Медведь и некромант

      Скайримские кони с широкими пегими и черными мордами, грузные и мускулистые, косились на меня из стойл под навесом, всхрапывали и фыркали. Некоторые стояли спокойно, некоторые в нетерпении перетаптывались на месте.       Владелец животных, норд с черными усами устроил для меня смотр всех лошадей и жеребцов Вайтранских конюшен — по городу уже расползся слух, что богатый данмер поселился в «Гарцующей кобыле» и сорит деньгами.       — Это Резвый, самый молодой и норовистый среди моих жеребцов, — он степенно подвел меня к коню, который тут же затоптался и недовольно затряс гривой. — Осторожно, не тяните руки, можно остаться без пальцев. Вот лошадка средних лет, ей уже пятнадцать — Бабочка. Видите, какая интересная форма пятнышка на лбу, — эта лошадь меланхолично посмотрела на меня, когда на нее указали и погладили по морде, белое пятно на её лбу действительно напоминало расправившую крылья бабочку. — Это Груша — помесь с сиродильской породой, чуть быстрее наших скайримских, но хуже переносит холода, — пегая лошадь фыркнула и отвернула голову, я пришелся ей не по нраву, она мне тоже, если честно, — А этот паренек — Лёд. Ему девять лет, выносливый конь, характер вполне сносный, не кусается, в отличие от Резвого, — этот посмотрел на меня будто так же оценивающе, как и я на него. — Ну и моя любимица — Королева Альфсигра или просто Алли, ей семь лет, — хозяин остановился у пегой лошади и погладил её по морде. Та, смешно шевеля губами и принюхиваясь, тут же потянулась к нордской руке в надежде на угощения.       — Лёд мне подойдёт. Сколько хотите за него? — спросил я. Конь был серый в яблоках, с пышной чёрной гривой. Оттенком он действительно напоминал лёд или снег. Что-то холодное, сродни всему Скайриму.       — Тысячу септимов, — не моргнув глазом, владелец объявил цену и выжидающе посмотрел на меня. Долго размышлять я не стал.       — Это меня устраивает. Подготовьте купчую, сегодня же оформим сделку, — несмотря на то что я уже избавился от двуручного меча, продав его почти за бесценок в местной оружейной лавке. Чернобородый торговец и его супруга, которые ничего подобного и в руках-то отродясь не держали, долго совещались, стоит ли покупать такую редкость и хватит ли им денег, но все-таки решились и заплатили мне тысячу золотых монет. Также мне хотелось ещё продать всякий ненужный хлам из руин, вроде амулетов и колец. Пусть даже я не заработаю на этом очень много, хотя бы избавлюсь от гремящего в рюкзаке барахла, поменяв его на более полезные камни и золото. Стоило признать — жизнь начала налаживаться.       — Хорошо. Сейчас я подпишу бумаги, непременно возвращайтесь до заката! Буду ждать вас, — довольно улыбнулся владелец конюшни.       Я временно распрощался с ним и вернулся в город, живущий, как я заметил, скорее по имперскому укладу, чем по нордскому.       Вот и ушлого вида бретонец в торговой лавке все мои драгоценности тщательно проверил и занес в конторскую книгу, прежде чем купить, выспросил моё имя и где я это нашел. На мой вопрос «к чему всё это?», пояснил:       — Легионеры иногда устраивают досмотр. Ну, не сами, конечно же. Присылают переодетого солдата или договорятся с кем-то из местных. Те приходят и пытаются продать что-то, явно им не принадлежащее. Скупщикам краденого грозят конфискация товаров, внушительный штраф, а то и арест. Так и разориться недолго, — посетовал он, заплатив мне за находки сотню монет и пять мелких аметистов.       Я, довольный прибылью, убрал всё в кошель, после чего вернулся в конюшню, где скрепил сделку.       Правда, когда хозяин развернул передо мной купчую с указанием клички, возраста и породы лошади, подписанную внизу «Скульфгар Черная Рукоять», я засомневался, прежде чем поставить подпись, и моя рука с пером замерла над пергаментом. Фелена Реласа, именем которого я назвался, уже давно нет в живых. Правда, и каких-либо подтверждающих личность документов или предметов у меня не водилось, как, впрочем, и у большинства безродных нордов. И я рискнул написать свою фамилию на данмерисе: «Дарелет». Конюх всё равно не поймет, а имя… кому какая разница?       