Глава 27. Ничья
8 февраля 2026 г., 15:00
По дороге алик’рцы были немногословны, общались короткими сигналами, жестами, редко обменивались фразами на своем наречии. Стенвар тихо, сквозь зубы матерился на холод, а я всерьез раздумывал, как быть дальше, поэтому вновь прикинулся жизнерадостным и глуповатым алхимиком Феленом и начал толкать речь из разряда, что раньше в Империи было лучше, Сиродил процветал, а сейчас что? Миды эти проклятые, довели страну! А талморцы плохие вдвойне. Когда речь зашла о Талморе, Кемату прислушался и одобрительно кивнул. Насколько мне уже было известно, Хаммерфелл пострадал от войны, но выстоял.
— Хуже врагов только предатели, которые решили, что плясать под дудку захватчиков выгоднее, чем защищать свои земли, — высказался предводитель алик’рцев.
— Так оно и есть! — поддержал я его. — Вы участвовали в Великой войне?
— Да, проливал собственную кровь на раскаленный песок, убивал даэдра и колдунов. Не для того пали мои друзья и родичи, чтобы мною правили эльфы и указывали мне, что делать. Многие наши города тогда были захвачены, но мы смогли отбить их все, отстояли нашу свободу и теперь независимы от решений Империи.
Я после его слов вдруг ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Не сразу удалось понять, что именно не сходится, но вскоре до меня дошло, что истории Иман и Кемату противоречат друг другу.
Если семья Иман открыто выступала против Талмора, то почему за ней прислали именно наёмников из Алик’ра, при том такой многочисленный и шумный отряд, а не убрали бунтарку тихо, не привлекая внимания? И если она пыталась защитить Хаммерфелл, тогда зачем теперь прячется и меняет имена, разыгрывая из себя служанку в таверне?
— А что будет с той женщиной, когда вы её схватите? — как бы невзначай поинтересовался я.
— Мы увезем её в Хаммерфелл, где её будут судить по нашим законам.
— Так, она преступница? И все же… я понимаю, что это не моё дело, но хотелось бы узнать, чего она такого натворила, что за ней прислали... вас, — я поравнялся с Кемату. Он был серьёзен и шутить с ним не хотелось.
— Она сдала Танет Талмору. Если бы не она, город бы устоял в войне.
— Одна женщина? Сдала целый город? — искренне удивился я. — Каким образом?
— Заключила сделку с врагами и открыла им ворота, — короткий ответ Кемату расставил все точки в этом вопросе. Не осталось сомнений, что Иман меня обманула, прикинувшись обманутой жертвой обстоятельств. Но она ошиблась, решив, что я слишком ею увлекся или польстился на награду, и потому сразу убью Кемату, не выяснив правду. Признаю, что действительно увлекся, но еще не лишился рассудка окончательно, чтобы действовать вслепую. Тайны манили меня куда сильнее женской ласки, и её маленький грязный секрет наконец-то раскрыт.
Теперь всё сходилось. Это не Талмор, а власти Хаммерфелла прислали наёмников, потому как эльфы не захватили южную провинцию, и редгарды, освободившиеся от имперских законов, вершили там своё собственное правосудие. Война прошла более двадцати лет назад. И как же тогда совсем юная Иман смогла провернуть такое? Может, как и я, по юношеской глупости когда-то решивший, что Молагу Балу по силам меня защитить, она также доверилась Талмору?
«Значит, она уже в курсе, как открывать врагам городские ворота. Это может пригодиться», — я мысленно посмеялся над этим фактом. Преследуя ту же цель, я подумал, что нас должно быть свела судьба. Ведь я же не обижусь на эту маленькую женскую хитрость? Впрочем, быть обманутым всегда неприятно…
— Она открыла ворота? Значит, она из знати? — я продолжил разыгрывать непонимание.
— Ты уже и сам всё понял, — от Кемату, разумеется, не ускользнула моя осведомленность.
