Урнес

      По влажной мостовой вдоль реки мчался всадник. Его тёмный тяжёлый плащ развевался на ветру, разгоняя в стороны плотные слои тумана. Лошадь фыркала, копытами отбивая ритм по аккуратно уложенным камням. Плотная маска на лице не уберегала всадника от смрада, который разъедал глаза и впитывался в кожу. Будто пропитанный насквозь запахами гнилой плоти и помоев, Лондиниум крепкой стеной стоял на берегу Темзы, не впуская ни капли солнца на узкие влажные улицы.       Каменные здания, покрытые утренней моросью, плющом и мхом, наполовину скрывались за туманом, острыми пиками крыш утопая в свинцовых тучах, низко нависших над ними. Люди, закутанные в серые одежды, медленно брели вдоль мостовой, поднимая незаинтересованные взгляды на всадника, который мчался к самому тёмному зданию в середине города.       Замок лорда, будто окутанный мглой, возвышался над остальными домами, накрывая их холодной бесчувственной тенью. Всадник спешился и поднял голову вверх, одновременно стягивая с лица маску. Он глубоко вздохнул и протянул поводья стражнику, который немедля принял их и отвёл лошадь в сторону. Массивные дубовые ворота скрипнули ржавыми петлями, и всадник шагнул внутрь, зорким взглядом осматривая внутренний двор.       Служанка, завидев его, лишь крепче сжала в руках лохань, с горкой заполненную грязными простынями, и, прибавив шаг, скрылась в ближайшей деревянной пристройке. Всадник проследил за ней взглядом, поправил плащ на груди и широкими шагами двинулся в сторону высокого главного крыльца. Он уже занёс ногу над первой ступенью, как из глубины двора донёсся истошный крик. Вздрогнув от неожиданности, всадник обернулся на звук и замер, внимательно прислушиваясь. Он был уверен, что ему почудилось, что это всего лишь часть его больного воображения, но крик снова пронзил туманное утро.       Всадник развернулся и зашагал на звук. Обойдя колодец, накрытый тяжёлой крышкой, он нагнулся и ловко проскочил под невысокой аркой, ведущей на задний двор. На открытой кухне, прямо за аркой, уже с раннего утра копошилась прислуга. Повар помешивал парующее варево в огромном котле, мальчишка-прислужник стоял рядом и большим ножом мелко рубил овощи. Замерев на секунду, всадник наблюдал за слаженными действиями, но руки мальчишки вздрогнули, когда из-за двери чуть поодаль от кухни снова раздался крик.       Больше не медля, всадник подошёл к двери, открыл её и смело шагнул в густую темноту сырого коридора. Издали доносились приглушённые всхлипы и мерные шаги. Мужчина скинул с головы плотный капюшон и, пригнувшись, поспешил на свет факелов, что едва ли виднелись вглуби коридора.       — Какая досада, — донёсся до него приятный мягкий мужской голос. — Ведьмы нынче совсем хилые.       — Пожалуйста… — голос мужчины в ответ звучал хрипло и ослабленно. — Я не ведьма, милорд… Пожалуйста, смилуйтесь.       — Все вы так говорите, — приятный голос усмехнулся ему в ответ.       Дойдя до конца коридора, всадник замер, нечитаемым взглядом оглядывая открывшуюся перед ним картину. Высокий статный мужчина аккуратно вытирал длинные пальцы рук от густой тёмной крови белоснежным платком. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь едва заметная ухмылка говорила о том, что сие действие приносит ему удовольствие. Перед ним, раскинув руки и ноги по сторонам, на металлической распорке в виде креста лежал мужчина. Тёмная кожа блестела от пота в свете факелов и лоскутами свисала вниз, обнажённые куски плоти багровели от крови и сокращались в попытке вырваться из металлических тисков. Пленник, завидев в проходе всадника, часто задышал в надежде, что тот поможет ему освободиться, но всё было тщетно.       — Милорд, — всадник склонился в учтивом поклоне.       — А, — улыбнулся тот, перебирая на столе заострённые металлические пики. — Ты как раз вовремя. Мне нужна всего минута, подожди, Элрик.       — Да, милорд.       За годы службы Ким Сокджину Элрик привык к подобным вещам. Его милорд не был милосерден и человеколюбив. В каждом его жесте читались жестокость и всепоглощающая ярость. Лорд Ким был верным посредником церкви, служил ей особо ревностно и с великим удовольствием помогал выискивать среди жителей всех неугодных. Особым вниманием он одаривал тех, кого обвиняли в колдовстве.       Глаза мужчины на распорке наполнились слезами, из горла донёсся сдавленный хрип, а руки и ноги, несмотря на кровоточащие раны, дёрнулись в последней попытке освободиться. Элрик, не сводя с него равнодушного взгляда, прошёл вглубь небольшой пыточной и остановился рядом с Сокджином, который не торопясь методично выбирал инструмент, что его заинтересует.       — Какие вести принёс мой верный Элрик с варварских угодий? — Сокджин склонил голову набок, подушечкой пальца проверяя остроту зубца.       На коже выступила капля крови, Сокджин лишь слегка поморщился и подошёл к пленнику на распорке.       — Как там поживает милый сейдмад? — он наклонился и коснулся зубцом напряжённого бедра.       Пленник взвыл, когда острый металл проткнул кожу и вонзился в мышцу. Он дёргался, пытался вырваться, но гремящие цепи держали крепко. Сокджин растянул губы в широкой улыбке, вынимая зубец обратно.       — Всё ещё жив, милорд, — ответил Элрик, дождавшись, пока стоны немного стихнут.       — Это хорошо, — кивнул Сокджин. — Хотелось бы лично побывать на его казни. Этот юнец слишком умён. Ведьминская сила в нём сильна, до сих пор жалею, что продал его тогда задарма.       — Милорд, есть и другие новости, — неуверенно начал Элрик, убирая руки за спину.       — Вот как? — Сокджин снова вонзил зубец в плоть пленника, отчего тот взвыл с новой силой. — Чует моё сердце, что недобрые они.       — Вы правы, милорд. Дракон пробудился, в поселении данов появился всадник.       Сокджин резко выпрямился, устремляя на Элрика острый холодный взор.       — Не может быть, — нахмурился он, перекатывая в пальцах зубец. — Драконы исчезли сотни лет назад, после того как…       — После того как лорд Эдмунд уничтожил всех всадников и весь их род, — кивнул Элрик, закончив за Сокджином. — Но я видел, как привели того мальчишку к данам. Он выглядел… странно. И дракон, — он сбито выдохнул, — он огромен.       И без того холодный взгляд Сокджина стал ещё темнее. Он медленно провёл пальцами по гладкому подбородку, оставляя лёгкий кровавый след, и закусил нижнюю губу. Свет факелов отражался на фарфоровой светлой коже яркими бликами, делая его облик едва ли не демоническим. Элрик почувствовал, как по спине бегут неприятные мурашки, и отступил на шаг назад, отводя взгляд на влажную каменную стену, поросшую мхом.       — Что же делать… — медленно протянул Сокджин, снова поворачиваясь к мужчине на распорке. — Этот чёртов ярл всегда имел большие амбиции, а теперь у него есть дракон. Проклятые викинги.       Движения Сокджина стали резче и яростнее. Он, не боясь запачкаться, вонзал в истерзанную плоть зубец с такой силой, что кровь брызгами летела на его дорогой кафтан. Крики пленника стали тише, из его рта доносились тусклые булькающие хрипы, пока совсем не утихли, и он не обмяк, безвольно повисая на крепких цепях.       — Призови Орма, — Сокджин откинул в сторону зубец, брезгливо вытирая руки о грудь.       — Да, милорд, — поклонился Элрик и поспешил убраться от удушающего кислого запаха крови.

