Глава 34. Кладбище проклятых
5 апреля 2026 г., 15:26
На следующий день мы уехали из Виндхельма, направившись в сторону Вайтрана. Я время от времени оборачивался на темный город, скрывающийся за пеленой в очередной раз посыпавшегося снега.
— Ты чего туда всё пялишься? — Стенвар заметил мою подозрительную нервозность и не понимал её причин, а я не был уверен, что нужно ему рассказывать о почти схваченном шпионе и найденной записке. Вечером я пытался перевести её, что дало кое-какие результаты. Скорее всего, это была ориентировка или приказ для слежки с перечислением моих основных черт вместе с именем Фелен Релас. Жаль, что у меня не было знакомого альтмера, которому можно было бы доверить полную расшифровку этого послания. Самый неприятный вывод из всего этого — используемое мной время от времени имя старого друга больше не может служить надежным прикрытием.
— Ничего. Просто… гипотетически, если предположить… — начал я, видя, как хмурится лицо Стенвара. — Допустим… Вот если бы за мной, к примеру, следили талморцы… Чем бы это могло обернуться?
— За тобой следят талморцы? — наёмнику слова «гипотетически» и «допустим» говорили только о том, что всё страшное уже случилось.
— Нет, говорю же, если предположить такое… — я еще попытался сохранить хорошую мину при плохой игре, но Стенвар быстро меня раскусил.
— Ага, понял. Значит, точно следят, — он кивнул. — Ну, поздравляю. Ты теперь в жопе.
— Хм, очень ободряюще, — я заерзал в седле. — И насколько она глубока?
— Никто не знает. Оттуда еще никто не возвращался, — мрачно изрек Стенвар, глядя вдаль. — Хотя, подожди… Кажется, Ульфрик был у них в плену после того самого «Маркартского инцидента». Как вернемся, можешь расспросить, хорошо ли кормят в их темницах.
— Спрошу, лучше у них или в Кровавом зале, — проворчал я, отвернувшись.
— Да ладно! Не дуйся! Выкладывай, что произошло, — он требовательно уставился на меня, слегка щурясь от летящего в лицо снега. Вновь осознав, что без надежного союзника в этой ситуации не разобраться, я рассказал о сбежавшем шпионе, помощи Софи и найденной в оторванном кошеле записке на альдмерском.
— Ну точно они, — подытожил Стенвар, подтвердив худшее. — И чем же ты им так понравился?
— Захватом Вайтрана? — я пожал плечами. — По крайней мере, Феленом Реласом я представлялся именно там.
— Может быть… — наёмник поскреб бороду пальцами. — Ты сам-то ещё не запутался в том, что плетешь всем подряд? — он коротко усмехнулся. — Так или иначе, кто бы тебя им не сдал и под каким именем, раз они пришли именно к клубу в Сером квартале, то у них весьма надежный источник прямо в городе. Интересно, кто.
— Я думаю, что это были Сыны Битвы. Они потеряли всё из-за меня.
— Маловероятно. Они хоть и за Империю, но всё-таки норды. Талмору вряд ли станут что-то рассказывать. Я бы не стал.
— А под пытками?
Стенвар выругался сквозь зубы и строить из себя непоколебимого героя не стал.
— Твоя правда. Только про клуб в Сером квартале они без информатора в Виндхельме не прознали бы. Знаешь, что? Когда вернемся из Морфала, я выясню, что за стукач сидит прямо под носом у Ульфрика, даже самому стало интересно. Или, быть может, ну его, этот Морфал? В Солитьюд и на свободу, а? Что скажешь? — наёмник хитро на меня взглянул, испытывая мою ответственность на прочность.
