Глава 38. Тайна Морфала
24 мая 2026 г., 12:39
В «последний» день в Морфале была назначена аудиенция у ярла Идгрод Черной. Как законопослушный гражданин Империи, я пришёл вовремя, к полудню, без оружия и доспехов, и сообщил стражнику у дверей о цели визита.
Дом ярла Морфала нельзя было даже ставить в один ряд с Драконьим Пределом. Это все равно, что Тель Мору сравнивать с Башней Белого Золота.
И внутри, и снаружи жилище местной правительницы выглядело как древний прогнивший хлев для скотины. Разве что слишком большой, выше всех остальных домов в городе. Но ни жаровни, ни очаг, ни неказистое убранство главного зала в виде гобеленов не могли скрыть почерневших стен и невыводимого запаха болота, который здесь в тепле только усиливался.
Над троном ярла висели огромные чучела грязекрабов, прибитые к деревянным щитам — какую ещё живность можно добыть в этой глухомани? Их расставленные в стороны, здоровенные клешни, разумеется, могли бы напугать какую-нибудь изнеженную имперку, но на меня это произвело исключительно отталкивающее впечатление. Лучше бы здесь вообще ничего не было.
Ярл, сидящая передо мной на троне, оказалась под стать её собственным хоромам. Морщинистая бабка с удивительно контрастирующими с белой кожей черными волосами, будто старость хоть и подошла к ней вплотную, но в последний момент смилостивилась и решила не портить её прическу цвета воронова крыла. Она, слегка щурясь, смотрела прямо на меня, но было ощущение, что заглядывала куда-то за плечо, словно что-то там видела.
Рядом с ней по обе стороны от трона замерли двое нордов — вооруженный булавой верзила в ламеллярной броне и пожилой мужик с усами, по виду ненамного младше самой правительницы. Оба уставились на меня с недоверием, а мою спину буравили столь же недобрые взгляды находящихся внутри стражников, да единственного слуги, застывшего с метлой в руке и взирающего на пришлого эльфа, как на диковинку. Любопытную, но в то же время не слишком приятную.
— Итак, мы встретились, как ты и хотел, Фелен Релас, — произнесла Идгрод хриплым голосом. — Хотя, голоса мне шепчут, что у тебя на самом деле много имён, не так ли? — она усмехнулась.
— Имена — это звук. Он мало, что значит. Мне приятно, наконец, встретиться с вами, госпожа.
— Манеры сиродильца… — она одобрительно кивнула на мой учтивый поклон. — У нас мало кто может похвастать такой обходительностью, даже среди ярлов. Но что же привело сюда… ещё одного колдуна? С какой целью ты попросил моей аудиенции?
— Много слухов ходит по Скайриму о Морфале. Мы со Стингаром приехали сюда в поисках убежища, но, очевидно, ошиблись. Я чувствую, что над городом висит проклятье и хочу помочь вам… избавиться от этого, — я сильно приврал, но ярл, услышав об этом, нахмурилась. — Вам известно об этом что-нибудь?
— Боюсь, ты и в самом деле ошибся. Да, о наших туманных болотах ходит много слухов, но никаких проклятий тут точно нет. Можешь расспросить об этом Фалиона, он как раз занимается исследованием наших топей, — неопределенно ответила старуха. Мне показалось, что она что-то не договаривает, но продолжать настойчивые расспросы было бы слишком невежливо с моей стороны в такой ситуации.
— Я уже встречался с Фалионом, он… не слишком любит объяснять, чем именно занимается. Я надеялся, что вы мне позволите помочь вам.
— Помочь? Хм… — она задумчиво посмотрела на меня, потом повернулась к телохранителю, который пожал плечами, перехватив взгляд правительницы. — Зачем помогать тем, кто в помощи вовсе не нуждается? — она вновь обратилась ко мне. — Как бы твоя нежеланная помощь не стала для нас бедой. Даже если в болотах что-то дремлет, город оно не трогает. Мои подданные в безопасности.
— Но я слышал, что люди видели странные огни в топях, — попытался возразить я.
— Местные много выдумывают, — Идгрод фыркнула. — Родители любят пугать детишек страшными сказками, чтобы от города далеко не уходили и не сгинули в болотах по глупости. Так жуткие слухи и разлетелись по всему Скайриму…
В её слова можно было бы легко поверить, если бы я не встречался с Фалионом той ночью. Скорее всего, она тщательно скрывает свои знания и уж тем более не станет откровенничать с первым заявившимся к ней на аудиенцию эльфом.