***

      Тёмный зал наполнял дым от факелов, Сокджин расположился за большим резным столом, медленно пережёвывая кусок мяса. Он не сводил взгляда с утончённой, увешанной украшениями шеи юноши, который расслабленно сидел на его коленях и отпивал из золотистого кубка. Алан изредка ёрзал, бросая в сторону лорда нечитаемые взгляды, но следом на его алых губах расцветала яркая светлая улыбка.       — Мой милорд сегодня не в духе? — нежно проворковал он, кончиками холодных пальцев прикасаясь к напряжённому подбородку Сокджина. — Что тревожит твоё сердце? Расскажи мне.       Сокджин мягко улыбнулся, зубами снимая с двузубой вилки оленину, и нырнул свободной рукой под ткань лёгкой шёлковой рубашки.       — Твоей ведьминской душе меня не пронять, — едва слышно прошептал он, сжимая кожу пальцами так, что Алан вздрогнул на его коленях.       Красивые глаза боязливо округлились, а рука, держащая кубок, дрогнула, заставляя Сокджина искренне радоваться этому страху.       Несколько лет назад в одной сожжённой, неугодной Богу ирландской деревушке он нашёл милого мальчишку с большими яркими зелёными глазами. Его пшеничные волосы лоснились в лучах солнца, что едва пробивалось сквозь дым. Даже измазанные в саже, они выглядели просто прекрасно — настолько, что Сокджин сам лично спешился с лошади и откинул в сторону воина, собиравшегося зарубить мальчишку. Нарушая все заповеди, он приказал отмыть паренька от грязи и привести вечером в его шатёр. И вот спустя несколько часов Алан предстал перед ним во всей своей красе.       Вопреки значению своего имени, он выглядел слишком утончённо и женственно. Тонкая талия виднелась через лёгкую полупрозрачную ткань, нежная кожа без единого изъяна сводила с ума, мягкие черты лица не позволяли и заподозрить, что внутри дьявольская душа.       Сокджин и сам не знал, почему оставил его в живых. Он не щадил никого, кто хоть немного был уличён в колдовстве, а Алан никогда и не скрывал этого. Их союз был странным, богохульным, но Сокджину удалось приручить непокорного Алана, извлекая выгоду для себя и даря жизнь ему.       — Мой милорд, — сквозь стон выдохнул Алан, послушно прильнув к его груди. — Прости меня, я был не прав.       — Хороший мальчик, — хватка на боку ослабла и сменилась нежным поглаживанием. — Расскажи мне, что ты знаешь про драконов.       — Драконов? — Алан приподнял голову, откидывая светлые локоны с лица. — Это ведь легенда, детская сказка. Он поудобнее устроился на коленях Сокджина, поворачиваясь к нему лицом.       — Они были неимоверно сильными, статными и умными. Всадники, которые управляли ими, приравнивались к королям. В них таилась сила духов и природы. Боги благоволили им.       Слушая милый лепет мальчишки, Сокджин медленно расстёгивал рубашку, обнажая бледную грудь.       — Продолжай, — прохрипел он, рукой ныряя за кромку лёгких брюк.       — Всадники управляли драконами, — сбивчиво шептал Алан, поддаваясь рукам, ласкающим его. — Метка — сила их ментальной связи. Не будет её — и дракон перестанет подчиняться. — Он вздрогнул, когда несколько пальцев грубо толкнулись в него. — Ах, милорд…       — Продолжай, — холодно повторил Сокджин, осыпая его шею болючими поцелуями.       — М-метку не просто уничтожить, — Алан выгнулся, позволяя пальцам проникнуть глубже. — Если просто вырезать — связь никуда не денется, всадник должен поверить, что его связь с драконом прервалась…       Сокджин холодно улыбнулся, толкнув Алана на себя, приподнимая его на своих бёдрах. Он ослабил узел на своих штанах, освобождая болезненное возбуждение.       — Не переставай говорить, — приказал он, опуская юношу обратно.       По телу Алана промчалась мелкая дрожь. Он едва слышно простонал, лбом упираясь в плечо Сокджина, который, не тратя время на ухаживания, резко толкнулся бёдрами вверх.       — Всадники такие же непокорные, как и драконы, — дрожащим голосом прошептал Алан, пальцами впиваясь в грубую дорогую ткань на плечах Сокджина. — В них сила природы, которую не сломить практически ничем.       — Ничем? — пальцы Сокджина врезались в мягкую кожу на бёдрах.       — Зелье! — воскликнул Алан на всю залу, едва справляясь с нарастающей силой.       Он прижался к губам Сокджина своими, настойчиво выпрашивая поцелуй. Сокджин усмехнулся и, поддавшись ведьмовской хитрости, раскрыл рот, впуская юркий язык. Алан не мог больше произнести ни слова, с его алых пухлых губ срывались лишь хриплые задушенные стоны. Сокджин перехватил его талию поудобнее и, приподнявшись с кресла, повалил юношу на стол, щуплым телом снося всю посуду в сторону. Вино багряными подтёками расползлось по дереву, впитываясь в тонкий шёлк рубашки. Алан запрокинул голову, крепко зажмурив глаза, и тонкими пальцами вцепился в край стола. Сокджин перехватил его за щиколотку, рьяно вбиваясь в податливое тело.       В голове впервые за несколько часов была лишь пустота. Сокджин больше не думал о викингах, о всаднике, который так внезапно, спустя столько столетий, объявился. Всё это отошло на задний план. Предаваясь греховной связи с ведьмой, Сокджин лишь на эти несколько часов смог отпустить все тревоги. Он наслаждался чувственными стонами и не услышал, как дверь в залу отворилась и внутрь вошёл Элрик, нерешительно замерев у самого входа.       Он знал своего лорда всю свою жизнь. Верил в его принципы и верность церкви, считал, что явная жестокость — лишь способ борьбы за правое дело. Сокджин в его глазах был бесчеловечным, но справедливым. Но сейчас перед его взором его лорд — тот, кому он служил верой и правдой, — нарушал один из главных постулатов. Связь с мужчиной, мужеложество — самый низкий грех по мнению церкви.       — Милорд, — едва слышно позвал Элрик. — Прибыл Орм для аудиенции.       Сокджин замер, отрывая жадный взгляд от мальчишки на столе. Он медленно зачесал растрепавшиеся тёмные волосы назад и выдохнул, поднимая взгляд на своего слугу.       — Пусть войдёт.       Элрик кивнул, наблюдая за тем, как утончённый юноша медленно поднимается со стола и поправляет на себе растрёпанную одежду. Его белоснежные волосы блеснули в жёлтом свете факелов, он легко спрыгнул на каменный пол и бесшумно направился к выходу. Украшения на его руках и шее тонко позвякивали, и Элрик перестал дышать, увидев поистине дьявольскую красоту.       — Алан, — позвал Сокджин, и юноша обернулся, одаривая лорда мягкой улыбкой. — Иди в мои покои.       — Да, милорд, — склонил голову Алан.       Он лёгкой, летящей походкой подошёл к двери и, одарив Элрика яркой улыбкой, потянул ручку, скрываясь за массивным деревом.       — Орм прибыл один? — Сокджин медленно опустился в кресло.       — Да, милорд.       Элрик опустил голову и продолжал стоять на месте, не спеша позвать ярла нордов.       — Так чего же стоишь? Зови его.       — Мой лорд, — неуверенно начал Элрик.       Он старался удержать любопытство изо всех сил, но вопросы так и рвались наружу.       — То… то, что вы делали сейчас здесь. — Он робко поднял голову и сглотнул, увидев ледяной взгляд Сокджина. Но, выдохнув, всё же продолжил: — Разве это не нарушает законы церкви?       — А что ты видел? — холодно улыбнулся Сокджин, отрываясь от спинки кресла.       — К-как вы… — Элрик икнул и умолк, понимая, что зря начал этот разговор.       Сокджин негромко рассмеялся, но от этого смеха кровь схлынула с лица Элрика. Лорд медленно поднялся, поправляя на себе одежду, взял перевёрнутый золотистый кубок и плеснул в него вино из графина. Пригубив, он отставил кубок в сторону и вальяжным расслабленным шагом подошёл к Элрику.       — То, что ты видел, не выйдет из этих стен. Верно, Элрик? — он кончиком указательного пальца поднял обращённое к полу лицо слуги. — То, что священник не видит, — Богу неизвестно. А ты должен верить мне, мой милый Элрик. Ты ведь веришь мне?       — Да, милорд, — едва слышно пролепетал Элрик.       — Умница, — улыбнулся Сокджин. — Эта ведьмовская красота ещё послужит нам, будь уверен. Я ничего не делаю просто так. Алан — сильный колдун, его магия сделает и нас сильнее, а потом мы избавимся от него так же, как делали это всегда.       Внутри Сокджина не было места милосердию, доброте, а самое главное, любви. Он никогда не испытывал тяги к людям, как бы сильно те ни старались обратить на себя внимание. Где-то внутри рядом с самым сердцем была лишь всепоглощающая ярость и желание подчинить себе весь свет. Алан, безусловно, был красив, податлив и развратен; Элрик — верен, будто прирученный пёс, послушен и наивен, но все они лишь пешки в игре лорда Лондиниума Ким Сокджина.       — А теперь, — он ласково погладил Элрика по щеке, — позови мне Орма.