Предложение и впрямь было заманчивое, но тогда о мести придется позабыть. К тому же, разве талморцы и их подручные не ошиваются где-то около штаб-квартиры имперцев? Уже представил, как подхожу к одному из них с ориентировкой на самого себя и спрашиваю, зачем им понадобился. Каковы шансы, что меня похлопают по плечу и отпустят? Исходя из того, что мне уже удалось о них узнать — нулевые. Я хоть и не норд, но в глазах тех эльфов, возомнивших себя высшей расой, пожалуй, где-то на уровне слуги-босмера. Для любого данмера это вдвойне оскорбительно. Так что, если мне даже не придется составить компанию тому самому Торальду Серой Гриве, то вляпаюсь я по самые уши.
— Это будет план Б, — решил я. — Ульфрик сказал, что Морфал находится недалеко от столицы. Значит, сбежать туда мы всегда успеем. Разумеется, в таком случае, тысячу септимов ты не получишь… — добавил я, заметив, как Стенвар переменился в лице и, кажется, пожалел о своем предложении. И дело было не в моей жадности, а в том, что тогда все наши сокровища останутся на территории Истмарка.
— Понял, — он угрюмо кивнул. — Тогда предлагаю ехать через Вайтран. Повидаемся с Иман, а после свернем к Лабиринтиану. Это самая короткая дорога, хоть и опасная. Через Данстар лучше не ездить — холодрыга, имперцы…
— И Ульфрик направится туда с Братьями Бури возвращать город тому старику Скальду, — ответил я. — Но к Иман мы не пойдем. Она ясно дала понять мне в последнюю встречу, что хочет простой спокойной жизни.
— Как хочешь. А я пойду. Она мне обещала ещё один урок танцев, — наёмник отпустил удила на пару мгновений и показал в седле что-то вроде положения напротив партнерши, чуть приподняв одну руку и опустив другую. Я хмыкнул.
— А вы сошлись, как я погляжу…
— Если она тебе нужна, и ты ревнуешь — скажи. Встревать между вами не стану, — Стенвар ухмыльнулся. Может, он ждал, что я признаюсь, будто бы она мне небезразлична? Но я промолчал.
***
Остановиться возле Вайтрана всё же пришлось, мы заглянули в медоварню Хоннинга, где заказали еды и свежего меда. Тут в небольшом зале располагался вполне уютный трактир, но, к сожалению, владелец не сдавал комнат или даже спальных мест. — Не понимаю, почему ты её избегаешь? — проворчал Стенвар, прикладываясь ко второй бутылке медовухи и явно смакуя свежий сладкий напиток с привкусом специй. — Мне не хочется из-за твоих… э-э… заморочек ночевать под открытым небом! — Сейчас чуть больше полудня, — напомнил я, разрезая на куски запеченную фазанью грудку. — До ночи мы успеем преодолеть половину пути до Лабиринтиана, если я правильно помню карту. — Полдня, это если повезет, — наёмник снова пригубил мед. — Ладно, мне никогда не понять, что творится в твоей остроухой башке. Ты наниматель, я — тупой наёмник, — как будто напомнил он себе. Я скосился на него. Норд лыбился, как идиот, но он точно им не был. Просто выказывал недовольство моим решением, которому ему придется следовать, если он хочет заработать деньжат. То есть, сперва дело, бабы — потом. Я не стал расписывать ему все подробности, почему не хочу заезжать в город. Дело было не только в Иман. Меня волновала и слежка, и возможность нарваться на лишние проблемы, связанные с послевоенной обстановкой. Поэтому казалось, что лучшим вариантом будет, если не ночевка под открытым небом, то хотя бы укрытие в пещере или каких-нибудь руинах. — Мы найдем какое-нибудь пристанище. — Ну… в той стороне вроде есть какие-то нордские курганы. Тебе же по плечу очистить их от нежити, если что? — Разумеется, — пробормотал я с набитым ртом. — В таком случае, решено! — наёмник хлопнул меня по плечу, и я чуть не поперхнулся суховатой фазанятиной. Все-таки медовуха у Хоннинга была куда лучше еды. Чуть позже мы выдвинулись в путь. Проехав мимо ферм, я