Ближе к вечеру я вернулся в «Гарцующую кобылу» отметить покупку коня, заодно пообщаться с Иман. Думал расспросить её о ходящих по Вайтрану слухах, в частности о моей цели — Грейс Виернис, встречаться с которой я не слишком торопился. Все шло на удивление хорошо, и хотелось насладиться этим временем, пока есть возможность.       Иман заглянула ко мне на балкон, когда я сидел в одиночестве с кубком вина, вслушиваясь в разговоры и мелодичную игру флейты — бард сегодня не пел.       — Принеси мне чего-нибудь, — я поднял ленивый взгляд на служанку.       — Чего милорд желает отведать? — на её губах заиграла улыбка, она издевалась надо мной, но одновременно с этим очень искусно играла на моем самолюбии. Мне это ужасно нравилось — вновь ощущать себя кем-то значимым на чужих землях. Ох, уж эта хаммерфелльская интриганка. Я бы тоже искал её по всему свету, если бы такая от меня сбежала.       — Правду. Что ты такого натворила, что тебя ищут аликр’ские наёмники?       — Это никого не касается, — спокойно ответила Иман и быстро сменила тему. — Желаешь эль или мед?       — Удовлетворить любопытство хочу, — усмехнулся я.       — Боюсь, вынуждена оставить тебя неудовлетворенным.       — Я могу получить признание другими способами.       — Так попробуй, — её глаза сверкнули, вызывая меня на бой, который невозможно было принять, поэтому я сдержался, чтобы не реагировать на очевидную провокацию. Но эта редгардка своими колкими словечками и игривой улыбкой задевала меня за живое, распаляя в разуме желания, далёкие от жизненно необходимых потребностей плоти.       — Принесу вино Сурили и горячую отбивную, как вчера. Иначе у Хульды будут вопросы, отчего её постоялец плохо питается, — сказала Иман, покинув меня. Оставила меня одного без ответов на вопросы, как путника в Аннеквине без глотка воды.       Пришлось поумерить свои аппетиты, пусть даже есть шансы, что я никогда не вернусь в Вайтран. И действительно, какое мне дело до жизни этой женщины? Совершила ли она преступление или сбежала от мужа?       И я сам, не отдавая себе отчёта, попался в ловушку обворожительных синих глаз, желая коснуться бронзового бархата её кожи… и узнать, почему она здесь оказалась. Меня будоражил запрет, и я начал строить догадки.       Тайна, пожалуй, самое возбуждающее, что существует в мире. Стоит только сказать любому смертному, что делать что-либо нельзя, начинается отчаянный поиск лазеек.       Так незрелые пытливые умы падают во тьму некромантии, прыгают в распахнутые объятия даэдра, лишь бы узнать чуть больше, приоткрыть завесу недоступного, позади которой чаще всего оказывается гибель. Я и сам был такой, глупый юнец перед статуей Молага Бала. Надеялся обрести силу, но, получив желаемое, не знал, как с ней совладать. Как бы история не повторилась.       Иман вскоре принесла еду и вино. Поставила всё на столик передо мной и с лёгким поклоном развернулась, чтобы уйти, но я не собирался так просто её отпускать.       — Постой…       Она вскинула брови, озадаченно посмотрев на меня.       — Милорд желает ещё что-то?       — Да. До меня дошли слухи, что в Вайтране живет довакин. Ты знаешь, кто она? Как выглядит?       Иман странно нахмурилась, её игривый взгляд померк, а улыбка угасла. Служанка даже не стала увиливать от ответа.       — Я видела её несколько раз. Жутковатая девушка, даже не верится, что она нас спасла от Пожирателя Мира. К нам в таверну она никогда не ходит, а в городе в последнее время появляется нечасто, но время от времени бывает на рынке, в лавке Аркадии. Почему ты спрашиваешь?       — У неё есть дом в Вайтране? — я тоже умел переводить тему, а отчитываться о своих намерениях ни перед кем не собирался.       Иман не успела ничего сказать. Внизу неожиданно все стихло. Люди резко замолчали, мелодия флейты оборвалась протяжной фальшивой нотой.       Раздался истошный хриплый крик:       — Слушайте! Слушайте все! Только что прибыл гонец из Солитьюда! Император убит!       Повисла гробовая тишина. Иман осталась рядом и медленно опустилась в кресло возле меня, а я, наоборот, приподнялся, чтобы рассмотреть, кто там так орёт. По виду, какой-то доходяга в обносках. Стоит ли ему верить?       — Что ты несешь, Бренуин?! — заверещала Хульда, выйдя из-за стойки. — Браги перепил? Хватит распугивать мне посетителей! Убирайся!       — Клянусь Марой, это чистая правда! Я подслушал, как легионеры в казармах переговаривались! — громогласно настаивал бедняк. — Они сказали, что это было Темное Братство! Я сам своими ушами слышал!        В таверне поднялся гул. Кто-то, в том числе и Хульда, гнали мужика с дурными новостями прочь, кто-то скорбно запричитал, в какофонии голосов ничего не получалось разобрать.       — Мне нужно идти работать, — произнесла Иман.       — Подожди. Не видишь, там творится даэдра знает что!       На моей памяти это был уже второй убитый император, и всё же такое событие не могло не взволновать. В конце третьей эры после убийства Уриэля Септима VII настал Кризис Обливиона. Вероятно, вскоре нас ждут очередные потрясения, пусть не с вторжением орд даэдра, но тоже ничего хорошего.       Я не верил в эту новость, принесенную в таверну не пойми кем, пока не заметил внизу, в толпе бретонку, которая вышла из кухни и проследовала в зал, пока все были отвлечены на крикуна. Клянусь, что видел её в Виндхельме, когда убили вторую дочку Расколотых Щитов!       — Довакин? Какое совпадение… Что она здесь делает? — Иман приподнялась с кресла.       Я резко встал, схватил её под локоть, затащил в комнату и закрыл двери, чтобы отсечь шум.       — Что случилось? — служанка уставилась на меня в ужасе. — Ты как-то замешан в…       — Тише… нет, — я слегка коснулся пальцем её губ. — Ты сказала, что там довакин? Ты уверена?       — Да. Её трудно не узнать. В Вайтране не так много бретонцев…       — А ты здесь давно?       — Около двух лет. А она появилась… — Иман выглядела растерянной, — м-м… кажется, в прошлом году, когда город впервые закрыли из-за драконов. Тогда об этом много судачили… Как она помогла победить дракона возле дозорной башни.       Чересчур много совпадений. И почему довакин, которая не ходит по тавернам, внезапно решила почтить нас своим присутствием? Зачем она здесь?       — Сиди тихо здесь, никуда не выходи, пока шум не уляжется.       — Нет, я должна помочь Хульде, скоро она заметит, что меня нет, — Иман покачала головой и направилась к выходу. — Пока преследователи у меня на хвосте, я не могу рисковать своей работой. Скажу, что постоялец долго выбирал десерт, потом принесу слойку с яблоками.       — Постой, — я схватил её за руку и развернул к себе, читая не страх, а возмущение в её глубоких глазах. — Я пойду первым. Ты за мной.       — Почему ты так за меня переживаешь? — насмешливо спросила она. — Влюбился?       — Ты ещё не всё рассказала мне, дорогая, — в тон ей ответил я и направился к дверям, по пути схватив плащ, оружие и кошель с зельями.       Я вышел из комнаты и остановился на лестнице. Шум в таверне всё ещё не утих, а Иман выскользнула за дверь вслед за мной. Жаль, что нет времени нормально экипироваться перед встречей со смертельно опасной противницей.       Торопливо привязав к поясу кошель и ножны, я начал наблюдать за залом, пытаясь в толпе снова высмотреть бретонку. У выхода завязалась драка, Хульда кричала, что позовет стражу, если этот балаган немедленно не прекратится. Вся эта суета сильно отвлекала, я спустился вниз, всматриваясь в лица и фигуры людей, пока снова не заметил её.       