— Да и место для убежища из моего города — не самое подходящее, — продолжила старуха. — Лучше вам с тем нордом отсюда уйти и не мутить воду, тревожа моих людей, — категорично завершила разговор ярл, недвусмысленно кивнув мне на дверь.
— Все ясно. В таком случае, завтра нас уже не будет в Морфале. Искренне благодарю за уделенное мне время, госпожа, — я учтиво поклонился на прощание и покинул дом ярла.
Этот разговор ни к чему не привёл, кроме того, что, возможно, ярл действительно что-то видит, слышит голоса и знает куда больше о проклятье, чем говорит. Неспроста вся её семейка, по слухам, подвержена столь сомнительному дару прорицания. Придётся снова увидеться с Фалионом и на сей раз не позволить ему застать себя врасплох. И нельзя сомневаться в собственных знаниях, так легко поверив в то, будто бы в Морфале все спокойно.
***
На закате я отправился к алтарю. Грядущая зимняя ночь сулила мороз — небо над Морфалом впервые за время моего пребывания здесь наконец-то прояснилось. Я ждал Фалиона с минуты на минуту, поэтому призвал все стихийные магические щиты, которые знал, и также уповал на способности Атронаха. В руке сжимал только что сорванный паслен с косточкой Гатрика и поигрывал кинжалом в руке, стоя прямо в центре алтаря, вероломно топча скрытую руну и почти ничего при этом не ощущая, кроме легкого волнения перед неизбежной встречей. Возможно, получится быстро призвать древнего полководца. Так или иначе, он будет неплохим подспорьем в бою с дреморами. А затем Фалион расскажет мне, что именно здесь творится или творилось. Если понадобится, я заставлю его говорить. Впереди показалась темная фигура, укутанная в плащ. Колдун шёл по тропе один. В сумерках его движения казались неровными. Я прочел Ночное зрение и скоро заметил недоброе удивление на его лице. — Снова ты? Ты что, не понимаешь тамриэлик? — он остановился передо мной, почуяв угрозу. Позади него будто расползалась тень, делая темную ночь ещё темнее. — Сэра, я на двух языках говорю свободно, но сегодня мне больше по нраву голос пролитой крови, — отозвался я, сжав в руке паслен и прислонив к ладони лезвие кинжала. — Мы можем поговорить, как разумные люди, а можем… «НЕТ! СОКРУШИ ЕГО!» Голос Владыки, прозвучавший отовсюду и внутри моей головы, встряхнул меня будто под кожей пронесся колючий заряд молнии. И судя по внезапно вытянувшемуся лицу Фалиона, он услышал тот же призыв. Удивительно, что Молаг Бал меня еще не покинул, даже несмотря на то вынужденное соглашение с Намирой. Однако, если сейчас я потерплю поражение, то о хороших отношениях с Принцем Жестокости можно будет навсегда позабыть. Как и о дальнейшей жизни, впрочем… Так пусть кровь этого заносчивого редгарда, которая скоро окропит алтарь, станет моей жертвой. Колдун определенно подумал также. Мы оказались связаны теснее, чем он думал — частички наших ищущих темного знания душ когда-то пришвартовались в Хладной Гавани. Мы оба черпаем силы из Обливиона. Я провел лезвием по ладони, чувствуя, как жгучий сок паслена соприкасается с кровью и смачивает сжатую в кулаке фалангу Гатрика. Порабощенный полководец, вняв призыву, подрагивающим призраком соткался передо мной из тонких дымчатых всполохов. — Защищай меня! — сразу приказал я полководцу, помня о былом просчете. Фалион усмехнулся и сотворил Изгнание, но оно не сработало, образ Гатрика лишь слегка дернулся. Моё колдовство оказалось сильнее его заклинания, что меня приятно удивило, а враг теперь выглядел сконфуженным. Наверное, не ожидал, что заклятие сорвется. Заметив, что призрак остался на месте, редгард решил атаковать магией разрушения. У меня было немного времени, чтобы восстановить силы после трудного призыва, но не было и секунды, чтобы выпить зелье. Ледяной шип прошёл сквозь призрака и разбился о мой морозный щит, на миг ослепив мелкой серебристой крошкой. Гатрик мерцающей тенью устремился к колдуну, пока я пытался увидеть, что происходит, но всё же полководец был изгнан со второй попытки и растаял, не достигнув моего соперника. Я только и успел, что бросить в Фалиона огненную стрелу, а тот увернулся от заклинания и швырнул в ответ молнию. Я