***

      По пожелтевшей высокой траве, играясь с пожухлыми цветами вереска, цепляя тонкие паутинки, что переливались в лучах солнца, скользил лёгкий северный ветер. Он нёс собой терпкий запах моря и костров к высоким горам, пики которых уже были одеты в белоснежную шубу. Подняв с земли покрасневший лист рябины, перекатывая его в плотных потоках воздуха, ветер спешил дальше, пока не опустил свою ношу на светлые длинные волосы смеющегося мужчины.       — Эта палка слишком тяжёлая! — взвыл Тэхён, двумя руками с силой отрывая её от земли.       — Это тренировочный меч, — хохотал Чимин, наблюдая за покрасневшим лицом напротив. — Настоящий ещё тяжелее.       — Ты просто надо мной издеваешься. — Пыхтя, Тэхёну всё же удалось крепко ухватить меч двумя руками и упереться ногами в землю.       Он поднял взгляд, встречаясь со светлыми глазами Чимина, оценил его яркую улыбку и улыбнулся сам.       — Я готов, — твёрдо произнёс он. — Давай уже, учи меня.       — Я всё ещё считаю, что ты мог бы найти занятие поинтересней, — вздохнул Чимин, вставая в стойку. — Следить за огородом, к примеру, или научиться шить.       — Я не слабак! — раздражённо выплюнул Тэхён и сделал широкий выпад, направляя меч в плечо Чимину.       Тот ловко увернулся, своим тренировочным оружием легко выбивая меч из рук Тэхёна. Тэхён немедля поднял его с земли и снова сделал неудачный выпад. Он наступал, с силой стискивая зубы, крутился вокруг своей оси так, как учил Чимин, но меч так и не достиг цели. Стоило только попасть оружию в руки ярла, будь оно настоящим или тренировочным, он становился неуловимой фурией. Двигался так, будто все законы гравитации становились ему подвластны, будто за его спиной вырастали огромные крылья, позволяя парить над землёй. Это одновременно восхищало и раздражало Тэхёна. Он хотел так же. Хотел уметь держать в руках оружие, управляться с ним ловко и без натуги, чтобы доказать в первую очередь себе, что он чего-то стоит.       Зачищенное дерево меча дважды скользом коснулось плеча Чимина, что Тэхён мог счесть за определённую удачу, но ярл лишь игрался с ним, позволяя себя задевать. Тэхён потел и краснел, но Чимин по-прежнему двигался легко и непринуждённо, звонко посмеиваясь над сбитым дыханием Тэхёна.       — Попался! — Чимин крутанулся в последний раз, оказываясь слишком близко к Тэхёну, упирая деревянный меч ему под рёбра. — Моли о пощаде, — хитро улыбнулся он.       Тэхён тяжело дышал, пальцами цепляясь за грубую ткань рубахи ярла. Он чувствовал на своей коже горячее дыхание Чимина, его острый жадный взгляд, и пытался выдавить из себя хоть слово.       — Я… я… — задыхаясь, лепетал он.       — Ты? — ещё шире улыбнулся Чимин, нажимая на рукоять меча так, что Тэхён сбито выдохнул.       — Хрен тебе! — Тэхён внезапно громко рассмеялся, отталкивая Чимина от себя.       Брови ярла удивлённо поднялись вверх, но он не успел произнести и слова, когда что-то крепкое и прохладное схватило его за щиколотки и повалило на землю. Корни деревьев, ухватившись за ноги Чимина, волокли его прочь от гогочущего Тэхёна, который от смеха сложился пополам.       Чимин цеплялся за траву, пытаясь удержаться на месте, но лишь царапал руки и скользил дальше, пока корни не приволокли его к дереву, стягивая руки и ноги в узлах. Он пытался выбраться, но всё было тщетно, оставалось лишь смириться, что и сделал Чимин, наблюдая за тем, как Тэхён медленной вальяжной походкой идёт к нему.       — Ну и кто тут победил? — спросил он, сложив руки на груди, смотря сверху вниз. — Моли о пощаде.       — Это нечестно, — Чимин снова дёрнулся, но корни лишь сильнее перехватили его запястья.       — Мы правила не обговаривали, — пожал плечом Тэхён, опускаясь на землю рядом с Чимином, упираясь коленом ему в пах. — Ну так что? Я не слышу, как ты умоляешь меня.       Тэхён склонился над лицом ярла, сминая ладонями влажный мох по бокам от его головы. Их носы практически соприкоснулись, но Тэхён не спешил сокращать расстояние.       — Мой милый кэра, — прошептал Чимин, — пощади меня.       — Что ж, — негромко ухмыльнулся Тэхён. — Так уж и быть, оставлю тебя в живых.       Он замер, лишь на секунду вглядываясь в лицо Чимина. С каждым днём он всё отчётливее чувствовал к нему тягу. Это не поддавалось никакой логике. Они совершенно точно друг другу не подходили, и если быть честным, то Тэхён чувствовал, что между ним и Юнги гораздо больше общего, нежели с ярлом, но что-то в груди отдавало приятной болью при виде Чимина. Что-то неуловимо важное и весомое. Того, чего рядом с Юнги не было.       — Ты поцелуешь меня или мы так и будем тут валяться? — прервал его внутренний монолог Чимин.       — А что тебе тут не нравится? — Тэхён огляделся по сторонам, наигранно изображая, что не понимает, о чём говорит Чимин. — Прохладно, мягко, и листочки шумят.       — Листочки?! — брови ярла удивлённо взметнулись вверх.       — Ага, — кивнул Тэхён, улыбнувшись. — Шумят.       — Глупый кэра.       Чимин не позволил больше произнести ни слова. Он оторвал плечи от земли и впился в губы Тэхёна обжигающим поцелуем. Все шутки, что готовились слететь с кончика языка, вмиг испарились, Тэхён подался вперёд, одной рукой обнимая Чимина за шею, и податливо открыл рот, впуская внутрь всю страсть и похоть, которые дарил ему Чимин. Корни, что оплетали руки и ноги ярла, будто смущаясь, медленно отпустили своего пленника, скрываясь под землёй. Чимин, почувствовав свободу, не медлил ни секунды. Крепко стиснув тонкую талию, надёжно спрятанную под тёплой тканью кафтана, он толкнул Тэхёна в сторону, перевернувшись и нависнув сверху.       Горячие руки, дрожа, скользнули под одежду, мягко сминая нежную шелковистую кожу. Тэхён млел в страстных объятиях, с радостью отдавался и подчинялся, послушно выгибая спину навстречу жадным ладоням. Получая так много, Тэхён дарил не меньше и, не обращая внимания на то, что они сейчас в открытом поле под деревом, где гуляет хитрый ветер, был готов дать ещё больше, но Чимин замер, разрывая поцелуй.       — Почему остановился? — Тэхён ёрзал под ним, ища удобную позу, чтобы облегчить тяжесть возбуждения.       — Тут холодно, а я не хочу, чтобы ты снова заболел, — ответил Чимин, целуя Тэхёна в лоб.       — Я не такой слабый, как ты думаешь, — нахмурился Тэхён. — Тогда я заболел только потому, что искупался в холодной реке, от ветра мне ничего не будет.       — Такой сильный кэра, — улыбнулся Чимин. — А нос всё равно в соплях.       — Чего?! — Тэхён спрятал половину лица ладонью, густо краснея. — Почему не сказал?       — Потому что даже с сопливым носом ты самый красивый на свете всадник дракона.

