Медведь и некромант

      На следующее утро я явился в казармы на встречу с Ульфриком. Мрачные коридоры Королевского дворца снова навеяли неприятные воспоминания о моем первом вынужденном посещении Кровавого Зала. Арсенал располагался где-то неподалеку от темниц — не иначе, чтобы сбежавший преступник успел прихватить с собой что-нибудь полезное. Хотя, вряд ли кто-то мог выбраться из этих неусыпно охраняемых ледяных подземелий, прорвавшись через многолюдные казармы. Даже меня сейчас сопровождал один из стражников.       Решетка, закрывающая вход в арсенал, была приглашающе распахнута, и позади неё, среди стеллажей, сундуков и железных стоек, в тусклом свете нескольких факелов, я заметил плечистую фигуру ярла.       Ульфрик задумчиво замер напротив висящих в ряд массивных двуручных секир и различных клинков, словно тщательно выбирал что-то похуже, чем не жаль откупиться от презренного данмера, но как минимум не ржавое. Но стоило отдать должное смотрителю арсенала — ржавого оружия тут не было. Все серебристо-блестящее, идеально заточенное, без сколов на кромках и зазубрин.       Войдя, я поприветствовал ярла легким поклоном, но заслужил лишь вскользь брошенный взгляд. Стражник отправился обратно на свой пост.       — Послушай, эльф, — судя по голосу, которым была произнесена эта фраза, Ульфрика раздражало само моё существование. — Надеюсь, после вчерашнего пира ты не возомнил о себе невесть что, будто бы тебе теперь всё позволено? Ты должен помнить своё место.       — Какое место, мой ярл? — спросил я, изображая искреннее недопонимание. Так и думал, что он пожалеет о своем решении назвать меня при всех братом, а значит, одна моя цель, так или иначе, достигнута. Главный эльфоненавистник публично унижен.       — Ты не лучше нордов, — заявил он.       — Но и не хуже, — твердо возразил я, понимая, что уже сильно рискую и напрасно вступаю с Ульфриком в словесную перепалку. Теоретически, можно было бы убить его здесь и сейчас — парочка заклинаний и всё, месть свершилась. Но я неподалеку от казарм, где полно стражников, все знают о нашей встрече, и такая месть не принесет ничего, кроме разлетевшейся по Скайриму новости, что ярл Виндхельма подло убит тем самым эльфом, которому доверял. Норды озлобятся еще сильнее, за моей головой снова начнется охота, а сбежать из провинции, насколько я знал, сейчас затруднительно, потому что границы перекрыты и даже тропы патрулируются. Так не пойдет. Глупо действовать настолько грубыми методами.       Ульфрик снял клинок эльфийской работы со стойки и наставил его на меня. Я обратил внимание на зеркальный блеск широкого золотистого лезвия. Кажется, это оружие нечасто пускали в ход, если им вообще когда-либо пользовались.       — Мне доложили, что перед восстанием в Вайтране кто-то осквернил статую Талоса и убил проповедника. Не говори, что это не твоих рук дело, — высказал ярл, не убирая меча и испепеляя меня взглядом.       — Свидетелей тому не было. Норды утверждали, что это совершил какой-то легионер… — я тоже смотрел прямо в глаза Ульфрику. Ждал, рассвирепеет ли Маркартский Медведь настолько, чтобы напасть или же он просто запугивает меня? Ярл выждал всего пару мгновений, покривился, не удовлетворившись таким ответом, убрал меч в ножны и протянул мне. Может, думал, что я сейчас испугаюсь такого выпада, грохнусь на колени и всё ему выложу?       — Пусть так. Но не думай, будто меня можно легко провести. Этот клинок — мой трофей. Я забрал его с тела убитого эльфа. Надеюсь, история не повторится.       Я принял награду из рук ярла и легким поклоном поблагодарил его.       — Я сделаю все, что в моих силах.       — Разумеется сделаешь, — Буревестник кивнул. — У меня есть новый приказ для тебя. Мне нужен Морфал. Если мы окажемся у границ Хаафингара, Легион подумает трижды, прежде чем нападать на нас. Сделай всё, что нужно, хоть вырежи всю эту гнилую деревню подчистую, но без победы не возвращайся! Понял?       — Слушаюсь, мой ярл, — я выпрямился и вновь с вызовом посмотрел ему в глаза. Вот как все интересно оборачивается. Если прежде возможный захват Вайтрана Братьями Бури выглядел как нелепая шутка, то теперь Ульфрик начал понимать, как можно использовать меня и мои способности. Что ж, пусть это будет Морфал, лишь бы не торчать без дела в этой ледяной крепости. К тому же, Вунферт всерьез заинтересовал меня рассказом о Фалионе. Взглянуть бы на этого колдуна-редгарда и выяснить, действительно ли он настолько хорош.