— Насколько высоко она сидела?
— Она из знатного дома Суда. В свое время её семья фактически управляла городом.
— Вот как, — задумчиво проронил я.
— Так Хаммерфелл уже лет двадцать как освободили от Талмора, — произнес вдруг Стенвар, придя к тем же логичным выводам, что и я. — То есть, она в бегах уже двадцать лет?
— Да, она довольно хитра, мы никак не могли выследить её. Она меняла имена и обманывала. В основном, слишком доверчивых мужчин, которые готовы были на всё за её красивые глаза и… другие умения.
— Вон оно как, — усмехнулся Стенвар, взглянув меня. — Хорошо, что мы не такие, правда, дружище?
Я ощутил, что остался в меньшинстве, и с большей вероятностью Стенвар сейчас даст по башке мне, а не Кемату, чтобы не потерять верный способ подзаработать.
Наемника интересует золото, ему наплевать, возьмёт город Ульфрик или нет, и к Иман он никаких чувств не питает. Да, в отличие от меня.
Скамп! Неужели я попался в её ловушку? Ощутил родство душ, да? Считаю, что наша встреча — подарок судьбы? Мне что, снова шестнадцать и я не отличаю зло и добро, правду и ложь? До последнего верил этой женщине, а почему и сам не мог сказать. Неужели она настолько убедительно сыграла жертву, что даже я купился?
Принимать решение о выборе стороны следовало поскорее, потому как уже наступил вечер, и впереди в белых красках зимы замаячили высокие тёмные стены Вайтрана. До города оставалось рукой подать.
Уверенность, что Иман знает многое и кое-что из этого может помочь в захвате города, никуда не делась. Но! Вот же алик’рцы с верной наградой… Только половина из них уже наверняка мертва, чему Кемату, вернувшись в пещеру, не обрадуется. Единственный вариант — отдать им женщину и валить куда подальше. Залечь на дно в Рифтене, сколотить банду, захватить заброшенный форт, взять с собой Стенвара и снова и снова бежать по порочному кровавому кругу выживания, позабыв и мести и унижении, через которое мне пришлось пройти? Нет уж. Я никогда не забывал о нанесенных мне обидах.
***
Они пришли следующей ночью, но я их ждал, держа кинжал под подушкой. Их шаркающие шаги по лестнице, встревоженные крики в зале таверны были слышны издалека. Под покровом невидимости я поднялся и взобрался на комод — единственную мебель в комнате. Прислонился к стене, держа кинжал у груди. В следующий миг хлипкая дверь слетела с петель, выбитая плечом взбешенного орка. Он, бешено вращая глазами, осмотрелся в комнате и, не обнаружив меня, прорычал: — Его тут нет! Разумеется, Обнаружением жизни обычно никто из подобной швали не владеет. Осталось только дождаться, когда он освободит мне путь, чтобы выбраться из комнаты и не оставаться в тупике. Позади орка появился грозного вида норд с синими татуировками на лице. По виду, то ли один из изгоев, то ли каторжник. Я тогда не понимал, почему некоторые северяне наносят на лицо боевую раскраску или татуировки. Оказалось, что зачастую это знак принадлежности к банде. И этот синемордый был главарем «Синих кулаков», который не желал оставлять безнаказанным убийство одного из своих подручных. — Трактирщица сказала, что он здесь, — с нажимом сказал главарь орку. — Посмотри получше. Я мог бы воспользоваться невидимостью и ударить, но не стал. Решил подождать. Орк наклонился и заглянул под кровать. — Его нет, — с видом решенного вопроса сообщил он главарю. — Тогда останемся здесь и подождем, — главарь прошел в мою комнату и сел на помятую кровать. — Рано или поздно появится. Будь готов встретить. — Ладно. Я в тот момент понял, что дело плохо. Невидимость рано или поздно рассеется, но