Урнес

      Кнорр качнулся на волнах, разбудив Чимина. Он поморщился, потёр глаза и перевернулся на другой бок, по привычке ища талию Тэхёна, чтобы обнять, но вторая половина кровати была пуста. Проснувшись окончательно, Чимин сел, вглядываясь в сумерки трюма. Люди в гамаках спали, негромко посапывая, Юнги тоже спал, пристроившись в самом уголке, на перине, расстеленной на полу. Внутри Тэхёна не было, и Чимин нахмурился. После возвращения на кнорр, тот был словно сам не свой. Молчал, смотря в одну точку, и замирал на месте, пальцами теребя край кафтана. Тэхён больше не донимал Чимина глупыми расспросами, не ходил везде по пятам и не целовал по собственной воле. Последнее волновало больше всего. Чимин не мог понять, что послужило такой резкой перемене настроения. Ещё несколько дней назад Тэхён так забавно морщил нос и болтал без умолку, увидев Лондиниум, а теперь из него и слова не вытянешь.       Чимин, надев рубаху, поднялся на палубу. Он взглянул на яркую луну, что освещала им путь, затем оглядел викингов, которые несли ночной караул, а следом увидел фигуру, застывшую у носа кнорра. Тэхён был недвижим, точно утбурд, пришедший забрать души. Его рубаха, в которой он любил спать, ярким белым пятном мерцала в лунном свете и колыхалась от промозглого ветра. Чимин подошёл чуть ближе, застыв в нескольких шагах. Он молча наблюдал за тем, как Тэхён усталым, потухшим взглядом смотрит на звезды; как его пальцы сильно сжимают леер так, что побелели костяшки.       — Не спится?       Плечи Тэхёна вздрогнули, и он обернулся. Удивление быстро сменилось грустью в глазах, и Тэхён кивнул, опустив взгляд себе под ноги, снова ставя Чимина в тупик.       — Что с тобой? — он подошёл ближе, пальцами цепляя подбородок и поднимая лицо Тэхёна на себя. — Тебя что-то беспокоит?       — Я просто… думал.       — О чём?       Тэхён усмехнулся, поворачиваясь обратно к притихшему морю, в котором отражался звёздный свет:       — О доме, — едва слышно прошептал он.       — Так соскучился? — улыбнувшись, выдохнул Чимин.       Он был рад, что Тэхён считает его поселение своим домом. Ещё на подходе к Лондиниуму он не раз говорил об этом вслух. Чимин и не надеялся, что сложится всё так удачно, что Тэхён искренне прикипит к его дому, к его народу.       — Не тревожься, — он обнял Тэхёна со спины, уложив подбородок на его плечо. — Сейчас кнорр не загружен товарами, мы вернёмся быстрее, чем плыли сюда.       — Я не об этом, — качнул головой Тэхён. — О своём доме, в моём мире.       Руки Чимина дрогнули, но он не смел выпустить Тэхёна из объятий. Он не раз размышлял об этом. В записях викингов не было ничего о перемещении меж мирами, никто и не мог подумать о подобном. Но Чимин и не искал особо. С самого начала им владело желание удержать Тэхёна как можно дольше рядом с собой. Он не считал это помешательством, только лишь слегка. Даны не были варварами, им было чуждо принуждение, и если кто-то поражал сердце отважного воина, то следовало добиваться ответных чувств, соблюдая все правила. Чимин не был сторонником браков по договорённости, которые почитали другие племена. У данов всё было проще и легче. Поэтому Тэхён был волен уйти, когда ему вздумается, несмотря на желания Чимина. Оттого и держать приходилось крепче, так чтобы Тэхён чувствовал, как бьётся его горячее безумное сердце.       — Ты… — Чимин всё же решился задать вопрос, пугающий его больше непроглядной тьмы. — Ты хочешь вернуться?       Плечи Тэхёна напряглись, а подбородок едва заметно дрогнул, но он не отвёл взгляда от морской глади, продолжая стоять в объятиях ярла. Чимин перестал дышать, боясь услышать ответ, которого никогда в жизни не хотел бы слышать. Он был смелым воином, даже смерть не могла заставить отступить его назад, но стоило лишь представить, что Тэхён отходит от него, поворачивается спиной и отпускает ладонь, — становилось поистине страшно.       — Я не знаю, — вздохнул Тэхён.       — Оставайся со мной, — попросил Чимин, сминая пальцами мягкий хлопок на животе Тэхёна.       — Надолго?       Вопрос был холоден, отчего неприятная дрожь сковала плечи Чимина. Он слегка отстранился, повернув Тэхёна к себе, и нахмурился, вглядываясь в его глаза. В них скользили печаль и любопытство, но в то же время холодный огонь, заставляющий бояться.       — Почему ты задаёшь этот вопрос?       Тэхён отвёл взгляд в сторону, прикусывая нижнюю губу. Он переступил с ноги на ногу и поёжился от очередного порыва холодного ветра.       — Я просто хочу знать заранее, — неуверенно начал он. — Как долго ты продержишь меня рядом с собой, прежде чем задумаешься о наследнике и о нормальной жизни. И что будет со мной после этого?       — Боги, о чём ты, кэра?       Чимин искренне недоумевал. Он не понимал, почему вдруг внезапно Тэхён заговорил об этом. Он был самым молодым ярлом в Мидгарде, и, в силу возраста и его любовных интересов, никто не смел при нём поднимать вопросов о женитьбе, тем более о наследнике. Так откуда эти мысли у Тэхёна? У того, кто впервые заинтересовал сердце ярла. Неужто Сигрид постаралась?       — Просто ответь, — Тэхён часто проморгался.       — Я не думал об этом, — растерянно, но стараясь звучать искренне, ответил Чимин. — Мне не интересны женщины, а значит, и жены у меня никогда не будет.       — А наследник?       — О, проклятое пекло, кэра! — через нервный смешок воскликнул Чимин, прикасаясь ладонью к щеке Тэхёна. — Никакого наследника, никакой жены, только ты. Я хочу, чтобы ты был рядом, хорошо?       Сердце облегчённо забилось в груди, когда губы Тэхёна растянулись в слабой улыбке. Чимин крепко обнял его, зарываясь пальцами в каштановые кудри. Кнорр качнуло на волнах, звёзды спрятались за тёмными тучами, и с неба в медленном танце полетели белоснежные снежинки, опускаясь на дерево палубы и закутывая резной нос тонким мерцающим сатином.       — Снег пошёл, — поднял голову Тэхён, поморщившись, когда снежинка приземлилась на длинные ресницы. — В моей стране есть предание о том, что в первый снег возлюбленные обязательно должны встретиться, и тогда их чувства будут крепкими и нерушимыми.       