовольствие, заставляя Тэхёна чувствовать его каждой клеточкой тела.              Небо озарилось ударом молнии, гром заставил Тэхёна мелко вздрогнуть и оторваться от поцелуя.              — Сам Тор благословляет нас, — прошептал Чимин, и Тэхён громко простонал, запрокидывая голову назад.              Его тело покрылось испариной, ноги сводило приятной судорогой, а член сильно пульсировал, предупреждая о быстрой разрядке. Чимин двигал бёдрами медленно, не забывая осыпать влажное лицо горячими поцелуями. Тэхён цеплялся пальцами за крепкую спину, оставляя едва заметные красные полосы. Он прижимался к Чимину, ощущая тепло тела и горячий ритм дыхания. Мир вокруг поплыл, разукрашивая деревянный потолок разноцветными пятнами. Тэхён будто сходил с ума, ему хотелось ещё больше и дольше. Он говорил об этом Чимину без слов: осыпая поцелуями, вжимаясь что есть сил в его тело, безразборно что-то нашёптывая на ухо. Каждый поцелуй заставлял дрожать, каждый толчок заставлял покрываться крупными мурашками. Тэхён больше не стеснялся, не боялся, все его сомнения и неуверенность отошли на задний план, сейчас в этой тесной душной комнате были лишь они — Чимин и Тэхён, сплетённые страстью, похотью и нежностью. Тем, чего так отчаянно хотелось всё это время.       

      ***

             Последние осенние цветы отживали свой короткий срок, небо, затянутое мягкими белыми облаками, нависало над просторной поляной за деревней. Тэхён не спеша брёл по высокой траве, руками задевая угасающие бутоны и соцветия. Лепестки падали ему под ноги, цеплялись за свободные штаны, следом нехотя поддаваясь лёгкому ветру, уносясь вдаль.              Завидев изумрудную чешую, переливающуюся на солнце, Тэхён прибавил шаг.              — Здравствуй, Винстон.              Он не боясь протянул руку и уложил её на прохладный нос дракона. Улыбнувшись ответу, Тэхён подошёл ближе, лбом прижимаясь к чешуйчатой коже. Мимо проносились видения: Винстон не спеша рассказывал ему обо всём, что приключилось, пока лихорадка сжирала его заживо. Леса, поля, порывистый ветер от размаха крыльев, разрушающий облака, и синева глубин моря, не дающая вдохнуть и толики воздуха.              — А ты без меня не скучал, — улыбнулся Тэхён.              «И ты тоже», — ответил Винстон, и Тэхён проследил за взглядом золотых глаз.              Он обернулся и увидел Чимина, восседающего верхом на чёрном коне. Встретившись с драконом взглядом, лошадь заартачилась и громко заржала, но ярл лишь сильнее пришпорил её, заставляя идти вперёд.              — Ты снова убежал, — Чимин остановился рядом с Тэхёном, крепче удерживая поводья.              — Я вернулся бы к ужину, — Тэхён широко улыбнулся, и глубокая морщина на лбу ярла моментально разгладилась. — Но хорошо, что ты пошёл за мной, тебе нужно поближе познакомиться с Винстоном. Не хочешь погладить?              — А он не будет против?              «Я сожгу его белобрысые патлы, как только рука коснётся моей кожи».              — Не будет, — ещё шире улыбнулся Тэхён.              Чимин спешился, передал Тэхёну поводья и сделал смелый шаг навстречу дракону, протянув руку вперёд. Он почти прикоснулся к изумрудной чешуе, как из пасти Винстона донёсся приглушённый рокот. На секунду замерев, Чимин оглянулся на Тэхёна, но тот лишь кивнул головой. Ярл обернулся обратно, и, когда пальцы коснулись прохладной кожи, его лицо озарила широкая улыбка. Он касался нежно, медленно, боясь сделать что-то не так, но дракон лишь ниже опустил голову, позволяя ему дотронуться до небольших витиеватых шипов, прячущихся за продолговатыми ушами.              — Это чудесно, — улыбнулся Чимин. — А он прокатит меня?              «Я точно спалю его дотла!» — золотые глаза Винстона резко распахнулись.              — Эм, — Тэхён прикусил губу. — Давай повременим с этим.              — Он катал сейдмада, — с обидой в голосе сказал Чимин.              «Маленький колдун — душка, а ты похотливое животное!»              — Он сказал, что тогда была безвыходная ситуация, поэтому ему пришлось позволить Юнги лететь на своей спине, — Тэхён едва сдерживал смех.              «Скажи ему как есть! Что ты юлишь? Я не буду возить на своей драгоценной спине похотливое животное, которое трахнуло моего всадника!»              — Эй, полегче! — возмутился Тэхён, наиграно стирая с лица улыбку.              