отпрыгнул за колонну, ища в кошеле зелье — снова приходилось отступать. Фалион начал засыпать моё укрытие мелкими заклинаниями, экономя энергию и надеясь сбить мою концентрацию. Если я покажусь, то заклинания станут мощнее, но вряд ли он решится на призыв дремор — так колдун потеряет время, а силы будут расходоваться на управление существами из Обливиона. Пусть мои щиты всё ещё держались хорошо, но колдун знал и чары рассеивания, которые могут быстро лишить меня всех стихийных оберегов. — Что? И это все твоё мастерство? — насмешливо спросил он. — Прятаться за камнем? Лорд будет тобой недоволен… Когда я почувствовал, что сил достаточно для сотворения огненной бури, то вышел из-за колонны и направил катящийся по мёрзлой земле поток пламени прямо в мага. В его ладони появился сияющий оберёг, раскрывшийся как полупрозрачный переливчатый щит, но сильное заклинание он поглотил лишь отчасти. Ослепленный вспышкой света в ночи, Фалион не увидел, что вслед за огненной стеной бегу я. Прятаться, и в самом деле, не лучшая тактика, но и тратить энергию на бесполезные заклинания — глупо. Зачарованный даэдрический кинжал преодолел его защиты, вонзился в плоть на уровне живота. Я выдернул оружие, не намереваясь добивать врага так быстро. Чары паралича работали всего пару секунд — таким магическим сопротивлениям можно было искренне позавидовать, а снова пускать в ход оружие я не намеревался и ударил его кулаком в лицо. Колдун удивленно охнул, скривился от боли, затем отшатнулся, схватившись за стальной кинжал на поясе — сотворение чар стало бы для него гибельным. Так я подумал, но снова недооценил соперника. В его руке неожиданно мелькнул зеленоватый всполох паралича. Я подошел слишком близко и собственное тело тут же отказалось мне подчиняться, окаменело на несколько жутких секунд, способных определить исход этого сражения не в мою пользу. Ведь Фалион мог сразу меня убить, а мне он пока нужен был живым. Но на раненого колдуна сзади налетел Стенвар, широко замахиваясь мечом. Маг заметил норда и успел увернуться, держась за кровоточащую рану на животе. Отвлечение сработало как надо. «Следуй за мной к алтарю, дружище, когда увидишь магические всполохи в лесу. До той поры жди на кладбище. С холма ты увидишь, что сражение началось». Этого времени мне хватило, чтобы прийти в себя и накинуться на Фалиона со спины. Я сделал захват и оттащил его от Стенвара, сбив концентрацию и не позволив завершить сотворение заклинания. Потом я повалил слабо сопротивляющегося редгарда на землю, напрыгнул сверху. В ход пошла не магия, а кулаки. Поглощенный то ли расчётливой местью, то ли ослепляющей яростью, я впечатывал удар за ударом в переносицу, в бровь, в висок врага, пока костяшки пальцев не начали болеть. В поединок, превратившийся в избиение, вмешался Стенвар. — Свадстар! Хорош! Он уже вырубился, — наёмник подошёл ко мне и попытался оттащить от Фалиона. Я, даже поднявшись, продолжил пинать уже бесчувственного колдуна по рёбрам и животу. Он должен чувствовать боль. Должен страдать. Иначе это не победа. Но противник уже сломлен, а убивать его нельзя. Пнув Фалиона в последний раз, я отошел от него и, тяжело дыша, уставился на небо, откуда на мой триумф смотрели безмолвные холодные звезды. Кровь кипела от злости так, что мне стало жарко. — Ну что, доволен? Ты не говорил мне сражаться честно… Только сокрушить… — С кем ты разговариваешь? — Стенвар посмотрел на осколок Массера, выглядывающего сквозь рваные облака. — Не важно. Наемник промолчал и в сомнениях взглянул на распластанного на земле колдуна. — А с этим что теперь делать? — Привяжем к обелиску, а когда придет в себя, поговорим. Скорее всего, по-плохому, — я подошёл к Фалиону и залечил его рану. Не по доброте душевной, конечно, а чтобы сохранить его жизнь как можно дольше. Потом мы со Стенваром отволокли его к обелиску, поставили на ноги бесчувственное тело и, прислонив к каменной глыбе, связали его руки, отведя их назад. Теперь он почти что висел перед алтарем, а с разбитого лица медленно капала кровь. — Хорошо, вроде крепко привязали… А теперь давай костёр разведем, — стуча зубами отозвался