Он протянул ладонь в сторону, ловя несколько снежинок, которые тут же превратились в капли влаги от горячей кожи. Тэхён усмехнулся, но ладони не убрал, поймав ещё несколько.       — Мне радостно, что нам не пришлось искать друг друга для этого странного ритуала. — Чимин улыбнулся, ловя на себе удивлённый взгляд Тэхёна.       — Глупости говоришь, — едва слышно выдохнул Тэхён и протянул руку, смахивая с белоснежных кос мягкий снег.       Подавшись вперёд, Чимин оставил на холодных губах лёгкий поцелуй. За бортом тихо шептались волны, разбиваясь о борта кнорра, мягкие сумерки обнимали две фигуры, застывшие около резного носа, холод нежно щипал кожу, заставляя её краснеть. Руки ярла ласково обнимали всадника дракона за талию, и все проблемы и недомолвки отошли в сторону, прячась под ровным покрывалом снега.       — Скоро Йоль, — Чимин потёрся носом об нос Тэхёна. — Преклонишь колени перед предками и богами вместе со мной?       Глаза Тэхёна забавно округлились, и он слегка отстранился, удивлённо смотря на Чимина, на что тот лишь громко рассмеялся, заставляя караульных обратить на них внимание.       Йоль был важным праздником для каждого — от диких необузданных русов, живущих вдоль жестокого северного побережья, до свеев, что мирно соседствовали с тёплыми берегами Франкского королевства. Его отмечали с размахом и богатством. В эти дни все войны и конфликты прекращались, отважные воины возвращались домой к своим семьям, женщины пекли огромные пироги с почками, столы гнулись от бочонков с медовухой и элем. А влюблённые кланялись предкам, показывая своё уважение и получая благословение. Родителей Чимина уже давно не было в живых, но каждый год он отдавал им свои почести, клянясь не осрамить, быть самым лучшим сыном для них и хорошим братом для младшей сестры. Он заботился о Сигрит с тех пор, как только она сделала свои первые шаги. Баловал, холил и лелеял, оттого и выросла она строптивой и непокорной женщиной. Но Чимин любил её. Столь же сильно он полюбил лишь Тэхёна.       Эта мысль пронзила сердце ярла будто остро заточенная стрела, пуская по жилам приятный тягучий яд. Чимин уставился на Тэхёна, который продолжал греться в его объятиях, не мигая смотря на море, и сглотнул вязкую слюну. Так вот что это — дорожить тем, кто казался посторонним, чужим. Чимин выдохнул, освобождая жар из груди, и сжал Тэхёна в объятиях ещё сильнее. Что бы ни случилось, какие бы ветра ни пронзали острыми ледяными иглами, как бы сильно ни бушевало море и даже если боги разверзнут небеса — Чимин больше не разомкнёт рук.

***

      Тепло разлилось в груди, как только на горизонте показались родные берега. Фьорды, скрытые плотным туманом, нависали над песчаным берегом; леса, покрытые белоснежным покрывалом, стояли недвижимо и крепко, не сгибаясь под порывами резкого морского ветра. Кнорр разрезал буйные волны, приближаясь к небольшой пристани, на которой виднелись кишащие из стороны в сторону фигуры. Чимину пришлось оставить Тэхёна с Юнги на корме кнорра и вместе с командой готовиться к заходу в порт. Ярл выкрикивал команды, но взгляд то и дело соскальзывал на Тэхёна, который недвижимо смотрел на берег. За время путешествия его кожа обветрилась, губы потрескались и тусклый взгляд так и не исчез, несмотря на тот их ночной разговор. Чимин гадал, когда это могло начаться, но в голову так ничего и не приходило. Всё это время он был занят командой, торговцами и безопасностью своих людей, упустив самое главное. Что-то случилось в тот день, когда нога всадника дракона ступила на землю англов.       Едва нос кнорра коснулся влажного песка, вздымая его вверх, по округе промчался пронзительный рёв. Все вокруг замерли, опасливо вглядываясь в скрытые серыми тучами небеса, и только лишь Тэхён, будто ожив от вечного сна, встрепенулся и поспешил перепрыгнуть через борт. Чимин хотел его остановить, всё же было достаточно высоко, но не успел и слова вымолвить, как Тэхён, запинаясь и увязая во влажном песке, ринулся в сторону. Туда, где величественно и громко приземлился Винстон. Тэхён выкрикнул что-то невнятное, коснулся ладонью морды дракона и поспешил к нему на спину. Винстон оторвался от земли, унося прочь от Чимина всадника дракона, который даже не удостоил его взглядом.       Ярл поджал губы, стараясь не выдать разочарования перед своими людьми, но завидев взгляд сейдмада понял, что перед ним уж точно проиграл. Этот мальчишка будто видел его насквозь. И пусть карие глаза мягко смотрели на него, а губы были растянуты в приятной улыбке, Чимин старался не думать, что Юнги хоть как-то может ему посочувствовать. Это невообразимо глупо и неприятно — испытывать жалость своего пленника. Ярл должен быть строг по отношению к своим узникам, никаких послаблений и милосердия. Но Юнги был другом Тэхёна. Он так сильно прикипел к этому колдуну, что Чимину и самому иногда казалось, что тот не так уж и плох. Что, возможно, природа не взяла верх над человечностью. Но в то же время в голове всплывали картины прошлого. Сейдмад не был невинным мальчишкой: то, с какой жестокостью он расправился с обидчиками родителей, поистине вселяло ужас. Неизвестно как, но Хосоку удалось убедить его, что Юнги будет им полезен. В то время поселение данов нуждалось в знахаре, поэтому Чимин скрепя сердце согласился.       Паруса медленно опустились, и кнорр быстро пустел. Чимин часто проморгался, понимая, что всё ещё смотрит туда, где стоял сейдмад, который, перекинув свою неизменную сумку, расшитую цветами, через плечо, спустился с трапа на берег. Юнги никто не встречал, как остальных, кто уходил вместе с Чимином в плавание. На берегу восстанавливались семьи, по округе разносились весёлые возгласы, а одинокая фигура сейдмада удалялась всё дальше и дальше. Чимин снова взглянул на небо, пытаясь высмотреть изумрудные переливы крыльев, но там были лишь тяжёлые свинцовые тучи. Наверняка Юнги расстроен не меньше его, ведь зная Тэхёна, тот точно помчался бы следом за сейдмадом, отвлекая от одиночества.