Ему не было обидно, он давно уже понял, что Винстон ведёт себя будто избалованное пубертатное дитя, даже несмотря на всю его многовековую мудрость. Их связь прочно укрепилась за то время, что они провели вместе на склоне. Тэхён чувствовал, что, несмотря на резкие слова, дракон не чувствует ненависти к Чимину, но всё же возить его на своей спине пока ещё не готов.              «И вряд ли буду!»              — Хорошо-хорошо, но мне-то можно? Мне нужно учиться держаться на тебе верхом.              Тэхён отдал обратно в руки ярлу поводья и подошёл к Винстону, который нехотя, закатив глаза, склонился к земле, подставляя своё крыло под ноги всадника. Кряхтя и соскальзывая, Тэхён уселся верхом и, нервно выдохнув, сжал шипы пальцами изо всех сил.              — Вернись домой к вечеру, — сказал Чимин, задрав голову, защищая глаза от солнца ладонью. — Сегодня крещение.              — Крещение?              — Моего племянника, — напомнил Чимин.              — С каких пор викинги стали христианами?              — Крещение огнём, глупый кэра.              «Я могу сжечь мальца».              — Лети уже ради всего святого!              Метка на ладони вспыхнула жаром, Винстон в несколько широких шагов взмыл в небо, заставляя Тэхёна громко и протяжно вскрикнуть. В лицо ударил холодный воздух, ветер засвистел в ушах. Руки то и дело соскальзывали с гладких шипов, и Тэхён сильнее прижимался к спине дракона. Он часто дышал и щурил глаза, внутри всё переворачивалось вверх дном, и сердце бешено билось о грудную клетку. Привыкнув к порывам ветра, Тэхён несмело выпрямился и осмотрелся по сторонам. Снова это щемящее чувство восторга и свободы. Его не держат обязательства, ему не перед кем отчитываться, в этом мире он свободен и волен делать всё что душе угодно, ведь за его спиной будет всегда возвышаться Винстон. Лавируя меж облаков, Винстон опустился ниже, приближаясь к морю, по которому рассыпались дракарры и кнорры. Дракон опускался всё ниже, пока его задние лапы не коснулись морской глади, разрезая пополам. До ушей Тэхёна донеслись взволнованные крики людей на палубах, но он и не думал останавливать Винстона. Заливисто хохоча, он приказывал ему подлетать едва ли не вплотную, в самый последний момент взмывая ввысь над парусами.              Наигравшись запугиванием людей от всей души, Тэхён вернулся на берег, направляясь к деревне. Винстон приземлился на окраине около скромного небольшого домика, из которого выскочил Юнги.              «Маленький колдун!»              — Тэхён? — Юнги прикрыл лицо от пыли ладонью.              — Привет, Юнги, — Тэхён, приподнявшись, выглянул из-за головы дракона и широко улыбнулся.              — Что ты тут делаешь? Опять сбежал от ярла?              — Нет, он знает, где я, — Тэхён пожал плечом, и хитрая ухмылка искривила его губы: — Не хочешь насолить ему?              «Я согласен».              — И как же? — Юнги с интересом подошёл ближе, слегка вздрогнув, когда холодный нос коснулся его щеки.              — Иди ко мне.              — Я не уверен, стоит ли, — сейдмад неуверенно отступил назад, но Винстон поддел его руку носом.              — Он не против, и ты точно захочешь увидеть лицо ярла.              Юнги вздохнул и неуверенным шагом подошёл к крылу, которое опустилось около его ног. Аккуратно цепляясь руками за шипы, сейдмад уселся перед Тэхёном, нервно выдохнув.              — Держись крепче, — Тэхён обхватил тонкую талию одной рукой, другой цепляясь за шип.              Винстон мягко оттолкнулся от земли и, не поднимаясь высоко, медленно полетел над деревней. Крылья вздымали пыль вверх, люди внизу пригибались от мощных порывов ветра, Тэхён заливисто хохотал, видя неподдельный ужас в глазах. Что ни говори, а внушать страх было довольно приятно, но это занятие ему быстро наскучило, поэтому Винстон поспешил к дому ярла.              — Что ты задумал? — перекрикивая ветер, бросил через плечо Юнги.              — Ты должен видеть эту обиженную моську.              Чимин замер с зажатой кувалдой в руках. Металл в бочке с холодной водой шипел, превращая влагу в пар, но ярл не обращал на это никакого внимания. Его взгляд был прикован к дракону, у которого на спине сидели два человека. Тэхён широко улыбался, прищурив глаза, лицо Юнги застыло, сдерживая улыбку, а Винстон громко проревел, выпуская из ноздрей сноп искр. Чимин поджал губы и откинул от себя недокованный меч. Он сложил руки на обнажённой груди и свёл брови к переносице. Глупый всадник дракона любитель подразнить. Ярл усмехнулся, смотря, как дракон удаляется к горизонту.       