присмотрелся к городским стенам, заметив синие стяги Братьев Бури на стенах, вместе с желтыми знаменами Вайтрана. И флаги победителей, разумеется, висели выше, показывая всем прибывающим, кто на самом деле правит городом. На сторожевых башнях и форте неподалеку все было куда проще и монотоннее — на нас скалился медведь, а я не чувствовал собственной заслуги в этом, только тихое раздражение. Да, я принес Ульфрику эту победу, унизил его, но этого недостаточно. Моя ненависть подталкивала меня вперед, в распаляющемся желании в очередной раз вернуться победителем и показать, чего стою, прежде чем нанести единственный смертельный удар. Нужно лишить Ульфрика и малейшего шанса на почетную гибель в бою. Солнце склонялось к закату, когда мы миновали старинный форт и свернули по дороге направо, к горной гряде. Этот частично заросший тракт стелился через древний, наполовину осыпавшийся мост с полуразрушенными каменными столбами, увенчанными щербатыми от ветра изваяниями, напоминающими орлиные головы. Слева я заметил выглядывающий из-под снега темный холм древнего кургана. Здесь и впрямь ощущалось присутствие смерти, по спине бежал знакомый холодок, а в мысли вплетались грусть и апатия, воспоминания о прошлом и потерях. — Тут есть кладбище? — спросил я Стенвара. — А что? — насторожился наёмник. — Чувствую, там что-то не так. Возможно, неупокоенные. Мертвецы беспокоятся. Стенвар тоже сделался мрачным. — Тут раньше, в старину, были сражения. Помнишь, мы видели высокий монумент, когда ехали в Рорикстед? — Не помню. По пути было много развалин и камней. Я не особо обращал на них внимание. — Конечно! Думал о бабе и все проглядел! — наемник усмехнулся. — Ты сейчас чувствуешь тоску? — я проигнорировал его насмешку. Да, именно Иман и занимала в тот день мои мысли. — По Иман или вообще? — зачем-то уточнил Стенвар. — Вообще. Какое-нибудь странное гнетущее чувство? Или что-то в этом роде… — Есть немного. Какое-то ощущение, как будто в груди пусто, а в башку лезут мрачные мысли, про похороны и все такое, — объяснил он. — Почему-то я вспомнил свою мать… — Понятно. У нас тут проклятье, притом сильное, — заметил я. — Хорошо, что я опытный некромант, а ты… не особенно восприимчив. — Тупой, что ли? — Я этого не говорил. Имел в виду, что у тебя… сильная воля. Слабых это заставляет трястись, плакать, а иногда даже наделать в штаны от страха, — объяснил я, присматриваясь к окружению, но видел пока только присыпанную снегом долину и горы впереди. На припорошенной дороге не было свежих следов копыт и повозок, видимо, этим путем ездят очень редко и понятно почему. — Хотелось бы взглянуть на это кладбище. Если над ним проклятье, то и сокровища тоже могут быть… — А я-то думал, мы укрытие для ночлега поищем, — застучал зубами наёмник. — Одно другому не мешает. По мере приближения к горам стало еще холоднее, поднялся пронизывающий до костей ветер. Справа от меня неожиданно возникло странное видение — призрачный всадник без головы, движущийся в ту же сторону, что и мы. Я повернулся к наёмнику, чтобы поинтересоваться, видит ли он призрака, и по его вытаращенным от ужаса глазам, понял, что мне не мерещится. Стенвар подвигал челюстью, будто у него с языка рвалось какое-то грубое ругательство, но он при этом счёл его недостаточно подходящим, чтобы произнести. Дорога разделилась на едва заметную тропу, ведущую на склон горы, и продолжение тракта, судя по всему, упирающееся в тупик у подножия скал. — Нам сюда, — Стенвар указал на тропу. — Нет. Мы едем прямо. За ним, — я кивнул на движущегося возле меня безголового всадника. — Скоро стемнеет, в горах станет слишком опасно и холодно, следует поискать укрытие, чтобы утром двинуться в путь. — Укрытие? Где? На проклятом кладбище, куда сейчас поехал