Стенвар. — Холод просто ледяной… — Да, и правда, — я заметил чуть подрагивающую печать над алтарем. — Кажется, что-то пытается к нам прорваться… Стенвар настороженно замер, а я призвал пламя и подпалил мерзлую траву под ногами. — Эй, подожди, надо сначала хворост… — норд засуетился и принялся отламывать от деревьев ветки. Но в этом уже не было нужды — созданный мной огонь постепенно бледнел, становился синим. И после этого они смеют лгать, глядя мне в глаза, что здесь нет проклятья? Вот же оно, сдержанное, запечатанное, но еще действующее, хоть и слабо. За ним, позади этой незримой границы беснуются неупокоенные души, наверняка жаждущие уничтожить всё живое на их пути. — Я так и думал… — торжествующе прошипел я. Теперь понятно, как захватить Морфал, даже не напрягаясь. Выпущу это проклятье, и мы с наёмником постоим в сторонке, наблюдая, как разъяренная долгим заточением нежить рвет город на части вместо нас. А когда всё будет кончено, я восстановлю печать или сниму проклятье. Осталось только узнать, как это провернуть, чтобы остаться в живых после такой отчаянной авантюры. Наемник бросил в синий костёр хворост и выругался, протянув к нему руки. — Почему не греет? — Это из-за алтаря. Нужно отойти подальше. — А как же маг? — Наплевать на него. Повисит так немного, а как оклемается, будет сговорчивее. А я прослежу, чтобы он не помер раньше срока. Стенвар затоптал огонёк, забрал свой хворост и оттащил подальше от алтаря, выйдя за круг камней. Там он отыскал вполне сносный и сухой пригорок, где и определил место для нового костра. Я зажёг огонь, заплясавший рыжим веселым хвостиком в непроглядном мраке проклятых болот, и расстелил плащ. Стенвар походил вокруг и набрал ещё веток для костра и подстилки. — Ты не ранен? — спросил он. — К счастью, нет. Обошлось, — я посмотрел на перчатки, на которых остались следы засохшей крови. — И что, мы так и будем тут теперь сидеть, пока колдун не очнется? — Стенвар нахохлился, придвигаясь ближе к огню. — А ты предлагаешь пойти с ним в таверну? — я скептически посмотрел на друга. — Привет, Джонна, твой брат сегодня с нами посидит, мы его сейчас пытать будем. — Пытать? — наёмник нахмурился. — Зачем? — Для начала руки сломаем, чтобы не колдовал. Если тебе скучно или холодно, сбегай за молотком, — я доброжелательно улыбнулся ему. Стенвар всерьез задумался, в свете костра было видно, как у него снова заиграли желваки и задвигалась челюсть. — Не нравятся мне твои методы, но в этом есть резон, — высказал он, поразмыслив. — Он точно будет зол на нас, когда очнется. — Расчёт! — я дотронулся пальцем до виска. — Если, очнувшись, он начнёт колдовать, нам может влететь от внезапно появившегося дреморы. В общем, либо его руки, либо наши головы. Выбор очевиден. — Я пошёл за молотком, — Стенвар встал и поднял свой плащ, отряхнув его от снега и прилипших травинок. — Не спеши, у нас ещё полно времени. Кстати, где ты возьмешь молоток? — На лесопилке. Там много разных инструментов валяется. Я видел. Если молоток не найду, принесу колун или клещи. — Да уж, незавидна судьба даэдропоклонников, — я нервно потер запястья и обернулся на всё ещё бессознательного мага. На крайний случай, колун тоже подойдёт — нет рук у врага, нет проблем. А клещи можно было бы использовать для вырывания ногтей или сдавливания пальцев, в случае если Фалион откажется говорить. Что бы Стенвар ни нашел, в этом деле всё сгодится. Я подкинул в огонь ещё веточек и направился к Фалиону. Процесс его пробуждения следовало ускорить, и впрямь не торчать же здесь всю ночь. По мере приближения к алтарю холод становился невыносимым, а в далеких завываниях ветра послышалось что-то тоскливо-потустороннее, давящее на разум знакомым ощущением апатии. Колдун оставался без сознания, и я слегка похлопал его по щекам. — Эй! Неужели я так крепко тебя отделал? — встряхнул Фалиона чуть сильнее, схватив его за подбородок. Его голова безвольно запрокинулась и снова упала на грудь, стоило мне только отпустить. Месть определенно удалась, но терять время впустую больше не хочется, да и замёрзнуть заживо в проклятом болоте — так себе удовольствие. Или