Медведь и некромант

      Тихие голоса в кромешной теплой тьме, частое ритмичное пощелкивание, прикосновения чьих-то сухих шершавых пальцев к моему лицу. Нечто меня ощупывало, изучало, а я не мог сдвинуться с места, дыхание сперло от удушливого смрада, исходящего от посетившего меня существа или духа.       «Я с тобой, некромант. Тенью. Страшным сном. Твоим проклятьем. Каждый раз, когда ты слабеешь, я рядом. Верни ей кольцо. Пробуди её!».       Пальцы сжались на моем горле, тело дернулось, сбрасывая тяжелые оковы паралича. Воздух резко хлынул в легкие, принеся прогорклый неприятный запах травяного настоя. Движущиеся тени расступились, и я в недоумении уставился на пламя горящих на тумбочке свечей.       Судорожно осмотревшись, я ощупал шею и лицо. Понял, что нахожусь в кабинете придворного мага. Вунферт склонился над алхимическим столом, где в колбах активно бурлило некое снадобье, заполнившее своим запахом небольшое пространство, и я видел только спину старика, а напротив моей кровати на стуле, закинув ногу на ногу, расселся Стенвар.       — Я ж сказал, он очухается, — наёмник встал и похлопал меня по плечу. — Эти серокожие живучие...       Я тяжело дышал и ничего ему не ответил. По всем симптомам, это было магическое истощение, но волновало меня совершенно иное. Тщетно пытался понять, что мне только что пригрезилось. Тот пугающий голос на границе сна и бодрствования.       — Меня… м-м… моё лицо никто не трогал? — спросил я.       — Кому твоя рожа сдалась! — Стенвар криво ухмыльнулся и вернулся на свое место, как только убедился, что со мной всё в порядке. Но меня его слова по-настоящему встревожили. Лучше бы ответил, что это он пытался меня разбудить пощечинами. Если ничего подобного не было, значит, Намира действительно начала мстить мне за свою усыпленную последовательницу. Лучше и быть не может...       — Мы победили? — задал я более логичный в этой ситуации вопрос. С проклятьем, если оно в самом деле существует, а не плод моего переутомившегося разума, попробую разобраться позже, но пробуждать Грейс в ближайшее время я точно не намеревался. Не было даже предположений, как это сделать.       — Не каждый день увидишь, как Легион бежит с поля боя, — Вунферт подошёл к кровати и поднес к моему лицу пиалу с ужасно воняющим снадобьем. Я сделал небольшой глоток, сморщился и закашлялся. На зелье магии не было похоже.       — Что это? — я, морщась от ужасного привкуса во рту, оттолкнул его руку. Маг настойчивее подал мне снадобье.       — Просто зелье из ягод джазби и чеснока, восстановит тебя максимально быстро, — он почти всунул мне в руки пиалу, в которой плескался коричневатый напиток. Странно, но чеснок в нем совсем не ощущался, как и дикий виноград джазби. — Победный пир герою пропускать негоже. Ярл обидится, — договорил маг.       — Какому ещё герою? Шутите? — я в недоумении уставился на Вунферта, сложившего руки на груди с весьма самодовольным видом.       — Да, шучу. Но Ульфрик настаивал, чтобы ты тоже пришёл. Благодаря тебе, наши потери незначительны, пара десятков погибших и примерно столько же раненых. Имперцы потеряли больше тысячи воинов, можешь себе представить? И неизвестно еще сколько раненых. Выдержать такой штурм и заплатить малой кровью — это просто невообразимо! Теперь Легион уходит из Истмарка!       — Я, честно сказать, охре… э-э… в смысле, удивился, когда вы вдвоём обратили в бега целую имперскую армию… — поделился впечатлениями Стенвар.       — Не совсем вдвоем, — я решил побыстрее покончить с отвратительным снадобьем и вернул пустую чашку Вунферту.       — Это всё не столь важно. Главное, нам удалось отстоять город! Никто не ожидал, что сегодня именно в Виндхельме будут праздновать первую победу! — рассуждал Вунферт, с важным видом прохаживаясь по кабинету. — Пусть даже у города удачное расположение, что несомненно дает большое преимущество, количество штурмующих и наличие боевых машин у Легиона запросто могли наше преимущество отнять. Имперцы тоже это прекрасно понимали. И пусть я далек от военного дела, все же произошедшее заставляет меня задуматься, — маг, наконец, остановился и пристально посмотрел на меня. — Эти твои чары… когда ты поднял сотню зомби. Впечатляюще. Но я бы не повторял подобного снова. Просто предупреждаю. За то, что ты спас мне жизнь.       