***

      Стенвара я нашел похмеляющимся у Эльды за стойкой, на которой он полулежал, подперев голову кулаком. Вчерашний веселый пир отразился на его опухшем лице углубившимися морщинами и в воспаленных глазах. Я присел рядом с наёмником, заказал себе бутылку мёда и, отсалютовав страдающему норду, отхлебнул из горла.       — Что ты знаешь о Морфале?       — Не ори ты так, — попросил он и призадумался. — Ну… город такой есть. Захолустье на болотах. А че?       — Ульфрик хочет, чтобы я его захватил, — шепотом произнес я, положив руку на плечо наёмника.       — А-а, валяй! Удачи! — он стряхнул мою руку и в два больших глотка допил свой эль.       — А мне-то казалось тебя интересуют деньжата… — я хитро скосился на него, прихлебывая мед. — Землю купить, жениться…       — Морфал — мутная вода. В прошлом году слухи ходили, будто бы там вампиры завелись, — Стенвар потер шею, не иначе как припомнив о недавнем укусе. — В общем, выяснилось, что одна вампирша прямо в городе жила, а в пещере в двух шагах от самого города целое гнездо их было. Ярл приказала расследовать, и вся правда-то и вскрылась. В общем, взяли люди топоры и вилы, мертвецов загнать в свои могилы… или как там барды поют, не помню точно… Ну, в общем, довакин пришла и им помогла убить самого главного и древнего вампира.       Я немного удивился тому, что Грейс, помимо всего прочего, чем она занималась, еще успевала кому-то помогать. Наверное, пыталась поддерживать свою репутацию или что-то в таком духе. Все-таки она служила в Легионе, что совсем не вязалось с тем, что я уже узнал о ней от самой Намиры.       — Так чего ты боишься, раз там больше нет вампиров? — вопросил я у наёмника, уставившегося на пустую бутылку в своей руке.       — Кто тебе сказал, что я боюсь?! — разозлился он, резко выпрямившись. — Думаешь, я каких-то огоньков на болотах испугаюсь? Пфф! Едем! Но с тебя тыща септимов! Не хочу я в это грязное болото лезть за жалкие гроши!       Я усмехнулся. Быстро же из его больной головы похмелье улетучилось. Значит, лучшее средство от него всё-таки не зелья, а септимы.       — По рукам! — я сходу согласился, втайне сомневаясь, наберется ли по оставленным в руинах сундукам такая сумма, у меня с собой только от силы сотен пять осталось. Но до чего ж этот наёмник жадный! Сам недавно уволок с высоты Йоргрим, наверное, полмешка драгоценностей…       — Значит, выдвигаемся завтра на рассвете, — решил я. — Оплату получишь сразу после того, как в Морфале закрепятся Братья Бури.       Стенвар кивнул, подозвал Эльду и заказал еще бутылку, а я направился в Новый Гнисис, чтобы собрать припасов в дорогу и поразмышлять.       В Виндхельме после неудачного имперского штурма всё прибрали — дороги расчистили от обломков камней, кое-как починили стены. Город жил своей обычной жизнью, будто ничего не произошло. У выхода из таверны ко мне прицепилась неопрятная нищенка в лохмотьях, выпрашивающая септим. Еще одна охотница за моими деньгами. Я бросил ей монетку, чтобы отстала, и спокойно дошел до клуба. Повернулся к двери, но в тот же миг мой затылок защекотало странное чувство, будто за мной наблюдают.       Я резко повернулся, но позади была только пустая обледеневшая улочка, стелющаяся к воротам, и холодная тень за углом дома напротив, где мне померещилось слабое движение. Может, воображение играет со мной шутки и не более? В сомнениях я толкнул дверь клуба и замер перед стойкой. Что-то было не так. Нужно все проверить. Или, по крайней мере, убедиться, что это всего лишь разыгравшаяся паранойя.       Призвав Обнаружение жизни, я увидел за стеной переливчатое мерцание ауры жизни, как раз в том самом месте. После чего я взял со стойки пустую бутылку, резко распахнул дверь и швырнул её, целясь в шпиона.       — Ай!       