орк все еще стоит в дверях и проскользнуть мимо него не выйдет. Хотя, можно попытаться. Я осторожно спустился с комода и отошел к противоположной стене, прижимаясь к ней и скользящим шагом двигаясь вдоль, до самой двери. Орк шумно втянул носом. — У меня такое ощущение, что тут кто-то есть, кроме нас, — вдруг высказал он. Главарь разлегся на моей кровати. Для заклинаний вроде огненного шара слишком тесно. Одного можно убить, а второго подчинить чарами Иллюзии? Вряд ли из этого что-то выйдет. — Ну че там? — спросил суровый голос из коридора. — Жди его у входа в таверну. — Хорошо. Ребята поспрашивали в Рифтене, там говорят, что этот данмер живет тут. Это подтвердило мои догадки, что разбойников не двое. Главарь так обиделся, что всю банду с собой притащил. Плохи мои дела. Придется расчищать себе путь. Кинжал метко вошел под ребро орка, невидимость рассеялась, главарь подскочил с места. Я выбежал из комнаты, устремившись к выходу через зал, но перед лицом возник здоровый кулак с синими узорами на пальцах. Я уклонился в последний момент, но смазанный удар все-таки попал в скулу. Я отшатнулся, боясь потерять равновесие. Если упаду, стая этих волков тут же накинется на меня. Едва устояв на ногах и пригнувшись, я смог проскочить мимо громилы к выходу, на ходу читая заклинание защиты. Как раз в тот момент в дверной косяк вонзился пролетевший справа от меня метательный нож, а позади рычал главарь банды: — Взять его живым! Я выскочил на пристань, повернулся, но в тот же момент по ноге мне ударила ловко подставленная подножка. На бегу я пролетел через веревку, служащую чем-то вроде ограды на мостках и уже через пару секунд оказался в воде, призывая Водное дыхание. Вот уж в самом деле — залег на дно. Пусть теперь ныряют сюда, чтобы меня достать, и еще потрудятся, чтобы найти. Невидимость быстро скрыла меня от посторонних глаз, но по движению волн можно было проследить, куда я направляюсь. На пристани столпились бандиты, высматривающие меня сквозь толщу мутной воды озера Хонрик. Я выжидал, пока у меня было несколько минут в запасе, и слушал приглушенные невнятные вопли главаря, раздающего подзатыльники своим неумелым подручным. Когда они отошли, я вплавь направился к берегу и как только выбрался из воды, затаившись в ближайших кустах и наблюдая за беготней людей в рыбном порту, поклялся себе, что как только разделаюсь с этой скамповой бандой, то сожгу эту дрянную забегаловку.***
Я повернулся к Стенвару, который уставился на меня, приподняв брови, в ожидании моего решения. Можно было напасть на алик’рцев сейчас, пока мы проезжали мимо полуразрушенной сторожевой башни, а форт, увешанный имперскими флагами, остался позади, но мне по-прежнему казалось, что время неподходящее. Я отрицательно качнул головой. Играть нужно до последнего. Они не будут нас подозревать, только тогда, когда увидят Иман, а до того момента сражение с ними в открытую — не лучшая затея. Так, в тяжелом молчании мы добрались до города уже затемно. На стенах зажглись огни жаровен, у которых дежурила стража. Возможно, приближающихся по дороге путников они заметили, возможно — нет. В любом случае, они не вмешаются, пока мы не устраиваем беспорядки в городе. Алик’рцы оставили своих великолепных скакунов в стойлах, а сами укрылись позади, не став тревожить конюха, так же, как и мы со Стенваром. — Ну, кто пойдёт её выманивать? Ты или я? — мрачно спросил норд. — Я пойду. Мне она поверит, — твердо ответил я, а Кемату кивнул. — Хорошо. Сначала ты выведешь женщину. Как только мы убедимся, что это она, и схватим