Медведь и некромант

      На рассвете целая когорта легионеров вошла в Морфал по тракту с западного направления. По крайней мере, так это всё выглядело сверху, с моего наблюдательного поста возле кургана. На улицах завязалось сражение. Откуда взялись эти солдаты и как они узнали о мертвецах, пока было не понятно. Вероятно, ярл успела отправить гонца в ближайший гарнизон, когда все это началось, ведь в Морфале поддерживали связь с Империей.       Пока силы мертвецов и легионеров были равны. И все равно в этой ситуации я полностью болел за зомби. Они и количеством берут, и нежить всегда деморализует живых, поэтому шансов, как мне казалось, у них куда больше. Вмешиваться в этот бой я не мог, оставалось только наблюдать за происходящим со стороны, почти на правах зрителя арены. Но когда к Легиону присоединились оставшиеся стражники и неравнодушные жители города с факелами, стало ясно, что моя мертвая команда, на которую я сделал ставку, проигрывает.       Люди тоже падали замертво, забитые не знающими усталости зомби, и все же потери среди смертных были незначительны ввиду организованной контратаки легионеров. Они умело выстроили баррикады около казарм и отбивались, уйдя в глухую оборону и постепенно сокращая количество ходячих мертвецов.       Поскольку сейчас я ничего не мог сделать, то решил отправиться в Каменные Холмы и убедиться, что хотя бы там всё идет по плану.       Мне только примерно было известно, где находится это место. Путь туда по дороге, пролегающей сквозь лес, занял несколько часов.       Только к полудню, смертельно устав в пути после очередной бессонной ночи, я действительно добрался до небольшого, приютившегося на склоне гор, шахтерского посёлка, о чем мне поведал прибитый к столбу указатель с названием места. Поселение было немногим больше деревни Анга. Его огораживал невысокий сложенный из камней забор, позади которого кипела работа. Здесь все выглядело куда живее, чем в Морфале. Мужики с лопатами закидывали топливо в горны плавилен, раздували огонь, возили наполненные камнями и рудой тележки. Шахту, из-за которой и образовалось это поселение, охраняли стражники. У одного из деревянных домов у подножия горы, который я не сразу увидел из-за черного дыма, исходящего от плавилен, стояли наши со Стенваром кони. И еще одна каурая кобыла — наверняка, принадлежащая кому-то из местных.       На моё появление никто из работяг внимания не обратил — все были слишком заняты делом. Только один из стражников, охранявших шахту, двинулся навстречу.       — А ну стой! — выкрикнул он. — Это ты, Свадстар?       — Э-э, да, — отозвался я, настороженно замерев на месте и привычно потянувшись к кинжалу.       — С тобой хочет поговорить Сорли. Она ждет тебя здесь, — он указал как раз на тот дом, около которого были привязаны кони.       — Сорли? — вполголоса удивился я, быстро убрав руку от оружия. — Кто это?       — Управительница шахты. Она уже о тебе наслышана.       Надо же, слухи обо мне начали расползаться по разным уголкам Скайрима. Не к добру это.       Я в смятении поднялся на крыльцо и постучался в дверь, ожидая чего угодно, вплоть до нападения, но мне внезапно открыл Стенвар. Из дома пахнуло теплом и свежей картофельной похлебкой, лицо наёмника украсила кривая ухмылка.       — А вот и наш герой, — он ухватил меня за воротник и втянул внутрь. От усталости и недоумения я даже не сопротивлялся.       В доме находилось еще несколько человек, помимо Стенвара, однако Фалиона и его спасенного семейства не было. За столом вальяжно сидела не молодая, но и не старая, однако уже седая женщина в довольно скромном льняном платье. Меня тут же уколол её оценивающий взгляд. Возле нее разместился неприятного вида мужик с одутловатым лицом. Напротив него — молодой светловолосый парень с таким выражением явной неприязни, будто в дом только что занесли и вывалили прямо на пороге навозную кучу. И прислонившись к стене справа, замер высокий норд в офицерских доспехах Брата Бури, смотрящий на меня с веселой ухмылкой из-под козырька медвежьей морды.       — Авюльстейн? — я вскинул брови, когда узнал одного из Серых Грив.       — Ульфрик велел присматривать за вами, — сказал тот. — Что вы там натворили?       — Ерунда, не мы это начали. Легионеры сражаются с мертвецами.       — Легионеры? — нахмурился Авюльстейн. — Из форта Сноухок?       — Возможно, — я застыл перед дверью, ощущая себя как на допросе.       — А откуда им ещё взяться! — Серая Грива сделал шаг ко мне, его эта новость определенно обрадовала. — Тогда пора идти. Самое время собрать людей и захватить форт, пока они заняты. Полагаю, защиты там сейчас почти нет.       — Ты отправишься сейчас? — седая женщина даже привстала.       — А когда ещё? — повернулся к ней Авюльстейн. — Самое время, когда атаки с тыла не ждут. А ты сама собери своих людей, кто за Ульфрика. Ты же хочешь избавиться от этой старухи? А что до тебя… — Брат Бури с хмурой физиономией повернулся ко мне. — Лучше бы тебе убрать весь беспорядок, что ты натворил в городе к нашему приходу. Ульфрик будет недоволен, если среди Братьев Бури из-за этого колдовства будут потери.       Я кивнул, не успев проронить ни слова, Авюльстейн вышел за дверь, оставив меня в компании нордов.       — Ты, значит, Свадстар? Меня зовут Сорли, я управляю этой шахтой, — представилась женщина. — Авюльстейн сказал, что Ульфрик прислал тебя, чтобы помочь захватить Морфал.       — Всё так.       — Ульфрик прислал… данмера? — недоверчиво хмыкнул мужик напротив. — Я, конечно, без предрассудков, но как-то это странно…       — А че не так? — вступился за меня Стенвар, усевшись на свободный стул. — Там же было проклятье, которое скрывала бабка. Вот мы с колдунами и постарались расчистить место.       — Где Фалион? Агни и Джонна добрались? — спросил я, игнорируя скопившееся вокруг недовольство.       — Да, они в безопасности, в соседнем доме, — ответила Сорли.       — Вы… оставили их одних? — удивился я.       — Конечно, нет, там стража, — она заметила, как по моему лицу пробежала тень, и добавила. — Эта стража верна только мне и Ульфрику Буревестнику, так что не сомневайтесь, до ярла ничего не дойдёт, а колдун и его семейка будут в безопасности.       Ульфрика в этот момент хотелось назвать то ли последней сволочью, то ли кем-то похуже, но оба языка, которыми я в совершенстве владел, к сожалению, не содержали достаточно грубого оскорбления, подходящего ситуации.       Он за мной следил. Причем постоянно и неотступно.       Конечно, его недоверие к эльфу было вполне оправдано, но также это значило, что он рассчитывал на успех и подготовился и к такому исходу, прислав Авюльстейна. Ситуация в Вайтране все же заставила его пересмотреть подходы к ведению войны и степень моей полезности в его борьбе с Империей.       — Садись, поешь, — сказала Сорли, поднимаясь. — И расскажи, что сейчас происходит в городе? Как скоро мы сможем выступить?       — Ещё рано, — я занял её место за столом, устало опустившись на лавку.       — Мне пора в шахту, — парень поднялся и направился к выходу, а неприятный мужик сидел возле меня и всё ещё недовольно кривился.       Сорли достала хлеб и сыр, налила тарелку похлебки из котелка, поставила передо мной бутылку черновересковой медовухи, но от усталости мне кусок в горло не лез.       Я выпил этот жидкий пересоленный суп с нитками то ли куриного, то ли фазаньего мяса, пожевал хлеб без удовольствия. Дело ещё не завершено. Зомби не должны разбрестись во все стороны по окрестным болотам, а насколько преуспели в их истреблении имперцы — неизвестно. И эта неизвестность изводила и без того переутомленное сознание. Пока ел, я вкратце рассказал Сорли о Морфале, проклятье и мертвецах, разумеется, не вдаваясь в подробности.       — Вот ведь! Так и знал, что там что-то нечисто! — мужик ударил кулаком по столу. — Неспроста там этот колдун появился!       — А вы с чего вдруг решили к Братьям Бури присоединиться? Кажется, тут дела идут даже получше, чем в Морфале… — полюбопытствовал я, не особенно надеясь на честный ответ.       — О да. Дела и правда идут хорошо. Только не у нас. Империя высасывает из Скайрима последние соки, чтобы жить безбедно после войны. А нам-то с этого что? — возмутился мужик. — Тан Солитьюда Брюлин владеет этой шахтой и живет там у себя безбедно. Один раз поставку задержали на пару дней, так она нам не заплатила… Надоело, что нас считают тут за тягловую скотину, которой можно помыкать и наказывать, как вздумается.       — Так вы хотите забрать себе шахту? — догадался я.       — Именно, — сообщила Сорли, нисколько не скрывая своих намерений. — Но для этого придется укоротить руки Брюлин и Империи, которая стоит за ней.       Я не сдержал улыбки. Каменные Холмы присоединились к восстанию из-за корысти управительницы, а не из-за идейных соображений и Талоса. Что ж, не мне их судить, лишь бы всё прошло по плану. Думается, если бы та самая тан Брюлин была к рабочим чуть внимательнее, они бы и не замыслили ничего подобного.       — Нужно идти, — сказал я, прикончив обед и сделав пару глотков медовухи.       Все уставились на меня, как на безумца. В доме повисла тишина.       — А я всё чаще замечаю, что у него не всё в порядке с башкой, — проворчал наёмник, поднимаясь с места.       — Я это начал. Мне нужно и завершить, пока не стало хуже, — упрямо выдал я.       — В таком состоянии ничего ты не завершишь, — в словах Стенвара прозвучали нотки здравомыслия. — Разве что свою никчемную жизнь.       — Можешь отдохнуть здесь, а завтра на рассвете я соберу людей, и мы… — начала Сорли.       — Нет. Пусть завтра рассвете вы и выйдете в путь, но в Морфале уже должно быть безопасно, когда вы придете, — упрямиться было из-за чего. Слишком многое поставлено сейчас на карту. Однако я понимал, что нормально не спал уже две ночи, толком ничего не ел и тело давало о себе знать. Я был слишком живым для таких геройств.       — Тогда я с тобой, — сказал Стенвар. — Присмотрю, чтобы ты замертво не свалился в самый ответственный момент.       — Хорошо.       — Пойду седлать лошадей, а ты пока вздремни хотя бы часок.       Сорли показала мне на свободную кровать, где можно прилечь, но оказалось достаточно и столешницы. Я уронил голову на скрещенные руки и уснул почти мгновенно, чему очень способствовала выпитая медовуха.       В быстром коротком сне я видел клубящуюся в тёмных небесах воронку, неистовый шторм, корабли, несущиеся по гребням волн в бездну. Я и сам был матросом на одном из тех фрегатов, что попали в водоворот. Мачты над головой трещали. Люди с криком падали в ревущую пучину, а над далёким берегом огромный вулкан сиял раскаленными реками лавы, бороздящими крутые склоны. Я почувствовал, что больше не могу удержаться на хлипкой веревке. Из бездны пылающими узкими глазами Молага Бала на меня смотрела сама смерть. Её гнилостно ледяное дыхание обдало меня, сдирая с лица кожу, я сорвался вниз, но вдруг меня подхватил кто-то и потянул наверх.       Вскинув голову, я увидел Стенвара.       — Кони пьяные, парни запряженные, — он, ухмыляясь от собственного остроумия, хлопнул меня по плечу. Вставать со скамьи было физически больно, ещё и шея затекла в неудобной позе.       — Сколько я спал? — с усилием растирая лицо, спросил я.       — Не знаю, около часа? — наёмник пожал плечами. — Что, передумал идти?       — Нет, — я поднялся и направился к двери. — Поехали. Высплюсь, когда завершу дело.

***

      Коней мы со Стенваром оставили в руинах и направились в болота. Сквозь плотный слой облаков пробивались редкие солнечные лучи, но мир вокруг оставался тускло-серым, ледяным. Пронизывающий до костей ветер хоть и бодрил, мне всё равно хотелось упасть и уснуть под ближайшим деревом, невзирая на погоду.       Наклонившись к воде, я умылся, надеясь, что это поможет отогнать сонливость. Холод заставил лишь слегка поморщиться и нисколько не улучшил моего, мягко говоря, паршивого состояния.       — Хреново? — повернулся ко мне Стенвар, заметив, что я снова отстал.       — Бывало и хуже, — прохрипел я в ответ, понимая, что ничего не в порядке, но не имея права отступать в такой момент или жаловаться.       — Ага, вижу. На лице одни глаза остались. Совесть ещё не проснулась?       — Нет. Крепко спит, в отличие от меня. Да и дело вовсе не в совести, — глаза и впрямь жгло, а тело двигалось с трудом, будто воздух вокруг меня уплотнился. Но у меня пока остались силы колдовать. Я принял ещё сначала зелье магии, а затем снадобье бодрости, и стало чуть лучше. Правда, не стоило забывать, что эффект зелий — временный и заменить сон это не сможет.       