***

      Тэхёна не было до полуночи. Чимин сидел во главе стола в таверне, слушал крики рядом с собой и музыкантов, которые играли около камина, но сердце было не на месте. Тот, кто никогда не упускал возможности что-нибудь съесть, кто мог опустошить горшок с томлёным мясом в течение нескольких минут, не явился на ужин. Тэхёна до сих пор не было, что заставляло ярла безумно переживать. И когда он уже собирался вскочить с места и ринуться его искать, дверь таверны открылась, впуская морозный пар, а следом и всадника дракона. Его отросшие густые волосы спутались и беспорядочно торчали в разные стороны. Щёки раскраснелись ещё больше, глаза застилала тонкая белёсая пелена, будто от тысячи пророненных слезинок.       В зале стало на секунду тихо, но Тэхён, не обратив на это никакого внимания, подошёл к стойке, тепло поздоровавшись с Иваром. Беззубый рот дряхлого старика растянулся в широкой улыбке. Ивар о чём-то затараторил, усаживая Тэхёна за стол и ставя перед ним хорн. Чимин недовольно скривился и поднялся с места, хватая со стола картофельный пирог с потрохами.       — Тебе нужно сначала поесть, — он поставил пирог перед Тэхёном и опустился на соседний стул.       Тэхён ничего не ответил, но послушно взялся за двузубую вилку, отламывая большой сочный кусок, жадно хватая его ртом. Раскрасневшиеся щёки растянулись, а глаза закатились от удовольствия, отчего Чимин не мог не улыбнуться. Он пригладил волосы на голове Тэхёна, придвинувшись ближе. От него пахло хвойным лесом и лёгким морозом — так приятно, что Чимину тут же захотелось зарыться в его шею носом, но позади сидела толпа викингов, которые вряд ли бы поняли такой шаг от ярла.       — Где ты был всё это время? — спросил он, решив себя отвлечь от непристойных мыслей.       Тэхён лишь пожал плечами, уделяя всё внимание пирогу. Спустя несколько минут, когда блюдо опустело, он наконец поднял взгляд на ярла:       — Соскучился по Винстону, — Тэхён пригубил эля, забавно сморщив нос.       — И как он пережил вашу разлуку?       — Судя по всему, просто замечательно, — усмехнулся Тэхён, посмотрев на Чимина.       Чимин усмехнулся в ответ, понимающе кивнув головой. Кому, как не ему, понять чувства Тэхёна. Несмотря на всю робость всадника дракона, он не упускал возможности выскользнуть из цепких объятий Чимина. Тэхён нежился в его руках, но в следующую секунду тут же ускользал, будто давал понять, что не собирается подчиняться до конца. Чимину сложно было давать ему полную свободу; сложно было мириться с крутым норовом, что с каждой секундой проявлялся все отчетливее и яснее; трудно было не спорить и не показывать властную натуру, присущую всем правителям. Но в то же время он понимал, что Тэхён не его подданный, не житель его деревни. Он свободный всадник дракона, без вечного пристанища, который рядом с ним лишь из-за собственного желания.       — У меня для тебя кое-что есть, — Тэхён отвлек Чимина от размышлений. — Я не знаю, принято ли у вас дарить на Йоль подарки, но в любом случае я не в силах больше терпеть.       Чимин удивлённо вздёрнул брови, наблюдая за тем, как Тэхён ныряет рукой под тёплый кафтан. — Ничего особого, — продолжил Тэхён, протягивая небольшой пузырёк ярлу. — Просто увидел в лавке и решил, что тебе понравится.       Чимин внимательно рассмотрел флакон, на котором было выгравировано изображение миниатюрного дерева. Он покрутил пузырёк в руках, поднёс к носу и сощурился от приятного мягкого аромата. В груди разлилось тепло. Будучи ярлом, он часто принимал дары. И простые, и дорогие, но получив небольшой знак внимания от Тэхёна, готов был кричать диким кличем, будто победил в смертельной битве.       — Спасибо, — сбито выдохнул он.       — А, не парься, — отмахнулся Тэхён, отвлекаясь на хорн с элем, но Чимин заметил его ярко пылающие уши. — Я всё равно потратил твоё серебро на это.       — Ты думал обо мне, а это самое главное, — мягко возразил Чимин, крепко сжимая флакон в руках.