***

      Сидя на плетёном заборе и рассматривая яркую луну, Тэхён не раз возвращался к той прогулке, густо краснея. Его нежность и преданность, так глубоко запрятанные внутри, рвались наружу. Тэхён не хотел медлить, не хотел выжидать подходящего момента, ему хотелось всего и сразу, и, кажется, на этот раз всё получалось. Он больше не мечтал попасть обратно, не хотел нырять в море в отчаянной попытке вырваться на свободу в своём современном мире. Отныне свобода была здесь. Рядом с милой мягкой заботой Юнги, рядом с обезоруживающей страстью и пылкостью Чимина. Тэхён не чувствовал себя здесь чужим. Он впервые чувствовал себя нужным.       — Твои волосы отросли.       Тэхён вздрогнул от мягкого прикосновения и, запрокинув назад голову, встретился с нежным взглядом Чимина.       — Совсем скоро можно будет плести косы.       — Разве мне можно?       — А почему нет? — Чимин склонил голову, приподняв бровь. — У тебя есть статус. Ты всадник дракона. Вся твоя голова должна быть усеяна косами.       — Я не сделал ничего полезного, что от меня толку, — вздохнул Тэхён, снова устремляя взгляд к луне. — То, что я всадник дракона, не имеет никакого значения.       — Пока за луной и солнцем, глотая пыль, гонятся волки, ты будешь иметь значение для меня. — Руки Чимина медленно скользнули на плечи, аккуратно разминая напряжённые мышцы. — Не важно, сколько завоеваний на твоём счету, не важно, сколько битв ты выиграешь, я не оставлю тебя одного. Даже если ты будешь сопротивляться, я утащу тебя с собой в Вальгаллу, и мы вместе будем пировать за столом Одина.       — Это лишь слова, — улыбнулся Тэхён, чувствуя невесомый поцелуй на макушке. — Но они мне нравятся. Даже если ты лжешь, то я готов поверить.       — Как ты смеешь обвинять ярла данов во лжи?!       Тэхён едва слышно вскрикнул, когда Чимин одним рывком поднял его на ноги, поворачивая к себе лицом.       — Все вокруг знают, что я никогда не лгу, — прошептал ярл прямо в губы Тэхёну.       Чувствуя, как часто бьётся сердце, заглушая разум, Тэхён сейчас мог бы поверить во что угодно. Даже если бы Чимин сказал, что солнце восходит на западе и садится на востоке, а звёзды — лишь шутка богов, он бы только глупо кивнул, соглашаясь со всем. Чимин уже был в его сердце, и от этого не отвертеться.       Горячие ладони скользили по спине, Чимин потянулся за поцелуем, и Тэхён подался вперёд в ответ, но тихий кашель заставил вздрогнуть и обернуться. У входа во двор стоял Юнги, переминаясь с ноги на ногу. Даже в сумерках было видно его покрасневшее лицо. Сейдмад отступил на шаг назад, бормоча извинения, но Тэхён вырвался из объятий Чимина, подбегая к нему.       — Юнги! — радостно выдохнул он. — А ты чего так поздно?       — Я… я пришёл к ярлу, — Юнги посмотрел за плечо Тэхёна. — Мне нужны кое-какие травы и семена из Лондиниума. Слышал, вы отправляетесь через неделю.       — Постой, — Тэхён резко обернулся. — Ты уезжаешь? А почему мне не сказал?       — Как раз собирался, — Чимин подошёл к Тэхену и Юнги, забирая у того сверток и серебро.       — А я?       — Что «ты»? — Чимин изогнул бровь в вопросе.       — Можно и мне?       За это время Тэхён частенько летал вместе с Винстоном. Порой они забирались так далеко, что пропадали на несколько дней. Переживая, Чимин отчитывал Тэхёна первое время, но потом смирился, понимая, что дракон не дворовая собака, обученная командам, ему нужна свобода — так же, как и Тэхёну.       Но сейчас возможность попутешествовать на корабле выглядела до умопомрачения соблазнительной. Тэхён всегда с интересом смотрел на торговые кнорры и боевые драккары, что стояли у причала. Рассматривал резные мачты, длинные вёсла и огромные чёрные паруса. Он видел, как викинги отправляются в плавание, как возвращаются обратно, и ему хотелось так же.       — Пожалуйста, — выдохнул он, видя сомнение в глазах Чимина. — Я буду тихим, обещаю.       — Хорошо.       — И Юнги с собой возьмём!       — Что? Нет! — возмутился Чимин, и его взгляд резко стал холоднее зимней стужи, но, казалось, Тэхёна это вообще не гребло. — Сейдмаду нельзя покидать деревню.       — Да кто-нибудь объяснит мне, почему?!       — Тэхён… — начал было Юнги, но его вообще не слышали.       — Это мой приказ! — повысил голос Чимин.       — Так отмени на один раз! — перекрикивал Тэхён. — Ты же уже делал так, когда отправил его за мной в лес!       Юнги, видя, что перепалка набирает обороты и он снова непосредственное зерно раздора, отступил назад, собираясь скрыться в ночи и до утра жалеть о своём решении наведаться в гости, но крепкий хват Тэхёна удержал его на месте.       — Стой тут!       — Тэхён, я согласен с ярлом, мне не стоит появляться в Лондиниуме.       — Хоть у одного из вас ясный ум, — выдохнул Чимин, с благодарностью смотря на Юнги.       — Чего?!       Тэхён чувствовал, как задыхается, как огонь, обжигая лёгкие, расползается внутри. Его взгляд загорелся, а метку опалило зудом. Сейчас перед ним стоял не Чимин, не ярл, который так ярко ему улыбался и говорил, что всегда будет рядом. Перед ним сейчас самый настоящий предатель, который не желает принимать его единственного друга. Тэхён мог стерпеть всё, но не это. Присутствие Винстона ощущалось так ярко, и через секунду дракон бесшумно опустился за спиной Тэхёна и Юнги, наклоняя голову к последнему, выпрашивая ласки.       — Ты снова назвал меня тупым, — Тэхён сделал шаг к Чимину. — Не пускаешь моего друга со мной. — Сделал второй. — Стоит ли мне спалить тебя к чертям?       — Да делайте вы что хотите! — Чимин бросил обратно Юнги свёрток с серебром и, резко развернувшись, скрылся в доме.       — Интересно, — Юнги подошёл к Тэхену. — Сколько раз ты ещё провернёшь этот трюк, прежде чем он поймёт?       — Ему не нужно знать, что я лучше руку себе отгрызу, чем причиню ему вред, — усмехнулся Тэхён, отводя взгляд от окна, за которым тускло загорелась лампада. — Расскажешь мне, что интересного есть в этом вашем Лондиниуме?