Стенвар вышагивал впереди грузно и молчал, под его тяжелыми стальными сапогами время от времени шумно трескалась ледяная корка. Я опасался, что эти звуки могут привлечь внимание мертвецов, которые, судя по всему, заполонили не только город, но и всё-таки разбрелись по окружающим болотам. Вскоре мы встретили одного гнилого зомби, которого наёмник быстро упокоил, разрубив надвое.       — Ну и дрянь, — он в омерзении сплюнул, глядя на дергающуюся на земле половинку мертвеца, потом перешагнул его и продолжил путь.       Стенвар следовал прямо к алтарю, а я сам, почти неотличимый от зомби, плелся позади. У меня ещё оставался паслен, есть чёрные камни душ, которые я набрал у Фалиона и несколько зелий, все должно получиться. Я досконально помнил руны и мог избавиться от нежити раз и навсегда, однако мысли путались от усталости. Как бы не ошибиться при сотворении сложных чар…       И мне, как минимум, нужна кровь ярла, за которой придется пробиваться в город с боем.       Над болотами расползался мерцающий туман. Тяжесть в груди стала невыносимой, душу заполнило ощущение безнадеги.       Ничего не изменить. Уходи. Сдавайся.       Скоро Стенвар застучал зубами, то и дело оборачиваясь на меня с таким встревоженным взглядом, будто хотел убедиться в моем существовании. Проклятье к ночи начинало усиливаться. Моё сердце сжималось от тоски и ярости этих душ. Какая бы магия их не погубила, она оставила здесь достаточно мощный след.       — Чувствуешь что-то? — спросил я наёмника.       — Да, мне… страшно… — через силу признался Стенвар. — Но это не такое «страшно», знаешь, как бывает в детстве или когда дракона видишь. Это… как страх извне. Кто-то лезет в мою башку, говорит мне, что я… я… — он не смог объяснить или не захотел. Я примерно понимал это состояние, в которое впадают люди без должной магической защиты. Был бы Стенвар чуть слабее духом, уже разрыдался бы или сбежал.       — Метко заметил, так оно и есть. Это не твои чувства. Борись с ними. Здесь остались отголоски ярости сотен невинно загубленных душ, а ярл… Старая сука! Покрывала свой род, говоря мне, что все здесь в порядке, — презрительно прорычал я, глядя на обелиски, показавшиеся впереди. — Рано или поздно, эта печать бы пала. Фалион лишь оттягивал неизбежное. Ярл знает правду о том, что случилось. Она должна поплатиться за это.       — Пожалуй, ты прав. Если смерть всего одной старухи решит дело, то я согласен, — дрожа ответил Стенвар, крепко сжимая в руках меч.       Около алтаря шатались еще двое неприкаянных зомби, но наёмник разобрался и с ними. Я про себя отметил, что грубая физическая сила против них куда эффективнее магии. Мне тоже следовало бы вооружиться чем-то повнушительнее моего кинжала, и я подобрал оставленный здесь позапрошлой ночью колун. Магические силы следовало поберечь для снятия проклятья.       Мы подошли к лесопилке, где сразу наткнулись на бродящих мертвецов. У дверей дома напротив пилорамы валялось покрытое инеем, искалеченное тело женщины со свернутой шеей. На мосту через болото, ведущем к городу, слонялась еще дюжина мертвецов, то тут, то там виднелись трупы стражников и горожан. Судя по гулкой тишине, вновь повисшей над городом, имперцы все же были вытеснены ордой зомби.       Почуяв наше приближение, мертвецы синхронно повернулись к нам. Дыхание жизни всегда приводит в ярость проклятых.       Стенвар покрепче схватился за меч, приготовившись рубить зомби, когда те приблизятся. Я призвал щиты и поудобнее взялся за колун, радуясь, что наловчился им орудовать, когда подрабатывал на лесопилке Эйри. В руках он лежал, как влитой, ничуть не хуже моего кинжала. Никогда не угадаешь, какое дело окажется полезным и при каких обстоятельствах. Зомби, конечно, не дрова, но всё же…       Неупокоенные устремились к нам со всех сторон, неуклюже переваливаясь, что-то яростно булькая и вытягивая руки. Омерзительные рожи не выражали ничего, кроме застывшей на них столетия назад предсмертной муки. Они двигались к нам, ведомые проклятьем, подчинившим их, и не успокоятся, пока не покончат с нами.       