не хватало ещё, чтобы печать рассеялась раньше срока. Тогда придется сражаться с неведомо чем или убегать. Посмотрев в сторону города и убедившись, что Стенвар еще не возвращается, я набрал горсть снега и бесцеремонно пихнул его Фалиону за шиворот. Вялая реакция и рефлекторное движение плечами намекнули мне, что он может вскоре проснуться. Так ему за пазуху отправилась ещё пара снежков. Я действовал почти ласково с учётом того, что намеревался делать дальше. — Очнись, — я толкнул его посильнее и умыл снегом окровавленное лицо. Фалион приоткрыл глаз и отплевался. С его разбитых губ все ещё сочилась кровь. — Говори! — приказал я. — Как снять печать? — Она… — колдун снова закрыл глаза, уронил голову. Я снова схватил его за подбородок и вынудил смотреть на меня, но это было почти бесполезно. Правое веко сильно распухло, нос вроде сместился чуть в сторону. Мутный взгляд едва фокусировался на моем лице. — Как снять печать? — твердо повторил я вопрос. Он сглотнул кровь и покачал головой. — Не надо. Это… слишком… опасно… Тогда мы все… умрем… — Я уже догадался, что опасно. Говори, в чем тут дело! — я снова встряхнул его, не позволяя терять сознание. — Будешь молчать, будет хуже. Ты же это понимаешь? — Ладно… Хорошо… Я расскажу… всё. И если ты… не дурак, то поможешь мне… не допустить катастрофу, — прохрипел Фалион и кашлянул, сплевывая вместе с кровью кусок отколовшегося зуба. Говорить ему было трудно, он выглядел паршиво, но с таким, как он, нельзя терять бдительность. — Эту печать нельзя снимать, — колдун слабо качнул головой. — Она единственная сдерживает… их… духов. Давным-давно здесь происходило нечто… что можно назвать… магической аномалией. Возможно, здесь работали некроманты Ордена Червя или проводили ритуалы Драконьи жрецы. Я точно не знаю, кто это был… Но они создали нечто вроде… ауры, чумы, которая пожирала души людей и обращала их тела в зомби. Здесь была самая настоящая жатва. Под этими болотами лежат тысячи погибших, чьи души хотят вернуться и покарать злодеев, тогда и если… — он сглотнул кровь, облизнул разбитую губу. — Если печать падет, то… это всё… вырвется… — Я понял. Но если эта печать установлена давным-давно, что ты здесь делаешь? — За долгие годы она начала ослабевать. Жители Морфала начали видеть духов и огни на болотах. И ярл… пригласила меня, чтобы… я попробовал что-то сделать с этим. — Почему не попытаться снять проклятье? — я озадаченно взглянул на Фалиона. — Для этого нужна кровь рода того, кто поставил эту печать… жертва, которую духи примут. — Но этот кто-то затерялся в веках? — предположил я, начиная догадываться, что всё не так просто, но Фалион вдруг отрицательно покачал головой. — Нет… это род ярла. Я… я не могу рассказать ей, что… ей нужно пожертвовать собой, чтобы это закончилось, — признался колдун. Ситуация и в самом деле прояснилась. — Значит, её предки поставили эту печать? То есть, нужно всего-то убить ярла или её детей, чтобы покончить с этим? И в чем проблема? — В этом и проблема. Я хотел жить мирно… а не прослыть преступником, всего-то, — сказал Фалион с горькой усмешкой. — Все, что я мог придумать — ритуал для подпитки печати. Я использовал заполненные камни душ. — Чёрные? — Иногда и их. Но обычно маленькие, белые камни. Этой энергии хватало, чтобы укрепить печать, но ненадолго. Магия имеет свойство… со временем угасать… маджика лориа… это было известно ещё айлейдам. Чтобы полностью восстановить чары печати, может потребоваться много слабых душ. Так или иначе… это пока работает. Снова эти даэдровы айлейды. Куда ни сунусь, они меня как будто преследуют. — Сколько же прошло лет, что магия начала угасать? — нахмурился я, погружаясь в свои скромные, почерпнутые из книг познания о меретической эре. — Думаю, все происходило приблизительно в конце второй эры… — предположил Фалион. — То есть, более шестисот лет прошло? Да, весьма солидный срок даже для Ордена Червя. Если это были они, конечно, — согласился я. Доводы Фалиона были убедительны, хотя, это не отвратило меня от мысли, что можно снять печать и направить на Морфал армию мёртвых. Тысячей я управлять не смогу, но они же и