***

      Йоль дал о себе знать мягким снегопадом. Крупные хлопья снега кружились в воздухе, медленно опускаясь на землю, покрывая её плотным покрывалом. Выйдя на задний двор, Чимин выдохнул полной грудью прохладный утренний воздух и слегка поёжился. Утопая в невысоких сугробах, он дошёл до недавно встроенного навеса, под которым стояла открытая печь кузни. Закинув туда охапку поленьев, Чимин высек искру двумя кремниевыми брусками и протянул замёрзшие пальцы к зарождающемуся огоньку.       Тэхён всё ещё сладко спал. После ужина в таверне и двух хорнов эля, он, как и в прошлый раз, повис на шее Чимина, оправдываясь тем, что не в силах идти. Чимин видел слишком явную ложь в его глазах, но не стал сопротивляться, с удовольствием обнимая талию Тэхёна. Путешествие и долгая разлука с драконом вымотали и выбили его из колеи, поэтому ярл не спешил будить Тэхёна.       С каждой минутой снегопад усиливался, небо, затянутое свинцовыми тучами, низко нависало над землёй, даже дым, валивший из невысокой трубы, казался намного светлее. Дождавшись, пока дрова прогорят, Чимин разворошил раскалённые добела угли и сунул в них заготовку под меч. Зимой все походы по морю сводились к минимуму, лишь рыбаки позволяли себе выйти на лодках для ловли рыбы; в полях, заметённых снегом, тоже делать было нечего, и Чимин баловал себя ковкой и редкими прогулками на Вермунде — своём верном скакуне. Но сейчас в его постели нежился тот, кто скрасит эту очередную скучную зиму. Чимин мог бы объяснить свои чувства к Тэхёну чем угодно — от скуки до банального одиночества, но в глубине души понимал, что боги отправили к нему этого мужчину не просто так. Во всём этом был глубокий смысл, который, увы, Чимин пока не мог понять.       Методично выбивая искры из раскалённого металла и предаваясь раздумьям, ярл не заметил, как за его спиной вырос силуэт с широкой шаловливой улыбкой. Около печи было жарко, по спине Чимина градом лил пот, но ком снега, угодивший в затылок, заставил его вскрикнуть от резкой смены температур. Чимин откинул заготовку под меч в сторону и быстрыми движениями попытался избавиться от снега, который предательски скользнул под рубаху.       Обернувшись, Чимин увидел широкую улыбку Тэхёна, который раскрасневшимися руками уже лепил новый ком. Его растрёпанные после сна волосы почти полностью скрывали зарумянившееся лицо. Тэхён переминался с одной босой ноги на другую и громко, словно дитя, хохотал, целясь в Чимина. Ярл пригнулся, и снежный ком пролетел над его плечом, падая прямо в раскалённые угли, которые тут же громко зашипели. Чимин помнил, что в прошлый раз Тэхён сотворил с его кузней, и пусть сейчас в нём нет переполняющей его магии, ярл всё же поспешил убраться из-под навеса.       Откинув волосы на спину, он издал воинственный клич и ринулся прямо на Тэхёна, который, поняв, что дело пахнет жареным, развернулся и попытался скрыться в доме. Ухватив проказника за шиворот, Чимин повалил его на землю, наваливаясь сверху. Тэхён хохотал, извивался и молил отпустить, но Чимин лишь крепче держал, смеясь в унисон. Он забыл обо всём на свете. Пусть откинутая в огонь сталь превращается в пыль от температуры, угли гаснут, а конь скучает в загоне. Самое важное сейчас перед ним. Громкий смех всадника дракона, его румяное лицо и блеск карих глаз. Чимин подался вперёд, чтобы украсть поцелуй, но громкий протяжный рёв горна заставил его замереть.       — Что это? — отдышавшись, спросил Тэхён.       — Норды, — ровным тоном ответил Чимин, поднимаясь сам и следом поднимая Тэхёна. — Иди в дом и не выходи, пока я не приду.       Тэхён нахмурился, но, отряхнувшись, послушно поднялся по ступеням и скрылся за тяжёлой деревянной дверью. Чимин обогнул дом и вышел на людную улицу, становясь рядом с Хосоком, который сонным взглядом следил за конной процессией, идущей по основной дороге поселения.       Норды и без боевого вооружения выглядели едва ли безопасно. Их тяжёлые взгляды скользили по любопытным данам, которые высунулись на улицу точно так же, как и Чимин. Процессия остановилась, и Чимин увидел Орма — ярла нордов, который, ощерясь, спешился с лошади.       — Йоль нынче суров, — он подошёл к Чимину.       Орм был выше на голову и шире в плечах. Длинные густые волосы, собранные в косы на висках, плавно переходили в бороду. Глаза отдавали холодом, несмотря на яркую широкую улыбку, а длинный шрам от глаза до середины щеки заставил Чимина самодовольно ухмыльнуться: то было славное сражение.       — Всё же кто-то обозлил богов, — кивнул Чимин, улыбнувшись в ответ. — Что привело тебя к данам, Орм?       — Мы странствуем, — опустился в объяснения ярл нордов. — Эта суровая ночь застала нас врасплох за хребтом Предков, и мы пришли просить приюта, ведь главная ночь Йоля уже близко.       — Что ж, — улыбнулся Чимин, оглядываясь на Хосока, который скучающим взглядом осматривал толпу нордов, пришедших вслед за Ормом. — Думаю, вам найдётся местечко около нашего очага.