безголовый призрак? — Именно. В этот раз Стенвар не сдержал ругательства. Тихо, но так, чтобы я слышал, прорычал его сквозь стиснутые зубы. Намекнул, что из-за полоумного данмера на кладбище может стать на два трупа больше. Впереди у гор я заметил серые очертания арки. С неё, как с разверстой в вечном беззвучном реве пасти чудовища, свисали острые клыки сосулек, а впереди, за оградой, сложенной из камней и почти утонувшей в сугробах, темнели холмики могил, основания которых украшал сухой паслен. Несмотря на зиму и мороз, призрачный синеватый туман стелился над землёй, указывая на проклятье и явное присутствие нежити. — Ты видишь дымку над могилами? — на всякий случай поинтересовался я у дрожащего наёмника. Тот отрицательно покачал головой, что окончательно убедило меня в наличии здесь проклятья. Вечером, пока солнце ещё светило, мёртвые вели себя тихо, но я уже представил, что может случиться ночью. Поэтому придется разобраться с проклятьем поскорее, если мы рассчитываем спокойно переночевать здесь. Как по мне, кладбище мало чем отличается от любого другого более-менее подходящего места для ночлега, но вот Стенвару так не казалось. Даже лошади были не в восторге от того, куда мы направлялись. Животные чувствовали опасность и боль — смертельный холод, распространяющийся вокруг древних захоронений, отнимал крупицы их жизни. Стенвара била крупная дрожь. Он пытался материться, но выходил нечленораздельный поток проклятий на мою голову, весь мир и каких-то даэдра, что дернули его со мной связаться. — Надо где-то спрятать лошадей, — сказал я, спешившись, и погладил Льда по морде, успокаивая и подлечивая. — М-может, ты проклятье это снимешь сначала? — выговорил наёмник, ссутулившись в седле. — Ага, смотрю и тебя поджало, — я быстро глянул на него снизу вверх. — Н-не смешно! Вспомни, к-как я с тобой возился, к-когда ты даже свет наколдовать н-не мог! — возмущался наемник. Его лошадь вдруг недовольно захрипела и взбрыкнула. Я отправился на кладбище, потянул за собой коня, но он встал на месте и дальше не шёл. Упирался копытами и дергал на себя вожжи, сопротивляясь. — Ладно, уговорили, — я посмотрел на этих троих, на которых магия смерти действовала сильнее, чем на меня, из-за слабой магической защиты, и первым переступил границу древнего кладбища. Призрак без головы остановился в самом центре, напротив арки и пропал. Неужели его голова похоронена где-то здесь отдельно от тела? Странно это все. В холодном воздухе среди покинутых могил незримо витало нечто жуткое. В усилившемся гулком ветре слышались стенания матерей, хоронящих павших в битве сыновей. Предателей. Я встряхнулся. Что-то здесь попыталось заговорить со мной, рассказать, что случилось на самом деле и почему это кладбище заброшено и позабыто. Сделав глубокий вдох, я успокоился и сосредоточился на происходящем, подпуская к себе духов, что хотели либо предупредить, либо напугать. Третьего, как правило, не дано. В морозном, дребезжащем от гибельной магии воздухе я услышал их. Шепот и плач, крики боли, слёзы прощания и касание последнего вздоха погибшего воина. Сквозь выплаканные слезы и пролитую кровь, сквозь дрожь ледяной призмы и века, я внимал и словам проклятья, что люди посылали на головы этих мертвецов. Над ними не проводили обряды Аркея, а всё потому, что они… предали богов и пошли за командиром, что когда-то служил… драконьему жрецу. Я схватился за голову и отшатнулся, сбрасывая оцепенение, в которое меня постепенно погружали окружившие призраки. Они были слабы, но многочисленны и энергия их измученных душ, пройдя через времена, не растаяла, она до сих пор клубилась здесь. Но зачем они рассказали мне всё это? Я не жрец Аркея и упокоить их обрядом не смогу. Если я куда и отправлю эти души, то