Когда ближайшие зомби оказались на расстоянии удара, Стенвар взял замах пошире и на подходе обезглавил сразу двоих. Я разбил башку колуном подошедшему справа. Гнилая кость проломилась, под ней что-то чавкнуло, изнутри вытекла черная смердящая жижа, но мертвец все еще продолжал махать руками, стремясь меня задеть. Я выдернул колун и снова замахнулся, целясь в шею. Стенвар, тем временем, пошел в авангарде расчищать нам путь до дома ярла Идгрод. Он решил не стоять в глухой обороне, что при таком количестве противников и в самом деле было гибельной затеей — всех не перебьешь, а они нас просто «трупами завалят».       Я отталкивал всех оказавшихся рядом колуном, разбивал головы, подрубал ноги. Это, надо сказать, весьма взбодрило, но мы едва смогли в таком темпе преодолеть мост, чтобы оказаться в городе. Стенвар уже тяжело дышал и сквозь зубы материл всех этих мертвых тварей, я же едва успевал блокировать удары и отбиваться. Уничтожать их быстро не получалось. Даже обезглавленные они продолжали двигаться, а постоянно бить по ногам тоже становилось проблематично. Мои мышцы скоро заныли от непрерывных взмахов, парирований и толчков. Спасибо имперцам хотя бы за то, что сократили их количество и дали нам шанс…       — И вот нахрена ты это сделал? — махая перед собой мечом, рычал норд. — Вот почему мы спокойно не свалили в Солитьюд?       — Потому что мы герои? — с усмешкой предположил я, проламывая колуном очередную гнилую голову.       Стенвар невнятно выкрикнул что-то похожее на ругательство и продолжил заниматься массовым обезглавливанием и методичным разрубанием мертвой плоти. Хорошо, что он мастерски владел двуручным мечом, хоть и некогда было оценивать отточенность его движений и выверенную силу каждого замаха, что гарантированно приводил к уничтожению хотя бы одного зомби. Но и наёмник уставал, в отличие от той армии мертвых, что обступила нас со всех сторон, уплотнилась до состояния вонючей стены, выла, взмахивала руками, истекала трупными ядами. Было сложно представить, как Стенвар все это терпит.       С трудом пробиваясь сквозь толпу, я увидел несколько уже окоченевших трупов, мелькнувших под ногами красными накидками, слишком яркими, чтобы быть кровью. Тела стражи, горожан и поверженных мертвецов лежали на дороге вперемешку. В желтоватом закатном свете, пробившемся сквозь облака, обезображенные смертью лица погибших и неестественные позы убитых проявились особенно четко.       За нами тоже оставалась дорожка из разрубленных тел, но силы иссякали с каждым шагом, сделанным по городу. Вокруг оставалось не менее двадцати зомби, сразу пятеро вцепились в мой плащ, раздирая его на части. Я скинул его с плеч и продолжил отбиваться, пусть со лба градом катился пот, а руки дрожали от напряжения. Стенвар рычал что-то нечленораздельное, продолжая отмахиваться. Я попытался оттолкнуть зомби телекинезом, но задумка не удалась так, как планировалась.       Один мертвец упал, но не обращая на него внимания, остальные продолжали двигаться. Мы с трудом пробились до таверны, и к нам устремились оставшиеся зомби с улиц, расположенных на мостках.       — Мы не выдержим! — размахи Стенвара стали уже не такими уверенными и четкими, как в начале сражения. До дома ярла оставалось рукой подать.       — В Обливион их! — я отпихнул от себя еще двоих. — Давай напролом!       Стенвар начал расталкивать зомби, вцепляющихся в него руками, которые я тут же пытался обрубить, прикрывая ему спину. Мертвецы колотили и меня, но щиты и драконья чешуя спасали от синяков и ран. Так, расталкивая рычащих, воющих, булькающих тварей, мы добежали до дома ярла, и Стенвар сразу же начал долбиться в дверь кулаком.       Жаровни у лестницы почти погасли, дверь оказалась крепко заперта на засов.       — Открывайте! Обливион вас пожри! — завопил наёмник.       Я продолжал оттеснять толпу, перевернув колун горизонтально и немного жалея, что у меня нет щита. Несколько раз мне досталось по шлему и рукам, пока позади двери не раздалась какая-то возня, за которой последовал звук отодвигаемого в сторону засова.       — Скорее! — проем приоткрылся, мы вбежали внутрь. Слуги ярла и стражники, находящиеся внутри, тут же затворили дверь и принялись восстанавливать баррикаду из мебели, которой завалили вход, опасаясь, что нежить все-таки проникнет внутрь. Частые глухие удары снаружи посыпались в дверь, стоило нам только оказаться внутри, но вскоре все смолкло.       С топором в онемевших руках наперевес я замер перед горящим очагом, обводя взглядом притихший от страха зал. Стенвар опустил меч и только теперь устало ссутулился, тяжело дыша после столь утомительной схватки.       — А-а… это снова вы… — проскрипела Идгрод, сидящая на троне.       Вокруг нее собралось несколько спасшихся горожан и пятеро стражников, среди которых был и один легионер, видимо, сумевший как-то пробиться сквозь толпу. В тишине раздавались всхлипывания девушки. И я заметил Идгрод Младшую, на коленях которой, будто уснувший, лежал черноволосый мальчик. Она гладила его по голове, но ребёнок был уже мертв. Ярл же с момента нашей последней встречи казалась состарилась лет на двадцать.       — Это ты… твоих рук дело, — прошипела старуха, пристально глядя на меня. — Некромант.       — Начало положено не мной, ты знаешь кем.       — Как ты смеешь так разговаривать? — хускарл ярла выступил вперед, хватаясь за булаву, а Стенвар в этот миг дернулся, готовясь меня защищать.       Идгрод остановила своего охранника лёгким жестом руки, тогда как я подошел ближе к очагу, не позволив наёмнику начать махать оружием ещё и здесь. Мы пришли не для того, чтобы убить всех выживших.       — Где Фалион? — спросила ярл.       — Он в безопасности. И он тебе больше не поможет. Итак, госпожа Идгрод, расскажи, что знаешь. Расскажи всем. Какую тайну ты прятала за той печатью?       — Так он всё тебе разболтал, — догадалась она. — Странно. Я-то думала он меня не выдаст… Удивительно. Йорик все-таки был прав.       Все озадаченно уставились на ярла. Она нахмурилась и выпрямилась на троне, бросив взгляд на мертвого мальчика на коленях у заплаканной дочери.       — Я уже потеряла сына, не хочу терять еще дочь и мужа, — проронила она после долгого молчания.       — Что это значит? Почему Йорик был прав? — усатый норд, стоявший справа от нее, не сдержался, тогда как я молчаливо дожидался ответов на вопросы. Я помнил из рассказов Стенвара, что у сына ярла тоже были видения. Но что он предсказал?       — Когда пришел Фалион, он начал видеть во снах собственную смерть, пришедшую с болот, но не понимал этой взаимосвязи. Он думал, что колдун убьет его. А я, старая дура, решила, что это просто кошмары… Что наше проклятье тут не при чем… Беспокоилась, конечно, но не желала узреть правду… — глаза Идгрод наполнились слезами. — У него были очень сильные способности. Если бы я только поняла всё сразу…       — Так вы и в самом деле знали, что таится в болотах? — спросил я, в очередной раз убеждаясь, что был прав.       — Конечно знала, — в этот раз Идгрод отрицать не стала. — Моя прародительница приложила к этому руку. Уже и не вспомнить, сколько поколений назад это случилось и как звали её, но… она была ведьмой, что спелась с вампирами и даэдра. Эти… видения в нашем роду… не дар. Это тоже древнее проклятье, которое удалось запечатать на какое-то время, — поведала она со вздохом.       — Но какой ведьме под силу провернуть такое? Или какому вампиру? — нахмурился я, не понимая, как это связано с рассказами Фалиона об Ордене Черного Червя и Драконьих Жрецах.       — Болотные ведьмы Хьялмарка. Не слышал эту легенду?       — Нет.       — Разумеется. Об этом не написано в книгах, это передавалось в нашем роду устно. Как древнее предание. Мне ещё в детстве рассказала об этом моя бабка, которая также страдала от видений, — продолжила Идгрод. — «Храни печать, покуда не увидишь огонь над водой». Вот как она говаривала. И примерно пятнадцать лет назад… — она замолчала, перехватила шокированный взгляд дочери. — Да, милая. Вскоре после того, как родился Йорик, появились первые огни в топях. Тогда я и поняла, что мы в опасности. Жаль, что никто не мог помочь мне с этим. Я рискнула обратиться в Коллегию Винтерхолда, но архимаг мне отказал, а через несколько лет я получила послание от Фалиона, который утверждал, что желает помочь мне разобраться с печатью. Знала бы я тогда, чем это обернется.       — Но как какие-то ведьмы смогли сотворить такое проклятье? — у меня до сих пор не укладывалось в голове.       — Какие-то? — Идгрод горько усмехнулась. — А о Гленморильских ведьмах ты не слышал? Болотные ведьмы когда-то покинули их ковен и основали свою общину, здесь. Даэдра Молаг Бал стал их покровителем. Так же, как и Волкихарских вампиров. Вместе они создали эту чуму, пожирающую души и оскверняющую тела. Вот такое безрадостное у меня наследие. И видят боги, я изо всех сил пыталась защитить от этого свою семью и весь город.       Я почувствовал, как сердце замерло. Молаг Бал и здесь постарался… Выходит, это проклятье его задумка, рассчитанная на несколько столетий вперед. Он знал, что печать рано или поздно спадет, ведь у даэдра действительно много времени, чтобы реализовать любой план. И так выходило, что я со своими «добрыми намерениями» внезапно переходил дорогу Отцу Некромантии, которому сам же и поклонялся. Щекотливая получалась ситуация.       — Фалион единственный смог придумать, как поддерживать печать в целости, когда чары начали рассеиваться, — продолжила ярл. — Он выяснил и как покончить с этим, понял все, но у него не хватило духа признаться, что нужно. А я знала. Всегда это знала. И кажется, ты тоже кое-что знаешь об этом.       И вот поэтому Молаг Бал столкнул нас с Фалионом лбами. Колдун действительно делал доброе дело и помогал Морфалу — он мешал принцу даэдра воплотить свой долгосрочный план в жизнь. Если бы я убил редгарда той ночью, то никогда не узнал бы правду.       — Знаю, что ни одно такое проклятье не может держаться вечно. Знаю, что… Молаг Бал, — и как у меня только язык повернулся, — не всесилен. Рано или поздно, это бы произошло, печать бы пала. Но я могу и избавить Морфал от проклятья. Но… вы знаете, что нужна жертва.       — Знаю. Время пришло, — она поднялась с трона. — Я пожила достаточно. И надеюсь, ещё смогу спасти мой город.       — Что? — усатый дернулся к ярлу, схватил её за руку.       — Мама? — по щекам Идгрод Младшей покатились крупные слезы. — Что ты хочешь сделать?       — Хочу вас всех спасти, — она улыбнулась норду, а затем подошла к дочери, наклонилась и обняла её. — Живи мирно, не вспоминай о том, что случилось. Найди себе хорошего мужа. Уверена, видения прекратятся, как только я поставлю точку в этой чудовищной истории, и ты сможешь жить, как обычный человек.       — Мам… — голос Идгрод Младшей сорвался, слезы посыпались градом.       — И ты, Асльфур, послушай меня, — сурово сказала ярл, обернувшись к усатому. — Присмотри за нашей дочерью. Защищай её. А я сделаю то, что должна.       Норд подошел к Идгрод и вдруг крепко её обнял.       — Слушаюсь… мой ярл, — сказал он, но его грозный голос дрожал, словно он и сам едва сдерживал слезы.       Мне стало не по себе, я обернулся на Стенвара, который молча выслушивал это все с каменным лицом. По его губам я прочел ругательство, которое он ни за что бы не посмел произнести вслух в такой момент. В моей же голове метались мысли одна хуже другой.       — Отведите меня к алтарю, — сказала старуха, приблизившись к нам со Стенваром. — Остальным ни к чему видеть это.       Я коротко кивнул, и мы вместе с ярлом, двинулись в путь. Слуги снова разобрали баррикады и выпустили нас на улицу. Зомби уже разбрелись вокруг дома и по окрестным улицам, но стоило нам только показаться, все как один двинулись к нам.       — Давайте поторопимся, — предложил я, перешагивая мертвецов, в одном из которых вдруг узнал Бенора.       Стенвар, кажется, тоже его заметил, но никак не отреагировал — он вновь был готов к очередному бою.       Мертвецы начали нас преследовать.       Идгрод Черная шла впереди быстрой решительной поступью. Она не смотрела по сторонам, перешагивала трупы, вела себя собранно и холодно даже в такой ситуации. Настоящая правительница, гордая и мудрая. Во всех её движениях не было ни намека на старость, немощь, страх или смятение.       И конечно, она прекрасно знала, где алтарь.       