***

      — Этот Орм выглядит пугающе, — Тэхён поморщился от неприятного ощущения, когда деревянный гребень зацепил спутавшиеся волосы на виске.       Он шикнул и дёрнул головой, но Чимин потянул его за волосы обратно, ловко перехватывая пальцами пряди.       — Сиди смирно, — цыкнул он, по новой перекручивая волосы меж собой. — Чем же он тебя так напугал?       — Я не говорил, что он меня напугал, — надул губы Тэхён. — Я сказал, что он выглядит пугающе.       Его голова послушно следовала за сильными руками Чимина. Кожа побаливала и зудела, хотелось вскочить на ноги и растрепать заплетённые косы, но Чимин сказал, что Тэхён должен выглядеть прилично за праздничным столом.       — Не волнуйся, кэра, я не дам тебя в обиду, — хохотнул Чимин. — Готово!       Тэхён провёл ладонью по голове, ощупывая тугие косы, медленно поднялся с пола, опираясь рукой на колено Чимина, и подошёл к медному зеркалу, что висело около камина.       — Моя голова похожа на яйцо, — проворчал он, оглядывая своё нечеткое отражение. — Я точно не выгляжу глупо?       — Ты выглядишь как викинг, — улыбнулся Чимин, поднимаясь со стула и подходя ближе. — Боюсь, что Фрейя утащит тебя сегодняшней ночью в свою обитель.       — Пф, — прыснул Тэхён, отводя взгляд в сторону и заливаясь румянцем. — Ей придётся постараться, чтобы утащить меня из-под твоего носа.       Чимин кивнул, расплываясь в довольной улыбке. Тэхён чувствовал, как от его взгляда по спине бегут приятные мурашки. Протянув руки, он пальцами вцепился в рубашку ярла и притянул его к себе, оставляя на губах невесомый поцелуй. Чимин довольно зажмурился, но нехотя отстранился:       — Мне нужно с Хосоком проследить за подготовкой в церемониальном зале. Побудешь один?       — Я схожу к Юнги, — пожал плечами Тэхён, отстраняясь и снова впиваясь взглядом в своё отражение в медном зеркале.       — Бегаешь к нему при каждом удобном случае, — ревностно пробурчал Чимин, но возражать не стал.       Он накинул поверх грубой хлопковой рубахи толстый кафтан, расшитый песцовым мехом, затянул его на поясе и, оставив на макушке Тэхёна лёгкий поцелуй, вышел на морозный воздух. Тэхён проследил за ним в окно до тех пор, пока фигура ярла не скрылась за углом. Затем оделся потеплее и вывалился на холодную улицу следом, поворачивая в другую сторону.       Снег приятно скрипел под ногами, детвора носилась по белоснежным улицам, играя в свои непонятные игры. Они замирали на секунду, видя Тэхёна, но следом продолжали увлечённо кричать и хохотать, будто ничего необычного не происходило. Да, Тэхён мог похвастаться, что за это время на него всё меньше и меньше тыкали пальцами, подобное случалось лишь тогда, когда он баловал себя полётами на Винстоне. Но его своенравный дракон сейчас охотится, поэтому пришлось плестись к Юнги на своих двоих.       Завидев издали дом сейдмада, Тэхён расплылся в широкой улыбке. Аккуратно вычищенная тропинка будто приглашала в гости, из трубы приветливо валил белый дым, а фиолетовые вьюны около окна, которые зимой должны были завянуть, напротив, распушились ещё больше, выглядя ярче на фоне белого снега. Тэхён ускорил шаг, через минуту стуча в деревянную дверь.       — Ты постучался? — Юнги удивлённо вскинул брови, открыв скрипучую дверь.       — Ага.       Тэхён ввалился в тёплую комнату и вздохнул полной грудью приятный дразнящий аромат тушёных овощей и трав. На краю печи дымилась небольшая плошка с отваром, рядом аппетитно бурлила похлёбка в горшочке, Тэхён голодно облизался и уселся за стол. Юнги не задавал вопросов. Он молча поставил перед Тэхёном глубокую деревянную тарелку и, вооружившись поварёшкой, от души налил в неё похлёбки.       — Ярл тебя голодом морит, что ли? — усмехнулся сейдмад, усаживаясь за стол напротив.       — Я много ем, потому что много двигаюсь, — ответил Тэхён с набитым ртом, совершенно не вдаваясь в смысл сказанных слов.       Юнги подавился кусочком редьки и закашлялся, с укором смотря в ответ. Тэхён замер, медленно пережёвывая пищу и озадаченно смотря на друга. Озарение пришло спустя несколько долгих секунд, и его лицо вспыхнуло ярче огня в печи.       — Я не это имел в виду! — оправдываясь, воскликнул он.       Юнги часто закивал головой, все ещё пытаясь откашлять застрявшую в горле редьку, и отвернулся, пряча за ладонью ехидную улыбку.       — Да ну тебя, — пробурчал Тэхён, возвращаясь к поглощению похлёбки.       — Ладно, ладно, — прохрипел в ответ Юнги, всё ещё улыбаясь. — Я тебе верю. Для пира приготовят вепря и молочных поросят, надеюсь, ты набьёшь наконец свою бездонную яму. Даже норды пожаловали, это будет богатый праздник.       — Вместе и посмотрим.       Тэхён улыбнулся. В голове было миллион предположений о том, как проходят праздники у викингов. Будут ли они приносить в жертву богам животных, обмазываться сажей и рисовать на теле рунические символы? Тэхён не спрашивал об этом Чимина, потому что после прибытия нордов в поселение тот был вечно занят, а Юнги не хотелось мучить с расспросами. Поэтому Тэхён решил устроить себе сюрприз.       — Я не уверен, что мне будут рады в зале для церемоний, — Юнги отвёл взгляд в сторону.       — Опять та же песня, — злобно выплюнул Тэхён. — Меня достала эта хрень. Ты хочешь пойти?       Юнги поджал губы и неопределённо качнул головой, медленно перемешивая содержимое тарелки ложкой.       — Значит, пойдёшь со мной, — тоном, не терпящим возражений, отчеканил Тэхён, возвращаясь к своему обеду.       — Но…       — Я спалю всех, кто тебя обидит.       Юнги мелко вздрогнул, но следом на его губах расцвела благодарная улыбка. Тэхён старался не замечать, но чувствовал на себе пронзительный взгляд сейдмада. Он снова злился на идиотские правила и на слишком суеверных односельчан. Кто в здравом уме поверит, что Юнги может кого-то обидеть?       — Тэхён…       — Я не хочу больше это обсуждать! — взвился Тэхён, думая, что Юнги сейчас начнёт его отговаривать.       