***

      В последний раз, когда Тэхён был на палубе корабля, его сердце полонила истерика и страх. Он толком и не помнил ничего из того, что происходило, единственное, что отложилось в его памяти, — это удивлённые глаза Чимина. Теперь же он приноровился к жизни викингов, и в нём было лишь любопытство. Он ходил за ярлом хвостом и с интересом рассматривал каждый уголок кнорра. Улавливая команды от Чимина, Тэхён поражался слаженными действиями викингов. Все беспрекословно слушались своего ярла, напевали песни и тянули снасти. Тэхён старался избегать косых взглядов и не обращать внимания на шепотки, но всё же спиной ощущал неприязнь. Пусть за это время ему и удалось найти общий язык со многими в поселении, его всё равно опасались и обходили стороной. На Юнги же совсем лица не было. Сейдмад сидел на мешке около кормы кнорра и старался не поднимать головы. Тэхён не понимал, что его гложет, ведь когда ему удалось уговорить Чимина взять Юнги с собой, тот совершенно точно был рад.       Подойдя к сейдмаду, он опустился на соседний мешок и нерешительно сжал его ладонь.       — Ты не хочешь, да?       Юнги поднял на него удивлённый взгляд и проморгался. Он будто только очнулся ото сна и сейчас не понимал, что происходит.       — Не хочешь плыть?       — Хочу, — Юнги улыбнулся, посмотрев в сторону горизонта, над которым медленно поднималось солнце. — Лондиниум — мой родной город, я там вырос. Это мой дом. — Он опустил взгляд на ладонь Тэхёна, которая накрывала его, и сжал пальцы. — Мой отец был тигларом, а мать из знатного рода. Мы жили неплохо, пока не умер лорд Эгберт, и на его место не пришёл его сын Сокджин. Тогда на город легло проклятье. Кровь полилась рекой, и моя семья не избежала этой участи.       Тэхён распахнул глаза: ещё никогда Юнги не был с ним так откровенен. Сейдмад всегда был молчалив, только слушал всё, что говорит ему Тэхён, и давал советы. Скромность, кротость и желание помочь всем и каждому — вот что определяло характер этого человека. Тэхён не верил, что с такой чистой душой можно заслужить такие страдания, какие переживал Юнги. Потерять семью, жить в чужих краях, среди незнакомого народа и каждый день бояться казни. Должно быть, это нелегко.       — Я был молод и глуп, — продолжил Юнги, пальцами поглаживая ладонь Тэхёна. — Когда моих родителей казнили, я не сдержал ярости, как учила мать. Я не хороший человек, Тэхён, — сейдмад посмотрел ему в глаза. — Я убивал, и убил бы снова.       — Но… — Тэхён сглотнул. — тебя ведь не казнили?       — Нет, — усмехнулся Юнги. — Когда я лишил жизни всех, кто был причастен к смерти моих родителей, то сам лично пришёл в руки лорда Сокджина. Я хотел умереть, но он меня продал данам.       Тэхён не понимал, что-то не сходилось в его голове. Если этот Сокджин настолько жесток, то почему так великодушно отдал Юнги, не причинив ему вреда. Как Хосоку удалось убедить лорда вражеского города? На какие сделки он пошёл? И, самое главное, для чего?       — Я сам не знаю почему, — будто прочитав его мысли, сказал Юнги. — Мне мало что говорят и объясняют, но я должен предупредить тебя, Тэхён. Лондиниум — опасный город. Я хотел бы, чтобы ты не отходил от Чимина. Что бы ни случилось, кого бы ты ни увидел, пообещай, что не отступишь от него ни на шаг.       — Хорошо, — кивнул Тэхён. — Я обещаю.       Солнце поднялось в зенит, когда кнорр отправился в путь. Тэхён с замиранием сердца смотрел на удаляющийся берег, где сновали люди. Близилась зима, и острые пики гор виднелись вдалеке, надёжно укрытые снегом. Жёлтые пятна лиственных деревьев сливались с зелёной хвоей елей и сосен. Тэхён испытывал странную тоску. За столь продолжительное время он успел прикипеть к этому месту. Ему нравилось гулять по деревне; нравилось бродить с Юнги по лесу, слушая его невероятные рассказы о лесных нимфах, эльфах и духах; он обожал летать на Винстоне, изучая всё больше и больше территорий, нетронутых людьми. Тэхён прикусил губу, вскидывая взгляд в небо: Чимин сказал, что брать с собой Винстона опасно, и Тэхён сам был согласен с этим, но не хотел так надолго расставаться. Плавание продлится полмесяца, и расставание с драконом заставляло метку неприятно покалывать.       — Не грусти без меня, — едва слышно прошептал Тэхён.       «Много чести!»       Тэхён улыбнулся, наконец отрывая взгляд от берега. Он поднял лицо, позволяя холодному ветру трепать отросшие волосы, и вздрогнул, когда горячие руки обвили талию.       Чимин, одетый в походную одежду из толстой ткани, поверх которой были кожаные доспехи, выглядел другим. Тэхён привык его видеть с распущенными волосами и в широких хлопковых рубахах, иногда по пояс обнажённого. Признаться честно, так ему шло больше, нежели сейчас. Плотная кожа с резными узорами облегала стройную фигуру, тугие косы прятали прекрасные волосы, в которые так любил зарываться пальцами Тэхён. Тэхён медленно скользил взглядом по ярлу, подмечая всё, что ему не нравилось.       — Чего так глазеешь? — улыбнулся Чимин.       — Ты выглядишь необычно, — Тэхён провёл пальцем по узору, выбитому на доспехах. — Непривычно.       — В нашу первую встречу я выглядел точно так же, — Чимин перехватил руку Тэхёна, оставляя на внутренней стороне ладони, там где метка, лёгкий поцелуй.       — Ты думаешь, я смотрел на тебя? — нагло соврал Тэхён.       Чимин не ответил ничего, лишь негромко хмыкнул. Он сжал ладонь в своей и потянул Тэхёна в сторону трюма:       — У меня для тебя есть подарок.       