сами захотят отомстить ярлу, как только почуют кровь её рода в непосредственной близости. Вопрос в другом, как потом это остановить? Что будет, если мертвые сами разделаются с ней и её семьей? Послышались приближающиеся тяжелые шаги. Вернулся Стенвар, на плече которого лежал колун. — Не нашёл молотка, — сообщил он и присел у костра, протянув к нему руки. — Помощь в разговоре нужна? — Пока нет. Мы почти договорились, как цивилизованные люди, — я повернулся к Фалиону. — А что будет, если не поддерживать печать? Как скоро она рассеется? — Не знаю точно, — он качнул головой. — Но постепенно она ослабеет. Тогда влияние проклятья будет ощущаться и в городе. Возможно, ей осталось пара лет, а может, пара десятков лет. — Тогда поддерживать её постоянно — довольно глупо. Кто будет этим заниматься, когда тебя не станет? — Моя… — Фалион сделал паузу и нехотя выговорил. — Моя ученица. — Бред, — рыкнул я. — Фалион, ты и сам понимаешь, что это всё полумера. Это не решает существующей здесь проблемы. — Пусть… Мне всё равно. Я просто хочу жить здесь спокойно. Моя семья здесь, мне платят деньги из казны, я могу спокойно заниматься исследованиями… А местные невежды могут сколько угодно плевать в меня, лишь бы мы все были в безопасности… — А если они узнают, что ты некромантией занимаешься? — Об этом и так ходят слухи… я не боюсь. Ярл обещала, что защитит меня и мою семью. — Вот заладил… — я отошел от него. — Семья, семья. Как будто в мире больше нет места для семьи, кроме этого ледяного болота! Снял проклятье ценой малой крови и свалил вместе с сестрой и ученицей на юг, где потеплее! — У тебя просто нет того, что есть у меня… — прохрипел Фалион. — Тебе не понять… — Да уж, куда мне. Стенвар, подай-ка мне колун, — я подозвал наёмника и протянул руку. — Что… что ты собираешься делать? — спросил Фалион упавшим голосом. — Ничего такого. Не помрешь. Пусть мы и мило поговорили по душам, у меня… скажем, своё видение ситуации. Твоё сдерживание печати смысла не имеет, и теперь ею буду заниматься я. — Что ты хочешь сделать? — громче повторил колдун и истово задергался в путах. Я забрал у подошедшего Стенвара колун, повертел в руках, разглядывая лезвие топора и размышляя, насколько сильно мне нужно испортить отношения с Фалионом. Разумеется, Молаг Бал предпочел бы его смерть, но, видимо, придется снова разочаровать Владыку Насилия. Я повернул колун обухом от себя и обошел камень, к которому был привязан Фалион. На его руках уже мерцали пламенные и электрические вспышки. Возможно, он надеялся перебить или сжечь веревку чарами. Всего несколько резких взмахов решили исход дела. Хрустнули фаланги пальцев и треснули кости запястий под слоем веревок, холодную ясную ночь сотряс истошный крик боли. Стенвар слегка поморщился и сплюнул, а Фалион продолжал кричать даже после того, как я перестал бить. Руки несколько деформировались, что было заметно даже в темноте и только убедившись, что все сделано как надо, я перевернул колун и одним ударом перерубил верёвку. — На некоторое время забудешь о колдовстве и не сможешь мне помешать. Это для нашей безопасности. Фалион сполз на колени, взвыв сквозь стиснутые зубы и баюкая искалеченные руки. Я довольно посмотрел на него сверху вниз, закинув колун на плечо. Месть за унижение свершилась в полной мере. И все же милосердие за милосердие. Не оставаться же должником? Да и кто знает, как поведет себя дух такого колдуна, как Фалион. Вдруг вернется ко мне из Хладной Гавани по приказу Молага Бала… — Жёстко, — заметил Стенвар, глядя на изувеченные пальцы мага, которые он прижимал к груди. — Справедливо, — я схватил колдуна за волосы и вынудил смотреть на себя, как недавно делал его дремора. — Легко отделался. Но пойдёшь с нами. В Морфале не должны узнать о том, что может произойти. Где-то на подступах к городу я видел развалины, поживём пока без удобств… — Только не говори, — стиснув зубы от боли, произнес Фалион, — что ты убьёшь ярла… — Может, ярла, а может не ярла. Кажется, ты упоминал о её детях. В любом случае, проклятье будет снято.***