её, твоей задачей будет внести залог за свободу нашего человека. После этого получишь свою награду, а мы с твоим другом пока подождем здесь, — сказал предводитель алик’рцев. — Надеюсь, залог за вашего соратника вы мне тоже компенсируете, — протянул я, глядя на него. — Конечно. Я направился в город. Гнал прочь сомнения о правильности своего выбора, а меня вперед подталкивали мысли, что я могу быть неправ. Чутье подсказывало, что я на верном пути, но все вокруг твердило об обратном. Если вдуматься, судьба Иман из Дома Суда, мало чем отличалась от судьбы Свадстара Дарелета из Великого Дома Телванни. Оба беглецы, вынужденные скрываться от преследователей годами, без шанса на спокойную жизнь, вздрагивающие при каждом подозрительном шорохе, всматривающиеся в каждую дрогнувшую тень, спящие с оружием под подушкой и готовые в любой момент сорваться с места. Я пережил это, когда за мной гонялись Мораг Тонг, и только взрыв Красной Горы и мой продолжительный сон в Черном Пределе на какое-то время сбили их с моего следа. Но они никогда не забывают о своих целях. В этом я был уверен. Быстро добравшись до «Гарцующей кобылы», я снял шлем, стоя на лестнице, взъерошил себе волосы, чтобы придать взбудораженный вид, и шагнул внутрь. Нервно осмотрелся, заметил Иман, обслуживающую гостей, и только в тот момент окончательно для себя решил, что не предам её. Но придется немного поиграть, чтобы все сложилось наилучшим для меня образом. Я подошёл к ней широкими решительными шагами, крепко схватил за руку и повлек на кухню. Женщина вздрогнула, но не сопротивлялась, и когда мы остались вдвоем, я остановился. — Все пропало, — произнес на выдохе, пытаясь придумать достоверную историю и снова смешивая её с правдой. — Они объединились с какими-то бандитами, Кемату убил Стенвара… А я едва успел ноги унести оттуда. Вернулся, чтобы предупредить тебя, что они вот-вот будут здесь! Нам надо срочно бежать! — Что? А как же стража? — на лице Иман проступил страх. — Стражу подкупили, я уверен. Тот, которого они схватили, вышел на свободу и рассказал им, где тебя искать! — Что… я… снова бежать? Снова все бросить? — редгардка обернулась на выход из кухни. На нас из-за стойки с подозрением поглядывала Хульда. — Я пойду с тобой, отведу тебя в безопасное место. Мы спрячемся. Заляжем на дно. Просто поверь мне сейчас, и я смогу тебя защитить, — говорил я пылко и убедительно, как герой приключенческого романа Касты Скрибонии. Сам бы себе поверил и сам за собой пошёл бы на край света. Застигнутая врасплох Иман тоже купилась. Такого исхода она никак не ждала, поэтому напугать её оказалось проще простого. — У нас мало времени! — поторапливал я. — В конюшне меня ждет лошадь. Если поедем прямо сейчас, то успеем ускользнуть. Скорее! — повлек Иман за собой по улице, мимо опустевшего рынка. Она бежала, тяжело дыша и придерживая юбку. Я с поистине рыцарским благородством остановился у ворот ненадолго и отстегнул ей свой плащ. Когда она оказалась за воротами, то едва ли не обгоняла меня — так силен был её страх перед преследователями. Добравшись до конюшен, я сразу заметил алик’рцев в тени, но Иман их ещё не видела. Пока меня не пугал незначительный численный перевес в их сторону. Они тоже заметили её и их бдительность в этот момент приступилась. Они приготовились схватить её и не ждали удара в спину. — Стенвар! Сейчас! — крикнул я наёмнику. Тот отточенным движением перекинул меч с плеча и наотмашь рубанул по спинам стоявших возле него телохранителей Кемату. Они упали, как подкошенные — легкая броня не спасла от двуручного