Медведь и некромант

      Через пару дней, когда Братья Бури расчистили завал у ворот, мы со Стенваром покинули Виндхельм. Ульфрик дал распоряжение Йорлейфу, чтобы тот дал нам припасов в путь и лошадей. Но поскольку у меня уже был конь, нужна была только одна – для наёмника. Он выбрал пегую, скайримской породы, по кличке Монета из-за круглого пятнышка на лбу — любовь к золоту у норда было не отнять.       Вокруг города покоились покрытые снегом отголоски прошедшего сражения. Даже на первый взгляд, имперцы не смогли забрать все трупы павших солдат и бросили несколько обозов с провизией — уходили явно в спешке. Дозорные докладывали, что корабли тоже отошли в море, но все еще не покинули залив. Возможно, Туллий до сих пор надеялся подержать город в блокаде, чтобы в доки Виндхельма не могли прибывать торговые суда. Хотя, смысла в этом не было — никакая осада не привела бы к голоду. Полноводная Белая Река даже в зимнюю стужу изобиловала рыбой.       Как только мы отъехали от города подальше по разбитой тысячами сапог и десятками обозов мощеной дороге, Стенвар, наконец, высказал всё, что на самом деле думает о нашем рискованном предприятии.       — Вот даэдра меня дернули с тобой связаться, в самом деле! — ругался норд. — Ты хоть знаешь, что за тип этот Балгруф? Как ты собрался его убивать?       — Примерно так же, как и довакина убивал. Чистая импровизация, — отозвался я прохладным тоном. У меня не было никаких идей, как подобраться к нему, и, более того, я не имел представления, как выглядит вышеупомянутый ярл.       — Да-а, последнее до сих пор не укладывается в голове. Верится с трудом в такую удачу. Но неужели у тебя нет никакого плана?       — Никакого. Совсем. На месте будем разбираться с ситуацией, — я без раздумий солгал, глядя наёмнику в глаза. На самом деле, Вунферт дал мне пару дельных советов и рассказал, какова была обстановка в городе до попытки Ульфрика взять его штурмом.       Оказалось, что в Вайтране с давних пор соседствуют два влиятельных клана — Сыны Битвы и Серые Гривы. Долгие годы между ними не было никаких разногласий, но, после того как Империя подписала Конкордат Белого Золота, мнения родов на фоне произошедшего разделились. Сыны Битвы поддерживали Империю и были согласны с таким исходом, а вот Серым Гривам подобное не понравилось, и они открыто выступали за Ульфрика, ровно до того момента, как ярл Балгруф впустил в город Легион. Сам же правитель Вайтрана — человек крутого нрава и, по слухам, у него есть некое темное прошлое, но, разумеется, ничего конкретного никто не знает, только иногда шепчут всякие небылицы по углам и на кухнях. Поэтому, единственное, что приходило мне на ум — использовать Серых Грив и их ненависть к Империи, но поскольку я не был до конца уверен, что они действительно захотят поддержать Ульфрика, то и Стенвару не стал ничего говорить. Норды не любят пустой треп, в чём мне неоднократно удалось убедиться на собственной шкуре.       — Не думал, что скажу такое, но Ульфрик-то прав, — вдруг изрек наёмник. — Удержать Истмарк сейчас самое главное. Где он людей возьмёт, чтобы еще и Вайтраном править?       — Удержать Истмарк и сидеть в осаде всю оставшуюся жизнь? — я покривился. — Нет, нужно бить быстро и сразу, пока противник не пришел в себя. Представь, какой начнется переполох, если Империя потеряет Вайтран?       — Ну! Размечтался! — Стенвар отмахнулся от меня. — Спустись на землю со своего Обливиона! Нас всего двое!       — Стенвар, ты идиот? Если ситуация и впрямь безнадежна, то мы просто свалим на территорию Империи, в Солитьюд, — ответил я, покосившись на него. — В любом случае, план беспроигрышный. Или ты думаешь, я страстно мечтаю о поцелуе Ульфрика?       — Тьфу! Дрянь какая! Сколько же Ульфрик на пиру выпил, что ему такая дурь в голову пришла?       — Может, это он втайне мечтает о поцелуе со мной, а медовуха только подтолкнула его к действиям? — я с нескрываемой издевкой глянул на Стенвара, наблюдая за его реакцией.       — Все, хватит, мне тошно от этих разговоров! — он чуть не позеленел от омерзения. Видно, его фантазия работает неплохо.       — Ревнуешь? — продолжал я напирать, но наёмник быстро сообразил, чего я добиваюсь, и резко перешел в наступление.       — А если да? Что ты тогда будешь делать?       Я с немым подозрением уставился на Стенвара. Не ожидал, что он сможет поддержать такую игру.       — Ничего.       — Что, пошёл на попятную? Прошла любовь, значит? — наемник медленно подвёл лошадь к моей. Я почувствовал, что за этим последует дружеский пинок и отодвинулся.       — В этот раз ты победил. Мы отошли от сути. Когда приедем, то попытаемся… м-м… прощупать слабые места Вайтрана, узнаем, какая обстановка в городе, подсчитаем, каковы шансы на успех, и если дело глухо — просто исчезаем.       — А говорил, что у тебя плана нет, — припомнил мои же слова Стенвар. — Но я тебе и, не заезжая в Вайтран, скажу, каковы шансы. Нулевые. И разве побег — это не дезертирство, в твоем случае?       — Какое, к скампам, дезертирство? Посмотри на меня! — я указал на себя, намекая, конечно, на цвет кожи. — Из меня такой же Брат Бури, как танцор! Ульфрик будет только рад, если я не вернусь. Скажет потом на пиру, что был прав насчет эльфов.       Норд понимающе покивал, он-то до сих пор оставался безразличен к этой войне, но я не имею права обвинять его в алчности или трусости. Стенвар — опытный наёмник и ведет себя соответствующе. Думаю, он легко определился бы с выбором стороны, если бы Ульфрик поставил перед ним сундук золота. Однако ни Братьев Бури, ни Легион наёмники, как правило, не интересовали. Они попросту не доверяли им.       — А почему ты не умеешь танцевать? Ты же эльф, — выдал вдруг Стенвар спустя пару минут, чем вогнал меня в недоумение.       — А, по-твоему, все эльфы от рождения умеют танцевать?       — Ну-у, ты же жил в Сиродиле, а там, наверное, были приемы у знатных людей и всякое такое, — невнятно объяснил свою точку зрения наёмник.       — А ты сам-то танцевать умеешь? — как бы между прочим поинтересовался я.       — Нет. Помню, бард заезжий так ловко по барабану бил, а я нажрался браги и пошел плясать. Как получалось, уже не помню, в итоге, как обычно, просто морду кому-то набил.       — Я тебя точно не научу… Уж если я когда-то и танцевал, то только с женщинами. Но вероятно… Садия сможет тебе помочь, — я улыбнулся, вспомнив обворожительную редгардку. Называть её настоящее имя Стенвару я пока не стал, решил сохранить её маленький секрет, как и обещал. Теперь моя святая обязанность провести с ней ночь, иначе почему она раз за разом возвращается в мои мысли и даже является во снах. Это должно помочь раз и навсегда выкинуть её из головы.       — Что ещё за Садия? — наёмник заинтересованно повернулся ко мне.       — Я вас непременно познакомлю, как приедем. Думаю, тебе она тоже понравится.       

***

      Редкий подлесок засыпало снегом, а вдалеке на дороге едва проступали очертания Белой сторожевой башни. Конус надстроенной крыши всё ещё казался серым сквозь почти непроницаемую белую завесу впереди. Я с трудом смог разглядеть его, прежде чем мы выехали из укрытия деревьев, и остановил Льда, потянув за вожжи. Стенвар тоже остановился и спешился, разминая ноги.       — Для привала место не очень, — высказал он. — Если только на ферму проберемся.       Я покосился на замершую мельницу справа на пологом склоне холма и покачал головой.       — Мы тут не ради отдыха. Надо все спланировать, прежде чем мы окажемся в Вайтране, — мне тоже захотелось выбраться из седла и немного походить. — Там впереди Белая сторожевая башня и нас оттуда скоро увидят. Будет лучше, если дальше мы последуем поодиночке, а встретимся уже в Вайтране, в «Гарцующей кобыле».       Стенвар хмуро выслушал и кивнул.       — Я поселюсь в ней, а ты, как приедешь, сразу ступай в «Пьяный охотник» и разузнай, какие там ходят слухи. И постарайся сразу никому морду не набить, — продолжал я расписывать предварительный план, но наёмник только криво ухмыльнулся от моей последней фразы.       — Вот тут ты не по адресу. С мордами я куда лучше управляюсь, чем со слухами…       — Уверен, ты и с этим прекрасно справишься, — я спустился с коня и, отведя его в сторону с дороги, немного походил кругами по свежевыпавшему снегу. — Нам нужна легенда. Откуда мы прибыли и всё такое… Я уже знаю, что говорить о себе, но кем будешь ты…       — И к чему столько заморочек? — Стенвар шумно втянул носом и харкнул в сторону. — Я — наёмник. Приехал из… Данстара в поисках работы. Вот и всё.       — Хорошо. Это подойдет, — согласился я. — Тогда я поеду первым, а ты за мной, спустя некоторое время.       — Давай. А я пока загляну на ферму, попробую у них припасов купить или напроситься, чтоб накормили. Вряд ли сработает, но все ж лучше, чем жопу морозить в тупом ожидании.       Мне понравились его идеи — с надежным человеком и безнадежное дело провернуть есть шансы. Я вновь оседлал Льда и, ударив коня пятками по бокам, устремился к дозорной башне. Знакомый путь я преодолел за пару часов, оказавшись перед конюшнями Вайтрана, мой конь уже хрипел. Я отвел его на постой и расплатился с конюхом, который узнал своего бывшего питомца.       У ворот города мне сразу бросились в глаза произошедшие за столь короткий срок перемены — ни одного легионера на стенах и в дозоре. Стражники Вайтрана заняли место имперцев, а куда подевались все солдаты, было, в целом, понятно. Но неужели в городской гарнизон никто из них не вернулся? Это одновременно и настораживало, и могло упростить мне дело.       Вечерело, и укутанный снегом город казался притихшим. Я сразу направился в «Гарцующую кобылу», ловя себя на странной мысли, что на самом деле хочу увидеться с Иман. И как только поднялся на крыльцо и открыл дверь, тут же увидел её, несущую поднос с бутылками и кружками к одному из столиков.       Улыбка невольно родилась на моих губах, но я постарался не слишком выдавать своих истинных чувств. У стойки оказалось, что Хульда тоже меня не забыла, или, что вероятнее, не забыла мои деньги, поэтому тут же услужливо предложила горячий ужин и постель. К счастью, моя тогдашняя комната оказалась свободна, поэтому оплатив неделю наперед, я сразу отправился наверх и попросил, чтобы мне поскорее принесли еду и вино.       Проходя через зал, заметил, что Иман на меня взглянула и улыбнулась. Запомнила. Потом она, конечно, сразу же продолжила работу, но все равно было приятно даже просто увидеться с ней мельком. Это очень согрело меня после ледяных и одиноких виндхельмских ночей.       Я разместился в комнате, избавился от брони и в ожидании ужина прилег на кровать, заложив руки за голову. Пока решил хоть немного насладиться отдыхом, прежде чем приступать к невыполнимому делу.       Раздался тихий, очень тактичный стук в дверь, и я подскочил с места, чувствуя, что это она. Иман действительно принесла мне ужин — жареный козий окорок с овощами, ароматную похлебку и бутылку вина Алто. Все аккуратно расставила на столе напротив кровати и вопросительно на меня взглянула:       — Милорд желает что-то еще?       — На самом деле, да, желаю, — признался я, заметив, как лукаво блеснули синие глаза Иман. Но я имел в виду не совсем то, что вроде бы подразумевалось под этой неоднозначной фразой. Служанка промолчала в ожидании объяснений.       — Мне нужна твоя помощь в одном деле… — я подошел чуть ближе к ней и приглушил голос. Иман гордо вскинула подбородок, и её губы дрогнули в слабой, сдержанной улыбке.       — После ваших дел в этом городе ходили слухи, будто бы в доме драконорожденной нашли труп женщины, а от самой неё и след простыл, — поведала редгардка, отведя взгляд.       — Похоже, она кого-то убила и подалась в бега, — я пожал плечами. — Ты знаешь много таких слухов?       — Больше, чем хотелось бы.       — Отлично. Думаю, мы могли бы друг другу помочь. Поделиться кое-какой информацией, — я подошел очень близко, потянулся к ней, но оказался ни с чем.       — Вряд ли. Если это всё, то прошу простить. Меня ждет работа, — Иман резко отступила, развернулась на пятке и удалилась. У меня кровь вскипела от её поведения. Подпустила достаточно близко, подарила мимолетную надежду и сбежала.       Я перенес свой ужин и вино на балкон и расслабленно откинулся на спинку кресла, потягивая терпкий напиток из наполненного кубка. Бард играл на флейте, но тягучую мелодию было плохо слышно сквозь шум голосов, крики посетителей и скоро музыка совсем затухла. Никаких веселых песен сегодня не звучало. Не связано ли это с поражением Легиона у виндхельмских стен?       Прикончив суп, я заметил с балкона, как в таверну заходит Стенвар. Он быстро огляделся, широкими шагами прошёл через зал и занял место у стойки, заказав что-то выпить. Я сверху махнул Хульде, чтобы снова прислала служанку, но девушка была занята и не появлялась довольно долго. Я почти потерял терпение от столь долгого ожидания красавицы, просто наблюдая, как Стенвар сидит ко мне спиной и попивает эль из бутылки.       — Что угодно милорду? — когда Иман, наконец, появилась в моей комнате, вид у неё был усталый, словно ей уже наскучило моё общество.       — Я хочу кое с кем тебя познакомить, — ответил я.       — Боюсь, мне придётся отказаться. Очень много работы. Позвольте, я заберу у вас посуду и вернусь в зал. Сегодня очень много посетителей, — её глаза вдруг напомнили мне льдинки. Настолько холодно она общалась со мной, сухим тоном выговаривала дежурные фразы, какие могла бы сказать любому зашедшему в таверну. Я понимал, что мы ничем друг другу не обязаны, возможно, никакой симпатии ко мне она вовсе не испытывает, особенно если припомнить, как началось наше знакомство. И тем не менее, Иман была мне нужна. Если не как женщина, то как информатор.       — Но мне действительно нужна твоя помощь в городе, — твердо сказал я, пока служанка забирала у меня со стола пустую тарелку. Окорок все еще лежал нетронутый.       — Но я действительно не могу помочь, — в тон мне высказала Иман и направилась к выходу через комнату. — Я почти не покидаю таверну и не хожу никуда дальше рынка.       — Тебе и не потребуется никуда ходить, Иман, — я встал и последовал за ней. Редгардка резко развернулась ко мне, прожигая взглядом.       — Дело в том, что мне самой нужна помощь, — почти прорычала она, утратив прежнюю холодность и свойственную ей учтивость. — Преследователи объявились в городе. Уж не ты ли, милорд, подсказал им, где меня искать?       Стало ясно, отчего она сегодня не в духе.       — Нет, я сохранил твою тайну, как и обещал, и алик’рцы мне больше не встречались, — честно ответил ей, замечая во взгляде страх и недоверие.       — Все мужчины лгут, — прошипела она.       — Отрицать не стану. Могу я как-то доказать тебе, что это не моих рук дело? — предложил я.       Иман поколебалась с ответом, но недолго.       — Избавься от них и тогда я тебе поверю.       — В таком случае, мне нужно знать больше… — я из прошлой встречи с теми наёмниками помнил, что искать предводителя алик’рцев нужно в Рорикстеде, если мне что-то станет известно о местонахождении разыскиваемой женщины, но меня также интересовали и причины их преследования Иман. — Если они тебя выследили, то почему ты ещё здесь?       — Когда они пришли, то отказались подчиниться страже, когда те велели им убираться. Одного из них схватили и бросили в темницу, то есть… он до сих пор где-то здесь. И я не знаю, как долго он пробудет взаперти, поэтому я почти не покидаю таверну, — рассказала Иман, пристально глядя мне в глаза. Наверняка, следила за реакцией. Я не был уверен, что готов так сразу взяться за дело — алик’рцы выглядели довольно опасными противниками, но, наверняка, не хуже, чем несколько когорт Легиона, осадивших Виндхельм.       — Почему они вообще тебя ищут? Что ты натворила?       Иман недолго помолчала, поджав губы. То ли придумывала ответ, то ли сомневалась, стоит ли мне рассказывать истинную причину.       — Я… происхожу из знатного дома Суда. Моя семья активно выступала против талморцев и их всех убили. Мне одной удалось сбежать, но… они все равно меня выследили.       Не удалось сходу понять, ложь это или нет, но слова взволнованной женщине давались трудно. Она и впрямь выглядела напуганной.       — Сколько их может быть? — поинтересовался я.       — Не знаю, — она покачала головой. — Но ресурсы Талмора безграничны, они могли нанять и целый отряд.       — Я могу помочь, но в таком случае, моя награда должна быть выше. К тому же, мне придется действовать не в одиночку, — сообщил я, подходя ближе. — Золото меня не интересует, а вот… ты… — мой взгляд ненадолго опустился к её губам. Кажется, Иман нисколько не смутилась этим предложением, только усмехнулась. Словно ожидала чего-то подобного, а в её глазах теперь застыло откровенное презрение. Ну, разумеется, очередной мужик действует весьма предсказуемо, с её точки зрения.       — Милорд, вам вряд ли удастся смутить меня этим предложением, — с поистине аристократическим достоинством высказалась она.       Я провел подушечкой большого пальца по шраму на её губе.       — Они заплатят за это… за то, что испортили твоё лицо, — я наклонился к ней и поцеловал шрам на щеке. Иман стояла неподвижно и никак не отреагировала на моё внимание.       — Тех, кто это сделал, тебе никогда не достать, — внезапно она отпихнула меня и порывисто вытерла свою щеку. — А я не желаю быть для тебя очередной девкой в таверне, с которой ты покувыркаешься, а наутро забудешь. Я не поставлю свою репутацию под угрозу, чтобы Хульда меня прогнала, как грязную шлюху. Нет. Сначала я увижу отрубленную голову предводителя алик’рцев, а потом… — Иман повернулась ко мне с улыбкой. — Потом… Ты, кажется, сказал, что будешь не один.       — Да, там в зале сидит мой друг, Стенвар. Он ничего не знает о тебе, но поможет избавиться от наёмников, а еще он очень хочет научиться танцевать, — сообщил я, и в прежде ледяных глазах женщины вспыхнуло пламя. Она подошла ко мне вплотную и прижалась грудью.       — Только танцевать? Не волнуйся, я сделаю так, что вы оба никогда не забудете ночь со мной…       Намек я уловил, но, честно сказать, это не совсем то, что ожидалось. Хотя, стоило признать — перспектива звучала заманчиво и весьма любопытно. Глупых вопросов я задавать не стал.       — Если ты думаешь, что я лгу или сбегу в последний момент, то просто знай, что в жизни со мной происходили вещи и похуже… — сладким шепотом продолжала Иман, распаляя мое воображение. Она, не скрываясь, манипулировала мной, а я просто отчаянно жаждал её поцелуя и прикосновения, но понимал, что сегодня мне ничего не светит, и старался сохранить разум холодным. Рядом с такой горячей редгардкой получалось плохо, но все же я устоял перед её чарами и не перешел черту. Больше не дотронулся до нее, позволив отойти.       — Позови сюда Стенвара. Это тот стриженый норд в стальных доспехах, сидит у стойки. Скажи, что я жду его здесь, — севшим голосом выдал я, и Иман удалилась с легким поклоном.       — Как прикажете, милорд…       Пару секунд, после того как за ней захлопнулась дверь, я приходил в себя. Кажется, меня прошиб холодный пот и поэтому пришлось умыться и налить себе еще вина. Неужели я в свои-то почтенные годы настолько уязвим перед этой женщиной?       Итак, если убью алик’рцев, то получаю информацию и незабываемую ночку с красавицей. Как и Стенвар. Ладно, с другом мы обсудим это позже. Я заметался по комнате, как дикий зверь в клетке. Кажется, спокойный отдых перед грандиозным делом пошел насмарку. Пробужденный разум, ухватившись за ниточки перспектив и возможностей, принялся строить планы дальнейших действий.       Стенвар зашел ко мне без стука. Застал меня стоящим посреди комнаты с кубком вина в руке. Осмотревшись, наёмник присвистнул.       — Ничего себе хоромы! Я б тоже хотел так жить, а не на лежаке с клопами в таверне того босмера!       — Ты видел Садию? — спросил я.       — Ту синеглазую красотку? Видел, конечно. Она сказала мне прийти сюда, — он вдруг с подозрением на меня взглянул. — Сколько?       — Чего сколько? — не понял я.       — Сколько за ночь с ней? — переспросил Стенвар, вскинув брови.       — Отрубленная башка предводителя алик’рцев.       На лице наёмника отразились сомнения, стремительно превращающиеся в гнев, брови надвинулись на глаза, квадратная челюсть задвигалась.       — А обычную шлюху ты найти не мог? Почему тебя вечно тянет на приключения? То довакина идёшь убивать, то города захватывать в одиночку. Снял бы простую бабу для разнообразия!       — Это далеко не простая баба, — поделился я. — Это женщина из хаммерфелльской аристократии. Ты много таких знал?       — А что, там внизу, есть какая-то разница? — справедливо заметил Стенвар, скрестив руки на груди.       — Вот и посмотрим вместе, — я не сдержал улыбки, наблюдая за его реакцией. Он чуть помолчал, переваривая сказанное мной.       — Погоди. Я че-то не понял…       — Я тебе потом на пальцах объясню. Сейчас о другом деле. Завтра идёшь к Серым Гривам в качестве дипломата. Скажешь, что от Ульфрика. Узнаешь обстановку.       — И при чем тут пальцы вообще? — Стенвар почесал затылок, гнев его сменился полнейшим недоумением. — А какого скампа мне тащиться к Серым Гривам? Объясни, что задумал, по-нормальному, не на своем эльфийском. Я ни беса не понимаю.       — В общем, Серые Гривы были сторонниками Ульфрика. Сейчас в городе больше нет Легиона. Ты должен поговорить с ними, потому что они ни за что не поверят, будто бы данмера приняли в ряды Братьев Бури. Ты в данном вопросе вызовешь больше доверия. Теперь понятно? — раздраженно объяснил я.       — И чего я им скажу? — по лицу наёмника было ясно, что ничего ему не понятно.       — Всё о победе у Виндхельма. О плане Ульфрика вернуть влияние и разрешение на поклонение Талосу в Скайриме.       — Ладно, — нехотя согласился Стенвар, уперев руки в бока. — Значит, я делами буду заниматься, а ты в это время титьки мять?       — А я в это время займусь другим делом. Разузнаю, где найти предводителя алик’рцев, чтобы избавить нашу красотку от проблем и получить от неё… ценные сведения, — сказал я. «И само собой, не только их», — добавил мысленно.       На лице Стенвара вновь отразились сомнения.       — Золото ты получишь, само собой! — пообещал я. — Убьём двух кагути одним выстрелом.       — Даже не в золоте дело, — наёмник устало вздохнул. — Не нравится мне это всё. Зря мы связались с Ульфриком, он же потом никому не даст житья. Надо было позволить ему сдохнуть от рук имперцев и жить себе припеваючи, — высказал Стенвар. — Я до сих пор не могу понять, зачем тебе это все сдалось?       Я оценил его прямолинейность. Наемник своими замечаниями всегда попадал в яблочко. Но не признаваться же ему, что дело исключительно в личной мести, или всё-таки признаться?       — Хочется изменить мнение некоторых ярых нордов обо мне. Ульфрик отправил меня в пыточные и подвесил на дыбе только из-за того, что я данмер, хотя никаких преступлений я не совершал. Теперь я хочу заставить его признать, что со мной нужно считаться. Без меня он бы не отбил город… Без меня ему не победить. Хочу, чтобы он понял это. Что эльф может быть равен норду. Или даже лучше норда, — убежденно ответил я, раскрыв часть правды. Но Стенвар наверняка почувствовал мои колебания под напускной решимостью. Любопытно, как бы действовал он, чтобы подобраться к Ульфрику на расстояние одного удара и оставаться вне подозрений до самой последней секунды?       — Ты выбрал довольно странный способ мести, — произнес он. — Ну ладно. Если золото будет, то я в деле. Но надеюсь, у тебя есть какой-то действительно хороший план, иначе это все самоубийство. В любом случае, если уж собрался положить свою голову на плаху, сделай так, чтобы моей рядом не было, — Стенвар вышел из моей комнаты. Я хотел что-то добавить ему вслед, но промолчал и не последовал за ним. И так все понятно, а мне придется быть втройне осторожным. Мало свергнуть ярла, важно, чтобы зачинщиками бунта и исполнителями в итоге стали Серые Гривы.       