В кургане неподалеку от города мы со Стенваром истребили гнездо злокрысов, развели огонь и попытались разместиться с максимальным комфортом, насколько это можно было организовать в условиях древней нордской постройки. Под курганом было тихо и безветренно, а еще на удивление сухо, оттого здесь казалось теплее, чем на улицах Морфала. А когда костёр чуть разгорелся, я подумал, что это место ничем не хуже таверны и не стоило отдавать кругленькую сумму Джонне, если бы мы знали, что можно неплохо устроиться здесь. Связанного Фалиона мы вели сюда с мешком на голове. Предполагалось, что он не должен знать, где находится. Когда мы пришли в курган, уже рассвело, но после бессонной ночи Стенвар зевал. Я тоже чувствовал, как глаза предательски слипаются, но спать было нельзя. Не с таким пленником, как Фалион, и не на пороге решающих действий. Пусть я и выиграл нам достаточно времени на осуществление задуманного. Я сказал наемнику отдохнуть хотя бы пару часов, а сам остался на страже мага и организации лагеря. Заодно предстояло обдумать свои дальнейшие действия, чтобы самому же не попасть под воздействие проклятья, после того как печать падет. Спустя некоторое время, сняв с головы Фалиона мешок, я дал ему воды. Колдун поперхнулся и этот резкий звук разбудил Стенвара. — Нельзя потише? — заворчал он, вскакивая с места. Его рука интуитивно потянулась к мечу. — Вставай, надо сделать кое-что, — сказал я ему, отойдя от пленного колдуна. Наемник с усилием растер лицо и подавил зевок. — Чего? — Прежде чем мы снимем печать, нужно забрать из города наши вещи и лошадей. — Идиот! — прохрипел Фалион. — Не делай этого! — Знаешь, Свадстар, я тоже что-то не в восторге от этой идеи, — Стенвар встал и расправил плечи. — На кой скамп тебе этот Морфал? Для кого? Для Ульфрика? Чтобы Маркартский Медведь зашёл сюда победителем? — Я уже тебе говорил, — для меня стало неожиданностью, что Стенвар, прежде решительно настроенный, вдруг захочет отступить и позабудет даже о тысяче септимов. И тем не менее, он стоял на своём. — Че ты дальше будешь делать после того, как печать снимешь? Получается, эти спящие мертвяки проснутся и нападут на Морфал. Ну, хорошо, вот они напали, убили всех горожан. А дальше? Дальше-то что?! Как ты их обратно в болото загонишь? — Проклятье можно снять, но для этого сначала придется вскрыть печать, — сказал я, твердо уверенный в своем решении. — Потом мы принесем в жертву ярла. — Что ты несешь? Сам себя слышишь? — наемник подошёл ко мне и угрожающе навис. — Мы всех людей тут убьем, что ли? Ради чего? Тут и так все нормально, только холод собачий. Нахрена тебе сдался этот Морфал? Ты так и будешь с Ульфриком воевать на его стороне? Дальше пойдём Солитьюд брать? Я на это не подписывался! — он указал куда-то в сторону болот. — Мне на это плевать! А это… то, что ты задумал… Это даже на сражение не похоже! — Ты забегаешь вперёд… — тихо возразил я. — Мы ещё пока не… — Нет! – рявкнул Стенвар. — Знаю, что так оно и будет! Остановись сейчас! Отпусти этого мага или убей и валим отсюда! — Ты не понимаешь! — я повысил голос на Стенвара. — Отступать уже поздно. — Почему? — Ладно, хорошо. Договорились, — я остыл, наградив друга обжигающе ледяным взглядом. — Вали отсюда. Уходи в безопасное место. Возвращайся в Виндхельм и жди меня там. — Хрена с два я теперь уйду, — запротестовал Стенвар и ткнул мне пальцем в лоб. — Я просто хочу, чтобы ты очнулся! Чтобы увидел, какое безумие творишь! Над тобой Шеогорат хохочет! — Я знаю, что творю! — я грубо отпихнул его руку от своей головы. — Знаю, зачем это делаю! И я буду идти к своей цели, чтобы… чего бы мне это не стоило! Это… — я не смог сказать вслух. Это из-за тебя. Фраза прилипла к языку и связала рот. Замерзла на губах и теперь жаром пульсировала в голове, с каждым оглушающим ударом сердца. Я почти забыл, как пару месяцев назад тоже слышал голос Молага Бала в пещере с пауками. Там, где мы нашли фамильный щит Рогги. Он потребовал у меня душу наёмника в дар, а я отказался, пообещав ему Ульфрика и хаос в Империи. Что будет, если я снова предам его и сбегу? Лишиться его милости, значит, снова потерять способность восстанавливать магические силы. Связь, даже такая искаженная, опять