Стенвар прикрывал отход, подрубая нагоняющих нас зомби по ногам или снося им головы. По счастью, покинуть город получилось гораздо проще и быстрее, чем пробиться в него.       Солнце уже садилось, облачные сумерки рассеялись алым всполохом заката, касающегося кромки гор на западе. Туман ненадолго расступился и, казалось, весь мир замер за мгновения до того, как ярл взошла на алтарь и развернулась ко мне, стоя в самом центре переплетения линий. Я тоже ощущал некое подобие смятения. Все уже решено, но я колебался, поняв вдруг, чего мне будет стоить этот опрометчивый шаг.       — Дай мне кинжал, я сама это сделаю. А ты, некромант, проведи ритуал, чтобы раз и навсегда покончить с этим, — сказала Идгрод, протянув руку.       Закат умирал на небе, и краски ночи начали сгущаться. Медлить становилось опасным. Я отдал ярлу свой кинжал и принялся размещать черные камни душ в три фокусирующие точки на обелисках, попутно возрождая в памяти заклинание.       Теперь я втайне надеялся, что жертвы Идгрод будет недостаточно для полного снятия проклятия и как-нибудь обойдется.       — Они идут за нами! — выпалил Стенвар. Я обернулся, насчитав пару десятков зомби, преследующих нас, а впереди в тот же самый момент в тумане проступили подозрительные сияющие силуэты — отголоски замученных душ. Всё мертвецы почувствовали, что происходит, их ярость скапливалась вокруг, конденсировалась из воздуха, порождая гибельные волны магии, усиливающиеся с каждой минутой.       — Прикрой меня! — крикнул я Стенвару, подготовив все необходимое. Ярл выпрямилась и направила себе кинжал в сердце. Она стояла, закрыв глаза, глубоко дышала и… почему-то улыбалась, готовясь к ужасному и великому деянию. Её выражение лица для меня было куда страшнее бегущих мертвецов, в сторону которых с воинственным криком устремился Стенвар, выигрывая мне драгоценные мгновения.       — Все готово, — сообщил я Идгрод       — Значит, время пришло, — изрекла ярл, и улыбка на её лице погасла. — Боги! Простите меня!       Резкое движение кинжалом, и старуха, коротко охнув, осела на алтаре.       Вот теперь отступать точно некуда. Впереди умирающая Идгрод, позади армия зомби. Я сконцентрировался на заклинании. Энергия душ, высвобожденных из чёрных камней, устремилась к телу ярла. Мысленно я начертал перед собой шестиконечную руну и перенёс светящиеся линии на алтарь. Вытекающая из раны кровь точно повторяла мою формулу, заполняя темно-синие, сверкающие дорожки. Кровь жертвы усиливала магию, пульсировала ярким светом, я брал мертвых под свой контроль и обрубал все нити, связывающие их с этим миром. И, погруженный в заклинание, отдающий на это колдовство всю собственную энергию, чувствовал, что это работает. Призраки истаивали и растворялись, зомби падали наземь, становясь лишь кусками мертвой плоти. Волна магии распространялась вокруг алтаря, летела к городу и пойме реки Хьял.       Скоро все будет кончено. Еще немного и все завершится.       Вдруг я почувствовал, как сквозь меня проходит и иссушивает энергия, родственная моей. Энергия Молага Бала, которую я так вероломно решился изгнать отсюда. Болезненное покалывание на кончиках пальцев переместилось в сердце и ударило.       Ответ Лорда Жестокости, с которым я связал себя в юности и чью печать носил в себе почти две сотни лет, не заставил себя ждать.       Я должен был уже завершить заклинание, но оно не отпускало. Магия затягивала меня в воронку, связь с которой никак не получалось разорвать. Вокруг колонн родилось подобие смерча, который становился все темнее и чернее, а я оказался внутри этой круговерти, будто перед водоворотом в моем странном коротком сне.       Камни душ на обелисках лопнули. Моя магическая сила иссякла, и теперь проклятье пожирало мою жизнь.       Из сгустившейся тьмы над алтарем на меня взглянули льдисто-синие, пылающие глаза Владыки Ужаса. Громовой голос извне едва не расколол мою голову надвое.       «ПРЕДАТЕЛЬ!»       Выхода не было. Он меня не простит. Это наказание за дерзость, за моё вмешательство в то, во что не должен был лезть. Он меня уничтожит.       Но в последний миг я почувствовал на своем плече тяжелую руку Стенвара, выдернувшего меня обратно в Нирн.