Но подняв на сейдмада злобный взгляд, он удивлённо вскинул брови. Юнги протянул ему небольшой сверток.       — Что это? — спросил Тэхён, забирая мешочек.       Раскрыв его, он увидел непонятные маленькие горошины, такого небольшого размера, что их легко можно было спутать с толчёными гранулами соли.       — Это семена.       — Семена?       — Я помню о том, как ты мучился, думая о… сага… сагаретах, — поморщился Юнги.       — Сигаретах, — машинально поправил Тэхён.       — Да, — кивнул сейдмад. — Так вот. Сначала я хотел попросить ярла, чтобы он купил семян у моего знакомого, но ты уговорил его взять меня с собой. Пусть за мной и следили пристально, мне удалось улизнуть ненадолго. Я выбрал самые дорогие семена табачника. Их нужно только вырастить, ты же знаешь, что делать дальше?       В горле у Тэхёна резко пересохло. Он ощутил, как защипало глаза, а слова никак не идут из онемевшего рта. Благодарность затопила его с головой. Кто бы мог знать, что обычные семена, предназначенные для довольно вредной привычки, могут так сильно его растрогать? На губах чувствовался фантомный горький вкус, заставляя Тэхёна плясать безумный танец радости в душе. Он выдавил хриплое «спасибо» и широко улыбнулся, подняв взгляд на Юнги, который улыбался в ответ.       — Надо это посадить. — Тэхён шмыгнул носом.       — Посмотри за окно, — хохотнул Юнги. — Там, между прочим, зима.       — У тебя есть что-нибудь глубокое?       Юнги, нахмурившись, кивнул и, поднявшись из-за стола, скрылся в кладовой, через минуту стуков и позвякиваний вынося оттуда продолговатую деревянную лохань. Тэхён так сильно воодушевился, что забыл накинуть тёплую одежду, выходя на улицу. Он ринулся к невысокому сараю, в котором хранились дрова и всякая утварь. Покопавшись там, он нашёл что-то похожее на лопату и быстрым шагом направился за дом сейдмада, пробираясь через высокие сугробы. Юнги всё это время с любопытством ходил за ним следом.       Раскидав по сторонам снег, Тэхён добрался до затвердевшей почвы. Он воткнул в неё лопату, отчего та звонко скрипнула. Пыхтя от натуги, Тэхён выковыривал комья промёрзшей земли и бросал их в лохань. Неизвестно, сколько он прокопошился, но Юнги всё это время стоял рядом, не задавая вопросов, а после помог занести тяжёлую лохань в дом и поставить её на пол около печи.       — Теперь надо дождаться, пока земля оттает, — дрожащим голосом произнёс Тэхён, растирая замёрзший нос.       — Как долго?       — Не знаю, — пожал плечами Тэхён, внимательно вглядываясь в покрывающуюся инеем землю.       Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая снег на крышах домов в нежный малиновый оттенок. Тэхён, изгваздавшись в земле, довольно смотрел, как Юнги аккуратно поливает только что посаженные семена тёплой водой из бочки, стоящей рядом с печью. Тэхён не знал точно, сколько времени нужно будет растению, чтобы проклюнуться и вырасти в высокие кусты с ароматными листьями, но надеялся, что результаты будут в скором времени. Вымыв грязь из-под ногтей, он дождался, пока Юнги нарядился в приличную одежду, заплёл свой неизменный высокий конский хвост, и они медленно двинулись по вечереющей деревне.       Из окон домов доносились весёлые голоса взрослых и детей, отовсюду тянуло дразнящими ароматами еды, от которых желудок сводило в предвкушении. Тэхён уже не мог дождаться, чтобы увидеть настоящий праздник викингов. Единственный праздник, который он видел, — это крещение племянника Чимина, но тогда он вряд ли обращал внимание на окружающую обстановку.       Юнги нерешительно замер, когда они добрались до церемониального зала, пространство вокруг которого было усеяно палатками нордов. Они тоже уже вовсю праздновали, пьяные крики эхом разносились по округе, а косые взгляды обжигали, но Тэхён смело схватил за руку Юнги и сделал уверенный шаг в сторону здания, разрисованного руническими символами.       В зале было душно, но светло. За столами, расставленными вдоль стен, теснились викинги, о чём-то громко переговариваясь. Тэхён огляделся в попытке увидеть Чимина и, найдя его, досадливо прикусил губу. Ярл сидел в окружении гостей, рядом сидел Хосок и Сигрид, дополняя знатную картину. Но Тэхён унывать не стал. Он быстро выискал свободное местечко прямо аккурат около выхода и подтолкнул туда Юнги, который, казалось, перестал дышать. Усадив друга, он уселся сам, внимательно оглядывая пространство. В дальнем углу, около камина, возвышалась деревянная статуя бородатого мощного мужчины. «Один», — подсказал Юнги. Вокруг стояли силуэты ещё нескольких богов небесного пантеона. Тэхён не стал себя утруждать в разгадывании имён. По стенам струились ветви елей, факелы горели ярче небесного светила, а посреди зала стояла огромная бочка, к которой несколько раз подходили прислужницы, наливая мёд в глубокие посуды. Шум, гомон и смех резко стихли, когда Хосок поднялся из-за стола. Он размеренным гордым шагом вышел на середину зала и, раскинув руки в сторону, дал знак музыкантам, сидящим недалеко от Тэхёна и Юнги. Зал заполнили раскатистые звуки лура, в унисон ему застонала лира, и Хосок затянул медленную песню. Он рассказывал о славных походах, о смелых битвах и милости богов, которыми был одарён Чимин. Все вокруг слушали, затаив дыхание, и только Тэхён скептически вскинул бровь, смотря на человека, который был ему крайне неприятен. Он искоса поглядывал на Юнги, который не мигая внимательно слушал скальда. В его взгляде читалась мягкость, а иногда губы едва заметно трогала улыбка. Тэхён нахмурился, но не стал придавать этому особого значения. От скуки хотелось зевнуть, Тэхён рассматривал гостей, пока не поймал взгляд Чимина, который, казалось, был чем-то недоволен. Вскинув брови в немом вопросе, Тэхён увидел, как ярл кивает на место рядом с собой. Посмотрев на Орма, Сигрид и Хосока, который уже закончил петь и под громкие возгласы направился на своё место, Тэхён решил, что не хочет проводить этот вечер в подобной компании. Он покачал головой, игнорируя тяжёлый взгляд Чимина, и увлёк Юнги в разговор о сегодняшних семенах. Чимин медленно поднялся из-за стола и все вокруг замерли. Тэхён снова увидел то, от чего мурашки непослушно бежали по спине: Ярла, правителя, статного и сильного. В горле пересохло, и Тэхён облизал потрескавшиеся губы.       — За Всеотца! — громко произнёс Чимин, и все вокруг поддержали его одобряющими возгласами, поднимая хорны над головами.       После первого тоста, отдающего дань главному из богов, зал наполнился весёлой музыкой. Смех и возгласы стали громче в несколько раз. Кто-то лихо отплясывал, кружась вокруг бочки в центре зала, кто-то мерился силой и хвастался мускулами, некоторые подходили к идолам и отбивали глубокие поклоны, поднося дары. Тэхён лениво наблюдал за всем со стороны, изредка отпивая из хорна. Увидев молодую пару, подошедшую к статуе какой-то богини, Тэхён нахмурился, глядя, как они вместе опускаются на колени, глубоко кланяясь. В голове всплыло воспоминание о разговоре на борту кнорра. Он прикусил губу и глазами нашёл Чимина, надеясь, что тот даст ему хоть какой-то знак. Но ярл данов увлечённо болтал с ярлом нордов. Они то и дело стучали хорнами по столу, прося добавки, и громко смеялись, дружественно хлопая друг друга по плечам.       Все сомнения, спавшие сладким сном глубоко в сердце, в один миг встрепенулись, и Тэхён почувствовал, как что-то обрывается внутри него. Неужели это и вправду лишь глупые обещания? Неужели Чимин сказал так, только чтобы успокоить Тэхёна? Чтобы уйти от неприятных вопросов о женитьбе? Тэхён старался не думать об этом, пытался урезонить себя очередным разговором, который он обрушит на ярла после пира, но сердце стучало так яростно и сильно, что сложно было вдохнуть. Ему захотелось уйти сию же секунду, но, уже поднимаясь со стула, Тэхён замер, увидев застывшую перед ним фигуру.       — Всадник дракона? — молодой мужчина в длинном чёрном плаще до пола, стоял напротив, сжимая в руке хорн.       Он слегка улыбался, отчего морщинки россыпью собирались вокруг голубых глаз. Незнакомец выглядел молодо, но взгляд был тяжёлым, будто у повидавшего многое старца.       — Рад встрече с вами, — он отвесил лёгкий поклон, протягивая хорн.       Тэхён неуверенно уселся на место, внимательно рассматривая незнакомца. Он протянул свой хорн в ответ, слегка стукнул им о другой и немного пригубил.       — Моё имя Элрик, я верный друг и соратник Орма, — представился незнакомец, усаживаясь напротив.       — Очень рад встрече… — пробормотал Тэхён, не понимая, почему Элрик так жадно смотрит на него.       — Тэхён, — подал голос Юнги, склоняясь к нему. — Я выйду ненадолго.       Тэхён лишь кивнул, стараясь не выдать смущения перед новоиспечённым знакомым.       — Не угодно ли и вам прогуляться? — улыбнулся Элрик, пристально смотря на Тэхёна.       — Я даже не знаю…       Тэхён осмотрелся вокруг себя. Юнги ушёл, рядом незнакомые викинги, он посмотрел в сторону Чимина в надежде получить от него какой-нибудь сигнал, но ярл был слишком занят. Чимин держал на руках подросшего племянника и широко улыбался, изредка прикасаясь губами к молочно-белому лбу младенца. От этого в груди что-то снова кольнуло. Тэхён кивнул, посмотрев на Элрика:       — Думаю, будет неплохо. Ночь сегодня ясная.       — Отлично! — улыбнулся Элрик.

***

      Шум празднества остался далеко позади. Тэхён шёл рядом с Элриком, изредка косясь на него. Он был рад, что выбрался прогуляться по морозной улице: безрадостные мысли, обуревавшие его за столом, больше не давили так сильно на виски, и пусть компания сейчас довольно странная. Тэхён привык, что с ним всегда бок о бок ходил Юнги. Но сейдмад будто испарился.       — Я видел вашего дракона, — подал наконец голос Элрик. — Издалека. Он красив.       — Спасибо, — ответил Тэхён, пряча нос в меховом воротнике.       — Какое имя вы ему дали?       Тэхён взглянул на Элрика, который, улыбаясь и сложив руки за спину, медленно вышагивал рядом. Казалось, мороз его совсем не смущал. Его плащ выглядел тонким, без толстой подкладки, но мужчина не дрожал и даже не ёжился. Тэхён же, напротив, уже не чувствовал ног.       — Может, вернёмся обратно? — спросил он и, не дожидаясь согласия, развернулся, собираясь вернуться в уютный тёплый зал.       — Вы не ответили на мой вопрос, Тэхён.       — Зачем вам имя моего дракона?       Внезапно Тэхён почувствовал, как внутри засосало под ложечкой. Сердце быстро застучало, будто предупреждая об опасности, но Элрик не выглядел угрожающе. Напротив, он улыбался и был мягок.       — Я спросил из любопытства, — слегка склонившись, ответил Элрик. — Если это секрет, то я не буду настаивать.       Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но внезапный пронзительный крик заставил его вздрогнуть:       — Ведьмино отродье! Грязный недоносок!       — Юнги… — одними губами выдохнул Тэхён и ринулся обратно в церемониальному залу.       Вот откуда это странное чувство. Он совершенно позабыл о Юнги. Пробиваясь сквозь толпу пьяных викингов, Тэхён шептал лишь одно только имя, а увидев друга, сидящего в снегу на коленях перед кричащей Сигрид, замер, не веря в происходящее.       — Как ты посмел?! — громче прежнего воскликнула Сигрид, занося руку для удара.       Тэхён ринулся вперёд, но вышедший из толпы Чимин заставил всех замереть:       — Что тут происходит? — громогласно спросил он.       — Брат! — Сигрид повернулась к ярлу. — Это отребье посмело протянуть свои грязные руки к моему мужу!       У Тэхёна в прямом смысле отвисла челюсть. Он взглянул на сестру ярла, затем увидел в толпе отрешенно стоящего Хосока и следом посмотрел на дрожащего не то от холода, не то от страха Юнги.       — Чушь! — воскликнул он, и все обернулись к нему.       Сигрид злобно прищурилась, и с её губ сорвался смешок:       — Что, и тут будешь защищать этого проклятого отброса, всадник дракона? Я видела всё своими глазами!       — С чего ты взяла, что виновник Юнги? — Тэхён вышел вперёд, пряча за собой сейдмада. — Ни за что не поверю, что твоего мужа к чему-то можно принудить!       — Он околдовал его! — сквозь зубы прошипела Сигрид, делая шаг к Тэхёну. — Все знают, на что он способен. Этот ублюдок давно смотрит на моего мужа.       — Не смей его так называть! — Тэхёна захлестывала ярость, он захлебывался воздухом и едва сдерживался, чтобы не вцепиться в лицо этой ревнивой дуре.       — Тихо! — воскликнул Чимин и сделал шаг вперёд, оттягивая Сигрид за руку подальше от Тэхёна. — Хосок, объяснишь, что произошло?       Хосок вышел вперёд, игнорируя озлобленный взгляд Тэхёна, и выпрямился перед Чимином:       — Я не помню, в голове будто помутилось.       Толпа ахнула, Сигрид торжествующе сложила руки на груди, испепеляюще смотря на Юнги и Тэхёна, который почувствовал, как сейдмад крупно вздрогнул.       — Скажи правду! — срывая голос, закричал Тэхён, он часто дышал, ища помощи хоть где-нибудь. Выискивал понимание хоть в одном застывшем лице. Но все смотрели на Юнги, не скрывая ужаса и отвращения.       — Тэхён, — мягким голосом позвал Чимин, но тот не желал его слушать.       — Нет, они все лгут! Юнги никогда бы так не поступил! — Тэхён задыхался от ярости и несправедливости. — Чимин…       — Отойди.       — Нет!       — Я только спрошу у сейдмада, что случилось. Отойди, прошу, — с нажимом прошептал Чимин.       Тэхёну хотелось до последнего стоять горой и защищать того, кто позади него сотрясался от беззвучного страха, но, доверившись Чимину, он сделал шаг в сторону.       — Сейдмад, — без капли благосклонности позвал ярл. — Всё было так, как сказала моя сестра и её муж?       Толпа притихла в ожидании, Хосок так и остался стоять неподвижно полубоком, не смотря на Юнги, а Сигрид часто дышала, сжимая руки в кулаки. Тэхён с надеждой посмотрел на Юнги, мысленно умоляя, чтобы тот покачал головой и наконец начал защищать себя. Но сейдмад лишь опустил голову ещё ниже:       — Да, — едва слышно ответил он.       — Нет, это неправда! Юнги, скажи честно!       — Тэхён отойди! — рявкнул Чимин, но тот его вовсе не слушал.       — Я требую наказания! — взвизгнула Сигрид. — Его нужно казнить за такое!       От этих слов, казалось, вздрогнул даже Хосок. Тэхён едва не взревел, снова становясь перед Юнги. Огонь внутри полыхал ярким пламенем, ему хотелось, чтобы Винстон вернулся как можно скорее и испепелил всех этих идиотов, но дракон не отзывался.       — Убивать на Йоль? — внезапно подал голос Элрик, выходя из толпы. — Хотите разгневать богов?       — Боги будут только рады, когда это отродье Сурта падёт в Хель! — стояла на своём Сигрид.       — Только посмей, — процедил сквозь зубы Тэхён, и Сигрид вздрогнула от его искрящегося взгляда, наполненного огнём. — Только попробуй, и твой ребёнок пойдёт следом.       — Тэхён, — в ужасе выдохнул Юнги, хватая его за руку. — Прекрати, ты не можешь…       — Зачем казнить? — спокойно ответил Чимин, не сводя взгляда с Хосока. — Пятидесяти ударов плетью будет достаточно. Так ведь, скальд?       Хосок медленно обернулся к ярлу. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь в глазах плескался едва заметный страх.       — Исполнишь желание своей жены? — холодно продолжал Чимин. — Следует наказать того, кто околдовал тебя, не так ли?       Толпа напряжённо замерла, наблюдая, как ярл отцепляет от пояса плеть и протягивает её Хосоку. Тэхён крепко сжимал руку Юнги, чувствуя, как тот дрожит всем телом. Он ощущал, как огонь горит в нём ярким пламенем, как желание убить всех вокруг становится лишь отчетливее. Тэхён готов был сам принять это наказание, только чтобы защитить Юнги.       — Чимин… — выдохнул он в последней попытке образумить возлюбленного.       Но взгляд ярла был остр и холоден, будто лёд. Он отдал плеть Хосоку и с силой притянул Тэхёна к себе, оставляя Юнги в центре круга одного.       — Нет, нет, нет! — будто заведенный, повторял Тэхён, но Чимин оттягивал его всё дальше. — Это ведь не правда! Ты не можешь!       — Я — ярл, и должен наказывать тех, кто провинился, — холодно ответил Чимин, подзывая кого-то из толпы. — Бормирд, держи его крепко, а будет вырываться — можешь связать.       Тэхён дёргался в чужих цепких руках, пытаясь освободиться. В висках стучала кровь, заглушая бормотание толпы, мир вокруг будто замер, оставляя лишь громкое биение сердца. Тэхён часто дышал, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход. Он молил всех богов, чтобы это прекратилось, чтобы это было лишь нелепым сном. Но чужие пальцы больно впились в его предплечья, дав понять, что всё происходящее — самая настоящая ужасающая реальность.       С Юнги сорвали кафтан и заставили снова встать на колени. Его щуплое обнажённое тело по цвету едва ли отличалось от снега. Сейдмад дрожал и сжимал покрасневшие от холода пальцы в кулаки. Он последний раз поднял голову и встретился с Тэхёном взглядом. Плеть звонко свистнула в воздухе, и следом Тэхён услышал громкий влажный шлепок, от которого тошнота подобралась к горлу. С губ Юнги сорвался едва слышный стон. Тэхён яростнее забрыкался в тисках чужих рук. Он кусался, царапался и орал во всё горло, но Бормирд был на две головы выше него и намного шире в плечах.       — Стой, мальчик, — мягко прошептал он Тэхёну. — Ты ничего не изменишь.       «Винстон! — мысленно кричал Тэхён, пытаясь дозваться своего дракона. — Винстон, пожалуйста! Умоляю! Юнги…»       Свист пронзил воздух, и Юнги вскрикнул громче, пригибаясь к земле. На снег упала пара ярко-красных капель. Глаза Тэхёна застелили слёзы. Он уже выбился из сил, но продолжал ослабленно брыкаться в тёплых объятиях Бормирда, мысленно взывая к помощи.       Он не слышал ничего, не помнил, сколько раз плеть ударилась о щуплое тело Юнги. Снег вокруг окрасился в красный, солнце медленно поднималось из-за горизонта, алой дымкой озаряя дома, а Хосок занёс руку для очередного удара, когда небо пронзил громкий рёв.