прервется, я снова стану слабым, полностью зависимым от зелий, проклятым Атронахом. Стенвар или Ульфрик? Ответ очевиден. Я уже сейчас понимал, что не смогу убить этого человека, ставшего мне другом. И сейчас он смотрел на меня, разъяренный и одновременно растерянный, и пытался спасти меня от себя самого, даже не подозревая, что именно он ненароком стал причиной, по которой я вновь и вновь тащу его за собой в самое пекло. Слова застряли в горле, внятно объясниться не получилось. Не при Фалионе это уж точно. — Когда в друзьях согласья нет… — выговорил колдун, сквозь боль кривя в ухмылке разбитые губы. Его лицо теперь совсем перекосилось от побоев. — Слышь, тебя не спрашивают! — Стенвар в три широких шага оказался перед редгардом, и метким ударом по лбу вырубил его. Наемник выглядел свирепо. — Захват города, я понимаю, но это неправильно — выпускать проклятье на город!.. Там же не только солдаты, но и простые люди! — высказал он, развернувшись ко мне. — Думай, что хочешь. Но мне придётся это сделать, — я развернулся, чтобы уйти и начать действовать, но Стенвар вдруг схватил меня за ухо и сильно сжал пальцы. — Ай! Что ты творишь! Отпусти! — в тот миг я готов был его испепелить живьём и радовался только, что Фалион не видит этой унизительной «семейной сцены». — Поспи сначала, а потом действуй, дурень, — наёмник, отпустив меня, слегка встряхнул. Несмотря на злость, Стенвара я послушал и, шипя по нос проклятья и держась за горящее ухо, устроился на отдых, пока он заступил на дежурство. Конечно, за это время хороших идей у меня не появилось, зато я пока не совершил никакую необдуманную глупость, что уже радовало. Он во всем был прав, действовать сгоряча нельзя, да и просто так прирезать ярла тоже невозможно. Но если печать действительно замешана на крови рода Идгрод Черной, то мне могут помочь её одаренные видениями детишки. Так я и заснул, обдумывая план. Резко очнувшись спустя какое-то время, я увидел, что наемник сидит у костра, рядом с ним валяется убитый кролик, которого он только что освежевал, а рядом в укрытии кургана разместились и наши кони. — Это на ужин, — ухмыльнулся он, видя, что я проснулся. — Ты ходил на охоту, оставив меня с… — я посмотрел на Фалиона, но колдун не двигался. — Крепко ты его приложил. — Да, малость перестарался, прямо, как ты. — Я еще даже не начинал стараться. Мне нужна кровь детей ярла, вот только я не знаю, как они выглядят… — А я, можно подумать, знаю, — Стенвар то ли кашлянул, то ли хрипло усмехнулся. — Но твой дружок Бенор знает. Сколько денег он возьмёт за дело? Так мы не засветимся в преступлении, а он заработает. — Не уверен, что он согласится на это. Тот колдун тоже должен знать. Я ощутил неприятный сквозняк в руинах и, поежившись, подвинулся к костру, поплотнее завернувшись в плащ. — Ему не придётся никого убивать. Только немного крови… — Не знаю даже. Попробовать можно, но я не доверяю ему, — Стенвар начал потрошить тушку. — Что если он возьмёт деньги и сдаст нас ярлу? — Да, это чересчур рискованно. Действовать придется самим. — Самому, — поправил меня Стенвар. — А я посторожу колдуна и, если понадобится, вломлю ему ещё разок. — Подвинь его поближе к огню, если он там умрёт от холода, это тоже нам не поможет. — А… Зачем он нам? Он же все рассказал уже. — Не всё. Мне нужна информация о детях ярла. — Дочь ярла Идгрод зовут Идгрод Младшая. Она почти копия матери… Такие же черные волосы, — прохрипел Фалион. Мы со Стенваром удивлённо повернулась к нему. — Что? Зачем ты говоришь нам это? — я нахмурился. — Я понимаю, что тебя… не остановить, — он кашлянул, попытался привстать, но не смог. — Ты все равно откроешь печать… Пусть даже я погибну, но… молю, прояви хоть каплю милосердия… Спаси мою сестру и ученицу. Агни. Они… ни в чем не виноваты. Это из-за меня Джонна оказалась здесь, — Фалион тяжело дышал. — И в Винтерхолде. Она всюду следовала за мной, и у нас с ней больше никого нет… а Агни всего лишь ребенок… Сиротка, которую я взялся обучать магии… — Я подумаю над этим, — пообещал я ему, поднимаясь с места. — Стенвар, позаботься о нашем госте. А я пойду в Морфал. Поохочусь.