Тэхён послушно плёлся следом, не обращая внимания на косые взгляды викингов. Он, конечно, всё понимал. Подобные отношения не были чем-то запретным в этом мире. Многие с равнодушием наблюдали за подобными парами, иногда и вовсе не удостаивали их вниманием. Но Чимин не был обычным человеком. Он был правителем, их ярлом, за которым должны идти на смертный бой, предаваясь мечтаниям попасть в Вальгаллу. А правителям нужно будущее, которое продолжит род. Наследник, которого викинги будут почитать и превозносить.Тэхён знал, что Чимина уважают, им гордятся, но также понимал, что совершенно точно в недалёком будущем его вынудят дать ответ на этот вопрос. Возможно, все вокруг воспринимают Тэхёна как обычное увлечение своего правителя, которое тот вскоре заменит на женщину.       Взгляд медленно скользнул по гребцам, которые ладно выкрикивали песню, задающую ритм, и остановился на хрупкой фигуре, застывшей у резного носа. Юнги опирался на борт кнорра и не мигая смотрел вдаль. На его лице не было ни одной эмоции, лишь спокойствие и умиротворение. Зацепившись за друга взглядом, Тэхён мигом забыл все одолевающие его сомнения. Он знал, что бы Юнги ответил на это. Сказал бы, что всё это глупости. Что Тэхён достоин самого лучшего. Что и Чимину плевать на все косые взгляды. Юнги в этом мире был для Тэхёна якорем. Тем, кто держит на месте, не даёт колебаться. Верным и преданным сейдмадом, который успокаивает сердце.       — Ты заставляешь меня ревновать, — шепнул Тэхёну на ухо Чимин, поворачивая его голову к себе.       Тэхён вздрогнул, оторвал взгляд от Юнги и посмотрел на Чимина, виновато улыбнувшись. Заметив, что они уже дошли до трюма, он ловко спрыгнул вниз, оказываясь внутри кнорра. Следом спустился Чимин и, обойдя гамаки, подошёл к единственной кровати, стоящей в тёмном углу. Тэхён сделал несколько шагов следом, наблюдая, как ярл достаёт из-под подушки свёрток из мешковины.       — Что это? — Тэхён подошёл ближе и взял протянутый свёрток, покрутив его в руках.       — Подарок для тебя. — Чимин уселся на кровать. — Открывай скорей.       Тэхён потянул тонкую бечёвку, которой была перетянута мешковина, и шумно выдохнул, удивлённо взглянув на Чимина.       Мягкая кожа тёмно-синего оттенка переливалась перламутром в тусклом дневном свете из окна. Аккуратные узоры и руны переплетались в причудливый резной рисунок, золотые вставки в виде чешуек собирались в прекрасное изображение дракона, гордо расправившего крылья. У Тэхёна перехватило дыхание. Он откинул мешковину в сторону и расправил кожаные доспехи, разглядывая их со всех сторон.       — Когда ты успел? — выдохнул он, натягивая доспехи на себя. — Ого! Ничего себе!       Он крутился из стороны в сторону, стараясь рассмотреть всё и сразу, заставляя Чимина широко улыбнуться:       — Я ничего не сделал, только заплатил. Мастер сам всё придумал.       — Я этому мастеру руки целовал!       Тэхён скользил пальцами по рифлёному рисунку чешуек. Его лицо горело от радости и счастья, что переполняли доверху. Никто и никогда не делал ему таких подарков. Красивых, драгоценных. Расчувствовавшись, он глубоко вздохнул и потёр глаза, которые так внезапно защипало.       — А это лично от меня, — снова подал голос Чимин, вытягивая из-под подушки длинные узкие ножны.       Тэхён замер не дыша и сделал несколько неловких шагов обратно к Чимину, несмело прикасаясь к резному эфесу меча. Он лёг в руку как влитой, будто был создан специально для Тэхёна. Закусив губу, он медленно вытянул меч, вдоль фухтеля которого тянулись аккуратные надписи на рунах. Ведя по ним кончиками пальцев, Тэхён несмело улыбнулся, чувствуя, как непослушное сердце бьётся часто и громко. Меч был намного легче, чем у Чимина, и почти ничего не весил, но остро заточенное лезвие ярко блестело в лучах солнца, что пробивалось сквозь узкие щели.       — Он прекрасен, — пролепетал Тэхён. — «Гордость», — медленно читал он, скользя пальцами по рунам, — «огонь» и «дракон».       — Гордый огненный всадник дракона, — негромко проговорил Чимин. — Это всё про тебя, мой милый кэра.       — Спасибо, — чувственно прошептал Тэхён в тот самый момент, когда кнорр качнуло на волнах.       Меч вылетел из рук, впиваясь в доски пола острием, и Тэхён повалился прямо в руки ярла.       — Спасибо, спасибо, спасибо, — шептал он, осыпая лицо Чимина поцелуями.       Чимин негромко довольно смеялся, стискивая его талию в крепких объятиях, и жмурился от мелких прикосновений губ к своему лицу. Тэхёна переполняло счастье — казалось, что если бы руки ярла не держали его, то он сию секунду воспарил бы к небесам. Он помнил каждую ошибку в своей жизни, каждое неверное движение, но решение довериться Чимину, этому прекрасному мужчине, казалось ему самым правильным из всех. На миг он забыл обо всем, что окружало, о сомнениях, которые одолевали его на палубе кнорра. Для Тэхёна не существовало ничего вокруг, был только Чимин и его горячие искренние чувства.       Губы слились в пламенном поцелуе, Тэхён чувствовал, как жар, зародившийся в груди, окутывает всё тело, утягивает за собой Чимина и заставляет их вместе гореть в желании. Впиваясь руками в грубый хлопок постели, Тэхён приподнял бёдра, помогая Чимину стянуть с себя штаны. Он часто дышал, плывущим взглядом наблюдая, как губы ярла скользят по внутренней стороне его бедра. Страсть туманила мысли, вынуждая сердце биться в агонии желания, и Тэхён рвано выдохнул, почувствовав тяжёлую ладонь на своём возбуждении. Чимин снова утянул его в сладострастный поцелуй, лаская нежную бархатистую кожу. Для Тэхёна не существовало больше ничего: ни кнорра, в трюме которого они сливались в жарких поцелуях, ни людей на палубе, которые совершенно точно наверняка что-то да и слышат. Вокруг были тёмная пустота и вакуум, среди которых, будто яркий луч полуденного солнца, светилось раскрасневшееся лицо ярла, призывая смотреть лишь на него.