Довакин вышла из комнаты на первом этаже и тут же укрылась невидимостью. Наверняка, её никто не заметил — все были поглощены дракой, к тому же на шум прибежал стражник.       Как всё не вовремя! Мне нужно было сотворить Обнаружение жизни, чтобы понять, куда направилась моя цель, но так бы я точно привлек её внимание.       — Проклятье! — я коснулся рукояти кинжала, понимая, что в очередной раз упустил Грейс, но, опустив взгляд, заметил на полу капли крови. Довакин направилась к кухне.       — Иман, — повернулся я к редгардке. — В комнатах на первом этаже есть постояльцы?       — Да.       — Проверь их. Подозреваю, одного не хватает. Я скоро вернусь. Надеюсь.       Я осторожно спустился вниз, заглянул на пустую кухню — все любопытные служанки, бросив работу, наблюдали за беспорядком в таверне — и услышал, как хлопнула боковая дверь. Пока у главного входа продолжалась потасовка, моя цель просто воспользовалась черным ходом. Я побежал следом, обогнул вертел с сочными вырезками, но не торопился выходить. Сначала Обнаружение жизни, иначе не получится отыскать невидимку в городе. Затем слегка приоткрыл дверь и выглянул в холодную ночь, но рядом никого не было. Когда вышел во двор и встал перед рубочной колодой, то почувствовал, что будто кто-то целится мне в затылок. Резко обернувшись, заметил за углом алый отблеск живой ауры, вдруг пропавший позади таверны. Я завернул за угол и тут же услышал знакомый голос, прозвучавший из глубокой тени.       — Алхимик?       — Кто здесь?       — Не притворяйся, — тихая усмешка. — Давно ты за мной следишь?       — Случайно увидел тебя в зале…       — Как ты догадался, что это я?       — У меня хорошая память на лица, — я напрягся, рука потянулась к кинжалу.       — Как и у меня, — последовал ответ. — Раз ты видел меня, иди сюда. Познакомимся поближе.       — Нет уж, мне ещё жизнь дорога, — остался на месте, ощущая себя так, словно беседую с призраком.       — Разве мне по силам справиться с морровиндским алхимиком? — в её голосе я услышал улыбку.       — Так я должен поблагодарить тебя за то, что ещё жив?       — Расскажи мне, кто ты на самом деле… — вкрадчивый шепот едва пробился к моему слуху сквозь крики со стороны входа в таверну.       Ну надо же, подумать только, я оказался в положении несчастной Иман. Но вряд ли довакину что-то даст знание моего настоящего имени.       — Будет проще, Грейс, если ты расскажешь мне о себе.       — Но тебе уже кое-что обо мне известно. Если бы мы встречались раньше, ты бы уже вспомнил моё имя, — логично заключила она.       — Пожалуй, моих знаний уже чересчур много, чтобы оставлять меня в живых, — я все же сделал шаг поближе к тени.       — Я не ты, Фелен, — тихо ответила Грейс. — Хотя, возможно, ты прав. Но раз ты до сих пор не разболтал никому моих секретов, то я дам тебе шанс рассказать, кто ты, прежде чем… избавлюсь от тебя.       Я обошел таверну, и мы с довакином оказались у городской стены, вдали от посторонних глаз.       Она сбросила покров невидимости и откинула с головы капюшон, позволяя наконец рассмотреть себя. Милое личико, большие серые глаза, полные губы, тонкий нос и густые вьющиеся русые волосы.       — Я думал, ты постарше, — окинув её взглядом, сказал я.       — Пусть глаза тебя не обманывают, алхимик, мне уже около сорока лет. Бретонская кровь и магия.       — На лицо прекрасная, жуткая внутри… — протянул я, припомнив, что только что эта милая красавица кого-то зарезала в таверне. — И говоришь с драконами.       — Не только с драконами, — Грейс посмотрела на моё оружие и кошель с зельями. — Ты меня искал?       — Нет, я просто странствую… — попытка сохранить хорошую мину при плохой игре провалилась. Грейс коротко усмехнулась.       — Ах, ну да, конечно. И твои странствия почему-то постоянно сталкивают нас вместе. Почему ты покинул Виндхельм? Неужели испугался войны? Я слышала, ты разобрался с тамошним Мясником. Поздравляю!       — Ты хорошо осведомлена, — искренне удивился я. — На самом деле, мне просто надоел этот холод, — осмотрелся и потер плечи. — Здесь тоже не слишком подходящее место для беседы. Выпьем в «Пьяном охотнике?»       — Нет. Не люблю шумные, многолюдные места. Выпьем наедине, в моем доме, — жутковатая улыбка украсила её лицо. — Здесь в Вайтране. Заодно обсудим всё, что между нами происходит. У меня есть немного меда из медоварни Хоннинга.       — Вот так просто приглашаешь незнакомца выпить у себя дома? — меня все больше беспокоила её невозмутимость, за которой явно крылся какой-то замысел.       — Разве мы не знакомы? Если будешь плохо себя вести, — она шутливо погрозила мне пальцем, — тут же за это поплатишься. Ты же не сомневаешься во мне?       — Я? Сомневаюсь? Нет, нисколько.       Следовало бы вежливо отказаться от этого внезапного приглашения, однако в нем я увидел шанс не только получить ответы на вопросы, но и нанести задуманный упреждающий удар. Я видел её лицо, знал, что она связана с Темным Братством — и правда, странно, почему она до сих пор меня не прирезала.       Мы, скрывшись невидимостью, вместе обошли таверну, миновали пустую рыночную площадь и вдоль улицы добрались до небольшого дома, стоявшего перед кузницей.       На Вайтран надвинулась ясная зимняя ночь и все вокруг притихло, будто перед страшной бурей. По крайней мере, в тот момент, когда мы с Грейс остановились на крыльце её дома, у меня возникло очень скверное предчувствие насчет принятого мною решения. Ещё было не поздно попытаться сбежать или ударить прямо сейчас!       Но черный дверной проем открылся передо мной, и я шагнул в эту бездну под видом неприметного дома посреди Вайтрана.       Внутри было холодно, очаг не горел.       — Тебя давно здесь не было? — я сделал пару шагов в темноте, призвав Ночное видение.       — Да, давненько. Я здесь не живу, — она закрыла дверь на ключ и задвинула засов.       — Заметно.       — Я не слишком хорошая хозяйка, следовало бы нанять слугу, но лишние люди мне ни к чему…       Грейс, похоже, неплохо ориентировалась без света. Она взяла немного дров со сложенной в углу стопки, отломала щепок и подожгла очаг магией.       — Присаживайся, — она указала на кресло позади огня, и я послушно сел, развеяв сотворенные чары. Только сейчас заметил жуткое кольцо на её пальце — будто согнутый кусок прута, на котором полосками выделялись линии, образующие форму крыла летучей мыши. Само это уродливое украшение источало слабо ощутимую темную магию. Кажется, именно о нем упоминал Ульфрик. По крайней мере, ничего даже близко похожего мне никогда не встречалось.       — Если не любишь людей, как оказалась владелицей целого дома в Вайтране? — поинтересовался я, переведя взгляд с кольца на задумчивое лицо Грейс.       — Этот дом, — тихо ответила она и направилась вглубь прихожей, — вроде подарка ярла Вайтрана за мои заслуги, но мне не нравится этот город. Он слишком… светлый и шумный.       — Значит, ты не только убийца, но ещё и герой? — я обернулся и увидел, что позади находится кухонный стол и лестница, ведущая на второй этаж.       — Так сложились обстоятельства, — она подошла к шкафу и взяла две бутылки медовухи с полки. — Я бы предпочла жить в тишине. На отдаленной ферме или в деревне, где нет столько… людей, — Грейс вернулась ко мне и протянула бутылку медовухи.       — Итак, зачем я здесь? — я, благодарно кивнув, принял подарок и откупорил пробку.       — Полагаю, что на ужин, — коварно улыбнулась Грейс. — Ночью должна прийти моя подруга. Мы собирались поужинать вместе.       — Вот как, — и почему она говорит это так, словно на закуску буду я?       — Надеюсь до той поры вспомнить, где тебя видела… — протянула Грейс, не сводя с меня пристального взгляда. Медовуху она так и не открыла, только медленно поглаживала пальцем пробку.       — Я не съедобный, я костлявый, — бросил я, смочив губы напитком. Если она подсунула мне отравленный мёд, скоро это станет ясно.       — О, надо же, мне повезло, я на диете! — она тихо засмеялась.       — Это всё конечно, очень весело, но… ты серьезно? Ты хочешь съесть… меня? — в какой-то момент это перестало быть для меня смешным.       — Ты весьма проницательный, как и положено алхимику, — заметила довакин.       — А что мне помешает сбежать? — я мельком взглянул на закрытую дверь.       — Я тебе помешаю, — она проследила за моим взглядом. — Ключ в моем кошеле.       Признание Грейс о намерении съесть меня сбивало с толку — она точно не вампир, в противном случае она бы уже почувствовала надо мной печать Молага Бала. Либо она так шутит, в чем я уже сильно сомневался, либо… практикует каннибализм? Что и говорить, достойная героиня!       — Раз уж я здесь и пока жив, то… помнится, мы хотели обсудить наши отношения? — я подумал, что смогу отвлечь ее светским непринужденным разговором и как-нибудь выкрутиться из этой неприятной ситуации в процессе. — Как ты стала довакином?       — Не знаю, родилась такой? — Грейс пожала плечами. — Или боги нашли меня во тьме и решили наказать? Слышать драконьи души — это, знаешь ли, не подарок.       — Но это огромная сила.       — Да, еще и огромная боль. Жизнь, которой я не хотела никогда. С тех пор как мою мать убили дозорные Стендарра, я только и делала, что притворялась, но эта сила… С ней трудно спрятаться, особенно, когда вокруг много людей, которые чего-то от меня постоянно требуют, — Грейс откупорила пробку и сделала небольшой глоток. Похоже, мед всё-таки не отравлен.       — Твоя мать была даэдропоклонницей?       — Да.       — А ты убила императора?       Грейс отвела взгляд.       — Может быть…       — Зачем? Его заказали? Я думал, ты на стороне Империи… — я решил не теряться перед смертью и выспросить всё интересующее.       — Ты как-то слишком спокоен для простого алхимика, — сменив тему, довакин склонила голову вбок, разглядывая меня. Отвечать на провокационные вопросы она явно не собиралась.       — Тебе просто так кажется. Возможно, я не воспринимаю ситуацию всерьёз, — равнодушно улыбнулся, но сам лихорадочно соображал, как сбежать. Яд при мне, но просто так подмешать его в медовуху, не представлялось возможным. Я помнил, что Грейс должна быть обезврежена, прежде чем я убью её. Нельзя повторять ошибок ассасинов, которые когда-то пытались убить меня, оставляя пару секунд, которые можно было использовать, как лазейку для спасения.       — Напрасно, — она отхлебнула немного из бутылки и отставила её в сторону.       — Значит, ты… мы никак не сможем договориться?       — А тебе есть, что мне предложить? — она вопросительно изогнула бровь. — Подумай хорошенько.       Думать долго не пришлось — то же самое я хотел бы получить от Иман, а раз уж оказался на её месте перед Грейс, отчего бы не открыть свою тайну. Вдруг это поможет?       — Правду. Я назову тебе своё настоящее имя.       — Что ж… Интригующе, — она поднялась и посмотрела на меня сверху вниз. Тень за её спиной будто выросла, а очаг возле меня потускнел.       — Свадстар Дарелет. Я не алхимик. Я беглец из дома Телванни. В начале четвертой эры у меня была своя банда, здесь, в Скайриме…       Грейс хмуро выслушала меня и покачала головой.       — Нет, я не слышала этого имени раньше, точно. Свадстар Дарелет, — размеренно повторила она, как бы пробуя имя на вкус. — Пожалуй, я должна признать, что… ошиблась. Мы действительно не можем быть знакомы.       — Но у тебя хорошая память на лица, — напомнил я.       — Встань и иди наверх, — она взглядом указала мне на лестницу.       Видимо, это конец. Но сдаваться без боя не в моем характере.       — А можно перед смертью последнее желание?       Грейс удивлённо вскинула брови.       — Какое же?       — Вкусный ужин желать банально, но что насчёт… тебя?       — Самоуверенно, — довакин усмехнулась. — Мужчины не слишком меня интересуют.       — А если ты станешь моим последним желанием, то оно исполнится? — я встал и навис над ней, расправив плечи, хотя чувствовал, что она сильна, что аура вокруг нее, темная и гибельная, словно сгущается вокруг и душит меня запахами разложения и гнили. За ней стоял кто-то злобный и могущественный, при этом предпочитающий скрываться. На ум сразу пришла Намира. Но мне было, что противопоставить — за моей спиной всегда скалился окровавленной мордой Принц Жестокости.       — Если думаешь, что смутишь меня этим или застанешь врасплох, то ты ошибаешься. Так или иначе, сначала тебе в любом случае придётся раздеться. И я решу, быстро ты умрешь или медленно, — последние слова она процедила сквозь зубы. В её руке мелькнул изогнутый кинжал, который она наставила на меня. Я поднял руки, а она вдруг приблизилась, коснулась моего пояса и выдернула из ножен оружие.       — Это тебе не поможет. Иди наверх.       Я прикончил остатки медовухи в два крупных глотка и проследовал к лестнице. Деревянные ступени скрипели при каждом моём шаге, а спины слегка касалось острие кинжала Грейс. На втором этаже, устроенном прямо под крышей вместо чердака, располагалась пустая спальня, в которой были только широкая двуспальная кровать, тумбочка и сундук. Никакой другой мебели или вещей — хозяйка определенно нечасто посещала свой дом.       — Здесь можешь оставить свое барахло, оно тебе больше не понадобится, — заткнув мой кинжал за пояс, она зажгла магией свечи на тумбочке, сделала пассы руками, и всю комнату заполнили чары. — Заклинание тишины, чтобы никто не услышал, как ты орёшь, — холодно пояснила Грейс, повернувшись ко мне. — Раздевайся.       Я скептически посмотрел на закрытое окно под крышей — через него тоже будет сложно сбежать, пока она рядом. Поэтому спокойно выполнил её приказ, скинул на сундук плащ.        Грейс наблюдала за мной с равнодушным видом тюремного надзирателя.       — Почему не сопротивляешься? Не зовешь на помощь? Не пытаешься сбежать?       — Мне не страшно, я же сейчас проведу ночь с красоткой, разве нет? — пытался играть по её правилам, но выглядело это так, словно только что поставил ногу в раскрытый медвежий капкан.       — Кем бы ты ни был, свидетель мне не нужен, а свежее мясцо мне всегда кстати…       Я снял рубашку через голову, бросил поверх плаща на сундук и взглянул на Грейс, заметив, что она странно переменилась в лице. Её пристальный взгляд застыл на моей груди. Неужели я так хорошо сложен, что это впечатлило даже довакина? Вряд ли. Тогда в чем же дело?       — Откуда у тебя это? — она показала кинжалом на амулет. — Дай его мне.       Я машинально схватился за него — за последнюю память о моей давно погибшей жене. За никчемное прошлое.       — Нет, — отрицательно качнул головой, отступая. — Что угодно, кроме этого.       — Почему? — Грейс шагнула ко мне, протянув руку. Она выглядела очень взволнованной. И что не так с моим старым амулетом? Он ведь даже не зачарован, просто портрет Розалинды, просто память…       — Отдай! — рявкнула она. — Сейчас же!       Было неожиданно услышать её отчаянный крик, увидеть, как сгущаются тени и мечутся на фитилях потревоженные её внутренней тьмой огоньки свечей. Ни к чему сейчас открыто сопротивляться ей. Странным образом давно погибшая Рози может помочь мне отвлечь Грейс и даст шанс на спасение.       — Ладно, забирай, — я снял цепочку с шеи и бросил довакину. Она ловко поймала… и сразу открыла, вперив взгляд в портрет. Её губы дрогнули. Но откуда она узнала, что внутри что-то есть? Эта вещица уникальна, их было изготовлено всего две по моему заказу. Одна у меня, вторая — у Рози. Но когда я запечатал склеп с её телом под особняком, то не проверил при ней ли мой подарок.       