***

      Ночью выпал снег, а утром было солнечно и морозно. Я вышел из таверны пораньше, но на рынке уже собрался народ. У прилавков с овощами и мясом толпились в основном женщины с корзинками. Видно, в Вайтране люди живут неплохо, по крайней мере, еды у них тут вдосталь. Моей целью было найти схваченного алик’рца и разузнать у него больше подробностей об их предводителе. Хотя бы, как его зовут, чтобы знать, чью конкретно голову рубить.       Я поднялся по лестнице к засохшему дереву, обнесенному подобием ограды, и тут же услышал призывные вопли проповедника, стоящего подле статуи Талоса. Жрец в рясе с капюшоном, воздев руки, славил Бога Сражений, а возле него на площади собралось несколько человек, внимающих пылким речам. Значит, в Вайтране ещё и условия Конкордата нарушают, но одновременно с тем с радостью впустили к себе Легион. Что-то не вяжется.       Я вместе с собравшимися зеваками встал перед проповедником, немолодым нордом, и заслушался. Судя по безумному блеску в его глазах — фанатик.       — Как долго мы ещё будем позволять нашим остроухим господам властвовать над нами? Сегодня они отняли у нас веру, а что дальше? Лишат нас достатка? Отнимут наши дома? Наших детей? Наши жизни? А что делает Империя? Ничего! Она пляшет под дудку Талмора и воюет против своих же сограждан!       Да, ушли те славные времена, когда норды с альтмерами вместе выпивали в сиродильских тавернах и хором пели героическую балладу о редгарде Сайрусе. Когда воевали бок о бок против общего врага, едва не уничтожившего Нирн. Конечно, некоторая напряженность между расами существовала всегда, но здесь и сейчас она достигла просто небывалых высот.       — Так восстаньте же, дети человеческие! Восстаньте дети Империи! Встаньте Братья Бури! И внемлите словам Талоса Могучего, богочеловека, единого в двух обличьях!       Я мрачно посмотрел на статую Бога Сражений, возвышающегося над проповедником и взирающего на него сверху тяжёлым взглядом.       Талос Всемогущий, кажется, я знаю, как спровоцировать здесь восстание, чтобы твои милые детишки смогли дать отпор зловредным эльфам. Ты сам мне только что подсказал ответ.       Статуя будто направляла острие клинка прямо в голову фанатика. Казалось, еще мгновение и божество оживет и одним метким ударом прикончит не каменного змея, свернувшегося у своих ног, а этого безумного крикуна, что никак не желал замолкнуть и только распалялся, видя, что его смелая и даже местами дерзкая проповедь вызвала настоящий ажиотаж. Толпа как завороженная стояла перед ним, многие одобрительно кивали, на лицах некоторых отчетливо отражалась ненависть.       Наверное, мне придется помочь ему заткнуться навсегда, но убивать его открыто нельзя, как нельзя и убивать тайком. Нужно придумать, как из его гибели устроить настоящее представление.       Я отошел от проповедника и направился наверх к Драконьему Пределу. Чтобы добраться до этого огромного дворца, нужно было подняться очень высоко. Почти на гору залезть. Пока я поднимался по очередной каменной лестнице, по обе стороны которой находились стоки в виде водяных каскадов. Поток утекал куда-то вниз сквозь решетку, что наталкивало на мысль, что под Вайтраном, должно быть, имеется сеть канализации. Под дворцом-то уж точно.       Я убедился в этом, когда увидел напротив огромных врат квадратный, рукотворный пруд, выложенный камнями. Над ним нависал деревянный мост, на котором дежурила вайтранская стража — двое недвижимые у ворот, один прохаживался туда-сюда до лестницы и возвращался назад.       Он меня сразу и остановил, не позволив даже ступить на мост.       — Куда направляешься, чужак? Перед тобой дворец ярла.       — Темницы находятся здесь? Я хочу посетить заключённого.       — Вход в темницы справа, — ответил стражник и указал на боковую дверь, слева от главных ворот. Что ж, кое-что мне уже известно. Следуя к цели по мощеной дорожке, я сверху взглянул на статую Талоса. Представил, как взбесятся норды, если священное место будет осквернено. Ульфрику, скорее всего, наплевать, каким методом будет достигнута цель. Помнится, в средствах и способах он меня не ограничивал. Интересно ещё было бы послушать, что сейчас несёт красноречивый Стенвар на встрече с Серыми Гривами.       Я направился, куда указал стражник, и, обойдя квадратный пруд, заметил ещё одного дежурного у неприметной двери справа.       Ему я повторил свою просьбу о встрече с заключенным. Он меня пропустил, но внутри снова столкнулся со стражем, парнем с проблеском интеллекта в глазах — нечасто встречались мне такие среди нордов. Похоже, он был здесь кем-то вроде секретаря.       — Вы хотите посетить заключённого? Кого именно?       — Алик’рца, которого недавно схватили в Вайтране.       — С какой целью? — прицепился он ко мне как клещ. Допросы вел весьма протокольно, почти по-имперски.       — Уточнение информации, — мой короткий и четкий ответ, похоже, ему не слишком понравился.       — А-а, так вы тоже слышали, что они ищут сбежавшую женщину, — он посмотрел на меня так, словно видит насквозь. — Небось, награду хотите за информацию…       — Это уже не ваше дело.       — Ошибаешься, эльф. Как раз это и есть моё дело. Вообще-то у нас не положено пропускать посетителей к заключенным без разрешения… — начал он, но на стол тут же опустился некрупный рубин, «случайно выпавший» из моего кошелька. — Проходи, только быстро.       Я лёгким поклоном поблагодарил его. Да, парень неглуп, далеко пойдёт, если жадность его не сгубит.       В темницу вела нисходящая лестница, по обе стороны холодного сырого подземелья находились решётки. Тут было очень холодно, даже холоднее, чем в Кровавом зале. Камни под ногами блестели от влаги, с потолка где-то капало.       Алик’рца я увидел сразу. Он сидел на соломенном лежаке, поджав ноги. Вид у редгарда был такой, словно он погрузился в транс. Возможно, какой-то боевой приём или медитация, чтобы экономить силы. Он не двигался, но почему-то я ни секунды не сомневался в том, что он слышал мои шаги. Мне придётся проявить побольше уважения, чтобы он сдал своих, и поделиться некоторыми сведениями об Иман.       — Приветствую. Я нашёл женщину, которая вам нужна, — сообщил я редгарду. Его резко распахнувшиеся глаза в темноте блеснули пламенем, отразив трепещущий свет висящего на стене факела. Это был явно не один из тех редгардов, которых я пару недель назад встретил на дороге.       — Ты уверен, что это она? — глухо прозвучал его голос в полумраке камеры.       — У неё синие глаза и шрамы на лице, — сказал я, и алик’рский воин, явно заинтересованный, поднялся с места.       — Ты говорил с ней? Она уже знает, что мы её ищем?       — Да, она слышала, что стража арестовала алик’рского воина.       — Ты не должен больше встречаться с ней. Она очень опасна, — предостерегающим шепотом произнес он. — Срочно разыщи Кемату в Рорикстеде.       — Кемату — ваш предводитель?       — Да, наш лидер. Поговори с ним, он придумает, как можно выманить её из города и вытащить меня отсюда. Если ты сделаешь это, тебя щедро наградят! Обещаю.       Я кивнул ему и покинул темницу.       Рорикстед, насколько мне было известно, это деревня к западу от Вайтрана, до которой около дня пути на лошади. Что ж, будет время поразмыслить о том, как поднять в городе нордское восстание, пока мы разбираемся с преследователями Иман.       После встречи с алик’рцем я отправился выпить в «Пьяный охотник» и у входа пересекся со Стенваром, судя по всему, возвращающимся от Серых Грив. Быть дипломатом норду определенно не нравилось. Он кривился от недовольства и перекосился ещё сильнее, увидев меня.       — Отойдём? — буркнул он, взглядом указав в сторону.       — Что случилось?       — Ничего. Встретился я с их старшим, Вигнаром, дело дрянь. Да, у них есть сторонники, наёмники и деньги, но без явной поддержки Ульфрика ничего не выгорит. Пусть легионеры ушли и, конечно, норды до жути рады, что Империю так щёлкнули по носу, когда казалось, что победа уже у них в кармане. Но чтобы они открыто пошли против Балгруфа, Сынов Битвы и их людей… Им не хватает ни сил, ни духа, — поведал Стенвар.       Я задумался. Хорошо, если у меня получится убить того жреца, норды озлобятся и всполошатся. Даже Молаг Бал будет доволен мной. Но Балгруфа это не убьёт и вряд ли его влияние в городе, даже после такого ужасающего случая, хоть как-то изменится. Переманить его на сторону Братьев Бури не выйдет, он и дальше продолжит сидеть на своей горе в полной безопасности.       — Наверное, все-таки придётся просить у Ульфрика подкрепление, — пробормотал я, раздумывая.       — Чего? Какое подкрепление? — рассвирепел Стенвар, но опомнился и снова приглушил голос. — Валить надо. Ничего тут не выгорит.       — Выгорит, но нужны хотя бы пара десятков Братьев Бури… у меня уже есть одна идея, но тебе пока лучше её не знать.       — Не припомню, чтобы я нанимался восхвалять Ульфрика.       — Этого больше и не понадобится. Давай сначала поможем Садии. Она что-то знает, но не скажет, пока у неё на хвосте висят те наёмники.       — Что-то я сомневаюсь, — Стенвар сплюнул. — Она ничего не теряет, даже если мы не вернемся. А если ты вдруг начал думать хреном вместо мозгов, то у меня для тебя плохие новости — это никогда к добру не приводит.       — Я стараюсь учитывать все возможности, — насмешливо парировал я. — Женщина давно тут скрывается, должна что-то знать.       — Рецепт вкусной похлебки? — с ухмылкой предположил наёмник. — Ну? Так что дальше?       — Пойду скажу конюху, чтобы к завтрашнему дню седлал коней. Поедем в Рорикстед на рассвете. Мне нужно всё тщательно обдумать.