прямиком в Обливион, где им вряд ли будет легче, чем здесь. Может, эта вечная мука им уже опостылела настолько, что они готовы поменять её на другую? Или ненавистью своей хотят поглотить меня и тех троих, что стоят позади меня? Не позволю. Я оттолкнул от себя этот призрачный ледяной вихрь, и он распался на десятки белых мерцающих лепестков, устремившихся к могилам. Через пару мгновений камни над одним из холмиков шевельнулись, из-под промерзлой земли показалась рука скелета. Вокруг меня в надвигающейся темноте несколько мёртвых воинов выбирались из заброшенных могил и холод усиливался. Я призвал магические щиты, приготовился к бою. В тот же миг за моей спиной раздалось ржание лошадей. Я бегло обернулся. Лёд пустился наутек по дороге, а лошадь Стенвара встала на дыбы, замахала копытами и сбросила наёмника со спины. Он с грохотом и отборной матершиной рухнул на камни дороги. Я пока оставил поднимающихся из могил скелетов и побежал к нему, чтобы помочь орущему норду подняться и проверить, не пострадал ли он. Стенвар ругался такими грязными выражениями, что, наверное, даже восставшим скелетам захотелось бы заткнуть уши, если бы они у них были. Убедившись, что наемник в порядке, я вновь обернулся к кладбищу и огненными шарами избавился от наступающих скелетов. Кости и древнее оружие, которое они несли, разлетелись в стороны, однако проклятье не исчезло и переливчатый туман не рассеялся. Здесь таилось что-то ещё. — Стенвар, верни наших лошадей, а я займусь мертвыми. Наемник, кряхтя и прихрамывая, отправился искать перепуганных животных, а я вернулся к могилам. Раздался треск, под аркой кургана упала массивная крышка древнего саркофага и оттуда на меня решительно шагнул рослый драугр, словно всю вечность ждал, готовился к этой битве. Он был в рогатом шлеме, какие обычно носили нордские полководцы, а его броня, пусть и поржавевшая со временем, все ещё закрывала тело плотным стальным нагрудником. Возле меня вновь появился безголовый призрак и первым кинулся в бой на драугра. Да у мёртвых тут свои разборки, я, похоже, лишний, но тем не менее, подготовить огненные чары помощнее будет разумно. Вскоре оказалось, что призрак очевидно проигрывает драугру, а я еще удивлялся, наблюдая за всем этим, как он умудряется попадать в цель не имея головы. Разумеется, мертвым она не обязательна, ощущение магических энергий не привязано к смертным органам чувств, вроде глаз и ушей, но со стороны сражение выглядело несколько нелепо. Драугр махал время от времени сверкающим, явно зачарованным клинком, повергая призрака, и я решил, что пора вмешаться. В тот же миг безголовый всадник растаял, и древний полководец повернулся ко мне, сверкая ледяными глазами и раскрывая сухой безгубый рот, будто хотел вдохнуть. Он крикнул, и я снова ощутил, как воздух дрожит от ту’ума, этой непознанной магии. Вопль драугра оттолкнул меня к кладбищенской ограде, я потерял равновесие и концентрацию и неловко сел в сугроб. Мертвец наступал довольно быстрыми, резкими движениями, несвойственными обычно медлительным зомби. Проклятье придавало ему сил, а ненависть к моей живой энергии гнала вперед, чтобы поскорее избавиться от нежеланного гостя. Сидя, я сотворил огненный шар, и вспыхнувший драугр остановился, отшатнулся к могилам. Он снес ногой один из каменных столбиков, а я поднялся, обеими руками сплетая следующее заклинание, вкладывая в него столько разрушительной энергии, чтобы раз и навсегда оборвать это извращенное существование проклятого предателя. От удара мертвец отшатнулся и припал на одно колено, склонив передо мной голову и опустив оружие. Пора покончить с этим. Пламя сделало своё дело, и когда полководец, чадя черным дымом, рухнул на промерзшую землю, я почувствовал, как гибельный холод