***

      Неделя тянулась невообразимо долго. Тэхён и представить не мог, что морское путешествие может быть настолько скучным и выматывающим. Он целыми днями бесцельно слонялся по кнорру, то и дело испытывая либо Чимина, либо Юнги глупыми вопросами. Следовало отдать им должное: и сейдмад, и ярл были невероятно терпеливы к скучающему всаднику дракона и спокойно отвечали на всё, что бы ни взбрело в его неугомонную голову.       Тэхён наивным образом предполагал, что викинги всю свою жизнь проводят в кровопролитных войнах за территории. Что они грязные варвары, не знающие ни пощады, ни спокойной жизни, предпочитая сражаться насмерть, не щадя ни себя, ни своего врага. Но, сидя на борту кнорра, сейчас он видел лишь миролюбивых торговцев, мило беседующих друг с другом. Викинги пели песни, громко и ясно, питались в одном большом дружном кругу, улыбались и совсем не походили на то, что было в голове у Тэхёна.       — Тебе повезло, что ты попал к данам, — как-то одним вечером сказал Юнги. — Они миролюбивы и сражаются лишь тогда, когда грозит реальная опасность. Чимин — мудрый правитель, довольно сложно назвать его варваром. Если ты хотел жестокости и смертей, тебе следовало вынырнуть где-нибудь у берегов нордов.       — Нордов? — Тэхён удивлённо приподнял брови, впиваясь зубами в лоскут вяленого мяса.       — Он живут севернее, — Юнги растолок сушёные травы в небольшой ступке и залил их водой из кожаной фляги. — Жестокие, опасные. Им неведомы ни жалость, ни пощада. Дикие и страшные люди. Чимин много лет добивался с ними мирного договора, чтобы даны не страдали от набегов нордов.       Тэхён медленно прожевал свой ужин и повернулся в сторону Чимина, который сидел в окружении своих людей, увлечённо о чём-то болтая.       — А как же сейчас? — Тэхён неосознанно потеребил уголок тёплого кафтана. — Он так спокойно оставил поселение, разве не боится, что норды внезапно нападут?       — Там остался Хосок, — пожал плечом Юнги, протягивая Тэхёну плошку с травяным напитком.       Тэхён поморщился, вспоминая надменное лицо скальда. Он не мог найти причины, но что-то в этом человеке неосознанно отталкивало. Хосок никогда не был с ним груб, в отличие от своей жены, не высказывался против его пребывания в деревне, был достаточно молчалив, но Тэхён ощущал к нему неимоверную неприязнь. Он чувствовал, что под маской и толстой шкурой приветливости и доброжелательности, внутри Хосока таится тяжёлая беспробудная тьма.       — Тебе не стоит волноваться, — сказал Юнги, увидев, как лицо Тэхёна потемнело. — Хосок — хороший помощник, и он зять Чимина, не думаю, что в его помыслах есть что-то плохое.       — Кто сказал, что я волнуюсь? — цокнул Тэхён, отпивая травяной настой, слегка зажмурившись от сладости. — Слушай, — он придвинулся ближе к Юнги и, склонившись к уху, прошептал: — Помнишь ты тогда, ну, когда мы только познакомились, залез в мою голову и как следует похозяйничал там? А ты не делал так же с Хосоком?       — Ты что! — Юнги резко отпрянул. — Никогда так не делал и не сделаю!       — Почему? Разве тебе не интересно, что он замышляет? — глаза Тэхёна забавно округлились.       — Нет! — Лицо Юнги побледнело, и он отодвинулся от Тэхёна, отводя взгляд в сторону, всем видом давая понять, что разговор окончен.       Тэхён лишь вздохнул, снова устремляя взгляд на Чимина, который, уже не обращая внимания на болтовню вокруг, смотрел в ответ на него.       Изматывающая неделя подходила к концу, когда Тэхён, стоя на борту кнорра, увидел берег. Он ждал прекрасный город, залитый лучами осеннего солнца. В его фантазиях Лондиниум практически ничем не отличался от современного Лондона. Но как только кнорр зашёл в устье Темзы, Тэхён поморщился и прикрыл нос ладонью. Казалось, гниль пробиралась под кожу, отвратительный запах щипал глаза, заставляя их слезиться. Тэхён сразу же вспомнил бескрайние просторы цветущих полей, запах моря и затопленных печей, да даже в хлеву, где жил конь Чимина, пахло приятней. Он зарылся носом глубже в мех кафтана и повернулся к Чимину, который улыбался, смотря на него.       — Чем так воняет? — спросил Тэхён, зажимая нос пальцами.       — Англами, — усмехнулся Чимин. — Уже скучаешь дому?       — Безумно.       — Не привыкай к этому запаху, потому что больше я тебя сюда не пущу, — склонившись, прошептал Чимин, и Тэхён готов был благодарить его до конца своих дней за этот запрет.