На пылкие благодарности я и не надеялся, но мой покровитель дал мне нечто более ценное. Он подсказал мне, как вести себя дальше. Норды не в восторге от некромантии. Как, впрочем, и большинство сознательных людей. Сейчас они готовы закрыть глаза на мои методы достижения целей, лишь потому что на кону стояли их жизни. Скорее всего, среди Братьев Бури остались недовольные моим колдовством, которые, наверняка, когда-нибудь припомнят мне это.       Я сел на кровати и потер лицо. Впредь буду осмотрительнее и постараюсь не доводить себя до крайностей.       — Ну как? Идти сможешь? — спросил Вунферт, направляясь к выходу из кабинета. — Значит, пора пировать с героями, Брат Бури!       — Очень смешно, — процедил я сквозь зубы и встал. В голове всё ещё плавал легкий туман, как последствие магического истощения, но мне определенно поможет его разогнать вкусная еда и несколько кубков медовухи.       Когда Вунферт удалился, мы со Стенваром на пару минут остались одни в его кабинете. Наёмник пристально разглядывал череп на пентаграмме зачарования и явно не стремился поскорее присоединиться к торжеству Ульфрика.       — А ты чего приперся к воротам? — задал я норду интересующий меня вопрос. — Говорил же, что тебе плевать на войну.       — Неважно, — отозвался Стенвар и кивнул на мерцающий алтарь. — Что это был за зверь?       — Не меняй тему.       — Кто-то же должен был спасти твою башку. Потому что им всем там, — он указал в коридор, где не так давно исчез маг, — на тебя насрать. Думаю, как и на старика, на самом деле. Узколобые вояки просто терпят вас из-за приказа Ульфрика. Идём, я жрать хочу, — он снова сменил тему и быстро развернулся к выходу. — Спасать тебя — утомительное дело.       Я усмехнулся и пошёл на пир вслед за Стенваром. Мог бы просто сказать, что мы теперь друзья, но его прямота о политической обстановке в Виндхельме била не в бровь, а в глаз.       — Кстати, как самочувствие после Балморской сини? — поинтересовался я, догоняя наёмника в коридоре.       — Всю ночь потом снились огнедышащие черные жуки… — поделился он.       — Наверное, ты проникся духом Морровинда.       Стенвар тихо выругался, а когда мы спустились вниз, в тронный зал, то крепкое словцо слетело и с моих губ. Здесь яблоку упасть было негде. Три длинных стола, тянущихся от трона ярла почти до выхода из дворца, шесть рядов лавок, бегающие слуги. Толпа возбужденно орущих нордов, смешение запахов самой разнообразной еды, музыка, тут же за столами те самые опальные ярлы и их свиты с обезумевшими от счастья, пьяными лицами. И кто бы мог подумать, что это я всему виной?       Конечно, приписывать все заслуги себе — неправильно, но я прекрасно осознавал, что мой вклад в это ликующее сборище довольно ощутим.       Столы ломились от мяса. Прямо в центре на огромных блюдах лежали две запеченных туши — оленья и коровья. Похоже, здесь и сейчас как минимум половина тех запасов, что Ульфрик берёг на случай продолжительной осады. Пирующие уже разместились на лавках, сосредоточившись на распитии медовухи и набивании брюха, поэтому на моё появление никто внимания не обратил. Я вообще не был уверен в том, что мне следует сидеть за одним из этих столов, во главе которых трапезничает сам Маркартский медведь, но меня подозвал Вунферт, скромно занявший место поближе к выходу. Вот и все почести уважаемому старцу, обратившему Легион в бега…       По пути к магу заметил, что я не единственный эльф на этом празднике. За столом, наряду с нордами, пировала даже босмерка, сидящая возле симпатичной русоволосой женщины с лисьими мехами на плечах. Бардом оказалась уже знакомая мне Луаффин — темная эльфийка, которая постоянно выступала в таверне «Очаг и свеча». Надо отдать ей должное — голос и впрямь хороший, а изящные пальцы танцуют на струнах лютни, рождая быструю мелодию, под которую даже нордам не стыдно в пляс пуститься. Правда, сейчас пирующие мало обращали на нее внимания, да и я музыкой редко восторгался за всю свою долгую жизнь. После столь трудного боя я был вымотан и хотел жрать не меньше, чем Стенвар. Голодного человека в принципе сложно увлечь какими-либо искусствами. Поэтому я разместился возле Вунферта, продолжая играть роль его скромного ассистента, в самом темном и дальнем углу стола, почти у выхода из дворца, но для данмера в этом средоточии ненависти ко всему эльфийскому и магическому, это несомненно успех.       