Этот вскрик одновременно напугал и обрадовал меня. Хорошая новость — я еще не растерял былой осторожности, плохая — за мной действительно шпионят. Следом за бутылкой, я швырнул в угол чары рассеивания магии. Из невидимости выкинуло взлохмаченного, потрепанного жизнью и совершенно незнакомого мне данмера, который, осознав, что его раскрыли, тут же бросился наутек к портовым воротам.       Оставлять этого подозрительного типа безнаказанным было бы величайшей глупостью с моей стороны, поэтому пришлось тут же броситься в погоню за этим невероятно шустрым эльфом. Я кинул вперед заклинанием паралича, но не попал — данмер в самый последний момент свернул, будто почувствовал летящую за ним магию. Я бежал, решив больше не полагаться на чары и не упускать драгоценные секунды, разделяющие меня и шпиона.       — Держи вора! — только и пришло мне на ум. Конечно, стражникам было наплевать, что в Сером квартале один данмер ограбил другого, к тому же ни одного дежурного поблизости не оказалось. Но у портовых ворот, как всегда, торговала цветочками Софи и, увидев бегущего «вора», девчонка резко двинулась вперед и швырнула ему под ноги свою корзинку. Она еще не подозревала, что этим самым заработала себе как минимум сотню монет, которые я ей мысленно в тот миг отсыпал.       Данмер упал, через пару секунд я налетел на него, замахнулся для удара, но эльф перехватил мою руку и отвел в сторону сильным порывистым движением. Его лицо было сосредоточенным — он привык драться, и падение нисколько его не смутило. Изловчившись, он ударил меня лбом, заставив отшатнуться. В голове загудело, я едва сохранил равновесие в полусогнутом состоянии, вцепился в намеревающегося снова сбежать шпиона, но ухватился лишь за пояс. Софи с визгом кинулась меня спасать, замахала на вора в отчаянии сжатыми кулачками. Нашла из-за кого драться и рисковать собой!       — Уйди, дура… — прорычал я на неё, не разжимая хватки. Данмер ударил меня ногой в челюсть, я дернул на себя его пояс, в надежде снова повалить на землю, но услышал только короткий хруст рвущейся ткани. Выдернутый пояс остался в моей руке, а шпион, оттолкнув Софи так, что девчонка с визгом отлетела в сторону, умчался за приоткрытые портовые ворота.       Я, шатаясь, поднялся, вытер кровь с разбитых губ, и понял, что продолжать погоню не смогу. Поэтому только помог Софи подняться и отчитал её.       — Зачем ты вмешалась?! Он ведь мог тебя убить!       — Не знаю, — маленькая торговка всхлипнула, рассеянно осмотрелась и подобрала свою корзину и начала собирать рассыпавшиеся цветы. — Кажется, он что-то потерял…       Я до сих пор держал в руке его пояс и заметил валяющийся на дороге кошель.       — Если там есть деньги, можешь все забрать себе, — сказал я Софи. — В качестве компенсации.       Девочка тут же успокоилась, радостно подхватила кошель, вытащила из него горсть монет и сложенную вчетверо бумагу.       — Тут какое-то письмо, — неуверенно сказала она мне.       — Да? Давай его сюда, — я подошел и развернул лист. От удара по голове идеальные каллиграфические буквы слегка расплывались перед глазами, а у меня не получилось понять ни единого слова, будто читать разучился.       — Альдмерис? Серьезно? — спустя несколько мгновений осознав, на каком языке написано послание, я слегка опешил. И кому же в Скайриме пришло в голову обмениваться записками на альдмерисе? Может, тем, кто не хочет, чтобы их послания были поняты нордами, данмерами, да и большинством народов Тамриэля? Однако моих скудных познаний в этом высоком эльфийском наречии хватило, чтобы прочесть имя Фелен Релас, увидеть загадочную подпись «Э» и догадаться, что за всем этим стоит та самая третья сила, о которой все осмеливаются упоминать только шепотом.       Талмор заинтересовался мной.