меча в умелых руках. Иман остановилась и вскрикнула, тут же зажав ладонями рот. Кемату резко развернулся, вытягивая из ножен скимитар. — Глупцы! — выкрикнул предводитель алик’рцев. — Вы выбрали не ту сторону! Меч Стенвара в тот же миг насквозь пронзил его живот, и Кемату судорожно дернулся на стальном лезвии, так и не успев пустить в ход оружие. Я ухмыльнулся — все-таки Стенвар профессионал и, к счастью, не обременен этими нордскими бреднями о честном бое. Иман стояла посреди дороги, оцепеневшая от ужаса, не понимающая, что происходит, её колотила дрожь, ладони будто приросли к лицу, а на глазах выступили слезы. Стенвар невозмутимо ногой спихнул тело с меча и вытер лезвие о наручи. — Тебе принципиально нужна его голова или целый труп сойдет? — поинтересовался я у редгардки с ухмылкой, пока Стенвар деловито занимался мародерством и отвязывал набитые золотом кошели с пояса Кемату. Не дождавшись ответа Иман, я глянул на городские стены. Кажется, убийство под покровом надвигающейся ночи осталось незамеченным. Разве что лошади в стойлах заволновались и заржали, почувствовав запах крови. Хорошо, что свежие трупы с моей легкой руки вполне могут сами уйти отсюда подальше, чтобы не привлекать падальщиков и не вызывать подозрения у стражей. А мы можем стать ещё богаче, продав Скульфгару трех великолепных скакунов. — Ты… Ты! Сволочь! Мог бы и предупредить, что я стану приманкой! — Иман, очнувшись от наваждения, вдруг повернулась ко мне и хотела влепить мне пощечину. Я грубо схватил её за руку и встряхнул. — А ты могла бы мне не лгать! Почему не сказала правду? — И ты стал бы помогать в таком случае? — с надрывом спросила она. Её голос дрожал, она все еще не могла прийти в себя после пережитого. — Ты не ответила. Голова Кемату тебе нужна? — Оставь её себе, если хочешь, — она высвободила свою руку и, развернувшись на пятке, направилась назад к городу. Я неотрывно смотрел ей вслед, ощущая себя победителем и предвкушая скорую награду за подвиг. Из мечты меня вытряхнул легкий щелбан от Стенвара, поигрывающего набитым кошелем золота. — Вот поэтому при общении с женщиной нельзя забывать о защите! Это я про глухой шлем на голову, — высказал он, но тоже с интересом и наглой ухмылкой уставился на Иман. — Не могу не признать твоей правоты, мой бывалый друг. Золото — твоё, как договаривались, — сказал я, подойдя к трупам и осмотрев место убийства, залитое кровью. Хорошо, если выпавший ночью снег поможет скрыть следы этого происшествия. Наклонившись к убитым, поднял их и в таком неживом сопровождении направился подальше от города к полуразрушенной башне, мимо которой мы проезжали. — Скоро вернусь, — бросил я Стенвару, а наёмник поёжился, глядя на меня и на покачивающихся за моей спиной трех зомби-редгардов. — Как бы красавице Иман не пришлось пожалеть о том, что выбрала нас вместо алик’рцев… — проворчал он.***
Ночью, после того как я избавился от трупов алик’рцев, оставив их среди покинутых руин, то вернулся в таверну, где встретился с Иман на кухне. Посетители почти разошлись, в зале остались только самые пьяные. Женщина выглядела уставшей и протирала только что помытую в бадье посуду. Я сел напротив нее и недолго понаблюдал за её неторопливыми, плавными действиями, в которых не замечалось той силы и ловкости, как у привыкшей много трудиться с ранних лет Сусанны. Иман могла играть роль служанки, но ею не была. — Ты обещала рассказать, какие слухи ходят в городе, — вполголоса напомнил я. — Когда? — спросила она. — Что, когда? — Когда вы с другом хотите получить свою