Медведь и некромант

      Разъедающий душу холод, тоска поздней осени, простирающаяся вокруг сумеречная долина и шуршащая под ногами растительность, тут же рассыпавшаяся в пыль, стоило только наступить — все это окружало меня.       Я шел, но у меня больше не было ног. Чувствовал запахи, не имея носа. Даже на более несуществующем языке рождался прогорклый привкус палой листвы, гниющей под проливными дождями.       Рядом возникали один за другим темные духи, с интересом изучающие меня, тянущие к моему лицу эфемерные конечности. Некоторые напоминали людей, некоторые превратились в бесформенные, висящие над поверхностью силуэты с горящими глазами. Скорбь, горе, страдания наполняли всех и каждого в этом затхлом унылом плане, и все же здесь, в отличие от Хладной Гавани, царило некое печальное умиротворение. Здесь ничто не старалось утвердить свою власть, порабощать и насиловать. Оно просто было. Существовало с начала времен. Страдало и пряталось.       В моей душе все еще клокотали стремления, пылала ненависть из-за неутоленной мести, и потому я местным жителям пришелся не по нраву.       «Милое, потерянное чадо… Сколько же боли в твоей искалеченной душе…» — ласковый спокойный голос Намиры, звучащий отовсюду разом, будто пытался меня утешить.       Я побежал прочь, то ли в поисках выхода, то ли желая оказаться подальше от окружавших меня сущностей.       «Пусть он останется для тебя отцом Ужаса, я же могу заменить тебе мать…»       «Я-то тебе зачем?» — мысленно вопросил я.       «Это я, на самом деле, нужна тебе, некромант. Ты отчаянно ищешь покоя, и я смогу тебе его дать. Смогу полюбить тебя и принять твою изуродованную душу такой, какая она есть».       «Я ищу знаний и отмщения…» — возразил я, продолжая бежать или лететь. Впереди показались зазубренные скалы, а темные духи все еще преследовали меня.       «Это все… только… твоя наружность. Попытка казаться сильнее. Но, как и все смертные, ты стремишься к покою и счастью. Знание древней тьмы смогу дать тебе и я, а месть не принесет тебе желаемого».       «Допустим… Но какова плата за служение? И каковы будут последствия, когда Молаг Бал узнает, что я предал его?».       «А разве ты уже не предатель? Ты сам доверил мне свою жизнь и свою душу… и я с радостью принимаю твое доверие… Что до служения мне… до платы… Ты убил мою последовательницу, жрицу культа, Эолу. Теперь кто-то должен занять её место».       «А как же Грейс? Ты не будешь приказывать мне пробудить её?»       «Грейс оказалась у меня, отчасти, благодаря тебе. В вас течет одна кровь. Кольцо принадлежит только ей, и тебе рано или поздно придется его вернуть… Скоро ты и сам это поймешь…»       У скал, к которым я бежал, вдруг появилась бесформенная фигура в оборванном распахнутом плаще, будто раздуваемом ветром в абсолютной тишине. Я остановился перед представшим видением, но армия темных духов все еще преследовала меня, подгоняя вперед. В их стонах слышались скорбные стенания и крики агонии. Они несли за собой мое прошлое, мою боль и потери. Все, что опустошало меня изо дня в день, все, что тяготило. Что и привлекло Намиру.       Кинжал в моей руке, занесенный над уже мертвым сыном. Горящий заживо главарь бандитов, которому долго пришлось корчиться, вися на колу, когда от моего заклинания вспыхнули его пятки. Крики пленниц в заброшенной темнице. Трупы бывших подручных, распластанных на полу рушащегося форта. Последний вздох Синдериона, погибшего на моих руках. Изувеченное тело Сусанны на обледенелом камне чужого надгробия и ухмылка Каликсто.       «Эта боль утихнет», — пообещала Намира, раскрывая мне жуткие объятия. Вместо рук из черноты её колышущегося плаща возникли гигантские членистые конечности насекомых, а за спиной раскинулись крылья летучей мыши.       Я бросился в эти распахнутые объятия, увидел жуткое старушечье лицо с резко очерченными скулами, изломанным сухим ртом, безднами вместо глаз, и за моей спиной сомкнулась темнота, выпускающая меня к свету. Предавшего Молага Бала, но живого.