Наемник куда лучше вписывался в местное общество, несмотря на то что ему до речей и политики Ульфрика не было никакого дела. Он знал, как головы рубить, остальное для него всего лишь пустые, никчемные слова.       Мне передали тарелку с сочным куском говядины, я добавил к этому жареного лука-порея и отломил хлеба, Стенвар наполнил для нас с Вунфертом кубки медом, а потом налил и себе.       — Давай «Век притеснений!» — заорал кто-то дурным пьяным голосом, музыка ненадолго смолкла, завершившись протяжной оборванной нотой. Я оторвался от еды и заметил, как один из перебравших офицеров напирает на Луаффин, которая перестала играть и отходила назад, держа инструмент обеими руками.       — Ирсаральд! Успокойся! — Галмар попытался воззвать к разуму своего соратника, хотя пьян был ничуть не меньше. Мне почему-то в тот миг подумалось, что если сейчас Легион вернется к стенам Виндхельма и нападет, пока защитники города в таком состоянии, победа будет гарантирована.       Скоро, конечно, когда Луаффин выполнила пожелания офицера, вся пирующая братия взорвалась криками, повторяющими строки из песни:       — Честь тебе, Ульфрик! По праву трон твой!       Здесь в твою славу у нас пир горой!       Когда раздались эти крики, Стенвар покосился на ярла, потом отсалютовал в его сторону поднятым вверх кубком, но до столь откровенных хвалебных од ни он, ни я бы не опустились. Как и Вунферт, который немного поел оказавшегося весьма жестким мяса, и выглядел на этом сборище так, словно ему то ли скучно, то ли он смертельно измотан. Я подозревал второе, учитывая, что нам с ним сегодня пришлось пережить. Старик явно действовал только в интересах Ульфрика, но мне пока было неведомо, какой ему в этом прок. Что за обещания или отношения связывают этих двух нордов на самом деле?       — Рановато они про трон запели, — осторожно произнес я вполголоса. Маг, сидящий рядом, меня услышал, но, как ни странно, нисколько не возмутился.       — Твоя правда, — согласился он. — То, что мы живы и смогли удержать город, уже большая удача.       Когда песня закончилась, и музыка ненадолго смолкла, Ульфрик встал со своего трона и поднял свой кубок.       — Братья и сестры! — начал он. — Сегодня я пью за вас! С благословения Талоса, мы отстояли наш дом. И так будет и впредь! Мы защитим наши земли или отправимся в Совнгард, как герои!       Его тост подхватили уже и без того изрядно набравшиеся воины. Крики в зале звучали почти непрерывно, этот постоянный шум давил на голову и начал порядком утомлять. Особенно, когда я уже наелся и напился. Стенвар сидел напротив меня, подперев щеку кулаком и прихлебывая медовуху из кубка. На его лице я тоже прочел скуку и сонливость, будто он чувствовал себя здесь не в своей тарелке. Вообще, странно было видеть на таком пиру грустного норда. Такое выражение, к примеру, больше подошло бы мне, а просто встать и уйти я не мог — это значило бы проявить неуважение к ярлу.       Потом на пиру откуда-то появились симпатичные молодые женщины в платьях с откровенными вырезами на груди и на бедрах. Красотки подходили к пирующим солдатам или усаживались к ним на колени, на наш темный уголок они, разумеется, внимания не обратили. Их куда больше интересовали офицеры.       — Кажется, мне тут больше нечего делать, — усмехнулся в бороду старик.       — Почему же? — я не сдержал улыбки, заметив, как странно блеснули его глаза. — Не любите общество женщин?       — Нужно смотреть правде в глаза, — ответил маг философским тоном. — Какую красавицу могут впечатлить мои старые кости?       — Зато может впечатлить магия, — подбодрил я его. — Хотите, мы со Стенваром найдем вам девушку, а вы покажете ей пару приемов магии разрушения.        Вунферт от души посмеялся, поднял кубок и, отсалютовав мне и Ульфрику, немного выпил. Ярл, заметив своего союзника, тоже опустошил кубок. Негласная благодарность от него на этом завершилась, а спустя пару минут он поднялся для очередной речи.       — Братья и сестры! Послушайте меня! — заговорил он перед притихшими воинами. — Наша сегодняшняя победа — значительный, но только первый шаг на пути освобождения Скайрима. Это больше не несбыточная мечта. Это — наша цель. Мы не кучка безмозглых диких бунтовщиков, как любит представлять нас проклятая Империя, а борцы за веру. За нашу Родину. За наше благородное дело. Мы выждем и укрепим наши стены. Пройдет совсем немного времени и слухи о нашем триумфе разлетятся по всей провинции. И, уверяю вас, под наши знамена вернутся те, кто уже почти сдался. И с мольбами приползут те, кто сомневался, стоит ли нас поддерживать, — он сделал паузу и посмотрел на кого-то из сидящих неподалеку от него бывших ярлов. — Легион еще не скоро оправится от такого потрясения. Не скоро решится выступить против нас, и мы используем это время, чтобы стать сильнее. Чтобы ударить их снова.       — Неплохо бы для начала Вайтран захватить, — тихо сказал я Стенвару, но в тот же миг Ульфрик снова прервал свою речь и меня услышали не только наёмник и маг, а ещё все сидящие поблизости воины. Волна голосов подхватила мои слова и донесла до противоположного конца стола, прямо к Ульфрику и его правой руке.       — Вайтран? Кто это сказал? — пьяный Галмар подскочил с места, озираясь. На меня пялились все сидящие вокруг.       — Я, — пришлось смело вставать с лавки и обличить себя. Все разразились хохотом.       — Ты? Ладно. Хорошо, — Ульфрик велел всем успокоиться и посмотрел на меня с вызовом, когда смех пирующих воинов поутих. — Убийца довакина. Хоть ты и эльф, но в твоих жилах течёт ледяная кровь. Ты доказал, что ты можешь быть полезен нашему делу. Но если ты так умен, скажи, как ты собираешься захватить Вайтран? Мы не можем сейчас ослабить оборону Виндхельма и собрать армию для нападения на другое владение.       — Армия и не понадобится, — спокойно ответил я после недолгих раздумий. — Достаточно убить ярла, не так ли? Отрубить голову дракона, как это было с довакином.       — Считаешь, тебе по силам победить Балгруфа? — Буревестник усмехнулся, а воины поддержали его дружным смехом и улюлюканьем в мою сторону. Казалось, даже слуги потешаются над моей самоуверенностью.       — Да, Балгруфа надо давно прикончить! — вдруг поддержал мою идею Галмар, подняв кубок. — Он предатель!       — Когда-то Балгруф казался мне достойным нордом, но теперь мы видим, что он трус. Он продался Империи, впустил Легион в свой город, — сказал Ульфрик, когда хохот утих. С его речами все пирующие, разумеется, соглашались.       — Смерть ему!       — Точно!       — Казнить предателя!       Одобрительные выкрики и ругательства на некоторое время снова заглушили музыку, а Ульфрик выглядел так, будто в его нетрезвой голове созрел блестящий план.       — Хорошо, эльф… Свадстар, — ярл произнес моё имя, а я немало удивился тому, что он его запомнил. — Я дам тебе шанс доказать, что твои слова имеют вес, пусть твой план и звучит безрассудно. Дерзни убить ярла Балгруфа. Сколько людей тебе нужно?       — Один, — я положил руку на плечо Стенвара, и тот поперхнулся медовухой.       — Че? А меня спросить?.. — прокряхтел он, отплевываясь.       Я снова почувствовал себя в роли придворного шута, даже Ульфрик вволю посмеялся над этим.       — Что? Данмер захватит для нас Вайтран? С одним наёмником? — Галмар не мог прийти в себя, осознавая нелепость сказанного.       — Звучит и впрямь смехотворно, — согласился ярл Виндхельма. — Но раз он сам заговорил об этом, значит, должен подкрепить свои слова действиями. Если он вернется, потерпев поражение, я изгоню его из рядов Братьев Бури с позором и сделаю своим придворным шутом! Но если на стенах Вайтрана появятся наши знамена, я при всех признаю его нашим братом и поцелую! Да будет Талос мне свидетелем! — Ульфрик закончил речь и залпом опустошил кубок. Теперь над его шуткой все смеялись. Я слегка поморщился, опустившись на лавку с нервной улыбкой на лице. Стенвар прожигал меня яростным взглядом, в котором читалось, что он готов меня придушить на месте. Его желваки играли, сжатые до побелевших костяшек кулаки лежали на столе.       Я допил свою медовуху и повернулся к магу, который мою рисковую задумку тоже не оценил. Наверное, не стоило браться за такое дело — награда не ахти, а теперь и отказаться нельзя, иначе моя с таким трудом заработанная репутация здесь испарится в одну секунду. Придется браться за дело или бежать.       А Ульфрику-хитрецу оба варианта покажутся разумными, ведь, готов поспорить, что он хочет от меня избавиться, но неуёмная жажда власти толкает его на компромиссы. Он готов даже на сделку с даэдра, лишь бы победить. Особенно, когда его люди сами возводят его на пьедестал с песнями и радостным ликованием.       С другой стороны, каково будет самому ярлу ответить за свои слова и открыто признать данмера братом? Я определенно готов рискнуть, чтобы только увидеть, как он потом будет выкручиваться.