      ***

             Ноги дрожали, грудина слегка болела от холодного воздуха; расставшись с Юнги около его дома, Тэхён попрощался с Винстоном и медленно побрёл до дома ярла. На улицы ложились сумерки, он шёл не спеша, игнорируя взгляды редких прохожих. Даже дети перестали к нему бесконечно липнуть и показывать пальцами. Тэхёна вполне устраивал такой расклад: чем дальше держатся от него люди — тем лучше.              Войдя в дом, Тэхён первым делом метнулся к печи, пододвигая глиняный горшок, стоящий около углей, к себе ближе. Заглянув него, он жадно повёл носом, вдыхая дразнящий аромат тушёного мяса. Подхватив жирный кусок двузубой вилкой, Тэхён уже хотел полакомиться, но тяжёлая рука, легшая на плечо, заставила оглянуться.              — Хочу есть, — он встретился с глазами ярла и набил рот большим куском мяса, едва прожевывая его.              — Ты дразнил меня сегодня.              — Что? Когда это? — Тэхён, прожевав мясо, нырнул в горшок за второй порцией.              — Я всё знаю, глупый кэра, — Чимин настойчиво потянул его на себя, отрывая от ужина, не давая набить желудок. — Повеселился сегодня? Не пугают последствия?              — И что ты мне сделаешь? — Тэхён рвано выдохнул, чувствуя, с какой силой его прижимает к стене ярл. — Накажешь плетью?              — Плеть для тебя была бы слишком простым наказанием, — Чимин медленно провёл кончиком носа вдоль шеи, вдыхая дурманящий аромат кожи. — Но сидеть ты тоже не сможешь, — прошептал он на ухо.              — Эй, ты что, забыл про крещение?! — Тэхён безуспешно пытался отделаться от настойчивых рук, кидая косые взгляды на горшочек с мясом.              Позже, сидя на неудобной деревянной скамье напротив большого костра, Тэхён с недовольством и дискомфортом в причинном месте смотрел на слишком довольного и улыбчивого ярла. Чимин, казалось, разоделся в свой лучший наряд, в его серебристых волосах, заплетённых в косички, отражались блики костра, а глаза блестели мягким светом. Вдоль скамеек, расставленных по краям, медленно приближаясь к Чимину, шли Сигрид и Хосок, который прижимал к груди свёрток с младенцем. Тэхёну хотелось встать и подойти ближе, чтобы рассмотреть малыша — ему всегда были интересны младенцы, — но зная, чей это ребёнок, он не смел подняться с места.              Хосок протянул ребёнка Чимину, который принял дитя, мягко улыбнувшись, и, освободив его от белоснежной ткани, повернулся к большому костру. Обнажённый младенец, чувствуя холод, озарил всё вокруг громким плачем. Переживая, Тэхён вытянул голову вперёд, стараясь разглядеть, что собирается с ним делать Чимин.              Проведя раскрытой ладонью над костром, Чимин приложил её ко лбу младенца.              — Духи огня, хранители света и мира, примите этого младенца в свои священные объятия. Уничтожьте всё плохое: тьму, страх и хвори. Защитите силой пламени и милостью богов. Да будет он храбр, здоров и счастлив. Пусть пламя вечно сияет в его сердце, а душа будет одарена милостью Фрейра и Фреи. Обойдёт его душу Хель, и Вальгалла встретит его с почестью и гордостью. Во имя Одина и Тора, да будет так.              Тэхён разинул рот в изумлении, по его спине стаей пронеслись мурашки. Голос Чимина был глубоким и низким, отчего поджилки тряслись от восторга. Тэхён чуть не захлопал в ладоши от воодушевляющей речи, но вокруг была тишина, викинги и их женщины сидели не двигаясь, наблюдая за тем, как ярл раз за разом проводил ладонью над огнём, прикладывал её ко лбу притихшего младенца. Повторив этот ритуал и слова ещё несколько раз, Чимин, наконец, завернул ребёнка обратно в белоснежную ткань и отдал Хосоку. Люди вокруг тут же разразились восторженными возгласами, все поздравляли новоиспечённых родителей, но Тэхён смотрел лишь на Чимина. Он не мог отвести от ярла взгляда. Этот холодный мужественный викинг на деле оказался мягче рисовой каши на воде. Чимин смотрел с нежностью на сестру и её ребёнка, отчего у Тэхёна не осталось сомнений, и он широко улыбнулся ярлу, когда тот перевёл взгляд на него.