***

      — Я, конечно, уже давно догадывался, что у него не всё с башкой в порядке, но сотворить такое… — протянул в темноте грубый мужской голос.       — А нам-то что теперь делать? — мягко спросила женщина. Их голоса звучали знакомо.       — Да ничего не делать. Помрёт, разделим его деньги пополам. Коня продам. Свою долю от тебя… ну, если сама хочешь, то возьму конечно. Все-таки, честно заработал. Как думаешь? — он усмехнулся.       — Я только о нем сейчас думаю. Если он умрет, что я потом скажу Хульде?       — Ничего не говори. Помер и хрен с ним. Ты-то здесь причем?       — Я у него провожу каждый день… Могут начать подозревать, что я к этому руку приложила! — справедливо возмутилась женщина.       — Тогда давай вместе свалим в Виндхельм, — предложил её собеседник. — Там в «Очаге и свече» служанка нужна с тех пор, как убили Сусанну. Я договорюсь и тебя возьмут на работу.       — Ох, спасибо за предложение! Я просто таю от такой щедрости! — саркастично отозвалась женщина. — Но если он умрёт, мы что, просто сбежим и оставим тело здесь?       — А куда ты его собралась девать?       — Не знаю… В Зал мертвых ночью утащить?       — Нет, милая, хоронить его не придется. Он глаза открыл!       На фоне дощатого потолка и балки появилось хмурое лицо наклонившегося надо мной Стенвара. Норд пристально вглядывался в меня, с подозрением щурясь.       — И правда! Жив, зараза, — процедил он сквозь зубы и показал мне средний палец. — Сколько пальцев видишь?       — Катись в Обливион… — просипел я в ответ. Жажда разрывала рот, а ужасная ломота в мышцах и острая боль в животе сковывали тело.       — А-а, понятно, жить будет, — подытожил Стенвар с видом имперского лекаря и обратился к Иман. — Таких, как он, просто так не убить. Над ним какая-то даэдра печется. Хотя, готов поклясться, что он сдох, когда я принес его сюда.       Служанка присела на кровать рядом со мной и поднесла к моим губам жестяную кружку с водой.       — Пей, ты потерял много крови, — тихо сказала она, заботливо погладив меня по волосам. Я жадно выпил всю воду и сразу почувствовал резь в животе. Как я и думал, желудок был повреждён и еще не восстановился.       — Мне нужны зелья лечения, — попросил я.       — Я схожу к Аркадии, возьму что-нибудь, — Иман кивнула и поднялась.       — Я за ним присмотрю, — сказал Стенвар в спину уходящей редгардки.       — Можно подумать, он куда-то сбежит, — обернулась она у выхода. — В кувшине ещё осталась вода. Поможешь ему напиться, если что. Я скоро вернусь, — Иман поспешила за зельями. Спасать меня! Кто бы мог подумать…       Стенвар присел на кровать рядом со мной. Он ничего не говорил и не спрашивал, может, ждал, пока я сам заговорю. Но у меня сил не было даже чтобы смотреть на его спину, отяжелевшие веки падали на глаза.       От бессилия я задремал, но скоро услышал, как открылась и захлопнулась дверь, и за этим последовали тихие шаги по поскрипывающим доскам.       — Ну, че там? — вполголоса спросил Стенвар.       — Ты по-прежнему в розыске, — полушепотом ответила Иман. — Ты уверен, что Братья Бури решатся захватить Вайтран?       — Даэдра их знает. То, что ярл мертв, конечно, для них большая удача, но предугадать их действия сложно.       Сквозь рассеивающийся сон я понимал, что все почти получилось, как и было задумано. В Вайтране хаос, ярл убит, ослабленная неудачным штурмом Империя, скорее всего, не сможет сдержать натиск. Особенно, если Серые Гривы тоже поднимут бунт в ближайшее время, пока из Сиродила не перебросили подкрепление.       На кровать кто-то плавно присел.       — Свадстар, я принесла зелье… Проснись! — она провела ладонью по моей щеке. Это было неимоверно приятно, и я лениво приоткрыл глаза.       — Пей, — она поднесла к моему рту флакон с зельем, и я с трудом проглотил горькое травяное снадобье, поморщившись.       — За что тебя разыскивают, Стенвар? — спросил я.       — О, кажется, зелье уже действует, — наемник довольно хмыкнул. — За убийство ярла, которое я не совершал. Я же тащил тебя оттуда, был весь в крови, меня заметил какой-то нищий, чтоб его! А потом стражники нашли тело ярла. Ну и решили, что Айрилет, та данмерка, это его хускарл, которая тебя продырявила, убила моего сообщника, а я бежал.       — Но… кто-то знает, что ты здесь?       — Только наша красотка Иман, — Стенвар подмигнул сидящей рядом женщине. — Когда стража приходила с обыском, я через окно на крышу вылез и затаился там, пока они не ушли, а тебя Иман накрыла одеялом по шею и сказала, будто ты болен и спишь. Хульда подтвердила, что эту комнату давно снимает какой-то богатый данмер и что в тот день ты комнату не покидал, — наемник прилег рядом со мной на кровать, я скосился на него, не поворачивая головы. Стенвар заложил руки за голову и уставился в потолок.       — Это моя кровать, — напомнил я.       — Нет, теперь это наша общая кровать, — заявил Стенвар. — Мне это тоже не особо нравится, но за тобой теперь должок за второе спасение жизни. Тем более, вчера ночью ты не особо возражал соседству со мной, а идти мне теперь некуда. Если Братья Бури не захватят город, я отсюда ещё долго не выйду.       — Ладно, оставлю вас наедине, — Иман усмехнулась. — Зайду позже проведать, как вы тут…       — Спасибо, милая, — оскалился глупой улыбкой наёмник. Иман в свою очередь послала ему воздушный поцелуй.       Я удивленно вскинул брови. Интересно, чем её так привлек Стенвар? Харизматичным сердцеедом его не назвать. Может, она просто дразнила меня, пока я не могу ничего сделать? Мне не нравилось моё беспомощное положение, не нравилось, что приходится делить свою кровать со Стенваром, пусть даже он мой друг и я снова ему обязан. Конечно, спасла меня на самом деле Намира, но благодаря ему я не попался страже. Но что поделать, случившееся результат моей оплошности, так что придётся терпеть и ждать, пока рана полностью затянется.       Я положил руку на живот и призвал слабый целительный свет. Попытался хоть немного ускорить процесс выздоровления, вот только силы очень быстро иссякли.       — Ну, самое главное, ты уже сделал, конечно, дальше дело за Серыми Гривами и Братьями Бури, — произнес Стенвар, повернувшись ко мне. — Я, честно сказать, не ожидал, что все так получится. Думал, ты быстренько наиграешься в шпиона Ульфрика, поймешь, что дело безнадежное, и мы куда-нибудь уедем.       — Мы? — я покосился на наёмника. — Ты не Брат Бури, мог вернуться назад в Виндхельм.       — Да, мог. Снова пропить все золото, спать на лежаке за пять монет за день, — начал Стенвар. — Знаешь, я не мальчик уже, чтобы мечтать о каких-то подвигах, чтобы барды обо мне вирши складывали, но… я б женился. Или сначала купил бы землю, а потом женился. Но для этого нужны деньги, а с тобой, как оказалось, можно неплохо заработать.       — Или шею свернуть, — мрачно отозвался я.       — Это… э-э… сопутвенный риск, да?       — Сопутствующий, — поправил я его.       — А-а, точно. Ну ладно, языком молоть ты мастер, а я по части конкретных дел, — он с хрустом сжал кулаки. — В общем, как ни посмотри, неплохие мы напарники.       Я улыбнулся и устало закрыл глаза.       — Ага, неплохие. Что ж… Тогда помоги мне отомстить Ульфрику, а потом… Уехать бы из Скайрима обратно в Анвил. Хочу проверить, как там мой особняк.