***

      Пока все остальные выгружали товары на пристань, Тэхён отошёл немного в сторону, разглядывая мрачные каменные дома. Их крыши, совершенно очевидно, раньше были приятного цвета дерева, но со временем от копоти и сырости покрылись тёмным налетом, отчего вся окружающая обстановка казалась ещё мрачнее. Тэхён неловко топтался в стороне, слегка морщась, видя, как босые рыбаки и торопящиеся служанки месят грязь вперемешку с конским дерьмом. Он пожалел уже, наверное, в тысячный раз, что уболтал Чимина взять его с собой. Ну что стоило сидеть в чистом деревянном доме около камина и медленно потягивать медовуху из хорна? Вероятнее всего, это лишь обычное желание быть как можно дольше рядом с Чимином. Тэхён обернулся на ярла, который отсчитывал слитки серебра портовому сборщику, и вздохнул. Эта привязанность пугала и в тот же момент дарила неопределённое приятное чувство в груди.       Помня наказ Юнги, Тэхён ещё раз оглядел город и вернулся поближе к Чимину. Освободившись, тот взял его за руку и притянул к себе:       — Идём на рынок?       — А там будет так же вонять?       — О, нет, — рассмеялся Чимин. — Там к вони добавятся запах жира и тухлого мяса.       — О боги! — протянул Тэхён, но всё же послушно пошёл следом за ярлом.       Он жался к его плечу, несмело разглядывая узкую улочку, плотно заставленную торговыми палатками. Сварливые женщины в грязных передниках поверх пышных потрёпанных юбок громко кричали, зазывая покупателей; руки мясника, покрытые плотным слоем крови вперемешку с грязью, заставили Тэхёна поморщиться, когда он увидел их. Под ногами противно хлюпала грязь, источая отвратительный запах. Чем больше смотрел Тэхён, тем сильнее ему хотелось вернуться обратно на кнорр, где под подошвами его новых аккуратных сапог будет вычищенная до блеска палуба. Отмахиваясь от роя мелких мух, он едва не скулил, не понимая, как человек может существовать в таких условиях. Овощи и фрукты, лежащие в лотках на прилавках, в подобной обстановке выглядели тошнотворно, витающий в воздухе запах был точно таким же, как пообещал Чимин. Тэхён просто не мог проглотить плотный ком, застрявший в глотке.       Чимин непринуждённо шёл дальше, его походка и стать совсем не изменились, но на фоне серых грязных домов белоснежные волосы всё равно выбивались и привлекали внимание. Тэхён прижался к нему ближе, стараясь не обращать внимания, как под ногами лопаются раскиданные тухлые овощи. Завидев щуплого мальчишку, сидящего прямо в грязном месиве, он дёрнул Чимина за руку. Ярл опустил голову на протянутую ладонь Тэхёна, потом перевёл его на мальчика и отрицательно качнул головой:       — Нет.       — Почему? — возмутился Тэхён. — Видно, что он голоден, дай ему серебра.       Чимин вздохнул и мягко улыбнулся, смотря на Тэхёна:       — Смотри.       Он подошёл к прилавку, стоящему чуть поодаль, за которым продавали бурый хлеб. Сказав пару слов торговцу, Чимин отдал ему слиток серебра и взял из лотка небольшую булку. Подойдя к мальчишке, он протянул ему хлеб, на что мальчишка слегка скривился, но всё же угощение принял, и Тэхён победно улыбнулся, но не успел Чимин сделать и пары шагов от мальчишки, как тот швырнул булку прямо в грязь под своими ногами.       Тэхён едва не вскрикнул от возмущения, ему хотелось подойти и оттаскать неблагодарного беспризорника за ухо, чтобы не повадно было топтать чужую доброту, но рука Чимина остановила его:       — Он не голоден, — сказал ярл, поворачиваясь и наблюдая, как мальчишка снова тянет руки к прохожим и жалобно скулит. — Деньги — всё, что им нужно.       — Это место просто отвратительно, — сморщился Тэхён.       — Идём дальше, нам нужно найти сейдмада и других, — Чимин потрепал кудри на голове Тэхёна. — Продадим быстро товар и отправимся обратно, не хочу задерживаться здесь дольше положенного.       Тэхён старался больше не обращать внимания ни на кого. Он поклялся самому себе, что никогда в жизни, ни под каким предлогом не вернётся в это место. В Лондиниуме не было души, казалось, даже природа оставила это место. Имея с ней постоянную связь, теперь Тэхён чувствовал, как сильно она далека. Тут не было высоких вековых деревьев, просторных полей и гуляющего свежего ветра. Всё вокруг было гнилым, безжизненным и бездушным, даже люди.

***

      Викинги расположились на самом краю рынка. Аккуратные резные прилавки разительно отличались от местных. На них богатой кучей лежали меха, драгоценные каменья и оружие. Через недолгое время викингов окружили покупатели, разбирая товар практически на глазах. Тэхён удивленно округлил глаза и повернулся к Чимину, стоящему рядом:       — Вы ведь с англами враги? — спросил он, склонив голову, на что ярл утвердительно кивнул. — Тогда почему вам разрешают торговать тут?       — Политика и торговля — разные вещи. И мы, и они предпочитаем закрывать глаза на это. Англам нужны наши меха и оружие, а нам нужно серебро, чтобы покупать фрукты и семена у Византии.       — Византии?! — удивённо выдохнул Тэхён, не веря своим ушам.       Для него всё это казалось далёким и нереальным. Если Англия существовала и в современном мире, то Древний Рим и Византия — давно погибшие государства, о которых он знал лишь из страниц учебника по истории.       — Однажды мы отправимся и туда, — улыбнулся Чимин. — Там тепло и красиво.       — Надеюсь, там не воняет, — сморщился Тэхён, возвращаясь в реальность.       Он повернулся к основному рынку, неприязненным взглядом оглядывая его. Увидев небольшой прилавок, увешанный яркими лентами, травами и заставленный всяческими баночками, он дёрнул Чимина за рукав и показал ему, что отойдёт туда. Ярл кивнул, возвращаясь обратно к своим людям, которые едва справлялись с потоком покупателей.       Подойдя к торговой лавке, Тэхён принялся с интересом разглядывать пузырьки, от которых приятно пахло парфюмом. Он перебирал их руками, принюхиваясь. От некоторых тянуло цветами, другие были резче, отчего в носу щекотало. Тэхён зашёл внутрь палатки, выбирая то, что совершенно точно понравится Чимину, пока не увидел продавца.       Светлые, пшеничного оттенка волосы струились по плечам, яркие зелёные глаза ласково смотрели в ответ, пухлые, налитые красным цветом губы растянулись в холодной улыбке:       — Ну здравствуй, всадник дракона.