награду? — редгардка сменила тему, не отрываясь от своего занятия. — Не переживай, своё я не упущу. Пока у меня есть дела поважнее, и мне нужна информация. Скажи, что тебе известно о ярле Балгруфе, — при упоминании его имени Иман слегка вздрогнула и подняла на меня глаза. — Про него много говорят, но кажется, больше выдумывают, — она пожала плечами. — Если тебя интересуют бабьи сплетни, то... — Сплетни тоже иногда оказываются правдой. — Ярл живет в Драконьем Пределе и почти никогда его не покидает. Если хочешь получить его аудиенцию, тебе нужно договориться с его управителем Провентусом Авениччи, — сообщила Иман. — Почти никогда? — переспросил я. — Значит, все-таки иногда покидает? — Наверное. Девушки шепчутся, что к нам в «Гарцующую кобылу» порой приходит незнакомец в плаще с капюшоном. Он обычно садится в углу, выпивает и слушает сплетни или музыку. Почти ни с кем не разговаривает, только заказывает эль или вино. Я тоже видела его пару раз, подавала ему напитки. Говорят, это ярл тайком сбегает из своего дворца. — Балгруф бывает здесь? Один? Без охраны? Иман кивнула. — Возможно, это и не он, я не знаю, как именно выглядит ярл. Одна из служанок, Инесса, твердит, что уверена, будто это он, потому что она его раньше видела. Также женщины, прислуживающие в Драконьем Пределе, шепчутся, что у него проблемы с детьми. Что они прокляты, — голос редгардки опустился до встревоженного шепота. — В каком смысле, прокляты? — я нахмурился. — Ведут себя странно… Подробностей я не знаю. Но могу сказать, что капризы любого богатого ребенка простолюдинкам порой кажутся… проклятьями, — Иман усмехнулась. — Поверю на слово, — едко заметил я. — А ярл пользуется уважением народа? — Скорее да, чем нет. Только Серые Гривы открыто дают понять, что против его политики, с тех пор как он выбрал сторону Империи. Их сын пропал, и они уверены, что в этом повинны Сыны Битвы, которые якобы сдали его имперцам. Кажется, его звали Торвальд или Торальд. Из-за этого его брат Авюльстейн ушел в ополчение Братьев Бури. — Вот как? Их сыновья погибли? — Не знаю, кажется, Авюльстейн в Виндхельме, а насчет Торальда ничего не известно, но его мать уверена, что он ещё жив, — Иман поставила вымытую кружку на расстеленную на столе ткань. Я с легким удивлением осознавал, что возможно уже встречался с одним из клана Серых Грив во время осады Виндхельма, но даже не подозревал об этом. Было бы неплохо, если бы местные кланы действительно друг друга возненавидели, но тогда мне понадобятся более весомые доказательства причастности Сынов Битвы к исчезновению этого Торальда. — Почему, несмотря на присутствие Империи, Серых Грив не изгнали из города? Ведь, все знают, что они поддерживают врага, — поинтересовался я, не особо надеясь, что Иман знает такие нюансы местной политики. — Возможно, из-за Йорлунда Серой Гривы. — Это кто? — Ты не слышал о Йорлунде? — Иман удивленно вскинула брови. — Понятия не имею, кто это, — с усмешкой признался я. — Это же лучший кузнец во всем Скайриме, он работает в Небесной кузнице у Соратников. О них-то ты, надеюсь, что-то слышал? — объяснила женщина, а я порадовался, что задал этот вопрос именно ей, иначе меня бы сочли за сумасшедшего. Очень многое я, к сожалению, проспал. — А на чьей тогда стороне Соратники? — Полагаю, что на стороне тех, кто может оплатить их услуги, — отозвалась Иман, продолжая работу. — Спасибо, это пока всё, что я хотел узнать, — я поднялся с места, мысленно признавая, что сведения оказались действительно полезными. — Спокойной ночи, милая, я смертельно устал за этот день.
