Медведь и некромант

      Город я заметил не сразу, даже сначала не понял, куда именно показывает Стенвар, но, присмотревшись, разглядел сквозь белесую дымку обледеневшие соломенные крыши домов. Дорога вывела нас к низине, где было ещё холоднее, чем в горах. Влага, исходящая от болот, делала здешний мороз просто невыносимым.       Въезд в Морфал отмечали покосившиеся деревянные ворота с двумя квадратными столбами, вкопанными возле скал, отделяющих тракт от этой низины. Ни конюшни, ни стражников здесь не было, как кстати и городских стен. Впрочем, в последних и в самом деле не было нужды, поскольку по расположенным вокруг этого поселения болотам вряд ли сможет пробраться даже немногочисленный отряд, не говоря уже о целой армии.       — Боги, ну зачем вы придумали этот холод! — даже Стенвар поёжился, глядя, как между деревянными домами стелется туман, в котором при этом не чувствовалось ничего магического, вопреки утверждениям нордов о всяческих проклятьях этого места.       Болото, на котором стоял этот замшелый городишко, частично покрывал слой льда, и оттого оно выглядело черным.       Улицы, по большей части представляющие собой мостки и деревянные настилы, проложенные между домами, пустовали. Многие жилища были построены прямо на сваях. Впереди висела плохо различимая вывеска алхимической лавки, а слева от нас стоял высокий дом с блекло зеленоватыми флагами, на которых намалеван герб Морфала — неказистое изображение трех соединенных в центре завитков. У дверей этого дома к единственному теплому пятнышку на серой безрадостной картине — жаровне — прижимался мерзнущий стражник в тускло-зелёной накидке поверх кольчужной брони.       — Где здесь конюшня? — поинтересовался я у него.       — За таверной есть навес, — он указал вперёд, не обернувшись на нас.       Таверну я распознал по нечеткой вывеске, на которой даже название прочесть не получалось. К ней также вели обледенелые деревянные мостки и невысокая лестница, а позади, за её дальней стеной находилась та самая пристройка. Крытое стойло, но без конюха. Если бы не стражник у высокого дома, складывалось бы ощущение, что город необитаем. Обстановка была жутковатая и неприятная и тем не менее, никаких проклятий и гибельных чар, я до сих пор не почувствовал.       Мы сами привязали лошадей, и я заметил, что вода в корыте замерзла, а сено явно не свежее и покрыто инеем.       — Да они тут околеют! — Стенвар выругался. — А конюх небось внутри пьяный спит. Я б на его месте так и поступил.       Мысленно я с ним согласился. От такой промозглой погоды хотелось только посидеть у очага с бутылкой чего-нибудь крепкого или с чашкой горячей мясной похлебки. Но лучше и с тем, и с другим.       Я с тоской вспомнил, как мне не нравилась анвильская жара и беззаботная жизнь на побережье Абесинского моря, в связи с чем хотелось спросить себя: «Ну, а теперь-то ты доволен?»       Идя по скользкому мостку, я уже не чувствовал пальцев ног, а вместо воображаемого в попытке согреться песчаного берега под ногами похрустывала ледяная корка болота, в городе, у которого нет стен, ворота не охраняются и кругом одни только почерневшие от вездесущей влаги дома.       Таверна внутри выглядела ничуть не живее самого города       В зале никого не было, даже хозяина за стойкой, и если бы не горел очаг, я решил бы, что это место также заброшено. Не пахло едой или вином, никто не пел песен, да и огонь тоже потрескивал тихонько, будто извиняющимся шепотом.       — Эй, здесь есть кто?! — крикнул Стенвар, оглядывая столь удручающую обстановку.       — Ну, Бенор, чего ты разорался? Я только прилегла… — из комнаты справа вышла немолодая редгардка, явно не ждавшая гостей. — Ты не Бенор, — она окинула удивленным взглядом сначала наемника, а потом меня. — Неужто, посетители?       — Да, мы ищем ночлег, — я обошел Стенвара и приветливо улыбнулся женщине. — Хотим снять две комнаты!       — Пятьдесят золотых за ночь, — сообщила она с ответной улыбкой, заправив седеющую прядь волос за ухо. — С каждого, — заметив сомнения на наших лицах, женщина облокотилась на стойку и добавила. — Конечно, если цена вас не устраивает, можете переночевать на болотах.       — Устраивает, — ответил я, почти не колеблясь. — Заплачу за пять ночей. Еще нам нужен конюх или кто-нибудь, кто позаботится о наших лошадях в течение этого времени. Заплачу сверху еще сто септимов.       Редгардка приоткрыла рот. Возможно, по нашему потрепанному виду сложно было сказать, сколько у нас денег, или она ожидала, что мы будем возмущаться ценами и торговаться. К счастью, найденные сокровища позволили мне в тот миг пустить пыль в глаза этой женщине. Стенвар кашлянул, сдерживая какое-то крепкое словцо.       — Ещё подай нам с другом сытный обед и пару бутылок крепкой медовухи с пряностями.       — Четыре, — поправил меня наемник, растопырив пальцы.       — Да, четыре.       — Я… Э-э… — редгардка смотрела на сверкающие драгоценные камни на стойке и растерянно хлопала глазами. — Да, конечно, я покажу вам ваши комнаты. Если что, по любым вопросам, обращайтесь ко мне. Меня зовут Джонна. И... добро пожаловать в «Верески».       Она вела себя немного странно, будто быть хозяйкой постоялого двора для неё в новинку. Сначала засуетилась на месте в поисках ключей, потом также суетливо сопроводила нас до дверей.       Комнаты оказались примерно такими, как я себе и представлял. Кровать у стены, тумбочка и шкаф, развернуться негде, да ещё и неистребимый запах плесени. Прохладно и сыровато, но все же не ледяное болото, а матрас даже вполне чистый, что не могло не радовать.       Я избавился от брони и вышел к очагу, а радушная хозяйка, которая, судя по всему, работала здесь одна, уже накрыла нам стол. На обед была жареная крольчатина и жидкий суп из неё же с кусочками картошки. Четыре бутылки крепленой черновересковой медовухи стояли позади тарелок полукругом.       — Я схожу позову Виркмунда, чтобы позаботился о ваших лошадях, — сказала Джонна. — Скоро вернусь. Приятного аппетита! — и удалилась.       Я в недоумении уставился на захлопнувшуюся входную дверь. Ну и местечко. Ни служанок, ни вышибалы, ни посетителей. Одна женщина содержит постоялый двор, в который никто не приезжает, и запросто оставляет постояльцев без присмотра. Не сказал бы, что наши со Стенваром живописные лица привлекательны и вызывают у окружающих полное доверие. Вдруг мы воры или головорезы?       Наёмник вскоре вышел из комнаты без доспехов и плаща, в мешковатых штанах и рубашке с развязанной шнуровкой у горла.       — Крольчатина! Пойдет, — он оценил поданный нам обед, усаживаясь за стол. — А то эта оленина достала уже, жёсткая, вонючая…       — Опять твоё недовольство. Мы вообще-то ели фазанятину у Хоннинга.       Сначала мы пропустили по кружечке, а затем принялись за обед, смакуя мягкое нежное мясо, немного напоминающее курятину по вкусу. Пряностей было маловато, но жаловаться не приходилось. У нас есть еда, выпивка, крыша над головой и теплые постели. И пока нас ни в чем не подозревают.       Открылась входная дверь, вернулась Джонна, приведя с собой вместо ожидаемого конюха какого-то сопливого мальчугана лет тринадцати. Юный норд стащил с головы шапку и уставился на нас, комкая её в руках.       — Вот, познакомьтесь. Это Виркмунд. Он присмотрит за вашими животными, — представила его Джонна.       