***

      Через пару дней я начал вставать и выходить на балкон таверны, чтобы посидеть и посмотреть на людей. Питался я в основном супами и зельями. Новостей от Авюльстейна пока не было, а Стенвар постоянно находился рядом со мной в комнате, и очень скоро меня начало тошнить от этого внезапного сожителя, который ночами храпел, выпивал все вино в один присест, забывал тушить свечи и жрал за троих от скуки.       Мы уже обсудили с ним все былые приключения и пересказали их по второму кругу, потом оказалось, что Стенвар почти не читал книг, что, впрочем, было ясно из его говора. И я от скуки решил заняться его образованием. Попробовал магии научить, но тщетно — не всем дано. Стенвар родился под знаком Воина, поэтому ему всегда хорошо давались боевые искусства. Он упрямо считал, что даётся либо одно, либо другое.       — Но есть же боевые маги! — возражал я. — Я и сам обучался и чарам, и сражению и довольно хорошо владею как оружием, так и магией.       — Ты эльф, — следовал логичный ответ. — У тебя больше времени на это все.       — А как же бретонцы? Имперцы? Признайся, что ты просто не хочешь стараться! Ты даже не пытаешься! — не отступал я.       В комнату вплыла Иман с подносом.       — Куриный суп с картошкой и целебное зелье для больного, отбивная из говядины и эль для здорового! — сообщила она с улыбкой, расставляя тарелки на стол. Освобождение от алик’рцев сделало женщину более жизнерадостной, чем прежде. И я прекрасно мог её понять.       — Спасибо, передай Хульде деньги за комнату! — я положил в ладонь служанки кошель, набитый золотом. — Скажи, что я ещё болен, и поживу здесь как минимум еще пару недель… — я покосился на Стенвара. — Если не сдохну от такого соседства.       — Ты же немного потерпишь, ради меня? — промурлыкала Иман, подмигнув мне, и плавно покачивая бедрами, удалилась.       Мы со Стенваром принялись за еду, но не успел я доесть суп даже до половины чашки, как внезапно раздался стук в дверь.       — Постоялец! Ты жив там? Это Хульда!       — Быстро под кровать! — скомандовал я Стенвару, и он плашмя упал на пол, но оказался толще, чем место под кроватью, и не пролез. Тогда он перепрыгнул её и попытался спрятаться позади, с другой стороны.       Я, нарочно громко кашляя, подошёл к двери, нервно наблюдая за метаниями наёмника в комнате.       — Да… сейчас, подождите, я… э-э… не одет… — показал рукой Стенвару, чтобы он скрылся на балконе.       — Ты что, идиот? Меня заметят! — почти беззвучно возмутился он, подняв руки.       — Быстро! — я порывисто указал ему на дверь.       Стенвар недовольно рыкнул и, приоткрыв дверь, вылез на балкон.       Я впустил в комнату Хульду. Хозяйка осмотрела беспорядок, смятую кровать, потом перевела взгляд на моё болезненно серое лицо и поморщилась.       — Что у вас случилось?       — Да, отравился чем-то. Живот болел.       Хульда с сомнением взглянула на чересчур плотный для одного обед на столике.       — Если так много есть, то все может повториться. Я хотела поговорить насчёт Садии.       — Насчёт… а что с ней? Она только что была у меня.       — Знаю. Она часто бывает в вашей комнате. Даже слишком часто. Поэтому хочу предупредить. Если у вас с ней всё серьезно — тогда женитесь. Я уже как-то объясняла, что моя таверна не бордель.       — Мы не…       — Не надо. Я же вижу, как она на вас смотрит и как беспокоилась, когда вы слегли с болезнью. Я понимаю, что вы взрослые и что это… нормально. Но как мне относиться к такой девушке? Как другим служанкам относиться к той, кто постоянно крутится вокруг богатого клиента? — она уперла руки в бока, требовательно на меня глядя.       — Слушай, хозяйка. Никаких проблем не будет, — разговор начал меня раздражать. — То, что между нами, никого не касается. Мне больше нечего сказать.       Хульда недовольно развернулась, но не смогла возразить — я очень хорошо платил за эту комнату, она боялась потерять доход, но ещё больше переживала за репутацию таверны. И это, конечно, было по-своему неплохо, только никакой пользы, на мой взгляд, от этого тоже не было. Ведь даже в лучших заведениях Сиродила разрешались эти маленькие шалости, либо они происходили прямо под носом у хозяев.       Стенвар, пригнувшись, тихонько вернулся с балкона и закрыл за собой дверь.       — Вот заноза, — он покачал головой, садясь за стол. — Даже аппетит пропал.       Прикончить обед нам снова не позволили — в комнату вернулась Иман. Она зашла к нам, чуть пошатываясь, на ней лица не было.       — Похоже, скоро на Вайтран нападут Братья Бури… они… Они только что захватили Белую сторожевую башню… — сообщила служанка.       — Итак, началось, — произнес я с улыбкой, вообразив себя искусным полководцем на стенах крепости, наблюдающим, как битва происходит согласно моему плану.