Теперь бы и мне самому не потерять контроль над ситуацией и не забыть, зачем пришел. Становиться чьим-либо ужином точно не входило в мои планы.       — Кто это? — упавшим голосом спросила Грейс, не отрывая взгляда от портрета.       — Это портрет моей жены... у нее когда-то был такой же амулет с моим портретом… — ответил я. — Ты где-то видела похожий?       Довакин вдруг вытащила из-за пазухи точно такой же и раскрыла. Изнутри на меня взглянул я сам. Только помоложе, побогаче и слегка подправленный мастерством художницы.       — Я вспомнила, где тебя видела… — выдохнула Грейс. — Это ты… Твои инициалы здесь, на амулете. Свадстар Дарелет. Теперь я вспомнила…       — Откуда это у тебя?! — пришёл мой черед удивляться.       — От моей мамы… Она отдала мне его перед смертью, сказала, что это память о нашей семье. Ты как-то со мной связан?       — Твою маму звали Лилия? — я отшатнулся.       — Да… — она побледнела. — Ты знал её?       — Я… да… знал. Что-то вроде того, — в голове царила паника. Разум отказывался принимать случившееся, головоломка складывалась в целостную картину. И я не знал, стоит ли сейчас выкладывать Грейс всё, что мне известно. Если это правда, мы не просто «как-то связаны». Мы одна семья.       — Твоя мама, Лилия Дарелет? — с нажимом переспросил я, не веря в происходящее.       — Я не помню её фамилии, по крайней мере, она никогда не называла её, — Грейс вдруг подняла на меня потерянный, почти детский взгляд. — Она служила в культе Намиры и была убита дозорными Стендарра на моих глазах, а меня удочерили, решив, что я жертва каннибалов…       Значит, Лили, моя дочь, выжила, несмотря ни на что… Грейс снова опустила взгляд на портрет Розалинды. Я должен воспользоваться её замешательством. Ударить. Прямо сейчас.       — Как мы связаны? Почему у тебя, эльфа, и у моей мамы одинаковые фамилии?       — И как же я сразу не понял, — я смело подошел ближе. — Почему не узнал тебя. Видимо, долгие годы сна стерли из моей памяти все подробности, а я упустил эти детали. Но теперь вижу, — протянул руку к изучающей портрет Розалинды Грейс. — Ты очень похожа на свою бабушку.       Она подняла шокированный взгляд на меня, и в тот же самый миг я схватил Грейс за голову и что было сил приложил виском о стену. Девушка мгновенно лишилась чувств, но я знал, что это ненадолго.       Дрожащими пальцами я нашарил в кошеле фиал с ядом, наклонился, приоткрыл ей рот и влил всё содержимое без остатка. Разум пылал от пришедшего осознания. Отказывался верить.       Грейс Виернис, довакин, моя внучка? Не может быть таких совпадений — амулет главное тому доказательство. Имя её матери. Сходство с Розалиндой. Это не случайность.       Больно осознавать, что прошлого счастья не вернуть и всё оно было осквернено, растоптано. Розалинда пожертвовала собой, чтобы спасти нашу дочь, и пусть она не вырезала моё сердце, как приказали ей в Ордене Черного Червя, все же Лили выжила. И кажется, нашла своё место во тьме, среди культистов Намиры и даже родила дочь. Честно сказать, от своих отпрысков ничего другого я и не ждал. На корне трамы не зацветут алканны…       «Ты осквернишь всё, к чему прикоснешься».       Однако теперь я отчетливо понял, что не смогу убить Грейс. В ней течёт и моя кровь тоже, ради этого будущего я когда-то хотел пожертвовать собой, а Розалинда отдала свою жизнь. Что же делать?       Решение пришло спонтанно. Ульфрику нужен всего один палец и кольцо, а не голова. А что если Грейс какое-то время поспит в Чёрном Пределе, так же, как спал я? Отдохнёт от рутины, может позабудет, что здесь произошло, а когда она очнется, меня уже не будет поблизости. Я заберу у неё только пальчик с этим уродливым кольцом, явно принадлежащим Намире, и отнесу его Ульфрику, как доказательство убийства довакина.