Поскольку выбора не было, пришлось соглашаться на то, что есть, и надеяться, что этот мальчишка что-то понимает в уходе за лошадьми.       — Животных надо накормить и почистить, — сказал я. — А еще устроить так, чтобы они не замерзли.       — Я все сделаю, господа, — он улыбнулся и шмыгнул носом. — Я люблю лошадок.       О боги, ну конечно же, он просто любит лошадок. Что еще он мог ответить? Стенвар не сдержал насмешки, чем сразу обидел этого милого паренька. Тот смешно надул губы, пронзив наёмника недобрым взглядом.       — Хорошо, — сохраняя серьезное выражение, ответил я Виркмунду. — Если все сделаешь как следует — получишь премию.       — А чего это такое? — слово оказалось мальчику незнакомо.       — Еще немного денег сверх оговоренного, — терпеливо уточнил я, и тот сразу расплылся в улыбке.       — Спасибо! Я работать! — и радостный выбежал за дверь. Джонна покачала головой, глядя ему вслед.       — Какой непоседа! Его мать сбежала к Братьям Бури в прошлом году, отец на лесопилке вкалывает целыми днями, а этот говорит, не хочу как папаша, стану алхимиком! Часто торчит в алхимической лавке, учится у Лами и подрабатывает у меня. Где дров наколет, где присмотрит за лошадьми… — поведала Джонна. — А сегодня вот, не подумала я, что будут постояльцы, и домой-то его и отпустила…       — Угу, — я кивнул, повернувшись к столу, чтобы доесть суп и мясо. Стенвар, не обращая внимание на сплетни, разливал по кружкам медовуху.       — А вы, значит, путешественники? И как мне вас звать? — поинтересовалась хозяйка.       — Это Стингар, а я Фелен Релас, — невозмутимо ответил я, подняв кружку с напитком.       Стенвар поперхнулся медом, который уже начал пить.       — Ты… — рыкнул он, но опомнился и договорил, поддерживая легенду. — Зачем назвался настоящим именем?       — Скрываетесь от властей? — хитро сощурилась Джонна, прислонившись к балке справа от нашего стола.       — Не совсем. Стингар дезертировал от Братьев Бури, а я бежал из Серого квартала после беспорядков, и мы ищем укрытие, — на ходу сочинил я и одним глотком осушил кружку. — Мы слышали тут Империя у власти. И заодно хотим проверить слухи о том, что глубоко в болотах в древних нордских руинах, где обитают духи, таятся несметные богатства. Этого бы хватило, чтобы сесть на корабль в Солитьюде и убраться из Скайрима подальше… — поведал я трактирщице наскоро выдуманную полуправду, приправив её кое-какими подробностями.       — Ну, никаких духов тут точно нет! А старых развалин полно, только добраться до них сложно, — заскучавшая в этой глуши Джонна явно заинтересовалась настолько захватывающей историей. — Я слышала, что Братья Бури почти проиграли, не думаю, что есть смысл бежать. Скоро имперцы схватят Ульфрика и казнят.       — Вы что, не слышали про Вайтран?       — На прошлой неделе гонец к ярлу прибегал. Сказал мне по секрету, что это Серые Гривы восстали и убили ярла. Наверное, это не из-за Братьев Бури, а из-за поклонения Талосу. А впрочем, я не сильна в политике, — ответила женщина. — И ваши дела с мятежниками меня и вовсе не касаются. Мне бы только, чтобы моё дело как-то продержалась на плаву, пока вокруг царит эта неразбериха.       — И как здесь идут дела? — поинтересовался я. Повезло, что Джонна была рада поболтать и послушать новости. Она усмехнулась на мой вопрос.       — Даже в Винтерхолде и то было живее!       — Вы бывали в Винтерхолде?       — Да, жила там несколько лет. Подрабатывала в таверне «Замерзший очаг». Но из-за брата пару лет назад пришлось перебраться из одной глуши в другую и стать хозяйкой таверны... Кто бы мог подумать…       Я сопоставил факты и сразу понял, кто её брат. Но, конечно, сделал вид, что не в курсе.       — Чем занимается ваш брат?       — Он… колдун. Исследует что-то. Я точно не знаю, в отличие от него, в магии совсем не разбираюсь. Но он мой единственный родственник, поэтому, куда он, туда и я, — Джонна вздохнула. — Только вот местные его ненавидят и боятся. Стоит где-то курице сдохнуть или кому-то простудиться, сразу его обвиняют, будто это он на них проклятье наслал! Но я точно знаю, что он не такой. Он не вредит людям.       — Вон оно что. Ну нас с другом интересует только золото, а не всякие магические штучки.       — Угу, — с набитым ртом поддакнул Стенвар.       Дверь таверны распахнулась, повеяло холодном, и внутрь зашёл первый посетитель — высокий норд с короткими русыми волосами, облаченный в железный нагрудник поверх плотного стеганого поддоспешника. За спиной у него был лук, в ножнах стальной меч.       — Хозяйка! Налей-ка мне настойки! — он сразу направился к Джонне, которая, увидев гостя, пошла к стойке.       — А вот и Бенор! Что-то ты сегодня припозднился…       Женщина достала большую закупоренную бутыль с мутноватой жидкостью.       — Видал волчьи следы возле города, решил проверить, — ответил Бенор. — Шкуры пригодились бы. Но разбежались, зверюги серые… Почуяли сталь.       Голос у него был такой же грубый и хриплый, как у Стенвара, не удивительно, что Джонна перепутала.       — А это кто тут у тебя? — норд облокотился на стойку и обернулся, придирчиво разглядывая нас с наёмником.       — Это мои новые постояльцы, так что давай без дебошей сегодня, — Джонна налила ему в кружку настройки, и он тут же её выпил.       — О, хорошо, вот и кости согрелись! — выдохнув, он расплатился, после чего забрал кружку и бутылку, направившись за свободный стол.       Этот Бенор, похоже, был кем-то вроде местного задиры, судя по грубоватым манерам и вальяжной походке. Даже в таверне он вел себя так, словно сам хозяин этого места. Довершала образ его характерная внешность — сломанный нос, редкая щербатая улыбка и украшенные ссадинами костяшки пальцев. Подраться Бенор определенно любил, вот и сейчас выискивал в нас со Стенваром что-то, к чему можно справедливо придраться.       — Ты чего пялишься, эльф? — он заметил мой интерес к его яркой персоне.       — Законы Империи это не запрещают, — равнодушно отозвался я, откупорив вторую бутылку с медовухой.       — Че, умный, что ли? — Бенор, решив, что достойный предлог для драки получен, тут же сменил направление и двинулся к нашему столу.       — Бенор! — воскликнула Джонна. — Я же сказала — никаких драк!       Я ничего не ответил, но местный подошёл ко мне вплотную и навис, наверное, думая, что этим самым меня напугает.       — Пойдем выйдем, серый, обсудим законы Империи, — угрожающе прохрипел он, поставив возле меня бутылку настойки.       — Не хочу, — я отвернулся, решив, что игнорирование ситуации сможет как-то её исправить.       — Ссышь? — а Бенор уже вознамерился драться и не собирался отступать.       — Он сказал, что не хочет, — вступился за меня Стенвар и медленно поднялся с лавки. Он оказался немного выше и плечистее задиры, но тот не стушевался при виде противника. Я почувствовал напряжение за спиной, оба норда мечтали почесать кулаки об чью-нибудь наглую рожу.       Бенор ударил первым, я услышал хруст кости, вскрик Джонны и тоже вскочил с места.       Стенвар зарычал — его лицо было окровавлено, из разбитого носа полилась кровь. Взбешенный наёмник размахнулся и метко ударил местному дебоширу в челюсть снизу. Бенор тут же опрокинулся навзничь и едва не угодил в очаг, ударившись затылком о камни. Джонна с криком бросилась оттаскивать его от огня.       — Тварь! Сука! — гнусаво ругался Стенвар, схватившись за нос, алая кровь быстро текла по рукам сквозь пальцы. — Ну и крепкие же у него кулаки…       — Да что ж тебе не сиделось-то спокойно? Зачем это всё? — сетовала хозяйка таверны, крутясь возле Бенора.       — Дурак — он дурак и есть, — прогундосил Стенвар, подняв голову, и сел на лавку.       Я призвал целительные чары и простер ладони над окровавленным лицом наёмника.       — Отвали! Ещё такую ерунду будешь лечить! — он меня оттолкнул.       — Заткнись, — я все равно продолжил лечение и кровотечение остановилось сразу, отёк на носу наемника перестал расти. И все равно друг смотрел на меня недобро.       — Печешься как о ребенке, — проворчал он, всхлипывая.       — В таких случаях обычно говорят «спасибо».       — Парни, помогите на лавку его переложить, — позвала нас Джонна, и мы пошли оттаскивать бессознательного Бенора на лавку.       После Стенвар попросил воды, чтобы умыться, а я взял бутылку медовухи и прислонился плечом к балке, наблюдая, как суетится хозяйка таверны и как мирно сопит на лавке местный дебошир.       Отдыхать, конечно, хорошо, но и о делах забывать не стоит. Завтра под предлогом поиска сокровищ, следует узнать как можно больше о болотах, в которых мы оказались, и колдуне, который наверняка что-то скрывает в этой мутной воде.

***

      Места вокруг Морфала и впрямь гиблые и туманные. Сам городишко действительно так мал, что невольно вспоминались слова Ульфрика, что здесь можно просто всех убить.       Допустим, что можно, но есть камень преткновения. Фалион.       По словам Вунферта, он представляет опасность, как опытный и талантливый маг. Но что такой одаренный колдун вообще забыл в таком захолустье?       Действовать напролом было не в моих привычках. Жизнь научила меня осторожности, поэтому сначала следовало выяснить досконально, что происходит в городе, а потом попытаться разыграть здесь восстание Братьев Бури. Идеально получится, если я, по мнению окружающих, вовсе не буду в этом замешан.       Оказалось, что единственное место, где в Морфале кипит жизнь — это лесопилка. Она располагалась за мостом, прямо на границе болот и именно здесь, насколько я понял, трудилось большинство мужчин этого города.       В тумане несколько рабочих закатывали огромное бревно на пилу. Ругались в попытке действовать слаженно.       — Поверни её направо! Широкую на широкую ставь! — донеслось до меня.       Мы прошли мимо и остановились у обледенелой кромки воды. Я наступил на хрустнувший сухой лишайник.       Стенвар шмыгнул носом, замерев слева от меня со скрещенными на груди руками. Он щурился, недовольно глядя в туман, но, как и я, ничего странного не видел.       — Ну че? Куда пойдем?       — Без понятия, по мне так болото, как болото… — я обвел взглядом сухие заросли низкорослых деревьев и кустарников, вставших впереди серой спутанной преградой.       — Ты о чем?       — Не ощущаю никакой враждебной силы, не вижу огней, врат Обливиона и прочей пакости, — вынес я свой некромантский вердикт.       — Может, ночью надо смотреть? — предположил наёмник.       — Полагаю, ты прав. Нежить не в восторге от солнечного света, даже от такого… тусклого. Но если бы тут на самом деле было проклятье, оно все равно бы ощущалось, несмотря на время суток.       — Тогда пошли назад в таверну, нечего тут кости морозить. Ночью придем ещё раз, — Стенвар развернулся, чтобы уйти.       — Подожди, разведаем местность. Днем лучше видно, куда ступать, — я прочел Хождение по воде и перебрался по болоту на островок, заросший сухой травой и кустарником.       — Разведывай, я тут подожду, — буркнул наемник, притаптывая на месте.       — Я давно замечаю, что для норда ты слишком сильно мерзнешь, — высказал я. — У тебя в роду эльфов не было?       — Разве что со стороны прабабки, — проворчал Стенвар, и я не понял шутит он или нет. Очевидно, никакой прабабки он даже не помнил и не знал её имени, однако не исключал возможности родства с эльфами. Единственный норд на моей памяти, который нормально отнёсся к подобному замечанию.       Стенвар остался на берегу, а я отправился на разведку. На островке ничего не обнаружилось, кроме насквозь промерзшего лишайника, почерневшего от сырости и морозов. В траве нашлось несколько таких же черных сгнивших грибов, которые не годились ни в пищу, ни для приготовления зелий, так как наверняка невозможно было определить, к какому виду они относятся.       — Иди в таверну! — крикнул я Стенвару, но он и с места не двинулся, только еще больше нахохлился в своем плаще и показал мне средний палец. И за что я ему плачу?       Продолжая исследование среди холода и тумана, я не чувствовал никакой магии и увлёкся в большей степени поиском мало-мальски пригодных ингредиентов, нежели загадочными явлениями, о которых мне столько рассказывали. Но вскоре, после непродолжительных блужданий, наткнулся на древние обелиски и круглый каменный алтарь в центре между ними. У подножия камней, вопреки окружающей погоде, пышно цвел паслен, а на алтаре что-то было вырезано.       — Так, а вот, кажется, и наша цель… — я подошел ближе, осматриваясь. Резные символы на алтаре в виде концентрических кругов и переплетенных линий намекали на возможное осуществление здесь призыва. Вероятно, нежити или существ из Обливиона. Каменные колонны по периметру могли использоваться для фокусировки энергии в том случае, если на них разместить заряженные камни душ. Трех для таких целей обычно бывает достаточно. Также у подножия одного из обелисков стояли пара ящиков и бочка, которые никак не вписывались в окружающую обстановку, но указывали на то, что здесь кто-то бывает и, возможно, практикует.       На круглой плите основания этого необычного алтаря я заметил капли застывшего воска и огарки свечей — явно не такие уж древние. И теперь я готов был поспорить на свою драконью броню, что здесь может орудовать сам Фалион. А если он в этом не замешан, то надо выяснить, кто колдует около этого алтаря и что именно делает.       Я присел и положил ладонь на символ в центре — камень был ледяным, гораздо холоднее, чем все окружение, хотя до этого казалось, что хуже быть уже не может. Он источал гибельный холод, подобно тому, как бывает в местах проклятых, но в то же время сдерживал его в себе, в отличие от того кладбища, которое мы недавно миновали. Все это было очень странно и требовало досконального изучения. Возможно, ночь проявит истинную суть вещей.       Решив больше не задерживаться здесь, я вернулся к Стенвару, который угрюмо, с видом уставшего патрульного бродил вдоль берега болота. Увидев меня, он резко остановился.       — Наконец-то! Нашёл что-нибудь?       — Да. Новые вопросы вместо ответов на старые, — с помощью заклинания я перебрался на берег к наемнику.       — Сделаю вид, что мне понятно.       Я на всякий случай приглушил голос.       — Послушай, там есть странный алтарь, чуть дальше от города, от него исходит энергия проклятья. Лучше бы тебе держаться оттуда подальше, пока я не выясню, в чем дело. Поэтому ты будешь разведывать обстановку в городе. О слухах, о настроении, сколько тут человек в гарнизоне. Морфал кажется заброшенным, но мы же не можем просто перерезать на потеху Ульфрику всю стражу и ярла? Здесь что-то нечисто.       — Нечистым занимаешься ты, а я собираю информацию, — Стенвар понятливо кивнул, выслушав мой план. — Так даже лучше. Лишний раз не мерзнуть в этом болоте.       — Тогда попробуй для начала помириться с Бенором, — я улыбнулся. — Он наверняка знает о городе всё.