отступает, голоса вокруг смолкают, а странный туман начинает рассеиваться. На горный хребет медленно опускалась ночь. Я обернулся на дорогу, заметив вдалеке Стенвара, ведущего под уздцы наших лошадей, после чего обошел кладбище и наткнулся на припрятанный позади гробницы огромный сундук, окованный железом. Вроде того, что мы нашли на высоте Йоргрим. Стенвар завел уже успокоившихся животных на кладбище, осмотрелся, цыкнул зубом и увидел, как я снова граблю древние могилы. — Только не говори, что ты опять нашёл сокровища! — недовольно прорычал наёмник. — Хорошо. Не скажу, — я выудил из сундука лежавший сверху золотой амулет с рубинами и продемонстрировал его напарнику. — Значит, это не сокровища, а моя добыча. Стенвар сплюнул и снова выругался, подводя лошадей к кургану, под которым было немного места, чтобы устроиться на ночлег. Я закрыл крышку и самодовольно посмотрел на наёмника. Все-таки он был прав, когда предложил короткий путь.***
Дорога через Лабиринтиан сначала тянулась вверх по пологому склону горы. Вернее, мы прокладывали её сами. Здесь было довольно много снега и лишь тонкая, почти исчезнувшая цепочка следов копыт перед нами, намекала, что в Скайриме ещё не перевелись безрассудные смельчаки. Скоро я увидел гигантские каменные постройки, которые невозможно было заметить за горами. Черная на фоне облачного серого неба треугольная арка соединяла два склона, между которыми находился широкий перевал. Стояло подозрительное безветрие и уши закладывало тяжёлой тишиной. Иногда всхрапывали лошади. Стенвар ехал впереди и скоро мы оказались под аркой, за которой в забвении уснул огромный древний город, который раньше мог бы посоперничать размерами и величием с Виндхельмом. Старинных башен, построек и лестниц было не перечесть, не хватало взгляда, чтобы оценить масштаб этого места. Впереди высились черные отвесные стены, и сквозь жуткую мёртвую тишину вдруг послышались какие-то невнятные, но смутно знакомые звуки. Сначала похрюкивание, а потом рык. Снег на одной из лестниц впереди словно пришёл в движение и покатился вниз переваливающимся комом. — Снежные тролли, — сказал Стенвар, бегло обернувшись. — Их здесь полно. Поехали быстрее отсюда, пока они ещё на стенах. Он ударил лошадь по бокам и устремился вперёд. Я осмотрелся и понял, что троллей здесь немало. Практически неразличимые среди вездесущей белизны твари уже учуяли нас и вознамерились пообедать. Я подстегнул Льда и поспешил за Стенваром к огромным воротам у противоположной стены, над которыми висела клетка со скелетом. Здесь же, неподалёку от входа, я заметил и обглоданный лошадиный скелет с красными замерзшими костями. Не та ли это лошадь, следы которой мы видели на холме? Голодные тролли обглодали её подчистую, сожрали даже шкуру. Тела её седока нигде не было. Может, он чудом спасся? Краем глаза я заметил, что к нам слева быстро движется, опираясь на передние лапы, белая здоровенная тварь. Рассчитывает поживиться свежим мясом. Нет уж. Я сотворил огненный шар, чтобы отпугнуть тролля, и нагнал Стенвара, остановившего лошадь на краю петляющей по горе лестницы. Внизу располагался густой заснеженный ельник без единого намёка на тропу. — Это и есть короткий путь, по-твоему? — я раздраженно выдохнул. — Да, ещё спасибо скажешь… — он спешился и взял Монету под уздцы. — Идем скорее, иначе тролли нас догонят. В лесу снега оказалось значительно больше, чем на горе, но, быстро прорвавшись сквозь ветви и преодолев почти достающие до пояса сугробы, которые мне пришлось расчищать магией, мы оказались на мощеной дороге. Напротив был заметен покатый курган, почти до самой макушки заваленный снегом. — Ну вот и всё, а ты боялся! Добро пожаловать в Морфал! — Стенвар усмехнулся, широким жестом указав куда-то направо.
